Вой в ночи

– Я разнесу этот чертов клуб! Сотру его с лица Земли! Сожгу все бумаги, на которых имеется его адрес и название! Разрушу его изнутри, а потом подорву, с улыбкой наблюдая, как он рассыпается словно карточный домик! С каждой сказанной Хичолем фразой в стену летел один из предметов его президентского кабинета. Будь то стул с металлической конструкцией или сертификаты качества в позолоченных рамках. Ничего не оставалось без приложенной разрушительной силы рук Хинима, кроме одного кресла, на подлокотниках которого сидели мы с Донхэ. – Я создам что-то новое, грандиозное! Только по моим вкусам и желаниям, – парень не забывал упомянуть своего бывшего, с которым они вместе реорганизовывали этот клуб. – В нем будет совершенная структура! Лучший персонал, обслуга на высшем уровне. Ни один наркоман не пройдет, а если выходить, то только через отдел по делам наркодилеров! – Ты не хочешь все это создать здесь, в этом здании? – Я ненавижу это место! Здесь умерли три любимых мною человека! – Рёук, предположим, мой сын, а кто третий? – Рёук и ХёкАн, если бы не этот клуб они были бы живы, – я готов был сквозь землю провалиться. Хиним брал на себя мою вину, а я молчал. Кроме отца и меня больше никто еще не знал, что моя кровь – высший сорт яда. Даже Донхэ. – И Ханкен! Прямо здесь, сидя на том месте, – Хичоль указал пальцем на кресло, которое занимали мы с Хэ, – он сказал, что я изменился! А я тогда только понял, как сильно люблю его. А он бросил меня. Он умер, рассыпав там свой пепел. – Ты так ненавидишь его? – Что вы! Ненависть то же чувство, а я ничего к нему не испытываю... Кто он вообще? Кто такой Ханкен? Вы о ком сейчас говорите? – у Чоля окончательно сдали нервы. Последние слова он будто выплевывал надрывистым голосом. А в короткие паузы были слышны тихие, еле уловимые, всхлипы. – Хиним... Хиним! – прикрикнул Донхэ, когда парень начал нервно взъерошивать свои волосы, мечась по кабинету из стороны в сторону. – А..? – Знаешь, в чем я мастер? – Хэ поднялся на ноги. – В подставлении своей задницы тому голубку? – Хи кивнул головой в мою сторону, а у меня от его колкости загорелись щеки. Своей грубостью парень больше смутил меня, чем разозлил. – Завидуешь, что сколько бы ты не подставлялся, он не отреагирует? – вот ведь, взрослый мужик, а краснею, как маленькая девочка. Кажется, румянец расползся со щек по всему телу. – Откуда знаешь, что у меня с ним ничего не было? – Он не спит с друзьями, тем более с лучшими, – со стойкой уверенностью в голосе, когда только успел меня изучить? Риторический вопрос. – Дело глаголешь. Так в чем ты там мастер? Донхэ молча подошел к изувеченному о стену стулу и, взяв его в руки, с размаху кинул в окно. Осколки стекла посыпались вслед за бедным предметом мебели, слышимо ударяясь об асфальт под окнами здания клуба. – Попробуй, – ошарашенный Хичоль застыл на месте с раскрытым ртом и большими глазами. – А если там люди? – Там никого, – заверил я, выглянув в разбитое окно. – Здание уже обнесено забором. Так что начинай его разрушать. Как и хотел. В оставшиеся целыми окна полетело все, что попадало Хиниму под руки. Ураганчик внутри него сорвался и крушил все неудачно лежащее на своем месте. Благо мы с Донхэ вышли из кабинета и ожидали окончания бури вне ее эпицентра, попутно и не позволяя Хи перейти на другую мебель клуба, которую можно было бы еще распродать. – Мастер говоришь? – Что будете заказывать? – стоило нам занять свои места за столиком, как к нам подбежала Сора с блокнотиком и ручкой. – Удиви нас, – я подмигнул сестре, поднимаясь, чтобы обнять ее. – Я на работе, – грозно прошептала она, тыкая меня в ребра. – Даже на работе ты все еще моя любимая сестра. – Я все еще не