С тобой. Forever.

- А что это? - Где? - Вон там, стеклянное. С галереей. Мерлин глянул вниз. Туда, куда указывала пальчиком Фелисити. - Мой пентхаус. Иногда уединяюсь в нем, когда задерживаюсь допоздна. - Странно. Я никогда не слышала о нем. Мерлин усмехнулся. - Знаете, что на самом деле странно? - Что до «Метрополии», которая находится в шести кварталах от офиса, нужно добираться на вертолете? – предположила Фелисити, продолжая оторопело глазеть вниз на быстро удаляющуюся от них крышу «Мерлин-Глобал». - Если бы Вы чаще обедали в «Метрополии», то не удивлялись бы. Нет. Я имею в виду вот это, - Малкольм осторожно вынул из нервно сплетенных пальцев Фелисити баночку «Аэрона» и внимательно стал рассматривать ее. – Вы носите в своей сумочке таблетки от укачивания в самолете, как другие девушки носят аспирин. Вы что же, готовы в любую минуту совершить перелет на лайнере? - Вы не поверите, чего только не бывает в жизни! - Фелисити заставила себя рассмеяться. - Да нет, шучу, конечно. Просто меня укачивает даже в лифте, так что... - Правда? О! Простите, не знал, - он вернул ей баночку. - Как оказалось, я о Вас вообще мало, что знаю. Обещаю восполнить этот пробел. Его голос, раздающийся в вертолетных наушниках, немного отдавал металлом, и Фелисити овладело какое-то беспокойное чувство. Впрочем, оно уже давно не покидало ее. То ли это отголоски стресса, пережитого прошлой ночью, то ли выражение глаз Малкольма так на нее действовало. Он вроде бы улыбался, добродушно шутил, но это лишь усиливало тревогу. Малкольм же спокойно откинулся на спинку кожаного кресла с выдавленным в ней логотипом Мерлин-Глобал, и прикрыл веки, выглядя при этом, как довольный сытый кот, притомившийся играть с пойманной мышью. Глыбы из стекла и бетона проносились перед глазами с невероятной быстротой, меняя угол и наклон. Правильные треугольники и прямоугольники яркого голубого неба мелькали, словно стекляшки детского калейдоскопа. Пару раз ей казалось, что они сейчас непременно врежутся в какой-нибудь небоскреб. Будь Фелисити не столь взвинчена, возможно, это бы даже доставило удовольствие – любила же она когда-то Американские Горки! Но сейчас ей лучше проглотить еще одну пилюлю. И если так пойдет дальше, мисс Смоук придется выносить из вертолета вперед ногами.

***

- Все нормально, просто немного устал – слишком много дел в клубе, - Оливер еще какое-то время слушал в трубке озабоченный голос Лорел и, неожиданно для себя, почувствовал прилив благодарности за ее заботу. Нет, в самом деле. Как бы ни складывались их отношения или то, что от них осталось, Лорел искренне переживала за него. Да и он ей желал только добра. И пусть чувства ушли, Куин не мог не признать, что большую часть своей жизни любил эту женщину, и до сих пор что-то теплилось в его душе. Быть может, это была грусть о безвозвратно ушедшей юности? - Ты виделся с Томми? Оливер невольно усмехнулся, потому, что понял, что таким образом Лорел осторожно выпытывает у него про Смоук. - Да, - ответил он. - Мы все уладили. Я оставил его с Фелисити. - Думаешь, у них это серьезно? - Ты же знаешь Томми, - Куин представил себе, как нахмурился ясный лоб Лорел от такого расплывчатого ответа, но что он мог еще сказать? После того, как он отключил телефон, клятвенно заверив девушку, что завтра они непременно встретятся, мысли сами собой вернулись к Томми с Фелисити, и лицо Куина помрачнело. Он понимал: чувства его друга слишком уж смахивают на любовную лихорадку, но понимает ли это сам Томми? Ведь прозрение будет ужасным. А Фелисити? Она упорно не желает ничего замечать и идет напролом к своей цели. - Все это может плохо кончиться для них обоих, - проворчал Куин и встал с дивана. И тут же ушибленное плечо дало о себе знать. Он рассеянно потер его. Неужели прошло всего неполных три дня, как Фелисити вернулась в его жизнь? А ощущение такое, будто прошли месяцы. Конечно сейчас, когда игра с Малкольмом подходит к своей развязке, помощь Фелисити была бы бесценна, но речь идет о ее жизни, поэтому выбирать не приходится. Так что хорошо, что Томми увезет ее на какое-то время. Всем будет спокойнее. И Оливеру, в первую очередь. А пока, он будет действовать по плану. Куин посмотрел на свой мобильник, который продолжал держать в ладони, и набрал номер. - Диггл? Сегодня я затеваю вечеринку в стиле Хэллоуин. У тебя будет особый костюм. И особая миссия.

