Знахарь

Всё успокаивается, а солнце поднимается выше. Усталость наваливается на плечи всей деревни, и, наверное, это утро станет самым тихим. Альфы, недавно вернувшиеся в свои дома с поисков, отдыхают и омеги не смеют их беспокоить, даже дети притихли, беря пример с родителей. Сухо тихо обходит деревню, возвращаясь домой. - Чунмён? - как и думал вожак, стоит открыть дверь, Лэй выходит к нему навстречу растрёпанный, взволнованный, явно не спавший ни минуты. – Как? Как прошло? – парень внимательно следит за избранником, пытается наперёд угадать в движениях, в эмоциях, в глазах ответ и заметно расслабляется, когда вожак мягко улыбается ему. - Всё закончилось хорошо. Дио обратился. Теперь всё будет в порядке, - Син обнимает мужчину со всей благодарностью и любовью, а Чунмён в ответ, с какой-то родительской нежностью, гладит его по волосам и целует в макушку. - Пойдём, эта ночь была слишком длинной, нам обоим нужно отдохнуть, - волк просто прижимает к себе Исина крепче, чтобы вернулось то спокойствие, что обычно живёт в его груди, и направляется вместе с ним в комнату. - Заходил Чен, он сказал, что у него что-то серьёзное, - но мужчина уже тянет Лэя в кровать, заворачивая в одеяло и устало закрывая глаза, обнимая волка. - Всё потом. Сначала нужно отдохнуть. Исин улыбается и тянется поцеловать мужчину в губы. - Чудесных снов. *** В его больших руках продолжает дрожать крошечный щенок. Чонин бегает по дому в поисках дополнительных одеял. Кенсу на руках тихо пищит, и юноше приходится остановиться. - Тише… Ну чего ты? – осторожные поглаживания за маленьким ушком, и становится тихо. – Испугался, что забыл про тебя? Как бы я смог? – шепчет юноша, и улыбка становится ещё шире. Три одеяла кладутся на кровать, а сверху аккуратно опускается драгоценный волчонок. Кай садится рядом и смотрит. Смотрит, как подрагивают лапки во сне, как морщится носик. Рядом со щенком ложится уже волк, заботливо сворачиваясь вокруг и согревая Дио теплом. *** Крис не может потерять его вот так. Он не имеет на это право, а ведь каждый раз, когда Тао берется за обряд, есть вариант, что Духи просто заберут его. Жизнь шамана не то, что ценят люди. А для белого волка нет ничего важнее этого. - Ифань… Фань… - шаман дрожит на кровати, мечется и обхватывается себя, стараясь согреться, царапая редкие ожоги на коже, пока мужчина разжигает огонь. - Я здесь, - Крис опускается на кровать. – Я здесь… Вместе до самого конца, - шепчет он скидывая с себя одежду. - Мне холодно, - Цзы плачет от боли, от холода, от того что сейчас перед его глазами лишь темнота. Голубое сияние не сходит, продолжая покрывать глаза, слепо смотрящие в потолок. - Я здесь, - повторяет мужчина, кладя неожиданно горячие ладони шамана на свои щеки, осторожно стирая слёзы. Тао закрывает глаза. Дрожь в его теле становится сильнее. – Больно, Ифань… Мне так больно, - юноша задыхается, руки опускаются с лица избранника на его плечи, прощупывая пальцами дорогу, чтобы там сжаться до содранных борозд. Поделиться своей болью мальчишка может только с ним, только в их доме, а Крис может только утешать, успокаивать и принимать половину его горя, как они клялись когда-то. Огонь разгорается и в доме становится жарко, но телу шамана этого мало. Крис греет поцелуями по всему обнаженному телу, зализывает горячим языком раны. Шепчет на ухо черному волку успокоение, когда тот от новой боли снова плачет. Тао не сдерживается, вонзает ногти в спину мужчины и тянет вниз, затем почти нежно размазывая кровь объятьями, но только чтобы приблизить избранника к себе и впиться зубами в плечо. Ифань сжимает в кулаках простынь, терпит, стараясь не проронить ни стона, ни тем более вскрика. Приступ отступает и Цзы разжимает челюсть, бегло зализывая рану. - Прости… Прости, Ифань. Белый волк обнимает его, накрывая всем собой, сжимая в руках, согревая. - Всё хорошо, - Крис целует зажмуренные веки, крадёт горячее рваное дыхание и ведёт руками по коже вниз. Хотя бы это он сможет сделать, не причиняя ещё большей боли испуганному ребенку. Пальцы медленно гладят плоть, а