Песнь Златоглазых

      Иван тихо зашел в комнату, присел возле мирно дремавшего Китая, и опустил руку на его горячий лоб.       Китай открыл глаза.       — Ой, Ванечка.       — Здравствуй, ласточка.       — Ты чего пришел? Есть новости?       — Да. Тут письмо.       Он показал Вану вскрытый худой конверт с какими-то иероглифами, и принялся доставать листок.       — По-китайски… От кого это?       — От того генерала, с которым ты был в Чанша.       Яо прикрыл глаза.       — Они взяли город…       — Не в этом дело. Вот, читай. Мне уже перевел один мой товарищ, теперь прочти ты.       С помощью России Ван сел, взял в руки письмо, и принялся читать.       «…довожу до вашего сведения…. В Чанша… В период посещения… Действительно состоялась встреча с сумасшедшей женщиной. Не ручаюсь за дословность передачи, но вот суть ее речей: „Вечность не существует. Они выглядят, как люди. Мак цветет. Ты принадлежишь нам. У каждого в мире есть голос. Свой или чужой. Никто не убирался в нем. Твои друзья играют песни“, и прочий бред, у которого не представляется возможным найти общую тему. Ни о родителях, ни о колыбельных она не говорила. Господин Ван взглянул на нее с неприкрытой яростью, хотел броситься на нее, и она попыталась убежать…».       Дальше Ван читать не стал.       Подняв глаза на Ивана, он столкнулся с ним взглядом и отвернулся. Россия тихо спросил:       — Она сейчас здесь?       Яо кивнул.       — Говорит с тобой?       — Без умолку.       — Что говорит?       — Призывает убить тебя.       — О боже.       — Но я никогда этого не сделаю!       Он потянулся к Ване, и тот принял его в объятия, завернул в одеяло; помолчали, только Цинь продолжала бегать по комнате и требовать чего-то.       Иван уложил Китай в постель.       — Знаешь.       — Что?       — Твой народ бьется яростно.       — А я не могу быть с ним!       — Твои люди говорят, — Иван улыбался и поглаживал Китай по щеке. — Что ты слег в постель из-за того, что тысячи китайцев были жестоко сведены в могилу. Твоя болезнь стала последней каплей, ласточка. Они будут биться за тебя до последней капли крови.       Ван улыбнулся и прикрыл глаза.       — Мои братья! Хотел бы я показать им, как они мне дороги.       — Непременно покажешь, когда тебе станет легче. Терапия не помогает?       Яо покачал головой — несмотря на все старания приведенных Иваном врачей, его состояние не изменялось. Россия вздохнул.       — Мы найдем выход, Яо.       — Я знаю, Ванюша.       — Вот и хорошо. А пока отдыхай.       Нагнувшись, он оставил на губах Китая поцелуй, хотел уйти, но Яо обвил его шею руками и не отпустил от себя.       — Чего ты?       — Знаешь. За то время, что я лежу тут, я успел многое осмыслить.       — Например?       — Например? Например, что я люблю тебя.       — Долго же тебе пришлось думать!       Рассмеялись.       — Ванька, — игриво позвал Китай.       — Чего?       — Ты — это лучшее, что было в моей жизни.       — Черт возьми!       — Нет, правда, — Ван улыбался. — Из всех моих.. „любовий“ любовь к тебе — самая простая и органичная, причинившая мне меньше всего боли.       — Тут где-то пробегал Франциск и научил тебя говорить комплименты?       — Нет, я сам! Я просто… Ваня, знаешь. Спасибо тебе большое, что ты есть!       — Глупости какие.       — Ты меня спас! Если бы не было тебя, я бы никому не смог открыться. И сошел бы совсем с ума.       — Ты не сошел с ума, ласточка, тебя вылечат!       — Я знаю. Ведь зачем тебе чокнутый любовник!       Иван опустил голову на плечо Китая и расслабился.       — Глупости, я бы тебя любого любил.       — Что бы я ни сделал?       — Что бы ты ни сделал.       — И ты готов пойти на все ради меня?       — Совсем на все, Яо.       — Тогда, — Китай сжал его руку и громко зашептал. — Тогда одолжи китель!       Россия поднял глаза и улыбнулся.       — Ты пойдешь говорить с ним?       — Я знаю, что меня вылечит, что поможет.       — Я доверяю тебе.       Они снова поцеловались, и на прощание Китай отдался ему разок.