Вой в ночи

– ХекДже, очнись! Приди в себя, мерзавец! Снова ты заставляешь нас переживать из-за тебя! Если ты сейчас же не очнешься, я тебя никогда этого не прощу! Мне было больно. Все тело болело. Душа ныла. А сердца не чувствовалось. Будто его вырвали или заморозили. Но по груди что-то било, жаль что снаружи, а не изнутри. – Услышь меня! Очнись! – еще один удар мне в грудь, после которого я ощутил тепло, медленно распространяющееся по венам. Дикий непрерывный писк начал отбивать такт по барабанным перепонкам, а моя рука самостоятельно сжала чье-то запястье. – Он дышит, – облегченный мужской голос послышался с другой стороны от меня. Открыв глаза, я вновь увидел белый глянец стен больничной палаты. Дежа вю? Нет. Это уже когда-то было. Тогда мою руку держала не только сестра. Донхэ был рядом. Он с облегчением, радостью и любовью во взгляде смотрел на меня. Но тогда не было красных слезящихся глаз Соры и матери. Тогда был Донхэ. Измученный несколькими неподвижными месяцами комы, я изо всех сил старался не выдать себя перед ним, что давалось мне с трудом, но и не без успеха. А Донхэ был рядом, отчаянно скрывая свою боль на дне глубокого омута глаз. – Слава Богу, ты жив! – сестра еще раз ударила мне в грудь кулаком и прижалась так сильно, как только могла, сдавливая мне шею. – Где Донхэ? – единственное, что меня сейчас мучило. Мне было неспокойно на душе. Внутри все ныло, кричало от боли, источника которой я не мог определить. Хотелось кричать, выть от этой боли. Хотелось крушить все кругом, лишь бы страх утих. Страх за Донхэ. За его жизнь. – Дорогой, он… – подойдя ближе, мама помогла мне приподняться и сесть на больничной койке. – Мальчик мой… – женщина смотрела на меня заплаканными глазами, часто открывая и закрывая рот, видимо желая что-то сказать. – Он не выжил в той катастрофе, – без дрожи в голосе отрезал ДонВан. А у меня внутри все оборвалось. Сердце, даже не успело более яро сообщить о своем былом присутствии, как аукнуло в бездну. Боль усилилась, с мясом вырывая все заслонки спокойствия и контроля над моими эмоциями. Я с яростью смотрел на парня сестры. Что бы я сделал с ним, если бы в палате больше никого не было?! – Но вы выжили! – с нескрываемым упреком в голосе прокричал я, бесцеремонно тыкая пальцем на сестру и ее вторую половинку. – Да я лучше бы умер, – ДонВан попытался подойти ко мне, но его остановила Сора. – Лучше бы умер тогда, чем сейчас знать, что я рядом со своей любовью, а он, спасший меня, нет! – парень кричал подобно мне. В его глазах было столько гнева и негодования, но боль и сопереживание перекрывали все. – Выметайтесь! – ХёкДже… – Валите отсюда! – более сдержанно прорычал я, продолжая злобно смотреть на всех, кто был в палате. Мне необходимы были тишина и спокойствие. Чтобы никто не смотрел на меня, чтобы никто не задавал лишних вопросов. Я никого не хотел видеть рядом с собой, если им не был Донхэ. – Валите! «Прости, мама…», – единственная мысль возникла в той боли, которую я испытывал. Смотря на сутулую спину уже давно не молодой женщины, я позволил себе обронить слезу. А когда дверь закрылась и я остался один, истерика накрыла меня с головой. Я не ведал, что творил. Я подчинялся своим природным инстинктам. А мне хотелось скрыться от боли. Заглушить ее всеми возможными средствами и методами. Во мне рвались все канаты, соединяющие меня до того, как я проснулся десять минут назад, и меня в данную секунду. Тот я был счастлив. Тот я, наконец, обрел спокойствие жизни с любимым. Пусть и нужно было бежать, пусть бы мы всю жизнь прятались, но я был рядом с ним. С тем человеком, за которым я бы пошел на край света, свернул бы горы, переплыл океаны. А сейчас я разбит. На мелкие осколки, и их уже не собрать – нет того мастера, которому под силу это сделать. Нет, и больше никогда не будет. Я снова один. – Этого быть не может… – тихо шептал я, поднимаясь с койки и направляясь на поиски своих вещей. Мне повезло и я, не выходя из палаты, нашел свою несколько потрепанную после крушения поезда одежду. Пришлось помучиться, чтобы как следует одеться – мое тело не слушалось меня, каждое