Вой в ночи

– Ты опять поздно… – с балкона в гостиной донесся тихий и немного хрипловатый голос, когда я зашел в квартиру поздним вечером. – Она нуждается в моей поддержке, куда больше… – Ты про меня забыл… «Нет, Донхэ, я всегда тебя помню. Даже если не говорю об этом. Да и ты не спрашиваешь», – я уже привык, что мысли остаются мыслями, когда совсем не нужно молчать. Сколько бы дней не прошло со смерти сына, с его похорон, я все еще не могу поверить в это. Каждый день в свободное время я гулял по тем местам, где мы были вместе с ним, и слышал его радужный смех и воистину детские вопросы и восклицания: «Папа, а что это такое?», «А для чего то нужно?», «Папа, смотри какой красивый!», «А давай себе такого купим!». Колкий детский голосок, на постоянно вселившийся в мою душу, то и дело норовил напомнить о себе и о моей вине. После смерти сына я неделю безвылазно просидел в лаборатории больницы, исследуя свой организм и в первую очередь свою кровь. Она убивала все живое, стоило ей с ним столкнуться. Маленькие белые крысы, стойко переносящие большинство ядов, погибали на следующий же день после переливания им моей крови. Больные, раненые мыши моментально шли на поправку, а затем их ждала та же учесть. Я сродни сумасшедшему начал исследовать свои лейкоциты с эритроцитами, когда понял, что именно я – тот, кто виноват в смерти Рёука. Я и никто больше. Если бы подождал и нашел другого донора, он бы выжил. Возможно, выжил. Но почему мой ребенок, в котором текла моя же кровь, умер той же смертью? Для меня было тайной. Так же как и моя кровь. «Мы не знали, что вы с БёнИ были связаны, что она беременна от тебя. Но тогда… я бы все равно не остановил ее. Я не знал, что ты генетически так губителен для вашего ребенка. Ты – опаснейший яд для живого». Отец помогал мне в исследованиях. Его состояние было близко к отречению от меня, когда он узнал о нашем с БёнИ ребенке. Если мама стойко поддерживала меня с самого начала, хоть и была в каких-то моментах груба, то отец не мог принять такого расклада. Но был ли я в чем-либо виноват?! Думаю, хочу считать, что нет. Я не хотел быть жертвой во всем этом, но так оно и было. Я рос сиротой, никому не нужный. Мне никогда не говорили не заглядываться на БёнИ, а как я мог пройти мимо нее, когда мы всегда были вместе. С пеленок и детского сада до края студенческой скамьи. Я интересовался ей, как парень может интересоваться девушкой. Во всех планах и чувствах. С разных сторон и подходов. И я же не выдержал ее постоянных встреч с другими парнями. Я первый сбежал, поджав хвост, но сразу же встретил Донхэ. Он стал для меня моим единственным будущим. Он мне показал настоящую жизнь, настоящие чувства. Он до сих пор рядом. Он тот, кого я должен удерживать, чтобы жить. Но я все еще сомневаюсь, нужен ли для его жизни. А отец… Недолгое раздумье, и он пришел в лабораторию, со словами «давай помогу» оттолкнул меня от микроскопа и занял мое место у «руля». «Ты потомок семьи охотников. Они по своему существу убийцы. Может и кровь их действует подобным образом. Мою мы уже проверяли, тот же результат, что и с крысами. Достань пару миллилитров крови Джоу Ми». «Нам не известно, в каком колене в семье появляется охотник. Возможно, у каждого поколения свои тайны. Одни убывали острой катаной, а другие..?». «Странно, но охотники бы стали сильнее с твоей кровью». «Ты как целитель для них, но сильнейший яд для людей». «Может, мама что-нибудь знает?». Я записывал за отцом каждое его предположение, надеясь, что в один из завтрашних дней найду разгадку на тайну своей крови. – Ты снова к ней? – Да. – Вас больше ничего не связывает! – Она мать моего ребенка! – Ребенок умер! – отчеканив последнее слово, Донхэ отвернулся от