простила тебя! – даже самая очаровательная моя улыбка на нее не действовала. – Сора. – Да, Хэ? – Он не виноват, – как же на самом-то деле я виноват. Я молчал о существовании своего сына. Из-за меня он умер. А все кругом твердят, что виноваты они. Даже Сора. Она винит себя за то, что не успела познакомиться с ХёкАном, что не стала для него чем-то важным, образцом для подражания. – Это я опоздала… – Со! Я хочу племяшку! А лучше двух! Поговори с ДонВаном. – Кстати, ждите скоро приглашений, – сестра вытянула руку со сверкающим колечком на безымянном пальце. – Неси шампанское еще и заканчивай с работой, без хозяйки справятся. – Это необходимо отметить! – наконец, заговорил Хичоль будто вышедший из астрала. – Насмотрелся на свое прелестное отражение в стекле? – Меня не радует вся эта предновогодняя суета на улицах. – Просто ты один. Не с кем разделить радость, – быстро вернувшаяся Сора села рядом со мной, схватившись за мою руку. – Когда кто-то есть рядом, хочется что-нибудь особенное для него сделать. Перевязать купленный шарф с добавлением нити его любимого цвета. Затолкнуть в стеклянный шарик какую-нибудь безделушку, объединяющую вас. Разбить его кружку и сделать из осколков аппликацию. А потом увидеть его улыбку, услышать "Спасибо, милая", получить легкий поцелуй. – Хорош мечтать, у меня попа слипается от этой сладости. – А я и не мечтаю, – Сора вытащила из-под стола пакет, с которым пришла, и начала доставать оттуда свертки, обернутые в подарочную бумагу. – Сегодня Рождество. Первое Рождество, когда я могу не только приготовить подарок своему брату, но и подарить его. Я счастлива, ХёкДже, – девушка тут же разорвала одну из оберток и навязала мне на шею шарф. Мягкий белоснежный шарф с вплетенной сапфирово-синей нитью. – А это тебе. – Спасибо, – Донхэ с интересом начал рассматривать матовый новогодний елочный шар с прозрачным стеклышком-окошечком, сквозь которое виднелась объемная фигурка внутри. – Это значит, что ты мне подаришь мою разбитую кружку? – Хичоль протянул свои изящные ручки к Соре. – Нет, тебе я приготовила другой подарок, но он у меня не с собой. На улице стремительно темнело. Гирлянды на деревьях горели все ярче, веселя глаз прохожих. Люди парочками прогуливались по переулкам, поддерживая друг друга, чтобы вдруг не упасть, поскользнувшись. Сильный ветер вырисовывал на снегу узоры. В кафе то и дело заходили посетители, принося с собой потоки свежего морозного воздуха. А мы все сидели за своим столиком, рассказывая детские мечты увидеть Санту, кладущего подарки под елку. К нам присоединились ДонВан – парень Соры, со своей сестрой, на которую Хиним моментом положил глаз, стоило ее увидеть. Парень так и распускал свои флюиды, стараясь захомутать девушку. И все было бы ничего, если бы Донхэ часто не выходил на улицу. Когда он вернулся в последний раз, я почувствовал запах никотина – верный признак неладного. У меня внутри начало все переворачиваться – вспоминалось то время, когда Хэ исчезал, а появившись вел себя как ни в чем не бывало, а от него самого несло грязью продажных... – Спасибо за подарок, – кивая в сторону сестры ДонВана, Хичоль тихо прошептал на ухо Соре. – Обращайся, – мило подмигнув парню, девушка подошла ко мне и Донхэ. – Как доедете, позвони, – заботливо поправляя на мне новый шарф. – Хорошо, мамочка, – чмокнув сестру в щеку, я потянул Хэ к машине. – Ты в порядке? – Не совсем... Я... – Ты поедешь со мной! – Нет... я не могу, – Донхэ тяжело давались слова. Он говорил тихо надрывающимся голосом. – Я могу, – запихнув парня на заднее сидение, я быстро занял водительское место и тронул машину в сторону дома. Всю дорогу пристально наблюдал за Хэ через зеркало заднего вида, старался