движение давалось с трудом. Где мой самоконтроль? Почему меня продолжает трясти, хотя я всеми силами пытаюсь сдержать себя?! Почему мне так больно?! – Вот значит что ты чувствовал, когда я порвал с тобой связь… Тогда я улетал в Японию, чтобы учить актеров мюзикла Кюхена танцам. И смотря на Донхэ через иллюминатор, я рвал каждую ниточку, которая нас соединяла. Одну за другой. Мне не было так больно, как сейчас. Лишь что-то совсем немое из того, что чувствовал он. А свою боль я глушил. Не давал ей проскользнуть к себе. Подходя к двери, я заметил, как с боку что-то мелькнуло. Повернувшись в сторону, увидел свое отражение в небольшом зеркале, закрепленном над умывальником. Это не мог быть я! Будучи раньше и без того худым, сейчас я был похож на сушеного Ленина в Мавзолее. Под глазами залегли темные тени, на висках выступали синие сосуды, щеки провалились. Всю внешнюю «красоту» дорисовывал бардак в волосах – длинные растрепанные космы уже прикрывали уши. А про бороду так я вообще молчу. Сколько же Донхэ пришлось потрудиться, когда я в предыдущий раз лежал в коме. В голове вновь что-то перещелкнуло. Неужели его и, правда, больше нет!? Меня встряхнуло, и волна боли с новой силой ударила по душе. Сорвавшись с места, я выбежал из палаты и, постоянно сталкиваясь с медсестрами и другими больными в коридоре, направился к выходу из больницы. Я бежал со всех ног, будто стараясь скрыться от всех тех режущих душу чувств, что испытывал. Мне до жути было страшно. Страшно на самом деле потерять единственного человека, который мог бы провести меня через всю жизнь со счастливой улыбкой на лице. Единственного человека, который помог бы мне забыться в трудностях. Я боялся стать полностью уверенным в том, что Донхэ больше нет, что он умер. Я боялся признать правду, так сильно обжигающую душу, но до боли режущую глаза. Не хотел верить, не хотел становиться частью того мира, в котором нет его, моего Донхэ. Весь путь от больницы до дома я пробежал на одном дыхании, не замечая недовольных криков прохожих, которых я сбивал с ног, и сигналов машин, когда без оглядки перебегал дороги. Мне было абсолютно наплевать на весь внешний мир, эту серую суету, когда во мне горело адское пламя горя. Только около своего дома, я относительно пришел в себя и позволил себе остановиться. Согнувшись в три погибели, я уперся руками в сидушку цепочной качели и медленно начал успокаивать свое сбившееся дыхание и гудящее в ушах сердце. Еще не полностью утихомирив свою яро ноющую мышцу в груди, я направился к входу в дом. Не сразу признав, пожилая женщина-консьерж все же пропустила меня в подъезд, а, поднявшись по лестнице на третий этаж, я буквально выломал замок, хотя можно было бы спокойно набрать четыре цифры кода. Подперев дверь тумбой, чтобы никто не зашел, да и чтобы она вдруг сквозняком не открылась, я сразу же направился в ванную. Меня выводил из себя запах больницы, так и не выветрившийся за то время, пока я бежал до дома. Не один раз отшоркавшись жесткой мочалкой, что кожа покраснела, и приведя себя в более сносный вид – сбрив бороду и собрав волосы в небрежный хвост, первым делом я позвонил Сонмину. – Где Тэа? – без лишних, на мой взгляд, приветствий довольно грубо проговорил я, когда гудки сменились удивленным голосом. – ХекДже! Ты очнулся? Как ты себя чувствуешь? Все хорошо? – засуетился Мин. – Отложим вопросы на потом! Где Тэа? – Она у меня... Твоя собака в порядке, ты можешь пока отдыхать, я с удовольствием послежу за ней. – Привези ее, – твердо и все еще грубо практически приказал я, раздражаясь от такого количества слов со стороны хёна. – И как можно быстрее! – Хёк, но... – послышалось из трубки перед тем, как я прервал вызов. Через полчаса в дверь позвонили, а до ушей донесся жалобный скулеж моей девочки. Недолгое время ожидания я потратил на то, чтобы выяснить, какое было число, да и какого месяца, что произошло за время моего отсутствия, накидать примерный план своих дальнейших действий. Как оказалось, я снова провел в бессознательном состоянии в больнице два месяца. Моя чертова любовь к стабильности и симметрии даже в такой