Вой в ночи

Огромный след на белом снегу Оставил белый призрак леса. Он уходящий в темноту И воющий похлеще беса. Его глаза, как полированный янтарь И шерсть белее мела И он ни человек, ни тварь, Он оставляет след несмело. Его оскал и белизна зубов И несравненный слух, Он лишь создание богов Мерцающий и снежный дух. (с)

Зоопарк. Место настолько же потрясающее, насколько и ужасающее. Живая сказка. Дикие звери. То, о чем люди только и могут, что читать книги, смотреть документальные фильмы, то, что они стремятся увидеть собственными глазами. Место, дарящее незабываемые ощущения сколько бы раз оно не посещалось. Радость каждому ребенку, восхищение и немного пищи для размышлений каждому взрослому. Но в этом самом месте заперты в маленьких клетках животные, которым по своей природе принадлежит весь мир. А что самое интересное, так это то, что сильнейший зверь никогда не будет пойман. Человеку принадлежит мир? Человек – царь зверей? Человек – опаснейший хищник? Так ли это? Может быть и да, но думаю, мое мнение никому не интересно… Что я делаю в зоопарке? Я ненавижу это место. Ненавижу смотреть на потухшие глаза животных через металлические прутья их «дома». Ястреб, который должен летать в высотах неба, заперт в клетке. Гепард, который должен рассекать по просторам саванны, заперт в клетке. Волк, который должен хозяйствовать в тайге, тоже заперт в клетке. А я люблю волков. Поэтому и прихожу сюда. Посидеть на лавочке, будто специально поставленной для меня напротив вольера с волками. Понаблюдать за этими прекрасными существами, достойными восхищения и заслуживающими того, чтобы их боялись. А то, что про них существует большое количество мифов и по сегодняшний день продолжают слагать легенды, нравится мне больше всего. – Мама, мама, а где волки? – Они умерли, милая. – Как? Сразу оба? – Волк не смог перенести скорбь по своей волчице и тоже покинул этот мир. Войти дважды в одну реку невозможно. Дежа вю не будет дежа вю без повторения истории. А его не было. Вольер опустел. В нем никого не осталось. Как и в моей жизни. Как же я ошибался, когда причислял себя к волкам-одиночкам. Я все еще жив, значит вовсе не волк, пусть и одинок. Покинув зоопарк, я направился в кафе своей сестры, сообщить ей, что хочу уехать из страны. Возможно навсегда. Хотя я еще не решил. Сначала было бы неплохо навестить Итука и Канина. – Куда делось мое время? – натянув на лицо самую искреннюю улыбку, я протянул руки к округлившемуся животику сестры. – Когда вы успели? – Ты сколько времени не выходил из дома и не замечал моего присутствия? Сколько прошло времени с момента катастрофы? Два месяца точно. А плюсом к тому еще сколько? Не знаю. Но я точно очень долго не видел живого мира людей. Замкнувшись в себе, я не знал какой на дворе стоял месяц. Только вот недавно выпал снег. Это означало, что снова была зима. А я не видел лета и осени. Да, я выходил из дома по ночам, но был так глубоко замкнут в себе, что не помню ничего из тех прогулок. – Сора, я вернулся, – искривляя губы в жалком подобии улыбки, я обнял свою сестру. Каким я был дураком, когда считал, что кроме тепла Донхэ мне не нужно больше ничье тепло. Еще тот дурак. – Братик мой, – послышался тихий всхлип. Немного отстранив от себя Сору, я увидел как по ее щеке скатилась слеза. – Не плачь только, все хорошо. Все, правда, хорошо, – стерев слезу, я поцеловал сестру в лоб и снова заключил ее в объятия, наслаждаясь самым нежным теплом, которое сейчас мне было доступно. – Давай перекусим? Не прошло и десяти минут, как столик передо мной заполнился различными блюдами, каждое из которых