С тобой. Forever.

Заперев двери на все замки, какие можно, Фелисити бросила сумочку у порога и устало поплелась в комнату. Рухнув в кресло, она небрежно стряхнула с ног туфли, и те со стуком свалились на пол. Ей нужно было все как следует обдумать. И, первым делом, связаться с Оливером. Хотя – нет! Первым делом нужно «очистить» телефон, чтобы никто не мог прослушивать его. Но сначала – душ. Закутанная в теплый халат, с еще мокрыми после ванны волосами, Фелисити стояла у плиты и подогревала себе молоко на ночь. В который уже раз она прокручивала в голове прошедший день и совершенно странное поведение Малкольма Мерлина. Странное, если не сказать больше. Фактически, он в открытую сделал ей «непристойное» предложение, причем так умело и ненавязчиво аргументируя его, что Фелисити оставалось лишь восхищаться и хлопать ресницами. - Непристойное предложение! – Фелисити фыркнула и только сейчас заметила, что так и не зажгла газ под туркой. Проще говоря, ее босс предложил ей стать его любовницей. Но, черт подери! Как ловко он все это проделал! Наверняка, будь на ее месте другая, Мерлин бы и методы применил другие – цветы там, подарки... Но вместо этого, он спокойно, почти сухо, выстроил перед Фелисити логическую цепочку преимуществ их отношений, если таковые будут иметь место. И у нее не было ни единого повода упрекнуть его в наглости. Конечно, первой ее реакцией было отвергнуть домогательства Мерлина, однако одно обстоятельство, помимо любопытства, удержало ее от резких движений. И, кажется, она не прогадала, хотя еще оставалась масса вопросов. Например, к чему такая спешка? И почему так вдруг? Еще вчера она была для Мерлина одной из тысяч штатных единиц, а сегодня такой напор? Да, масса вопросов, масса... - Что самое быстрое на свете? – спросила сама себя Фелисити, недовольно глядя на расплывающуюся шипящую жижу, распространяющую к тому же неприятный горелый запах. - Правильно. Сбегающее на огне молоко. Девушка с грохотом кинула турку в мойку, вытерла тряпкой плиту и вышла из кухни. Шел уже второй час ночи, а Фелисити все еще лежала без сна, уставившись в потолок и анализируя последние события. Боится ли она? Почему-то Фелисити даже не задумывалась над этим. Она как та гончая, долго шедшая по следу, и, наконец, обнаружившая нору. Она сделала стойку, и уже ни о чем другом думать не может. Только о звере, которого нужно выманить на охотника. И тогда все закончится. Скоро ВСЕ закончится. Фелисити вздохнула и перевернулась на другой бок. И снова вспомнила Малкольма. Его слова, красивое мужественное лицо, словно высеченное из камня, пронзительные голубые глаза... Как они не похожи с Томми. С тонким, чувственным Томми. Та ночь, которая соединила их в первый и в последний раз, была схожа с экзорцизмом. И, что удивительно, ей это удалось. Но сейчас, Фелисити предстояло схлестнуться с самим Дьяволом. Просто смешно, если подумать, в каких разных весовых категориях они находятся. Мерлин умен. Имеет власть, деньги, притягательную внешность, полон сил и энергии. Эрудирован, с прекрасным чувством юмора... Но падшие ангелы всегда прекрасны, не правда ли? И всегда знают, чем завлечь метущиеся души на свою темную сторону. ... Ланч подходил к концу. Фелисити наслаждалась миндальным мороженым и готова была мурлыкать от удовольствия. Мерлин с улыбкой любовался ею, прищурено следя, как она слизывает со своих губ сладкие крошки. - Мне в жизни встречалось множество умных и красивых женщин, но подобных Вам – никогда, - говорил он вкрадчивым голосом, обволакивая, успокаивая, внушая. – Впервые я сталкиваюсь с таким феноменом, как Вы, Фелисити. Помните, нашу первую встречу? Я шел по коридору. Вдруг открылась дверь, и оттуда буквально вывалился один из моих коммерческих директоров. Вы выставили его вон, когда он посмел влезть к Вам с какими-то глупыми советами по поводу программного обеспечения. И Вы обозвали его Гоблином. Подумать только – моего коммерческого директора! - Я же извинилась! - Да. Мы потом долго смеялись. Вы «послали» его, - дайте-ка вспомнить куда, - а, «в Гринготтс, пересчитывать свои галлеоны, сикли и кнаты». И посоветовали больше не лезть в область Вашей юрисдикции, если он не хочет потерять свой трастовый фонд еще до рассвета. Тогда я только развеселился, но когда к вечеру того же дня передо мной на стол лег Ваш доклад, где в двух словах и трех схемах были доказаны недостатки нашей сверхмощной системы защиты банковских данных, которая считалась неуязвимой, я был поистине впечатлен. Через день Вы уже работали у меня, - Мерлин откинулся на спинку стула, продолжая внимательно изучать девушку, сидящую перед ним. - Знаете, что