ситуации не подвела. Отодвинув тумбу, я открыл входную дверь и тут же наклонился к прыгнувшей на меня собаке. Тэа поджав хвост заскулила, смотря мне прямо в глаза. Небесно голубой цвет ее радостного взгляда вызывал во мне теплые чувства. Я еще кому-то был нужен, кому-то еще требовалась моя защита. Как только Тэа убежала на кухню, где ей уже была приготовлена миска с едой, я грозно взглянул на парня все еще стоящего на пороге. – Где Мин? – Он попросил меня... – Я тебя больше всех не хочу видеть, – буквально прорычал я, взглядом указывая на гостиную. Парень зашел в квартиру, разулся и проследовал за мной. – Нам нужно было бы поговорить... – неуверенным голосом, оседая на диван. – Ты мне объяснишь, почему я вижу всех кроме него? – поставив перед парнем кружку с дымящимся кофе, я заглянул ему в глаза, в которых было то же сострадание, что и в глазах матери, сестры и ее парня. – Хёк, он всех спас. Но как только он зашел в вагон еще за кем-то, полностью весь состав взорвался. – Это ничего не объясняет, Джоу Ми. Хэ не из тех, кто мог бы так легко погибнуть, – мне было больно говорить любые слова, которые так или иначе были связаны со смертью. – Где он? – Он умер, Хёк... – излишне удивившись моему вопросу, Ми посмотрел на меня таким взглядом, будто спрашивая все ли у меня в порядке с головой. – Нет, ты не понял, – сдерживая подступающий к горлу комок рыданий, я постарался как можно крепче закрепить на лице маску безмятежности и уже более уверенно проговорил, – где вы его... – Похоронили? – жалкая догадка, ранящая и без того кровоточащее сердце. – Когда волки умирают, от них ничего не остается, чтобы люди ничего о них не узнали. Тем более Донхэ был в эпицентре взрыва. Но мы ему поставили памятник рядом с могилкой твоего сына. – Ты знал, что Хэ волк... – утверждая, проговорил я. – Я охотник, было бы странным, если бы я этого не знал. – И ничего не говорил... – Я бы не хотел, чтобы и о моих тайнах ты узнал из чужих уст. – Однажды Донхэ также сказал. – Донхэ... – парень вытащил из кармана куртки маленькую коробочку и протянул ее мне. – Это единственное что я смог найти на месте аварии. Вагоны выгорели полностью, под ногами хрустели расплавленные осколки стекла, а металл был весь искорежен, – Джоу Ми содрогнулся всем телом, вспоминая события катастрофы. – Что ты помнишь из того дня? Я задумался, рассматривая обгоревший браслет Донхэ и кулон, такой же, как и у меня на шее – серебряная пуля с резным рисунком, только его уже не было видно. Как только Джоу Ми удалось отыскать их в обломках поезда?! Пытаясь восстановить тот день, мозг выкидывал мне лишь картинки счастливого прошлого, которому уже не суждено было продолжиться. Каждая улыбка Донхэ отзывалась страшным воем в моем сердце, которое вместе с кровью разносило боль по всему телу. Каждое его прикосновение вспоминалось моей кожей болезненными покалываниями, хотя его руки всегда дарили мне незабываемые ощущения блаженства. Боль, боль и еще раз боль. Любое мое движение, даже самое минимальное, сопровождалось болью. Любая моя попытка воспроизвести в памяти события того рокового дня отзывалась болью во всем теле от кончиков волос до глубины души. – Не хочешь прогуляться? – нежно прошептал Донхэ, перебирая пальцами мои волосы. – С удовольствием! – поднявшись с его плеча, я расплылся в счастливой улыбке и потянулся за поцелуем к любимым губам. – Тогда поднимаемся! – Хэ ускользнул от меня и, поднявшись с кровати, направился в ванную, сверкая своим нагим задом, позволяя мне любоваться прекрасным видом. Его татуировка-клеймо стала еще больше, и один из завитков с поясницы исчезал в ложбинке между ягодиц. – Ох, черт… – протянул я, тряся головой, остужая в миг закипевшую кровь. Весь день мы гуляли по городу, заходя в самые тихие его уголки на окраине и поднимаясь на крыши самых высоких зданий мегаполиса. Бесконечные дороги заводили нас в памятные места, проезжая мимо которых, я чувствовал, как сердце начинало биться чаще. В голове на ускоренной промотке мелькали прожитые годы. Каждый сладостный кусочек счастья, каждая грязная лужа предательства или обмана. Все сливалось в