ехать как можно быстрее и аккуратнее, но из-за большого количества снега это плохо получалось. Улицы были уже пусты, редко встречались на дорогах другие машины. Да и в тот момент весь мой мир крутился буквально в нескольких десятках сантиметров от меня. С заднего сидения послышался звук подобный рычанию, и вновь подняв глаза к зеркалу, я увидел в темноте салона два ярко светящихся огонька. Я уже видел это свечение. После той ночи, когда мы с Донхэ впервые были вместе. Но сейчас вместо звука бьющего стекла послышался надломленный голос: – Началось... – Хэ, что мне сделать? – Останови машину. – Ты тогда сбежишь... – Я сбегу даже если ты не остановишь! – каждое новое слово было громче предыдущего. Голос Хэ срывался, мешался с шипением, перерастал в рык. – Я буду на нашем месте... Я не успел понять, что происходит, как Донхэ уже выскочив из машины, быстро удалялся в противоположную сторону от той, куда ехал я. Парень ловко сбежал от меня прямо на ходу машины, он даже умудрился закрыть за собой дверцу. Юзом по заледенелой дороге развернув машину, я направился в то место, куда меня вел тихий волчий вой где-то в самой жаркой частичке моего сердца, которое, не пропуская ни одного удара, глухо билось о грудную клетку, норовя разорвать ее. С каждым отмотанным на спидометре километром я был все ближе к той правде, которую уже давно знал, о которой догадывался, но умалчивал, боясь подтверждения. Был близок к той мечте, где я не буду бояться. А боялся я вновь сорваться, вновь подставить под угрозу тот безумный поток разношерстных чувств, которые пробуждал во мне один единственный человек, имя которому Донхэ. По длинной мостовой, пустующей и малоосвещенной для рождественской ночи, я переехал на другую сторону реки к той набережной, где раньше мы часто бывали с Донхэ, где я не появлялся уже долгое время. Прислонившись плечом к стволу одиноко стоящего дерева, ветви которого прогибались под тяжестью снега, я прислушивался к звукам тишины. В этом месте было настолько спокойно, что оно казалось каким-то оазисом, неподвластным вьюге, царящей в городе, ветру, приносящему с собой чужие запахи. Земля здесь была живой, дышала жизнью своих посетителей, впитывая в себя историю каждого, открывшегося ей душой. Бренчание телефона в кармане нарушило тишину, созданную природой. Сообщение с почтового ящика. От Эмбер. Мы часто переписывались с того времени, как она улетела вслед за своей звездой. «Исполняю свое обещание немного раньше. Я не спешу, хочу тебя поторопить. Нет ничего лучше, чем найти свое все. То место, того человека, те чувства, того себя. Я начала наблюдать за тобой еще до того, как ты подошел ко мне, желая познакомиться. Следила за тобой, выглядывая из-за книги, которая мистическим образом переворачивалась у меня в руках. Ты светился, когда ОН был рядом, и гас, стоило ЕМУ уйти ненадолго. Хёк, я не из обычной семьи и знаю, кто есть Донхэ на самом деле. Таких как он можно пересчитать по пальцам. Береги его. Вы еще через многое пройдете. Главное, не отпускай его руки». К письму была прикреплена фотография, на которой я с улыбкой на лице наблюдал за Донхэ, воюющим с автоматом баночного кофе. Тогда я впервые пожалел, что решил сыграть в амнезию. Понял, что моему сердцу никогда не избавиться от оков любимого мной человека. – Донхэ, я знаю, что ты давно уже здесь, выходи. Откуда-то со стороны послышалось шуршание обледеневших веток, и тихие мягкие шаги по скрипучему снегу начали приближаться ко мне. Вокруг было ни черта не видно, пока снежные тучи не разорвало сильным ветром, и из-за них не показалась полная луна, световая дорожка от которой поползла вдаль от меня, открывая вид на огромного черного волка. Величественное