Глава 22
7 ноября 2015 г., 10:06
— И тогда я увидела вас в зеркале. Такого жалкого, слабого, бледного, погрязшего в грехе и мужеложестве, больше похожего на театральную певичку, чем на Господина Вана, больше похожего на жалкую личинку, чеми на ту хрустальную стрекозу, что я знала. И я захотела… уничтожить это отражение.
Китай посмотрел на перебинтованную руку и вздохнул. Цинь самодовольно улыбалась.
— Ах, как он испугался, как кричал: «Яо, Яо, что ты делаешь?». А я смотрела на него ненавидящим взглядом, и видела, как ему от этого больно…
Ван со злостью швырнул в нее стакан. Посуда прошла сквозь грудь девушки и разбилась об стену.
— Ты… сука…
Он никогда не позволял себе таких слов, и сейчас, роняя ругательства одно за другим, содрогался от того, насколько чужим для него вдруг стало его собственное тело и его голос.
Цинь же, наоборот, смеялась,
— Любите его, господин Ван?
Китай сжал здоровую руку в кулак. Фантом перед ним не был похож на его жену, не мог являться той самой женщиной, которую он всю свою жизнь горячо любил. Уродливая, обозленная душа Чунь Лин скалилась и смеялась перед ним, обнажая белоснежные зубы, а Яо смотрел на осколки стакана, лежавшие на полу, и думал. Является ли ее пришествие правдой, или же она — лишь галлюцинация, порожденная его отчаявшимся больным мозгом?
— Любите его?.. — ее голос отзывался в голове Китая гулкими ударами боли, а ее лицо не покидало взор даже тогда, когда он в болезненном изнеможении сжимал веки. - Любите его, мой бедный, прекрасный, несчастный супруг?
Дверь тихо отворилась и вошел Россия.
Он нес в руках чайник чая, и Яо ощутил, как все внутри него всколыхнулось от радости.
Иван поставил посуду на прикроватный столик, и окинул комнату взглядом. Да, дела…
У стены лежали осколки разбитого стекла. Должно быть, стакан.
— Зачем кинул стакан?
— Случайно вышло, Вань.
— Случайно?
Разумеется, Россия не поверил, однако ничего не сказал.
— Как рана? Кровь не идет?
— Нет.
— Болит?
— Только немного.
Золотистый чай, тихо журча, наполнил пиалу, и Ван горячо схватил ее дрожащими пальцами. Горький, неправильный, но такой желанный чай. Иван серьезно смотрел на него.
— А что рука?
Ван посмотрел на перебинтованную ладонь и вздохнул.
— Я правда разбил зеркало?
— И правда ничего не помнишь?
У обоих на душе была страшная боль.
Внезапно зашевелилась Цинь. Тихо шурша подолом белоснежного ханьфу, она подошла к России, привстала на цыпочки и сорвала рукой орден с его груди.
Орден мягко упал на кровать, а Лин улыбнулась.
Ван в ужасе закричал.
Это доказывало, что она реальна?
Ваня взволнованно посмотрел на Китай, приподняв светлые брови.
— Яо-Яо, ты чего кричишь?
— Она сорвала его!
— Кто «она»? У этого ордена просто сломан замок, он постоянно падает.
На лице Лин отразилась ярость, а Яо дрожащей рукой убрал волосы со лба.
— Милый.
— Что?
— Возьми меня.
Россия слегка покраснел.
— Разве я могу? Ты же ранен.
— Пожалуйста. Я хочу тебя. Сильно. Сейчас.
Иван выглядел смущенным, но весьма счастливым. Рукой он расстегнул ворот рубашки, и немного пошло улыбнулся.
— Я буду нежным-нежным.
— Спасибо.
Цинь в ужасе вцепилась в волосы, не в силах отвернуться.