меня. – Но он навсегда жив в моем сердце… – неуверенно и с глухой болью в голосе. – А я? Я там еще жив? – Донхэ, я же говорил… – В тот день, когда ХёкАн умер, ты четко сказал, что я уже в третий раз выламываю окно. Ты всю дорогу до больницы держал мою руку, в больнице ты ее не отпускал. Первым, кого ты обнял, прикрыв глаза своему умершему сыну, был я. Я все это время жду тебя дома! Я присматриваю за тобой, ничего не требуя взамен. Но я тоже живой. Такой же, как и она. Я тоже хочу, чтобы ты бежал ко мне, стоит только скинуть тебе смс’ку. – Донхэ… – «Я ведь всегда возвращался к тебе», – единственное мое оправдание, которое я не мог произнести вслух. – Нет, сначала скажу я! – Только не кричи. – Ответь мне на вопрос, кто я для тебя? Донхэ, которому буквально несколько месяцев в твоей жизни, с момента твоего пробуждения от комы. Или ты все-таки помнишь меня? – Донхэ-а… – Ответь! – Второе… – Что? Не расслышал. – Второе, Донхэ, второе. Я никогда тебя не забывал, – наконец, я признался в своей лжи, уверенно смотря прямо в глаза человеку, которому был обязан больше всего. – Я все помнил. Как не старался, ты всегда был здесь, – я ткнул пальцем себе в грудь в районе сердца, – и здесь, – указал на голову – разум. – И молчал… – Я хотел забыть! Мне было больно находиться рядом с тобой. При виде тебя все сжималось внутри, разрывало душу. Несколько месяцев я не видел тебя. Не поверишь, стало легче. Я думал, что готов встретиться с тобой лицом к лицу и навсегда прогнать тебя из своей жизни. Но ты начал сдаваться мне. В такой неподходящий момент сказал, что любишь. Знаешь, сколько времени я жаждал этих слов?! – Будто бы ты не знал… – Не знал! Сомневался, не верил даже себе. Ты дикий волк. Зверь. А звери не сидят на цепи, им нужна свобода. Я сомневался, что смогу удержать тебя. Я хотел, чтобы мы навсегда были вместе! Сидеть в старости на скамеечке под окнами дома и любоваться морщинками друг друга. Но! Я понимал, что это безумие! И сейчас понимаю, но все равно не могу отпустить тебя. И верю, что ты не уйдешь. – Куда я денусь… – Но прости, Донхэ, я должен идти. – Если ты не перестанешь так часто к ней ходить, боюсь, мы потеряем друг друга. – Ты обещал мне, что будешь бороться за свое счастье. – Я иду с тобой! – решительно произнес Донхэ и начал одеваться. – Зачем? – Буду бороться, или у тебя еще есть секреты от меня? – Они и у тебя есть… Но там, где БёнИ, секретов нет. – Рад… Я был приятно удивлен, когда БёнИ заключила в свои объятия брыкающегося Донхэ, увидев его на пороге своего дома. На самом деле она очень сильно изменилась. Уже не было той стервозной самовлюбленной девушки. Она повзрослела, набралась опыта, она нашла свою цель в жизни. Я был безумно рад за нее. А за себя еще больше – как бы не менялся этот человек, я продолжал чувствовать себя рядом с ней тем влюбленным подростком, которым она удачно манипулировала. – Я уезжаю скоро, – раскладывая на стол приборы и выставляя из холодильника тарелки с закусками, девушка плавно перемещалась по кухне. – Честно, не хочу больше сюда возвращаться. Будете проезжать мимо, гостиная комната в вашем распоряжении. – Думаю, нас в Америку не занесет в ближайшее время. – У меня там все еще бизнес, – возразил Донхэ. – Ты же вроде смотал удочки. – Гендиректор может и с другого конца света руководить. – А если тебя облапошат? – Там свои люди, а подобные мне не предают, – Хэ не многозначно подмигнул и открыл бутылку с шампанским. – Сухое? – Да, я еще помню твои вкусы. – БёнИ, скажи, ты еще имеешь виды на МОЕГО Хёка? – с излишней серьезностью спросил Донхэ, умеючи разливая алкоголь по вытянутым бокалам. – Честно? Имею! – горлышко бутылки со звоном ударилось об один из бокалов. – Спокойно ты, я очень