я любил. Сора села рядом со мной вплотную, и мы принялись за еду. Как же давно я нормально не ел… – Ты был на его могиле? – Там нет его могилы… Он похоронен там же, где и тот поезд. – Во всяком случае, ты должен у него побывать. – Знаю. И я хочу туда съездить. – С тобой же ничего не случится? Я слышала, что железнодорожное полотно уже восстановили и запустили новый поезд. Я так и не поняла, что тогда случилось… – Я тоже… – я врал, но это было лучше, чем сказать сестре правду. Я до сих пор не могу простить себя, что все же поставил ее жизнь под угрозу, надеясь, что охотники ничего не предпримут пока рядом со мной и Донхэ будут другие люди. Я ошибался. И теперь его нет. – Я ездила к нему и твоему сыну… Хёк, прости меня. – Не говори ничего, – ненависть к этому убогому слову «прости» все еще была жива в моем сознании. – Но если бы не я, Донхэ был бы жив. – Подари мне здорового племянника. – Я забеременела еще до катастрофы. Цена жизни этого ребенка равна твоей любви. Любви к нему. – Донхэ был бы рад, узнав, что благодаря ему ребенок выжил, – как же тяжело мне давались эти слова. Я прекрасно понимал, что ни Сора с ДонВаном, ни Джоу Ми не виноваты в смерти Донхэ, а если и виноваты, то куда меньше меня. Если бы я так не стремился узнать всю правду о нем, нас бы не трогали. Хэ бы продолжал в полнолуние убегать от охотников, а я бы ждал его возвращения. Если бы не я… – Да… Возможно… – Я хочу уехать. Пока не определился куда. Начну, наверно, с гор. – Ты же вернешься? – без лишних вопросов, сестра всегда понимала меня с полуслова. Мне нужна была поддержка, и она давала ее мне. – Конечно, – капелька зелья уверенности в голос, и Сора не заметила моего сомнения. – Я же должен вырастить своего племяшку. – Врачи говорят, что будет девочка, – лицо сестры озарилось мечтательной улыбкой. – А ешь ты так, будто будет мальчик. Вот поверь моим словам. – Запомню. – Не переживай за меня и предупреди маму, – последние слова, которые я сказал Соре перед тем, как покинуть город. Я пошел пешком, ведомый инстинктами. Сказать по правде, после той катастрофы мне было до жути страшно садиться в поезд. Этот железный гигант пугал меня своей холодностью и… смертью. Несколько дней я пробирался через леса и равнины, поднимался в горы, чтобы спуститься с них. Но все же я удачно добрался до огромного особняка, хозяева которого, как и полагается, встретили меня с распростертыми объятиями. Я познакомился с семьей Итука – красавицей женой и не менее красивой сестрой, которую я видел в первый раз. Жаль, что я не побывал на свадьбе Тука, но смерть сына, думаю, достаточно весомая причина, чтобы пропустить столь радостное событие. Согревшись на горячих источниках и наевшись ароматной стряпни усатой бабушки – мастера боевых искусств, я почти двое суток не выходил из отведенной мне комнаты, отсыпаясь. Мне снились заснеженные леса и стаи диких волков. Поэтому, когда проснулся, я четко решил, куда поеду дальше. Оставалось только немного расспросить хозяев охотничьего дома. – Что ты знаешь о гибридах? – сидя у камина и попивая вино многолетней выдержки, я нацепил на себя очередную маску бесстрастия, чтобы не выдать свою сущности с головой. Не хочу, чтобы и эти люди пострадали из-за меня. – Донхэ тебе и о них рассказывал? – Я был чрезмерно любопытен, что меня и погубило… – Ну-у… – протянул Итук, уставившись на пламя. – Гибриды – это дикая смесь охотника и ищейки… – Знаю. И что гибрид может прожить всю жизнь, не догадываясь о своей сущности. И чтобы пробудить ген гибрида, нужно смешение двух жидкостей в его теле. Что это за жидкости? – Кровь и