***

«Да чтоб меня!» - Фелисити окатило жаркой волной. Она не без труда высвободила свою повлажневшую вдруг ладошку из-под жесткой тяжелой руки Малкольма и спрятала под стол, осторожно потерев ее об коленку. Но отвести взгляд от Мерлина так и не смогла. Это очень смахивало на гипноз – холодно-голубые, почти прозрачные глаза буквально пригвоздили ее к месту, добравшись до самого спинного мозга, при этом вызвав легкую, но ощутимую вибрацию во всем теле. С тех пор, как Фелисити стала работать на Малкольма, она видела его всяким – агрессивным, жестким, суровым. С неуемной энергией дельца и хваткой белой акулы. Он вел дела смело, рискованно и, как правило, весьма успешно. Когда нужно было кого-то одурачить, он мог казаться эдаким свойским парнем, без пиджака и галстука, с закатанными по локоть рукавами и небрежно расстегнутым воротом рубашки. Но Фелисити точно знала: если Малкольм снимает галстук, то лишь для того, чтобы придушить им кого-нибудь. Когда она видела его таким, то старалась побыстрее отвести глаза в сторону, жалея в душе тех несчастных, кто покупался на этот трюк. А однажды ей пришлось наблюдать, как Мерлин заманивал в свои силки женщину, на которую положил глаз. О! Он действовал виртуозно! У бедняжки не было ни шанса! Уже через полчаса обхаживания рука Мерлина уверенно лежала чуть пониже спины милой леди, и они оба неторопливо удалялись с вечеринки. Тогда Фелисити лишь усмехнулась им вслед и подумала, что Томми есть чему поучиться у своего отца. Но теперь вот ей было не до смеха. Мерлин улыбнулся, сделав вид, что не заметил нервного движения девушки. - Вы так ничего и не выбрали. - Мне... кхм... - Фелисити сглотнула слюну и посмотрела, наконец, в меню. Буквы плясали перед глазами, но она заставила себя сосредоточиться. – Пожалуй, крабовый суп и салат из авокадо, - выпалила она первое, что смогла разглядеть на глянцевой странице. - А десерт? О, позвольте мне! – Малкольм явно забавлялся ее замешательством. Свой заказ он давно уже озвучил терпеливо стоящему рядом со столиком официанту, смуглое лицо которого резко контрастировало с белоснежным жакетом. – Принесите даме Коралловое мороженое с миндалем, приправленное капелькой Амаретто. – Официант кивнул и удалился. - Видите? Кое-что я о Вас все же знаю. Брови Фелисити поползли вверх. - Не удивляйтесь! – рассмеялся Мерлин. - О Ваших вкусовых пристрастиях мне случайно проболтался Томми. Но я хотел бы знать больше. Расскажите мне о себе. Фелисити выпрямилась на своем стуле и вся напряглась, как струна. Ей это не нравилось. Совсем, совсем не нравилось. - Мои данные есть в личном деле, - сухо сказала она, спрятавшись от пристального взгляда Мерлина за бокалом вина. – Вряд ли я сумею дополнить их чем-то новым. - Я читал Ваше досье. Как, впрочем, делаю это с каждым, кого приближаю к себе. Мы знакомы совсем недавно, но я уже знаю Вашу фантастическую работоспособность, Ваши таланты в поисках информации и ее анализе. Вы не пропускаете ни одной мелочи. У Вас не мозг, а машина. Я удивился, узнав, что Вас уволили из «Куин Консолидейтед». - По недоразумению. - Уверен, так оно и было, - быстро согласился Мерлин, не собираясь дальше развивать эту тему. - Впрочем, мне только остается поблагодарить их за это, - он подлил вина себе и притихшей Фелисити. - Понимаете, я не так уж мало знаю о Вас, как о сотруднике. Но я бы хотел узнать Вас как человека. Ваши предпочтения, привычки, хобби… - Зачем? – вопрос Фел прозвучал слишком уж резко. – То есть... Это потому что я встречаюсь с Вашим сыном? Мерлин задумчиво потер подбородок. - Раз уж зашел такой разговор, то позвольте мне быть откровенным с Вами. Вы... Вы не встречаетесь с моим сыном. Это, конечно, так выглядит, но... Фелисити встрепенулась. - Что Вы хотите этим сказать? - Я не слепой. Уж простите, но между вами нет связи. - Томми бы с Вами не согласился, - смущение добавило немного румянца бледным щекам Смоук, и она уткнулась в тарелку с закуской, которую только что поставил перед ней официант. Мерлин снисходительно улыбнулся: – Вы же знаете Томми. Если уж он решил заблуждаться на Ваш счет, то будет делать это с упоением и редким упрямством. Но меня, признаться, сейчас больше волнует другой вопрос: какие чувства испытываете к нему Вы? - Мы хорошие друзья. - Однако Вы не любите его. Тошнота снова подкатила к горлу. Тем не менее, Фелисити не собиралась сдаваться. Сделав над собой усилие, она посмотрела Мерлину прямо в его глаза цвета январского льда. - Вы правы. Не люблю. И он меня не любит, если уж на то пошло. Но это не значит, что мы не можем быть близки. - Нет, конечно же. Но опять-таки, это он стремится к близости, не Вы. - Я не понимаю, к чему Вы клоните, мистер Мерлин? - не выдержав, вспыхнула Фелисити. - Вы что же, пригласили меня для того, чтобы упрекать в недостаточно теплых чувствах к Вашему сыну? - Конечно же, нет, - голос Мерлина был примирительно-успокаивающим. - Я просто хотел убедиться, что прав в своих заключениях. И теперь с чистой совестью могу признаться, что Вы мне интересны сами по себе, а вовсе не как подруга моего сына. Вы понимаете меня? - он снова взял руку Фел и уже не отпускал ее. – И давайте договоримся: сегодня мы больше не будем говорить о Томми.