надеюсь, вы оба останетесь моими друзьями. – С этого и надо было начинать, – облегченно выдохнули мы с Хэ. – Хёк, ты ему уже рассказал? – Она узнала раньше меня? – Она не поверила мне с самого начала… « – Видимо счастью взамен нужно было что-то отдать. – И ты решил, что это что-то твоя любовь? – Я не верю, что ты не хочешь его вспоминать… я не верю, что ты забыл его. – Не верь», – скользкие слова вычертила моя память перед глазами. – А я привык верить. Проблемы? – Донхэ обиженно посмотрел на меня и перевел взгляд к окну, всматриваясь будто в пустоту. – Донхэ, успокойся! На самом деле он мне специально сказал, чтобы я к нему не лезла, да ведь, Хёкки, – слишком сладким голосом девушка произнесла мое имя. – Да как же! – в ответ ей фыркнул Хэ. На этом моему терпению пришел конец. Нет, я не злился. Мне была приятна его ревностная реакция. Я умилялся надутым губкам и серьезным глазкам. Мне до безумия хотелось его обнять, как раньше всегда обнимал. Хотелось его поцеловать. Первая попытка увенчалась… провалом. Я получил локтем в солнечное сплетение, когда разворачивал стул, на котором сидел Донхэ, к себе. На второй же раз он непонимающе на меня посмотрел, а когда я начал медленно наклоняться к нему, он слегка от меня отстранился. Но, резко притянув его за шею к себе, я все же смог почувствовать вкус любимых губ. – Фиши, – жалобно протянул я, требуя ответа на поцелуй, который последовал еще не скоро. Донхэ ошарашено смотрел на меня, вцепившись руками в мои запястья. – Ну же… – Ты и, правда, не забывал… – тихий шепот мне в губы. И, наконец, он ответил, слегка приоткрывая ротик, давая мне полную свободу действий. Я наблюдал, как он медленно прикрывал глаза, постепенно расслаблял руки на моих запястьях и перемещая их мне на плечи. Его пальцы сомкнулись в замок у меня за шеей, и парень полностью повиновался мне, тихо постанывая во влажный, откровенный поцелуй. – Мальчики, ну заканчивайте. Никогда не видела, как парни целуются. А это жарко, однако! – со стороны БёнИ послышался щелчок затвора камеры. – Буду вас потом шантажировать, – самодовольно сказала девушка, протягивая нам с Донхэ телефон с только что сделанным снимком. – Хочу ее себе на рабочий стол! Фотография оказалась настолько же пошлой, насколько и по-детски невинной. – Обещайте мне, что будете счастливы! – Если и ты это пообещаешь. – Я одна… – Найди кого-нибудь. – Я не хочу кого-нибудь. Я все еще мечтаю о большой и чистой любви. Так, чтобы один раз и на всю жизнь. – Такого не бывает. – Бывает, – вновь возразил мне Донхэ, притягивая меня к себе. – А как же Кибом? – намекая, что и у Хэ были отношения до меня, я слабо оттолкнул его от себя. – Так же как и все те, на чьих шеях висят кулоны в виде клыка. Только на более длинные ночи. – Кстати, почему именно клык? – Мило и немного оригинально? Да и тогда я себя волком-одиночкой воспринимал. Уверен, что каждый хоть раз в жизни чувствовал себя одиноким. Маленькие девочки, привыкшие, что их родители всегда по вечерам сидят дома, теряются в один из таких вечеров, оставшись одни. Сидя за студенческой лавкой без соседа, молодой человек внимательно слушает монолог преподавателя. В один из тихих дней похоронив свою последнюю подругу, старушка уже не будет сидеть на лавочке под окнами дома. Порой мы хотим побыть одни, порой встречаются люди, сами выбравшие себе одиночество. Кто-то смотрит далеко в завтрашний день, другие навсегда остались в сегодняшнем. Одни шакалят по миру в поисках своего в нем места. А я… Я нашел его. Рядом с ним я не скрываюсь от мира, не живу в облаке обещаний и выдуманных чувств. Я сам по себе, и я с ним. Без него я не превращусь в ничто. С ним я не буду в безмятежном спокойствии. Он мой самый лучший