поцелуи спускаются на шею. Цзытао терпит, удовольствие ещё робкими касаньями окутывает тело и из-за боли его практически не чувствуется. И он терпит. Закусывает губу, чтобы не закричать, когда тело снова жжет боль. Пальцы чуть сжимаются, крепче обхватывая плоть, и Крис сильнее ласкает юношу. - Цзытао, не сдерживайся, прошу тебя, - большим пальцем собирая капли крови с подбородка, молит мужчина. Здесь не должен страдать только черный волк. Стоит Тао разомкнуть губы, как наружу просится крик. Боль, кажется, скручивает из тела жгут. Ифань ускоряется, поглаживая ладонью промежность, чувствуя, как появляется немного смазки. Юноша замолкает и тихо устало постанывает. Удовольствие пробивается сквозь муки. Он сгибает трясущиеся ноги, разводит их ещё немного, насколько хватает сил и, наконец открывает глаза, всё ещё слепые. - Фань, - руки тянутся к любимому. Одно движение, чтобы не мучить его, и Крис полностью в нём. Тао только тихо вскрикивает и притягивает волка к себе, просто касаясь губами его губ. И боль накатывает снова. Тао оставляет новые раны на сильной спине, кричит так что голос срывается. - Двигайся, Ифань! Двигайся!! И Крис повинуется. Прижимается к горящему телу шамана, выходит и толкается внутрь. Цзы не контролирует себя и снова впивается в плечо любимого, но уже своими волчьими клыками разрывая кожу. Тао быстро отпускает Ифаня, но тут же вонзается в его плечо снова. Крови много. Она стекает уже и по подбородку черного волка, но Крис не смеет ни вырвать плеча, ни выдать свою боль. Он двигается, чтобы Тао было легче, чтобы сквозь сумасшедшие пытки он почувствовал наслаждение. Юноша отпускает изодранное им же плечо и запрокидывает голову, выдыхая, наконец, стон облегчения и удовольствия. Крис целует бегло, часто, покрывая лицо, шею, плечи своей любовью. Тао льнет к нему с уставшей нежностью. Слёзы всё ещё текут по его щекам, но они высохнут чуть позже. Ифань глубоко внутри, начинает двигаться быстрее, чтобы всё закончилось. Они оба напрягаются и на секунду в телах остаётся только наслаждение. Тао засыпает тут же, только на секунду приоткрыв свои черные глаза, а Ифань ложится рядом, обнимает своего избранника, оберегая его сон. *** Жизнь в деревню возвращается только к полудню. Все спешат наверстать упущенное утро спешно и живо занимаясь своими делами. Сехун отказывался подниматься до последнего, пока не был стянут с кровати на пол. - За что? – стонет парень разваливаясь уже на половицах. - Неужели ты не хочешь узнать, как они? – а вот Хану видно не до смеха. Волк серьёзно, чуть хмуро смотрит на супруга, успокаивая самого себя поглаживаниями по животу. Се становится стыдно. Приходится подняться, одеться, помочь с одеждой избраннику и, осторожно придерживая, спуститься с ним по ступенькам. - О, Сехун смотри! – Лу ярко улыбается и тормошит супруга, наблюдая как вокруг общего костра бегает волчонок, а за ним взволнованный волк. – У Кая и Дио точно всё хорошо. - А разве это не странно? – Се задумчиво хмурится, наблюдая за той же картиной. - Что именно? - Что Дио обратился в щенка. Разве, даже если это его первое обращение, он не должен был обратиться во взрослого волка? - Я тебя ненавижу, - шипит Лухан и даёт легкий подзатыльник молодому мужу. - Что? Что я не так сказал?! – Хун удивлённо провожает заходящую обратно в дом омегу взглядом. - Я только перестал беспокоиться! Сгинь с глаз моих! И без мяса не возвращайся! – доносится уже из-за закрытой двери. *** - Насколько близко они были к деревне? – Сухо не готов к такому. - На самом краю леса. Скоро сезон дождей, они не смогут продолжать поиски, но не думаю, что прекратят их совсем. - Мы были неосторожны… Спасибо, Чен, это действительно важно. Только, прошу, не распространяйся об этом, пока у нас есть время. Чен кивнул и вышел из дома вожака. Сухо не был готов к тому, что людская деревня начнёт поиски. Прежде такого не случалось. - Что будешь делать? – Исин ставит перед ним чашку черничного чая. - Мы уйдём. Нельзя, чтобы они нашли нас. Уйдём на новое место, ближе к скалам, сразу после сезона дождей.