Знахарь

Серое холодное утро. Тучи не дают солнечному свету пробиться к земле, продлевая час сумерек. Дождь, словно играет в прятки, грозится прямо сейчас опустошить небо, но ничего не происходит, ни одна капля не срывается вниз, заставляя всё вокруг замереть в волнительном ожидании продолжения ночной грозы. Лес беспокойно шепчется, а горы обволакивает темная пелена. В деревне царит молчание. Никто не решается сказать что-либо, лишь изредка слышится чей-то тяжелый вздох, оборванный ветром. Альфы со всем мужеством готовятся отпустить омег, но пока ни один из них не хочет выпустить хотя бы ладони своего избранника из собственных рук. Тишина легкими движениями невидимых рук закрывает всем уши, отбирает слух, взамен даря обманчивые крупицы спокойствия, такие маленькие, что их хватает лишь на один выдох и крепкое объятие. Исин не может отойти от окна и перестать смотреть. Его глаза впитывают эту картину, запоминают в мельчайших подробностях так, что ни одна частица общего испуга не остаётся незамеченной. В этот раз он должен повести стаю, должен встать во главе и вести за собой омег, которые могут даже не вернуться. Это обязан сделать он, а не его супруг. Вся тяжесть ответственности за жизни теперь на его плечах и от этого начинают трястись руки. От этого в груди всё жжёт раскалённым металлом, подкашиваются колени... Всю свою жизнь Лэй бежал от этого. В ужас приводила одна лишь мысль, что он должен будет нести бремя из множества жизней, поэтому, когда бабушка Су рассказала ему кто он, указала его истинный путь, он не сомневался ни секунды. Тогда он сбежал. Сбежал не сомневаясь, не оглядываясь, не думая ни о ком и ни о чем. Бежал в след за тем, кто готов был принять его трусливого и никчемного, его - такого какой он есть, не оставляя путей назад. И, видимо, его наказание вернулось за ним. Наверное, лучше назвать это роком, злой издёвкой Матери, но его избранник - глава стаи, вожак, а он - омега. Он должен быть тем, кто выстоит, кто сможет поддержать, кто всегда будет рядом, несмотря ни на что. Исин должен стать достойным своего альфы. Он так решил. Сердце сжимается от страха, и его никак не успокоить. Пальцы цепляются за оконную раму, и хочется завыть, по-волчьи, но Исин держится и только кусает губы. Остаётся только дать себе последние секунды для того, чтобы побыть слабым. Одна. Две. Три... - Исин, - голос за спиной заставляет резко выпрямить спину, расправить плечи, сделать вдох и улыбнуться. В этом голосе не должно быть волнений. - Чунмён-а, - уголки губ предательски дрожат, но это себе можно простить, потому что альфа смотрит на него с таким пониманием и нежностью. - Кажется, я задержался. Уже пора... - хочется быстрее уйти, чтобы избранник не заметил, насколько страшно выйти за порог. - Подожди... Исин готов расплакаться из-за крепких рук на спине, из-за крепких любящих объятий. Из-за того, что чувствует как дрожат пальцы его избранника. Оглушающая тишина проникает и в их дом. - Послушай меня, Исин... Чтобы ни случилось, ты должен остаться в живых и вернуться. Ты должен вернуться ко мне, потому что... Потому что кроме тебя, у меня больше никого нет. Ответные слова застревают в горле, прячутся за слезами. Объятия медленно размыкаются. - Всё будет хорошо. Мы все вернёмся. Я обещаю... Чунмён стирает слёзы с лица избранника, целует в лоб, благословляя. - Возьми это, - вожак достаёт из-за пояса кинжал. - Моя семья стала твоей, так что... он твой. Оружие оказывается в дрожащих ладонях Лэя, и Чунмён сжимает их в своих руках, набираясь сил, чтобы отпустить. - Тебе пора, - шаг назад, и страха больше нет, он задавлен глубоко внутри верой и любовью. - Я вернусь, - Исин улыбается, срывает последний, перед разлукой, поцелуй с губ избранника и уходит, больше не оборачиваясь. Его ожидают такие же омеги, которые покидают свои дома, своих любимых и детей. Уходят, понимая, что могут не вернуться, но желая уберечь свою стаю. *** Кенсу застаёт стаю собранную вокруг костра, чувствует напряжение вокруг, и самому становится плохо. Пальцы непроизвольно находят руку рядом стоящего Чонина, и сжимают его запястье с такой силой, что волку становится больно. - Дио... - Кай хочет что-то сказать, как-то утешить, но понимает, что это бесполезно, когда из дома вожака выходит Лэй. Гордый, уверенный и спокойный, как и подобает главной омеге стаи. Знахарь отворачивается, не в состоянии смотреть на это. - Идём, у нас нет времени, - твердо произносит он, и в глазах юного знахаря та же решимость. Дио слишком хорошо знает Исина, понимает как ему на самом деле страшно, но раз держится он, то и они должны. Иначе ничего не получится. - Ты уверен? Не хочешь с ним поговорить? - Чонин догоняет его почти возле дома. - Нет, я только помешаю, - слабая улыбка, и Кенсу скрывается за дверью. Кай оборачивается на секунду и следует за избранником, ловя себя на мысли, что будь там Дио, он бы не смог его отпустить. Особенно теперь, когда на шее его избранника горит метка. *** Эти взгляды, полные отчаяния, смирения и искренней веры. Они смогут. Главное не сдаться, не испугаться, не ошибиться. Исин окидывает взглядом тех, кого поведёт за собой. Тяжесть пояса с кинжалом не даст ему отступить. Они вернуться. Лэй обращается первым, чувствуя отрезвляющую боль в теле, и срывается в лес, уводя за собой отряд.