подарок, преподнесенный судьбой. Он самое красивое мое дополнение. Он не вторая половинка, я рожден целым. Он тот, кем я живу. Наслаждаюсь счастьем. Тону в горести. Подпитываюсь сладостью. Стряхиваю с себя доспехи уныния. Он человек, которого я люблю. Неважно, парень он или девушка. Я люблю его. Люблю его слегка солоноватую кожу. Волосы, пахнущие моим шампунем, с серебристыми корнями. Всегда теплые руки, обнимающие за талию. Горящие огнем желания жизни глаза. Сексуально изогнутую линию губ. Соблазнительную ложбинку между ягодиц, виднеющуюся даже под плотной тканью джинсов. Капельки пота на выгнутой дугой спине. Люблю его желания и идеи. Самые банальные и самые экстремальные. Люблю его секреты, тайны не для моего понимания. Люблю его внешнюю оболочку и еще больше все ее внутренние составляющие. И я люблю себя за такого человека рядом с собой. Не считаю, что это эгоистично. Но, не полюбив себя – самого первого, кого мы узнаем в своей жизни, мы не можем во всей мере полюбить других. – Через два дня рождество. Надеюсь, вы встретите его вместе. Первый час ночи. Международный аэропорт Сеула Инчхон. Внутри искусственное тепло радиаторов и едкий для глаз свет люминесцентных ламп. Снаружи занесенные снегом улицы и звук расчищающих дороги машин-гигантов. Пурга закончилась, и американскому экипажу самолета дали добро на вылет, задержанный на несколько часов. – До встречи, – девушка сняла с плеч принесенный из машины плед и протянула его мне. – Звони, буду рад. – Спасибо тебе, Хёк. Ты подарил самые лучшие годы в моей жизни. – Ты еще не знаешь, что будет в будущем. Не раскидывайся словами. – Я хочу, чтобы ты помнил нашего сына, – вытащив из-под кофты цепочку с кулоном – серебряной пулей, я снял его с шеи и надел на БёнИ. – Там внутри специально вставлена фотография. У меня такой же есть. А этот храни. Необязательно его носить всегда, просто пусть он будет у тебя. – ХёкДже, прости за все, – как же я не люблю это слово, «прости». – Обнимешь? На прощание… – А ты позволишь? Я сам притянул девушку к себе, впитывая запах оставленный нашим ребенком. Через полчаса самолет оторвался от земли, и тенью в черном ночном небе исчез из виду, лишь еще некоторое время было видно свечение от маленьких огонечков. Безумно красивый город поражал воображение. Редко можно было увидеть столько снега и сразу. Он переливался большим количеством цветов и оттенков, отражая свет витрин и вывесок. Где-то вдали от центральных улиц царствовала тишина. Я возвращался домой, оставалась еще пара переулков. А за мной наблюдали, скрипя снегом и тяжело дыша. С одной стороны тянулась узкая полоска такого родного запаха, с другой – грязного с примесью пороха. Аналогичный второму запаху душил все больше по мере приближения к дому. На третьем этаже выла собака, перебиваемая нежным голосом. Запах углубился, смешавшись с абсолютно нейтральным, давящим своей пустотой, не впервые почувствованным мной запахом. И прошибающий все тело дрожью шепот предков заполонил мое сознание. Малость неполная луна осветила переулок вокруг меня. Медленно начали падать крупные хлопья снега, унося меня в воспоминания семилетней давности, когда я вот так же стоял перед своим подъездом за несколько дней до рождества. Когда было непонятно от чего больно. Когда я не осознавал своих истинных чувств и желаний. Шум снегоуборочной машины и тихая ругань водителя на вновь выпавший снег вывели меня из транса. Сорвавшись с места, я побежал домой, прислушиваясь к обитающим в нем звукам. Облегченно выдохнув, видя на пороге встречающего меня Донхэ, я бросился ему на шею, заключая в сильные объятия. – Я никогда тебя не отпущу!

«Люди должны сохранять спокойным свой разум, и совершать собственное безумие». (с)