семя? Да, вроде бы так. Поэтому обратившихся парней-гибридов еще не видели, – заумный вид Итука говорил о том, что он был доволен своей памятью. А у меня в голове всплыла ночь, когда Донхэ впервые сбежал от меня. «Яркий, серебристый свет разлился по переулкам, домам, деревьям. Невольно подняв голову и посмотрев на небо, я увидел луну. Вздрогнул, услышав в стороне треск ломающихся веток, неожиданно разорвавший былую тишину. А через несколько секунд раздался такой вой, что у меня ноги подкосились, и не от страха, а из-за сочувствия. В этом жалобном вое было столько боли, страдания, терзания и несчастия, что сердце сжималось в груди. А неспособность помочь еще и добивала окончательно». «Неожиданно вой стих и снова воцарилась тишина, такая, что давило на уши. Мне казалось, что я оглох, потому что перестал что-либо слышать вокруг. Исчезли абсолютно все звуки. Отвлекшись от рассматривания луны, я перевел взгляд на кровавые следы на земле. Мне было интересно, куда они ведут, и я решил немного «прогуляться». Но следы обрывались у ближайшего к дому дерева. Я немного постоял под ним, разглядывая его крону, но кроме голых веток ничего не увидел. Вдруг мне что-то теплое упало на плечо и тоненькой струйкой скатилось вниз по руке. Если честно я сначала испугался, что это удачно так птички постарались, но, черт возьми, какие птички посреди ночи и тем более на дереве никого не было. Я провел ладонью другой руки по плечу и увидел на ней кровь. Не знаю почему, но я, не задумываясь, слизал ее. Это точно была его кровь, кровь того парня, что также неожиданно исчез, как и появился в моей жизни. Память перенесла меня в тот день, когда мы встретились, когда я впервые почувствовал этот металлический со сладкими нотками запах и солоноватый вкус, только несколько насыщенней, ярче, чем моя собственная кровь. И она будто согревала меня изнутри, разнося тепло по всему телу». Я помню, что испытал, когда Донхэ впервые излился в меня. Внутри все было так горячо, и это тепло тут же распространилось по всему телу. Эйфория, экстаз, передергивающий каждый пальчик, каждый волосок. Тогда ощущения совершенно отличались от того, что я испытывал после. Его кровь попала в мой организм немногим позже, и ощущения повторились, даже несколько усилившись. В ту ночь было мое обращение. Генетически заложенный во мне гибрид пробудился от долгого сна. Все было настолько просто, а я не знал, что со мной происходило. Кем я становился. – Где обитают волки? – закончив со своими раздумьями, я вновь обратился к Итуку. – Настоящие волки, не мистические существа? – А ты ни одного не встретил, пока добирался сюда? – А должен был? – Раньше их было много в этих краях… – Раньше и охотников было меньше. – Ты прав. Может с Сибири? Или… – Хорошо! Туда и отправлюсь! – не дослушав мужчину, я поднялся и пошел в свою комнату. – ХёкДже, – Итук позвал меня, когда я уже стоял в дверном проеме. – Ты никогда не задумывался над тем, как охотники вас выслеживали? Ведь Донхэ умело маскировался, а ты… – небольшая пауза подкосила мою безмятежность, неужели он знает, кто я?! – Простой человек. – Нет… – я развернулся к мужчине лицом и прислонился плечом к косяку. – О том, что мне известно, кто есть Донхэ на самом деле, знали ты с Канином, Джоу Ми и Кибом. И я не могу никого из вас подозревать. Ты и Канин никогда бы нас не выдали. Кибом еще в ту ночь, когда объявился передо мной в облике волка, унес свои косточки в Америку. Донхэ часто звонил ему, раз уж он передал тому свой бизнес. А мне звонила БёнИ, рассказывая, как они сдружились с Ки. Насчет Джоу Ми… Я предпочитаю ему верить. Хоть