существо смотрело темнотой глубины глаз Донхэ. Высотой с человека, с мощными львиными лапами и серебром шерсти в лунном свете. Зверь смотрел на меня, не отводя глаз. Безумно красивый, статный, сильный. Под гладкой лоснящейся шерстью прорисовывался рельеф его мышц. Перед этим божественным существом хотелось склонить голову, поклоняться ему всю жизнь. Хотелось дотронуться до него. Познать, каково это быть таким как он. Я сделал шаг в сторону волка, а он наоборот отступил назад, тихо проскулив и мотнув головой. Я медленно шел к нему, но расстояние между нами только увеличивалось, а жалобный скул перерастал в рык. – Донхэ, тебе не кажется, что уже слишком поздно отступать назад? – зверь помотал головой из стороны в сторону. – Ты жалеешь, что показался передо мной в таком виде? – подтверждающий кивок мне в ответ. – Почему? – волк лег на землю спрятав морду под лапой. Пользуясь случаем, я быстро сократил расстояние между нами и, стоя буквально в метре от Донхэ, протянул к нему руку. – Нет, стой! – немного громче, чем обычно прикрикнул я, когда зверь, поднявшись с земли, дернулся в сторону. – Уже ничего не исправить, позволь мне... Какое-то время мы смотрели друг другу в глаза. Я был поражен тому насколько человек и волк могут быть похожими. Казалось, что Донхэ и раньше прижимал так уши в неуверенности. Также медленно и редко моргал. Также грациозно садился и наклонял морду к моей протянутой к нему руке. Я знал этого волка. – Кибом? – в глазах зверя исчез тот Донхэ, которого я до этого видел. Испуг отразился в них, волной поменявший их цвет. – Как я мог ошибиться?! Ты можешь быть не только близнецом своему кровному брату, но и любому другому человеку? Волк поднялся и отошел от меня, склонив голову будто провинившись. Он больше не смотрел мне в глаза, сжимался всем телом. Казалось, его пробивала дрожь, и сомневаюсь, что это было из-за меня. Убрав замершие руки в карман, я неосмотрительно повернулся к волку спиной и пошел обратно к дереву. Мне стало неприятно, что меня так подловили, что я ошибся, не сразу понял, что этот волк не был Донхэ. Шерсть Донхэ не могла быть такой черной. Донхэ бы не стал пресмыкаться передо мной. Зверь Донхэ куда более уверенный в себе. Донхэ не стал бы на меня кидаться, как это сделал Кибом. Когда я развернулся к волку лицом, то увидел, как на меня стремительно надвигается что-то темное. А после все произошло настолько быстро, что я не сразу уловил суть. Передо мной, будто с неба свалившись, появился Донхэ, правда, потом на меня посыпался снег с ветвей дерева. И все, что я видел, это белую шерсть загривка с россыпью темных с красным отливом рисунков. Я сразу же вспомнил татуировки на спине Хэ, они меня всегда околдовывали своей красотой и с первого взгляда какой-то завуалированностью. Дальше белый зверь ринулся от меня к Кибому и, столкнувшись с ним, увалил его на землю, грозно рыча. Я глазам своим не верил, наблюдая за этим зрелищем. Невероятно красивые волки, черный и белый, на фоне лунного света и свежевыпавшего снега. Где-то на горизонте виднелся город со всей своей серой суетой, а в этом месте казалось настолько спокойно и безопасно, что можно было бы сравнить его со сказкой. Сказкой, где и место этим двум божественным созданиям. И мне не было страшно в этой сказке. Я не хотел сбежать, я не боялся верить в правду. Я был уверен в Донхэ, уверен в своей силе. Передо мной была моя мечта, и больше всего я боялся ее отпустить. Это не "ужасы" прописанные жанром в "Сумерках". Это то, к чему я шел долгие месяца разлуки с любимым человеком. То, что не смог в себе побороть. Зверь Донхэ совершенно отличался от зверя Кибома, хоть я и не видел толком ничего кроме его спины и пушистого