Песнь Златоглазых

      В 1241 году они вошли в город, названный Ши-а Киевом.       Для Китая славянские города, с их разрухой и пепелищами, уже не были в диковинку, но все же Киев казался каким-то особенным. Его встретили удивительно богатые (для русских) люди, и встретили с какой-то опаской и неприязнью. Человек, представившийся Дмитром, смотрел на Китай с совершенно нескрываемой ненавистью, на которую тот решил не обращать внимания до выяснения причин.       Ши-а, как это часто бывало, оставил его одного, предложив взять себе все, что ему понравится, а сам куда-то ушел, пообещав вернуться очень быстро и с едой. Ван походил по комнатам и коридорам, попытался заговорить с проходящими мимо людьми, не получил ответа и вышел на свежий воздух. Там он вздохнул, поднял глаза в голубое небо, и, откинувшись на стену, всецело предался вдруг охватившей его тяжелой меланхолии.       Рядом с ним рос живописный почти голый куст, вскоре привлекший к себе его внимание. Китай многозначительно осмотрел его, подергал за зеленые, набухающие почки, почему-то вспоминая тот самый розовый куст в Империи Цинь, как вдруг из пелены веточек и почечек, словно мешок, вывалился ребенок.       Это был низенький, полноватый мальчик, с красивыми и довольно большими голубыми глазами, густыми, но коротко остриженными светлыми волосами и крючковатым носом, придающим его лицу забавное, милое выражение. Он окинул округу удивленным, открытым взором, взглянул на Вана и покраснел. Ростом мальчик едва доходил Китаю до колена, но был бы шире его, если бы Ван не был укутан в многослойные одежды. Пухлые руки мальчик крепко прижимал к груди, его реснички дрожали.       Вот уже несколько секунд как ребенок пялился на Китай, широко открыв глаза и рот, явно испытывая в данный момент нереальный культурный шок от вида диковинного зверя. Ван тоже озадаченно смотрел на него, не зная, как себя вести и что делать.       Мальчик сжал кулачки и вдруг выкрикнул:       - Salve te!       - Salve, - Ван постарался улыбнуться и показаться милым, но глаза малыша переполнились паникой и искренним страхом. Он неловко бросился бежать, путаясь в своей слишком длинной красной рубашке и размахивая руками.       - Княже, оно говорящее!..       Китай почувствовал, как его щеки заливает румянец не то смущения, не то возмущения. Этот мальчик был настоящим грубияном, несмотря на то, что был весьма мил внешне. Своим обоеполым "оно" он задел Яо за живое.       Ван вернулся к стене и присел на собственные пятки. Ему вдруг очень-очень захотелось домой, в окружение знакомых людей и обычаев, туда, где все просто, понятно и привычно, и где маленькие мальчики его любят, а не дразнятся и боятся.       И только в этот момент он осознал, сколько лет провел в путешествии, и что, должно быть, все его друзья, даже самые маленькие, уже давным-давно умерли.       Подскочив на ноги, Китай хотел броситься обратно в комнаты, но практически врезался во внезапно появившегося в дверях Ши-а, который, увидев на лице любимого волнение, стал мрачнее ночи.       - Что случилось?       - Ши-а, моя страна далеко?       - На другом конце мира, Яо.       - Ши-а, я хочу домой.       Монгол нахмурился и немного оскалил зубы.       - И речи быть не может. Ты никогда не вернешься!       Он с силой схватил его за запястье и потянул за собой, игнорируя попытки Вана разобраться, что происходит.