единый поток, имя которому прошлое. И оно незамедлительно, только увеличивая скорость, подталкивало нас в будущее. Оставив машину на парковке, мы зашли в светлый торговый центр, переливающийся разноцветными огнями витрин и прилавков. В нас проснулись дети, молодая влюбленная парочка, которая не замечает ничего кругом, кроме своего объекта воздыхания. И тогда казалось, что ничего ярче и придумать невозможно и лишь присутствие любимого рядом способно подарить все, что мечтающей душе угодно. Вдоволь наигравшись со шляпами, солнечными очками и другими различными аксессуарами, которые мы примеряли друг на друга, смеясь в голос, мы вышли из центра и решили до дома прогуляться пешком. Летний солнечный вечер, в меру жаркий, ведь на сердце было еще жарче, приглашал в свои объятия, будто специально тенью от немногочисленных облаков прикрывая машину. К тому же идти нам было недалеко – пара кварталов и две минутки по переулку назад. Мы были посреди пешеходного перехода, когда до моих ушей донесся жутко раздражающий рев моторов – некоторых не останавливало заламывать стрелку на спидометре до максимума отсутствие необходимых на то лошадок под капотом. – Прыгай! – прокричал Донхэ, бросив пакеты с покупками в сторону обочины, и схватил меня за руку. В его глазах загорелся тот огонь, который я видел лишь в то время, когда он обращался в волка. Последовав за Хэ и с силой оттолкнувшись от земли, я взлетел в воздух. Тут же под нами в один ряд пронеслись четыре машины, целью которых явно были мы или же наши жизни, что вероятнее всего. Приземлившись на асфальт, мы развернулись в ту сторону, куда ехали машины. Все четыре «корыта», иначе их назвать нельзя было, с визгом колодок развернулись и остановились посреди дороги. Через затемненные лобовые стекла не было видно ни одного лица, но я и без того понял, кем были водители тех развалюх. – Теперь охота открыта… – тихо прошептал Донхэ, все еще сжимая мою руку в своей. Посмотрев на меня с устрашающей болью в глазах, он повторил чуть громче, – теперь охота открыта и на тебя. Быстро среагировав, я потянул парня за собой к нашей машине, благо мы еще не далеко ушли. Буквально на несколько секунд я замер перед пакетами с покупками. Они были раздавлены, и если одежду еще можно было восстановить, то хрупким безделушкам мы уже помахали ручкой. «А ведь на их месте могли оказать мы», – невольно подумал я и, резко сорвавшись с места, мотая головой, побежал к машине, утягивая за собой Донхэ. – Я поведу! – Ты уже разбивался, – возразил Хэ, отталкивая меня от водительской дверки. – У тебя тоже опыт имеется! – Откуда знаешь? – Итук рассказывал… Садись, не время разбираться. Тронув машину в сторону малолюдного автобана, я то и дело следил за не отставающими от нас охотниками. Как только мы выехали на широкую магистраль, я выжал из приятно мурлычущего движка всю его мощь, унося машину за десятки километров от города. Плетущиеся позади нас «тазики» быстро скрылись из виду, и через другой въезд в город мы вернулись домой. Не без опаски, вышли из машины и поднялись в квартиру. Начали быстро скидывать необходимые вещи в сумки, чтобы унести ноги из города. Когда уже все было готово, нас ожидал сюрприз. Сестра со своим парнем решили нас навестить. Жаль, что в самый неподходящий момент. – Не беспокойся, пока они здесь, охотники не тронут, – прошептал мне на ухо Донхэ, провожая гостей в кухню. – Они еще так низко не пали… – Судя по тому, что они творили на дорогах… – также шепотом возразил я. – Никто же не пострадал… – Хоть при нас не нежничайте друг с другом, – Сора видела, как Хэ медленно отрывается от моего уха, и с хитрой улыбкой на лице покачивала пальчиком, типа «ай-ай-яй». – Чего хотите? – откашлявшись, я спрятал все свои переживания за маской и прошел в кухню, нажимая кнопку на чайнике. – Твой фирменный чай? – А такой имеется? – вскинув брови, я посмотрел на смеющуюся сестру. – Расслабься, братец. Вы какие-то загруженные. Что-то случилось? – Нет, все в порядке, – беспафосно проговорил Хэ и мило улыбнулся. – А сумки зачем? – подал голос ДонВан, притянув к себе сестру и посадив ее себе на