***

Тусклый свет, почему-то раскачивался, словно маятник. - Мама? Мойра вздрогнула и инстинктивно подалась на голос, но что-то с силой удержало ее на месте. - Оливер? – она шарила невидящими глазами в пустоте, пытаясь отыскать сына. – Оливер!! Где ты?! - Я здесь. Ты видишь меня? Ты в порядке? - Оливер, что... что... Господи! – ее взгляд, наконец, сосредоточился на темном пятне, выплывающем из желтовато-грязного тумана. Через секунду зрение вернулось, и Мойра сумела разглядеть Оливера, неловко примостившегося на стуле. Его руки и ноги были связаны, и он выглядел изможденным. Мойра почувствовала холод на своих щеках, когда от них отхлынула кровь. Ее сковал безумный страх. Неужели, она так и не сумела защитить своих детей? Но она же делала все, все, что он ей говорил! Сдавленный крик застрял в горле, и Мойра в отчаянье рванулась вверх, пытаясь разорвать свои путы. - Мойра Куин, ты подвела этот город! Женщина приросла к месту. Она шумно вздохнула и медленно повернула голову. – Ты!.. Если бы слова убивали! Она бы выплевывала их тысячами, как пули. И каждая несла бы этому монстру смерть. Почему, ну почему ее рука тогда дрогнула?! - Прошу, - зубы ее скрипнули. - Не трогай моего сына! Тень приблизилась, материализовавшись из темноты. - Скажи, что такое «Предприятие», и я не трону его. А вот это – конец. - Я не могу! Не заставляйте меня! - Говори! Что планирует Малкольм Мерлин? - Он убьет меня, убьет мою семью... - Беспокойся лучше о том, что сделаю я. Капюшон вдруг размахнулся, и мощный удар, без предупреждения, обрушился на Оливера. Его голова дернулась, и Мойра увидела, как закатились в беспамятстве глаза ее сына. - Не-е-т!.. – страшный крик заполнил темную сырую комнату. У нее перехватило дыхание, словно она приняла удар на себя. Она должна остановить это. Должна! А уже потом думать, что делать дальше. Это потом она будет унижаться, изворачиваться, лгать, а сейчас она должна спасти сына. - Малкольм... Он собирается уничтожить Глейдс! Он говорил, что только так сможет изменить его. Мойра обращалась к Капюшону, смотрела только на него и не заметила, как Оливер поднял отяжелевшие веки и пустым взглядом уставился на нее. - Как он это собирается осуществить? – продолжал тем временем допрос Капюшон. - Есть устройство. - Какое устройство? - Он сказал, оно может вызвать землетрясение. - Как такое возможно? - Я не знаю, - Мойра облизала пересохшие губы. - Его изобрели в «Юнидак Индастрис». Малкольм использовал мой Отдел Прикладных Наук, чтобы превратить это устройство в оружие. - Мама? Как тебя втянули в это? Мойра моргнула несколько раз и растерянно перевела взгляд на сына. - Твой отец... Он занимался этим без моего ведома. Он пытался принести пользу, он запутался... - из глаз Мойры потекли слезы. – Я просила его, умоляла остановиться! Но было поздно. Слишком поздно. Из-за него я стала уязвимой перед Малкольмом, и у меня просто не осталось выбора. Я должна была защитить вас! Слышишь?! Должна была! Сейчас Мойра говорила с сыном, пытаясь оправдать себя и отца. Они оба, словно забыли о Капюшоне, но тут он подал голос. - Устройство. Где оно? - Я не знаю, - голос Мойры был еле слышен от душивших ее слез. Она обессилено уронила голову на грудь. - Если не скажешь, я не смогу остановить Мерлина. - Вы не сможете его остановить. Никто не сможет. Уже слишком поздно. Мойра даже не заметила, как веревки соскользнули с нее. Она видела перед собой лишь сына и его застывший взгляд, в котором было столько боли, что в ней можно было захлебнуться. - Оливер! Прости меня... – женщина чуть ли не на коленях подползла к сыну, цепляясь за его руки. - Ты же знаешь, я бы никогда... никогда... - Я уже ничего не знаю, - Куин с трудом встал и, не обращая внимания на мольбы матери, шатаясь, словно смертельно раненый зверь, пошел прочь от нее.