Песнь Златоглазых

      Иван сидел на койке и собирал автомат.       — Ваня, можно?       Он посмотрел на подошедшего к нему, узнал Китай, встал и улыбнулся.       — Яо! Здравствуй. Ты как здесь?       Взяв его за руку, он не увидел своего кольца, и мрачно нахмурился.       — Ваня, — начал говорить Ван, не дожидаясь, пока Россия выкажет свое недовольство. — Ваня, умоляю, мне нужна помощь!       Иван взглянул на него: золотые глаза были полны отчаяния и страха, лицо осунулось, щеки впали и как-то болезненно пожелтели, краешек левого глаза чуть подергивался; и весь Яо был как камень тверд, как струна натянут, напряжен, и едва заметно дрожали пальцы той руки, что Иван держал. Китай был каким-то жалким, запуганным, усталым, и Ивану стало даже стыдно, что он попытался было разозлиться на него.       — Ну, — мягко потянул он, осторожно принимаясь раздевать Китай. — Сейчас, тебе нужно прилечь, отдохнуть, а потом ты все мне расскажешь.       — Ваня, она украла твое кольцо!       Иван удивился.       — Кто «она», ласточка?       Ван скинул с себя куртку, снял сапоги, штаны, рубашку, и в одном белье полез на кровать Ивана. Тот накрыл его ноги одеялом, и Яо, сцепив пальцы, начал:       — Вань, а я с ума сошел.       Россия сам не понял, как посмеялся, а Китай в ответ нахмурился.       — Вань, это не шутка. Я правда… тронулся. С катушек слетел. Шарики за ролики… Я вижу призрак своей жены, империи Цинь. Даже сейчас она рядом со мной. Она может говорить, может трогать меня, а я могу трогать ее. А пару дней назад она украла твое кольцо. И я как с цепи сорвался, не знаю, я… Избил ее! Ужасно! Я никогда таким не был! Я ее бил, бил, а она плакала, плакала, а я смеялся… Вань, мне страшно, Вань…       Россия глядел на него строго и пристально, так что Яо даже стало стыдно под этим взглядом, и он спрятал лицо в ладонях. Иван подсел к нему ближе.       — Яо. Это все правда?       — Абсолютная.       Оба говорили очень тихо, вполголоса.       — Яо, и как давно ты ее видишь?       — С того дня, когда Кику…       — И ты все это время молчал?!       Россия понял, что не стоило кричать, схватил попытавшегося убежать Яо за руку и ненадолго прижал к своему теплому плечу.       А после отпустил и уложил в кровать.       — Что-то еще?       — Многое, многое, Ванечка! Я сам не свой! Я никогда не был таким жестоким, таким грубым, жестким… Я желал своим людям смерти! Я желал смерти тебе. Себе. Всем!       — Да ладно, у меня тоже иногда бывают помутнения.       — …А потом та женщина пришла и рассказала мне о мире златоглазых, опять! Словно она видела все это своими глазами. И я видел сон о Тьме! И…       — Яо, прервал его Иван. – Я, честно говоря, перестал понимать, о чем ты.       Ван поднял голову с подушек.       — Ложись рядом, — тихо позвал он. — И я все тебе по порядку расскажу, хорошо?       Иван лег, Ван опустил руку ему на грудь, поднял жалобный взгляд, и заговорил:       — Знаешь ли ты наверняка, что такое смерть?       Цинь пыталась кусаться, царапаться, драться, кричать, словом, всеми силами помешать господину Вану рассказать всю их историю, пусть и весьма кратко.       Но ничто не сумело его остановить.