колени. – Мы отдохнуть хотим немного. В горы поедем, – в принципе наша с Донхэ легенда не противоречила ничему, кроме причины отъезда. – Мы с вами! Без возражений! – Сора, нет! – Не перечь старшим, – прицыкнул на меня ДонВан. Посмотрев на Хэ и приняв ко вниманию его немое согласие, я смирился, но все же боялся поставить под угрозу жизни своих родных. – Завтра утром, на вокзале, не опаздывайте, а то без вас уедем. Остатки вечера мы провели в приятной разряженной атмосфере. Сестра всегда создавала вокруг себя теплую ауру, которая без моего желания успокаивала меня. Когда начало темнеть, мы с Донхэ проводили парочку до их дома и уже в сумерках возвращались к себе. – А если бы я не смог прыгнуть так высоко? – Смог бы, – уверенно ответил Донхэ, хватаясь за мою руку и быстро набирая скорость в беге. Через пару минут мы оказались во дворе дома, где я жил до того, как вернуться в квартиру, подаренную мне родителями при рождении. – Ты же не простой смертный. – Что? – удивление пробило брешь в моем самоконтроле. Страх, зародившийся где-то внутри, точно отразился в моих глазах. – Я не знаю кто ты. Ни охотник, ни ищейка, точно не волк. Гибрид? И я помог тебе пробудиться? – Откуда ты..? – я сам не позволял себе об этом думать. Я просто не хотел знать, кто я, хоть и догадывался после того, что мне рассказал об ищейках и гибридах Донхэ. Но мне не нужна была правда моего рода, я не хотел, чтобы о ней кто-то знал. Если я мог скрывать свою сущность, почему бы и нет? Промолчать, недоговорить – не значит солгать. Я уверял себя, что не обманываю Донхэ, хотя и обещал когда-нибудь все ему рассказать, но раз он не просил, я молчал. – Твоя семья из клана охотников. Но не все члены семьи охотники. Как я уже говорил тебе, только в третьем поколении пробуждается ген. Ни ты, ни твой отец не были ими. От отца лишь пахнет их грязью, а от тебя нет. Но твоя мама, от нее пахнет отсутствующей пустотой ищеек. А дальше… Ты моментально шел на поправку при любых ранениях. После той аварии, я видел, как на моих глазах заживают все твои раны. И в тебе человечности больше, чем во всех твоих друзьях вместе взятых. – Почему ты молчал, что знаешь? – Помнишь, что я тебе ответил, когда ты просил меня рассказать тебе о Джоу Ми и охотниках? – «Я бы не хотел, чтобы ты узнал мои тайны от кого-то другого»? – Да. Ты бы рано или поздно рассказал. – Но получилось, что раньше я показал тебе себя настоящего… – Если бы не твои родители и быстрая регенерация, возможно, я бы и не задумался даже. – И ты не в обиде на меня? – Нет. С чего? – Донхэ мило улыбнулся и приблизился ко мне, нежно прикасаясь рукой к щеке. Во мне вмиг все зажило: сердце бешено начало быть по грудной клетке, отзываясь в ушах, комок нервов перерос в приятнейшие чувства, разливающиеся по всему телу, меня одолевало желание обнять Хэ, поцеловать его, почувствовать его сладость. – Вы ко мне в гости? – пришлось оторвать от любимых губ взгляд и посмотреть в сторону на нарушившего тихую идиллию. – Джоу Ми! Черт! Как ты вовремя! – И тебе привет. Заходите, раз пришли. – Нет, стой, – парень потянул меня к дому. – Не хочешь в горы завтра поехать? – так за этим Донхэ пришел сюда?! – Не отказался бы… Но зачем вам? – Утром на вокзале, не опаздывай, – Хэ вырвал меня и цепких рук Ми. – Но… – Джоу Ми так и стоял с непонимающим взглядом, а я в такой же растерянности бежал за Донхэ к нашему дому. Ночь прошла без происшествий. К назначенному времени мы уже стояли на вокзале в зале ожидания. Сора, ДонВан и Джоу Ми немного припозднились, заспанными глазами извиняясь перед нами. Но на поезд мы все же успели, так что и обиды не было. Ехать как обычно нам было больше двух часов, поэтому ребята сразу же вырубились, натянув на глаза ночные повязки. Только мы с Донхэ не позволяли себе спать. Вдруг что… Но лучше бы мы спали. Говорят, когда спишь, мягче падать, а от удара мы бы все равно проснулись. Оставалось минут десять до конечной остановки. Вагоны опустели, по крайней мере, в нашем кроме нас пятерых никого не было. Неожиданно раздался жуткий скрежет металла. Поезд, сойдя с рельс, протаранил несколько сотен метров