Песнь Златоглазых

      Поскольку город был китайский, людям хватило одного взгляда на господина Вана, чтобы открыть все двери.       Он с нежностью смотрел на горожан, казалось, чем-то взволнованных. Должно быть, год был не слишком урожайным, ведь они были худы, носили рваную одежду и смотрели со страхом. Да, не знал он, что у северных провинций дела так плохи... Как только он вернется в Столицу (а однажды он сбежит от монголов и вернется, Ван в этом не сомневался), он сразу же займется этим городком и подобными ему. И тот красивый юноша, почему он поклонился?..       Какая-то маленькая девочка кинулась к Яо, но была поймана одним из монголов, сопровождавших его. Ши-а объяснил это тем, что по их законам столь уважаемое лицо, как Ван, не может общаться с простолюдинами. Китай возразил, говоря, что он такой же житель страны, как и все остальные, но, к сожалению, девочка уже осталась позади, и Ван только попросил передать ей немного припасов со своего стола, надо сказать, всегда обильного, беспокоясь за ее здоровье, ведь она была страшно худа. Ши-а пообещал, что так и будет.       Они погуляли по городу, разговаривая о ерунде и легко смеясь, атмосфера вокруг была наиприятнейшая. Светило солнце, люди улыбались, монголы никому не причиняли вреда... Когда он захотел пить, Ши-а поднес ему кувшин с горьковатым молоком.       Ближе к вечеру солнечная погода сменилась на дождь, и компания скрылась под навесом. Подул сильный, ледяной ветер.       Китай почувствовал, как его пальцы закоченели.       — Ох, я совсем устал и промок.       Ши-а вдруг взял его за плечо, привлек к себе и уверенным приказом подозвал своих людей. Они попытались было поднять Вана на руки, но тот закричал и принялся отбиваться. Златоглазый удивленно на него посмотрел.       — Вы сказали, что устали.       — Ни одному монголу я не позволю прикоснуться к себе, никогда!       Ши-а с восхищением подумал, что сейчас обычно тихий и покладистый Ван походил на разъяренного тигра. Ярость шла ему, отвращение придавало мужественности его девчачьей фигуре, а выпавшая во время борьбы заколка демонстрировала то, насколько хороши были густые черные волосы. Спокойный и сонный он был жалок, возбужденный и гневный — прекрасен, улыбка освещала его лицо мягким светом, но Ши-а больше нравился пожар раздражения, топящий золото ясных глаз и превращающий овцу в волка. Даже в такой дворцовой пташке было что-то дикое.       Не менее уверенным приказом монгол заставил своих людей убрать руки. Переполненный возмущением и красный от негодования, Ван обвел кочевников пламенным взглядом, и все эти яркие эмоции делали его красивое лицо просто завораживающим. Он был создан для сильных, всепоглощающих чувств.       И если столь восхитительна была ярость, то какова тогда любовь?       — Вы запрещаете им касаться себя, но, быть может, сделаете исключение для меня?       Китай взглянул в золотые глаза Ши-а и задумался.       — Поверьте мне! Я взволнован, вы устали, а ведь это я навязал эту прогулку и не взял еды.       Ван все еще не верил этому монгольскому лису, но его ноги нудно, неприятно болели, и он чувствовал себя очень слабым, словно был сильно болен. Ши-а достаточно долго вел себя прилично, чтобы выглядеть в его глазах самым воспитанным человеком из всего монгольского племени, едва ли не так же воспитанным, как рядовой китаец.       — ...Что вы хотите сделать?       Вместо ответа монгол ловко подхватил его на руки. Ван вскрикнул, но не оказал сопротивления.       Маленькая процессия выбралась из-под навеса и двинулась в путь, невзирая на дождь. В пути Китай почувствовал еще более сильную усталость, его голова отяжелела, веки сжались сами собой, и уже вскоре он обнаружил себя в постели, укутанным в одеяло.       Ши-а сидел рядом.       — Я уснул?       — Да. Все в порядке?       Китай прикрыл глаза, слушая свое тело, и, убедившись, что ничего, кроме ног, не болит, озвучил данный вывод.       — Хорошо. Я боялся, вы опять заболеете. Будете ужинать?       — Вы выполнили мою просьбу по поводу девочки?       Ши-а кивнул.       — Позвольте мне взглянуть на город еще раз.       — Это лишнее. Вы еще слабы.       Ван ничего не ответил, а Ши-а больше ничего не сказал. Поев, Китай опять заснул, а проснулся уже, как это часто бывает, в телеге, и никаких городов в округе видно не было.