и помню, что Хэ как-то сказал, чтобы вы не просили его помощи, если Ми предаст вас. Донхэ так и не научился доверять ему… – Зачем Кибому было показываться перед тобой..? – задумчиво произнес Итук, уставившись в одну точку. – Он всегда защищал Хэ. Думаю, Ки хотел притвориться им, чтобы его не подставить под дуло охотников. Тогда бы я все также только догадывался бы о сущности Донхэ и за ним бы не следили вне полнолуния. – Слишком сложно и не обдуманно… – А Кибом отличался когда-нибудь великим умом? – Что-что, а этого ему не досталось, – Итут посмеялся и помахал мне рукой мол «можешь идти». – Доверяй своим чувствам. Через неделю я вернулся в город. Собрал вещи и, попрощавшись с родителями и друзьями, самолетом улетел в Сибирь. Дни мчались один за другим, но как бы я не старался, мне не встречался ни один волк. Жил я в небольших лесничих домиках без электричества, отопления и горячей воды. Совсем непривычно для заядлого городского жителя. Сами же лесничие с улыбкой впускали меня к себе на ночевки, хотя мы совсем не общались, не понимая языков друг друга. Они меня кормили, взамен я колол им дрова. Когда приходило время идти дальше, мне давали в дорогу с собой сухой паек. Однажды совсем не вовремя и неудачно заблудившись в трех соснах, я остановился и начал прислушиваться к окружающей меня природе. Уже стемнело, а я все еще не нашел нового дома для ночлега. На дне рюкзака валялся последний замерший бутерброд. Будь я обычным человеком без примеси гена охотника и ищейки в крови, скорее всего откинул бы уже коньки. Хотя к тому оно и лучше. Невыносимо уже было терпеть ту боль, что, не стихая, сжигала меня изнутри уже несколько месяцев подряд. Мне стало легче, когда я побывал на месте катастрофы, где Донхэ сделал свой последний вздох. Почувствовав, как с треском лопнул последний канат, связывающий меня с любимым человеком, я вздохнул с облегчением. В ту ночь я впервые смог заснуть. Меня не мучили кошмары, я не просыпался от каждого шороха, не вздрагивал от мнимой картинки прошлого, проведенного с Донхэ. Побывав и на могилах Рёука и сына, я пообещал им, что больше никогда не буду просить их прощения – Хэ убедил меня, что я не был виноват, он же показал мне, как это невыносимо потерять свое единственное стремление. Сделать шаг назад и, попрощавшись со своим прошлым, вернуться к жизни. К настоящей жизни. Без обид и сожалений. Без лишних тревог и главное без боли. Но я слишком далеко зашел в поисках своего прошлого, и мне уже было не выбраться. Я так привык к этой боли, что без нее не представлял свое дальнейшее жалкое существование. Или же я просто боялся забыть Донхэ, который отдал свою жизнь за мою. Который ушел от меня, как и раньше уходил, без предупреждений и прощания, но только на этот раз навсегда. И я шел за ним... Я больше не мог этого допускать! – Отпусти меня, – прошептал я в пустоту, встав коленями на снег. По щекам покатились слезы, тут же застывая на сибирском морозе. Я руками сжимал какую-то ветку, ломая ее, кроша на мелкие кусочки. И точно также душа рассыпалась. С одной стороны я был этому рад, с другой – боялся потерять себя. Что если окончательно вычеркнув из своей жизни человека, я перестану быть собой. Но по-другому было невозможно продолжать жить. Я либо живу, либо помню. Никак не мог этого совместить. Слишком болезненными были воспоминания. И почему я был так уверен, что пройдя через этот непролазный заснеженный лес, я забуду Донхэ? Явно ведь ошибался. Я всеми силами отчаянно пытался вытолкнуть из себя душу, мысленно видел ее оболочку, наполненную грязной дымкой горя. Она все больше