Песнь Златоглазых

      А вокруг все-таки шел снег.       Ван разомкнул веки, но тут же зажмурился, из-за того, что снежинка попала в глаз. Он выпрямился, протер лицо ладонями, и огляделся.       С неба падали просто комья снега, вокруг него лежали сугробы по меньшей мере с человеческий рост. Это было настолько удивительно и неестественно, что Китай испуганно озирался по сторонам и никак не мог понять, спит он или же бодрствует, наяву видит все это, или же лежит в бреду.       Ведь он точно помнил, что, когда потерял сознание, было лето!       Впрочем, взглянув на свою руку, он успокоился. Языки пламени вились вокруг его запястий, не обжигая кожи и не топя снега, будто алая ткань волшебных одежд, звездными кольцами были увенчаны его пальцы. На лицо падали длинные черные волосы, а ведь он давно остриг их, и теперь сомнений не оставалось — это сновидение.       Для пущей уверенности Китай ущипнул себя за руку, почувствовал боль, и вскрикнул, даже не от нее, а от дикого страха, объявшего все его тело в этот момент.       Он снова испуганно поднял глаза, осматриваясь, и вдруг увидел перед собой девушку. Она стояла к нему спиной, и ее как солнце золотая коса, точно такая же, какую заплетал когда-то Ши-а, спускалась до земли. Плечи девушки дрожали, и она говорила какие-то слова, которых Китай не понимал, но так жалобно и с такими всхлипами, что сомнений быть не могло — она плачет.       Ван пытался вслушиваться в ее речь, но язык не был похож ни на один из знакомых ему. Нечто среднее между русским и французским, хотя иногда проскальзывало звучание японских слов, и множество самых разных звуков сливались в сочетания, подобные которым нельзя было найти ни в одном уголке Земли. Яо хотел окликнуть ее, но вдруг обнаружил, что потерял голос. Вместо слов из его горла вырывался звук метели, и чем больше Ван пытался говорить, тем сильнее дул ветер, и тем холоднее становился воздух, будто это он сам заставил снегопад начаться посреди лета.       Внезапно она обернулась и заговорила по-китайски:       — Это сделал ты!       Следом снова понесся поток незнакомых слов, но девушка смотрела не на Китай, а как бы сквозь него, словно его не существовало, словно был невидим или прозрачен.       Ей было не более двадцати лет. Она была одета в простое зеленоватое платье, похожее на наряды крестьян западной Европы, белый передник, будто сотканный из снега, и высокий головной убор, увенчанный желтоватым жемчугом, расшитый серебряными нитями, и пахло от нее травой, свежестью и весной. Черты лица девушки были мягкими, лоб высоким, а губы накрашены чем-то нежно-пурпурным, а веки подведены черной, как чернила каракатицы, тушью. Слипшиеся от слез длинные ресницы красиво обрамляли золотые глаза.       Золотые глаза!       Снова золотые глаза!       Ван смотрел на нее, а она смотрела на что-то за ним, и не прекращала петь. Наконец из ее рта снова послышались китайские слова:       — Она придет за тобой.       Яо вздрогнул, а девушка вдруг сорвалась с места и куда-то пошла. Китай поднялся на ноги, посмотрел ей вслед, и двинулся за ней, стараясь держаться на почтительном расстоянии, чтобы его не заметили и не оттолкнули от себя, объятый одновременно ужасом, нежеланием оставаться в этом мире в одиночестве, и любопытством.       Они поднимались в горы. Девушка шла уверенно, хотя, казалось, громоздкая деревянная обувь должна была мешать ей. Вану же было куда труднее, он то и дело наступал на огненный подол и спотыкался, ибо совершенно потерял привычку к ношению ханьфу. Тем не менее, он не отставал от незнакомки ни на шаг, хотя выбился из сил к середине пути, и даже не заметил, что мягкая пелена свежего снега не проваливается под его ногами, и ни одного следа не оставили его аккуратные туфли с вышитыми неловкими стежками алыми драконами.       Наконец, она остановилась.       — Придет за тобой!       В ее голосе были слышны истеричные нотки, она кричала. Резким выпадом она ударила рукой по серой скале, и Китай вдруг увидел, как на камне выросли кристаллы розового аметиста, будто бамбуковые ростки. Незнакомка гордо вскинула подбородок и прошла дальше, и там, где ступала ее нога, скала покрывалась залежами драгоценного камня, и начинала сиять, блестеть на холодном, зимнем свету. Глаза Китая болели от обилия цветов и холодного ветра, бившего в лицо.       Они поднялись до вершины горы, и незнакомка снова остановилась, а затем обернулась к нему. На этот раз ее взгляд был устремлен на Яо, на этот раз она его видела. Стало невыносимо страшно.       — Это сделал ты!       Хотелось броситься бежать, но его ноги словно прилипли к холодным скалам.       — Но бояться… нечего, — женский голос вдруг стал мягче, и незнакомка легко улыбнулась. — Я сражалась, и ты сражайся. Они сражались, и мы сражаемся. Она придет за тобой, и мы придем за ней. Ты не бойся, дитя. Я буду рядом с тобой. Мы справимся. Мы справимся.       Девушка засмеялась, и вдруг бросилась бежать, прямо на Вана. Тот успел лишь вздрогнуть и испугаться, как она ловко прошла сквозь него и скрылась в горах, не оставив после себя ничего , кроме запаха свежей травы.       Он запрокинул голову, распахнул глаза и уставился на холодное, зимнее небо.       Во рту раздался вкус железа, и Китай понял, что лежит в собственной крови.