Песнь Златоглазых

      Прижавшись ухом к двери, он услышал речь и даже смог разобрать слова.       - Мы прочесали весь лес, - говорил знакомый до тошноты, презрительный, мрачный голос. – Очевидно, он уже мертв.       Китаю даже показалось, что он расслышал печальный вздох императора и скрытое торжество преступника. Терпеть больше было нельзя.       Он бесцеремонно распахнул дверь ногой и ворвался в зал, как голодный лев на арену колизея, и принялся медленно передвигаться вдоль стены, сверля стоявшего на коленях проводника ядовитым взглядом. Император вскочил с трона и едва удержался, чтобы не броситься к Вану с поцелуями.       Дон в нерешительности стоял в дверях.       - Ты вернулся! – воскликнул Чжу Ди, не веря своим глазам. Ван исчезал, умирал, и вновь являлся, словно, подобно фениксу, возрождался из пепла, но сейчас он скорее напоминал дракона: никогда Чжу Ди не видел этого человека таким злым и устрашающим. Можно было подумать, что в него вселился тигр, столько силы и животной ярости было в его фигуре, жестах и выражении благородного лица.       - Вернулся… на вашу голову!       - Но где же ты был? Что произошло? – Император проигнорировал странные слова Китая, и взволнованно теребил бороду, глядя Яо прямо в глаза, лихорадочно думая, как должен в подобной ситуации поступить мудрый правитель.       - Что произошло? Я расскажу тебе, что произошло! – он фурией бросился к одному из ошарашенных стражников, выхватил у того меч и направил на своего бывшего проводника. – Этот человек отобрал у меня одежду и выкинул меня из кареты, в лес, в зиму, на верную смерть!       На лице императора отразилось недоумение.       - Но как же? Друг, я ведь знаю тебя всю жизнь!..       Проводник вспыхнул и снова упал на колени, с которых позволил себе подняться несколько минут назад.       - Верно, Поднебесный сошел с ума. Я бы никогда не поступил так!..       - Я бы наверняка умер там, если бы меня случайно не нашел молодой охотник. Император, позволь мне отрубить этой бессердечной гадюке голову прямо сейчас, иначе я сделаю это ночью, без твоего разрешения или вопреки твоему запрету!       Чжу Ди явно колебался. Он всецело доверял тому, кого отправил в Нанкин за Ваном, и мысль о том, что он совершил на Поднебесного покушение не укладывалась в голове. Он выбрал этого человека из всех, выделил его, ведь лучшего товарища и более верного сына Отечества не видал в своей жизни; а Ван сейчас в самом деле походил на сумасшедшего, почти лаял, как собака, яростно размахивал мечом - и как мог Чжу Ди знать, что Поднебесный не тронулся умом?       Неожиданно послышался голос Дона.       - Одежды, - юноша робко поднял глаза от пола, увидел Императора и едва ли не без чувств пал ниц. – Он наверняка искал покупателя побогаче и еще не продал их… или продал не все…       Император смерил сильную, но какую-то жалкую на фоне стен Запретного Города фигуру охотника задумчивым взглядом, в котором читались искорки интереса, и примирительно поднял руку.       - Прости меня, Ван, но отложим казнь до появления доказательств.       - Да за первым же углом меня будет ждать его сообщник с шелковым шнуром!       Китай не мог поверить, что Чжу Ди посмел усомниться в правдивости его обвинений. И как только этот чертов проводник посмел назвать его, его сумасшедшим?! Но сопротивляться воле Императора он еще не отважился, ибо подобное непослушание вряд ли бы сыграло ему на руку. Оставалось довериться мудрости и справедливости правителя - или крепости собственной руки в случае чего.       По повелению Чжу ди стражник снял с себя ножны и подал Китаю, тот с недовольным лицом убрал в них меч и метнул на проводника еще один испепеляющий взгляд. Мужчина стоял на коленях, делая вид, что Вана не существует.       - Давайте отобедаем, - предложил Чжу Ди. – Но я хочу, чтобы вы трое ни словом не обмолвились ни с кем из прислуги. Полиция в дом моего дорогого друга уже послана.       Было видно, как покраснели щеки проводника, и как на его висках выступил пот. Китай понял, что в доме заговорщика действительно есть улики, что его разоблачат - и, преисполненный благодарности, бросился к Дону. Тот был весь красный, словно объелся специй, смотрел в пол и говорил неразборчивыми отрывистыми фразами, едва держась в сознании от смущения. Это веселило Китай, и он с нежностью прижал чистосердечного юношу к груди, а затем повел к столу. Казалось, охотник сейчас действительно упадет в обморок от той чести, что была ему, простому отшельнику, оказана. Обедать за одним столом с императором!       Лицо мудрого Чжу Ди не выражало никаких эмоций.