хвоста. Его шерсть была светлее того цвета, что на корнях отросших не покрашенных волос в облике человека. Она отливала серебром в свете луны, топорщилась в разные стороны, придавая милую пушистость грозному зверю. А мне безумно хотелось увидеть его морду, в особенности глаза. Я предчувствовал, что они меня удивят, и так оно и произошло. После недолгой потасовки Кибом, поджав хвост, отбежал в сторону, а, некоторое время посмотрев на Донхэ, жалобно проскулил и скрылся в темноте. Хэ смотрел ему в след, все еще не поворачиваясь ко мне. А стоило мне шагнуть в его сторону, как он, так же как и Кибом, отдалился от меня. – Зачем ты тогда вообще появился здесь, если не даешь приблизиться к себе? – я вдруг начал выходить из себя. Не мог сдерживать своих чувств, которые в данный момент возросли, приобрели более яркий окрас. Мне хотелось кричать, и я начал повышать голос. Мне хотелось говорить все как есть, и правда просто полилась из моих уст. Где-то на уровне подсознания я понимал, что не нужно было этого говорить, но я все же сказал. – Хочешь уйти… Вали! Не держу! Но тогда и не возвращайся! Ни в этом облике, ни в человеческом! Пусть я загнусь тогда, но уж как-нибудь сам справлюсь. Без тебя! Хочешь остаться, повернись. Дай увидеть себя. Дай понять, кто ты есть. Мне нужно это! Белый волк слушал меня, медленно прижимая уши, но даже не шевелясь. Он сел, и не двигался с места, пока я шел к нему. Подойдя ближе, я запустил руку в его шерсть и удивился тому, насколько мягкой она была. Погладил волка по шее, я встал перед ним. Но не увидел того, что хотел видеть больше всего. Хэ закрыл глаза и вовсе повернул голову в сторону. – Посмотри на меня, – как можно нежнее старался я произнести, но волк повел мордой, отказываясь. – Пожалуйста, – я встал к нему совсем близко, что кроме морозного ветра почувствовал и тепло этого великолепного существа. Потрепав по шкуре, я обнял его, насколько мне хватило рук. – Посмотри на меня, – повторился я, и Донхэ, наконец, открыл глаза. Их свечение меня поразило, а увидев, как от ярких красно-оранжевых глаз медленно поползли завитки рисунка по шее к спине, я обомлел, немного отшатнувшись, чтобы лучше рассмотреть. Этот волк был настолько красив, что от него невозможно было оторвать глаз. Он очаровывал своим величием, вгонял в страх сердце, которое все это время как сорвавшееся с цепей пробивало себе путь на волю через мою грудную клетку. Оно жило само по себе, и мне абсолютно не по силам было сдержать его. – Это же ты, Донхэ? – я не мог поверить даже тому, что буквально пару минут назад точно был уверен, что белый волк это Хэ. Великолепное существо медленно кивнуло головой и сделало шаг в мою сторону, а я наблюдал, как мощные лапы отрываются от земли и вновь мягко опускаются на нее. Еще один, абсолютно не слышимый шаг, и волк уткнулся носом мне в лоб. От этого невинного прикосновения у меня подкосились ноги, но, прижав меня большой лапой к себе, Хэ вернул мое равновесие. – Ты безумно красив! – с восхищением произнес я, обхватывая волка руками. – Я люблю тебя, – у меня над головой послышалось тихое рычание. – Ты в этом облике не можешь говорить? – немного отстранившись, я заглянул в чарующие глаза. Волк помотал головой, мило поджав ушки. – Но ты понимаешь меня. Тогда, пользуясь случаем, скажу я. Правда за правду, так сказать. А вообще, я не могу больше в себе этого держать. Я чувствовал, как внутри срываются все заслонки, даже те, которые должны остаться целыми, чтобы не выдать всю правду о себе сразу. То, в чем я был не уверен… я не хотел этого говорить, но боялся, что слова сами будут выливаться. Я не понимал, что происходило с моим самообладанием, когда я смотрел на Донхэ в облике