отдалялась от меня, оставляя пустоту внутри тела. И я понимал, что еще совсем чуть-чуть и меня не станет. Не будет того ХёкДже, который скрывался под маской Ынхека. Который испытывал всегда самые чистые чувства, который каждому находил оправдание, который боялся услышать правду, даже зная ее наперед. ХёкДже перестанет существовать, и маска с именем Ынхек разобьется без права на восстановление. Моя душа… сам я все больше рвал нити, соединяющие меня с собой. Телу уже не было больно, а сердце все громче кричало, но я его не слышал. Вой в ночи заполнил мой разум. Грозный, но такой жалобный. Душу как рогаткой отшвырнуло обратно в мое тело, а я отлетел в сторону, спиной ударившись о ствол сосны. Сверху на меня посыпался снег с ветвей могущественного дерева, и я осел на землю, наконец, открывая глаза, ясно взглянув на все происходящее вокруг. Лес был освящен светом полной луны, иногда скрывающейся за легкими облаками. Гнетущую тишину, как перед грозой, нарушал лишь тихий шелест ветра в ветвях и скрип снега. Морозный воздух приятно охлаждал жар внутри. Губу обжигала кровь, пошедшая носом. Все то время, что я пытался вырваться из оков своей изнывающей болью души, тело горело, кровь кипела, разрывая мелкие капилляры, мышцы натягивались канатами, чтобы не разорвать оболочку тела. Но я этого не чувствовал, лишь осознавал, что со мной творится. А сейчас, сидя под деревом и затягиваясь папиросным дымом, я понимал, насколько жалкими были мои действия. Ведомый инстинктами и своей интуицией я не знал, что еще слишком рано идти против своей сущности. Мне не подвластна была собственная смерть, пока на то не даст разрешение природа. А может судьба решила еще поиграться со мной? Закрывая глаза, я всегда видел лишь Донхэ. Никого кроме него. Его мягкую улыбку, теплом заселившуюся в моей душе. Его яркие глаза, кричащие обо всех его чувствах. Образ человека и образ волка. Два существа в одном теле. Безумная сказка с… отсутствием happy end’а. Я не хотел смотреть такой фильм! Не зная, что делать, я вновь прибег к непомерной силе своего разума. Разбивая каждую картинку перед собой, я считал, сколько шагов мне нужно сделать до свободы своей души. Но последний шаг было невозможно завершить. Воспоминание о Донхэ не билось, сколько бы я не старался. Оно собиралось из мелких кусочков в еще более правдоподобное изображение моего прошлого. Он все так же улыбался у меня перед закрытыми глазами, протягивал мне свою руку, тепло которой уже обжигало меня, ведь со времени его смерти я успел замерзнуть и забыть тот жар, которым он меня одаривал. Я забыл все, кроме любви. Несоизмеримой ни с чем любви человека к человеку. – Донхэ… – тихо протянул я, медленно приоткрывая глаза. С боку что-то мелькнуло и раздался шорох. Вскочив на ноги, я начал крутиться по сторонам, оборачиваясь на каждый звук. Перед глазами все плыло оттого, как быстро мне приходилось поворачиваться, чтобы проследить за тенью, моментально исчезающей в темноте ночи. Даже лунный свет не позволял разглядеть что и где. Я спотыкался о торчащие корни, сталкивался с деревьями, но не останавливался. Продолжая крутиться по сторонам, я выбежал на поляну, где меня поймали в теплые оковы объятий. Притянули к себе и жаром опалили мои губы. – Ты нашел меня, – темнота черных глаз, на дне которых тлел огонь лунного проклятья, подарила мне спокойствие. Все закончилось. Боли больше нет. Я собираюсь жить дальше с человеком, с которым однажды связала меня луна. – На этот раз ты не оставлял записок с просьбами не искать тебя. http://www.youtube.com/watch?v=nfcY2JJ5zPI&feature=player_embedded