земли и не остановился, пока не завалился на бок. От первого же удара, который пришелся на голову, я потерял сознание и пришел в себя только тогда, когда прогремел взрыв. Голова жутко гудела, а звук языков пламени просто выводил из себя. Приподнявшись на локте, я увидел рядом лежащую Сору, с другой стороны лежал ДонВан. Я попытался встать, но голова резко закружилась, и я упал назад. Посмотрев в ту сторону, где горел состав, я увидел стоящего Джоу Ми, держащегося за плечо, а чуть дальше ужасающую картину… – Перед смертью подобные Донхэ обращаются в волков? – Да. Это их естественное состояние. Такова природа. Только они бежали от нее, скрываясь под обликом человека. – Я видел, как он обратился перед тем, как… – Ты был в сознании? – Да. Почему ты не пошел за ним? – с нескрываемым упреком в голосе вопросил я. – Я бы погиб?! – несколько смутившись Джоу Ми спрятал свои глаза, наклонившись в журнальному столику за кружкой с уже остывшим кофе. – Что если бы тогда вы оба выжили? Об этом ты не подумал? – я начал повышать голос, было тяжело скрыть ту злость на друга, которая успела скопиться за полчаса общения с ним. – Ты хоть представляешь, каково это потерять любимого? – Я терял уже… – Да, помню, ты говорил, что сам видел смерть любимого человека, но дело в другом… – В чем же? – явное раздражение читалось в глазах парня, когда тот посмотрел на меня. – Да, черт возьми, как ты мог так поступить со мной? Будь я в состоянии, рискнул бы всем, чтобы спасти то, что ты любишь! – я все больше злился, все громче говорил, с ненавистью выплевывая слова в лицо Джоу Ми. – Не будь так самоуверен! – парень прикрикнул, заставив меня немного сбавить обороты. – После крушения поезда, Донхэ первым делом вынес тебя. Ты был без сознания, и только взрыв пробудил тебя. А когда Донхэ умирал, ты все также лежал на земле не в силах пошевелить конечностями! – уверенно отчеканил Ми и выпил весь оставшийся кофе. Чтобы окончательно не сорваться, я поднялся на ноги и отошел к окну, впился пальцами в подоконник, который с жалобным скрипом проминался под моими руками. Оставив многострадальный подоконник в покое, я сложил трясущиеся от перенапряжения руки на груди. Меня переполнял гнев и негодование. Но, во всяком случае, это было куда лучше, чем та разрывающая боль, которая на некоторое время покинула меня. – Но ты стоял и просто наблюдал за этим! – Я ничего не мог поделать, были слишком поздно, когда я заметил Хэ в огне. Он уже обратился и буквально сразу же сам вспыхнул огнем. – Нет-нет-нет… НЕТ! – я закричал, закрывая уши руками. Боль вернулась. Этого не должно было случиться. Это неправильно. Что мне делать дальше?! Как жить?! Ведь моя жизнь прервалась вместе с жизнью Донхэ. Целыми днями я сидел дома, ночью выходил на улицу, где меня никто не видел. Гулял по городу, не смотря себе под ноги. Падал, разбивал руки с коленями и не чувствуя боли поднимался и продолжал идти дальше. К утру возвращался домой, смывал с ладоней кровь и не находил ни единого следа. В какой-то степени я был неуязвим, и это подталкивало меня на недобрые мысли. Новый день начинался с прихода Соры. Она убирала бардак, который я наводил, скитаясь по квартире, сомневаюсь, что еще осталась хоть одна целая рамка, и странно, что я еще не начал бить посуду. Сестру сменял Сонмин, рассказывал, что с Тэа все хорошо – я переживал, что не смогу о собаке нормально заботиться и отдал ее Мину, пусть его дочурка радуется. После Сонмина приходил Хичоль, каждый раз орал на меня, как на проклятого, показывал, как нужно бросать вещи в стену – а ведь этому Донхэ его научил, как он не понимал, что подобные действия делали мне только больнее. Последней приходила мама, но никогда не решалась зайти, хотя мои двери всегда были открыты – замок я так и не починил. Она стояла под окнами моей квартиры, а я прятался от нее за простенком рядом с окном. И так каждый день. И я ничего не мог с собой поделать. Донхэ исчез из моей жизни. И я знал, что меня больше никогда не оставят в покое призраки моего прошлого. А настоящее и будущее обречены свершаться под тяжестью воспоминаний. Я не хотел так жить!