волка. Это безумно красивое существо сводило меня с ума, я сомневался, что смогу хоть немного контролировать себя. Мои руки сами тянулись к нему, сердце не переставало учащенно биться, мысли сновали одна от другой, не позволяя сконцентрироваться. – Хэ, я из семьи охотников, – видно было, как волк напрягся, вставая в оборонительную стойку. – Отец растил меня в родной мне семье как приемыша. Старики не смотрели в мою сторону, я был никем. Поэтому мне сейчас неизвестно, кто я есть на самом деле. Кем мог бы стать мой сын. Ты знаешь больше меня, и я надеюсь, что однажды я буду посвящен в эту тайну. Волк неуклюже сел, несколько расслабившись, и задумчиво посмотрел куда-то в сторону. Недолго всматриваясь вдаль, он перевел взгляд горящих глаз на меня и тяжело вздохнул, а, фыркнув, неуверенно кивнул мне. Все-таки Донхэ был забавен в облике зверя. Его внешняя могущественность и сила не ладилась с довольно милыми повадками, вызывая во мне интерес и смех. Непонимающе-недовольно посмотрев на меня, Донхэ подошел ближе и одной лапой свалил на снег. Я же, не переставая смеяться, наблюдал за чарующим огнем его глаз и не переставал повторять про себя, насколько красив он был. Безумно красив. Таких волков не живет в лесах, не снимают в фильмах, не рисуют в мультиках. Такие волки встречаются редко... Да наверно я один из того малого количества счастливчиков, которые вообще видели подобное. Но я знал, что у меня были преимущества над всеми ними. – Я люблю тебя, Донхэ, – который раз за вечер произнес я, прижавшись всем телом к восхитительному зверю, наблюдая, как с его спины исчезает рисунок – Хэ закрыл глаза. – Знаешь... я тут подумал... Я хочу вернуться в больницу. Хочу лечить детей. Не думал, что смогу добровольно вернуться туда, но педиатрия... Хочу, чтобы это стало моим призванием. К тому же я виноват в смерти Рёука и ХёкАна, – я видел, как по спине волка вновь расползаются темные с алым отливом завитки, почувствовал, что Донхэ старался отстраниться от меня, просовывая нос между собой и мной. Он вновь заглянул мне в глаза, сжигая всю мою неуверенность своим взглядом. – Моя кровь, с ней что-то не то, она – высший сорт яда для людей и какое-то живительное снадобье для охотников. Я не хочу, чтобы об этом еще кто-то знал, не хочу стать таким же как ты в глазах охотников, которые будут везде следовать за нами. Мне нужно спокойствие, тихий мир, где мы с тобой будем жить для себя, ничего не опасаясь. Я хочу не боясь поворачиваться к людям спиной, не зная есть ли среди них охотники. Следуя своим словам, я отвернулся от Донхэ, внимательно наблюдающего за мной, и посмотрел в сторону города. Где-то там жила моя названная семья, которая никогда не узнает, что я ее потомок. Моя настоящая семья, с которой я хочу делиться всем как и сейчас с Донхэ, но боюсь за ее безопасность. Там мои друзья и знакомые... они-то никогда не узнают всей правды о сущности Хэ и о моей сущности. Каждый из нас, будь то я сам или тот же Джоу Ми, должен молчать о своей правде, чтобы не навредить близким. С виду мы обычные люди, только кровь в нас течет быстрее, сердца бьются чаще, видим мы лучше, и то, что скрыто, и то, что никогда не откроется простому смертному. Возможно, еще рано причислять себя к чему-то высшему, но, зная свои способности, я не могу считать себя обычным малым. – Донхэ, – волк подошел ко мне и обнял своими большими теплыми лапами со спины. – Я хочу любить, хочу, чтобы вот так вот уютно было всегда. Давай начнем все с начала? Или продолжим с того момента, как я ушел... – развернувшись в волчьих объятиях, я прижался к нему, зарываясь лицом в шерсть, дыша его запахом. – Хотя нет, мне и сейчас все нравится. Давай просто будем счастливы?!