привлекает в Вас мужчин? Не поверите, но это Ваше превосходство над нами. Умение отстраняться, как бы возвышаться своим умом и логикой, ставя тем самым нас перед непостижимой тайной, которую во что бы то ни стало, хочется разгадать. Парадокс? Да, это можно было бы назвать парадоксом, не будь Вы столь же женственны, сколь умны. Мне безумно интересно наблюдать за Вами, и я хочу узнать Вас ближе. Позвольте мне сделать это, и я буду счастливейшим человеком на земле. А я, в свою очередь, открою перед Вами свой мир, о красоте и могуществе которого Вы доселе и не подозревали. Ну, и какая бы женщина устояла после таких слов? Да никакая! И Фелисити не исключение, судя по ее виду. На лице Мерлина промелькнуло самодовольное выражение. Осталось только дунуть на эту хрупкую брюнетку, и она сама упадет ему в руки. Скромно потупив взор, Фелисити слушала искусные комплементы в свой адрес, а в это время ее мозг лихорадочно прорабатывал все возможные ходы-выходы. И приходил к одному неутешительному выводу: что-то тут не сходится. И, тем не менее, что-то в этом есть. Что-то зреет, и она вот-вот ухватится за это. - Ничего не говорите сейчас, не надо, - вставил Малкольм, когда заметил попытку Фелисити открыть рот. - У Вас будет достаточно времени, чтобы подумать над моим предложением. Вы мне дадите ответ завтра вечером, когда придете в мой пентхаус. Точнее, если придете. Это и будет вашим ответом. В девять Вас устроит? Смоук медленно подняла на него глаза. Они сияли. Мерлин мысленно поздравил себя с победой, - довольно легкой на его взгляд, - и потянулся за бутылкой. - Еще вина? Позже у них была прогулка по прекрасному японскому саду, где кощунством было даже просто разговаривать – такое умиротворение царило вокруг. Затем они посетили Музей Современного Искусства. И Фелисити чуть не рыдала от еле сдерживаемого смеха, когда Мерлин, с серьезным видом почесывая подбородок, сосредоточенно слушал искусствоведа, который с воодушевлением раскрывал перед ними глубокий смысл мобиля, представляющего собой свисающие с потолка шланги, сплетенные в эротическую форму мужского пениса «в покое». Но когда «служитель прекрасного» предложил для дальнейшей демонстрации поддать напор воздуха, чтобы показать скульптуру, так сказать, в «движении», Мерлин подхватил красную как рак Фелисити под руку, брякнул искусствоведу что-то нечленораздельное и быстренько припустил к выходу. - Подумать только! – говорил он, таща за собой корчащуюся от смеха Фелисити. - А ведь я до сих пор считал современное искусство самым скучным делом в мире. Как же я был не прав! Между прочим они заскочили на пресс-конференцию одной важной фирмы, рекламирующей свое изобретение, а под конец этого долгого, насыщенного дня - ужин из морепродуктов, в окружении гигантских аквариумов, вместо стен, где плавали редкие виды рыб и всякая прочая морская живность. Фелисити, правда, выразила сомнение по поводу присутствия вкуса у организаторов подобного заведения, но Малкольм, отправляя в рот очередной кусочек осьминога, иронично возразил, что сейчас это один из самых модных ресторанов Старлинг-Сити. А жевать то, что только что копошилось и ползало за стеклом - своего рода испытание, которое необходимо пройти, чтобы завоевать право называться истинным гурманом и примкнуть к элите. - Сосредоточьтесь на морской капусте, - шепотом посоветовал он, - и у Вас все получится. В течение дня несколько раз звонил Томми, но Малкольм бесцеремонно отшил его. - Найди себе занятие, сын, и не приставай к мисс Смоук. Как-никак, она на работе и будет занята сегодня допоздна. Увидимся. Захлопнув крышку телефона, Малкольм улыбнулся Фелисити, сидящей с ним рядом на мягких кожаных креслах лимузина. - Не слишком ли Вы резки с Томми? – упрекнула она его. Малкольм взял ее руку и поднес к губам. - Он мой сын. Я знаю, что для него лучше, а что нет. И еще, – Мерлин неожиданно подцепил ногтем край ее манжеты и слегка отогнул его. – Я все ждал, когда Вы мне расскажите об этом, – он мягко погладил подушечкой большого пальца запястье девушки, где до сих пор четко просматривались красноватые следы. – Но если Вы не желаете говорить, я вас пойму. Однако хочу, чтобы Вы знали, - Мерлин заглянул ей в глаза. - Пока Вы под моей защитой, с Вами ничего плохого не случится. Вы слышите? Ничего. Но эту фразу можно было понимать и так: с Вами случится плохое, если Вы откажитесь от моей «защиты». А она-то гадала, когда же зверь покажет свои зубы? Так что выбор у нее не богатый: с одной стороны Лучник – с другой Малкольм Мерлин. Лучник – Малкольм Мерлин. - Лучник - Малкольм... - Фелисити провалилась в сон, шепча эти слова, как мантру.