Укрощение гордости

— В саду расцветает сакура, Кайи, — в обеденном зале было более двадцати самураев, но Император обратился к нему лично, — пойдем прогуляемся, мой друг, я хочу развеяться. Придворные зашуршали одеждами, поднимаясь и пропуская Императора, который, даже не закончив обед, бросил своих гостей и отправился на прогулку с наложником. Вслед Кайи послышались тихие проклятья Масико. Наверно, этой ночью несчастный явится убить соперника. Или следующей. — Весна пробуждает во мне приятные воспоминания, — Хоши придерживал Кайи за плечо, рука казалась невесомой, Император сдерживал свои прикосновения, и Кайи был за это ему благодарен. — Я почти никогда не видел цветение такого большого сада, — признался омега. — Поедем завтра на ярмарку! — твердо сказал Хоши с горящим взглядом. — Только ты и я! — И еще пятнадцать твоих слуг, — усмехнулся омега. — Нет, только мы вдвоем, — Император остановился и повернул Кайи к себе лицом, — выйдем в город без мон, прогуляемся по цветущим улочкам, заглянем в трактир, как обычные самураи... Кайи нервно сглотнул. Император стоял так близко... слишком близко. Юноша невольно сделал шаг назад, поддавшись испугу, и Хоши расстроено отвернулся. Ему уже очень давно было душно рядом с этим юношей. Слишком душно и нестерпимо. Соблазнение затянулось, и временами Хоши начинал сомневаться в себе, Кайи же притягивал его с невероятной силой, хотелось сжать его в своих объятьях, сильно сдавить, переплетаясь с ним в жарком порыве. Соединиться в сладком, страстном поцелуе. Все гаремные беты потеряли свою былую привлекательность, омеги потеряли запах и вкус, лишь сладкий дурман, утаенный козьей травой, сводил Императора с ума. Светлые волосы, светло-карие глаза, как наваждение, преследовали Хоши во сне и наяву, преследовали, пока он пытался снять напряжение с другими наложниками – ничто не могло развеять его страсть к юному омеге. Ожидание превращалось в болезненную пытку. — Ну же, Кайи, — повторил Император, потому что омега слишком долго молчал. — Я согласен. — Прекрасно, — Хоши по-детски улыбнулся, — пока можешь еще погулять, меня ждут дела. Кайи расстроено вздохнул, смотря ему вслед. Им так редко удавалось побыть наедине. Легкое дуновение ветерка принесло к нему несколько лепестков, они прилипли к щеке юноши, и Кайи отлепил влажный лепесток. «Берегись», — шепнул он. Кайи вздрогнул, какой именно из духов предупредил его, он не понял, интуитивно шагнул в сторону, и на то место, где он был мгновение назад, приземлился растрепанный блондин. — Ненавижу тебя! — взвизгнул Масико и выхватил из рукава вакидзаши. — Чтоб ты сдох! Истерика Журавля напоминала детский каприз, он кричал тонким голоском, отчаянно махал перед Кайи своим оружием, делал неловкие неумелые выпады и продолжал материться, почти как пьянь в придорожных тавернах. — Уймись, — Кайи легко отбивал его удары коротким ножом. С ножами он обращался лучше всего, ведь в школе специализировался на метании и теперь старательно сдерживал желание направить лезвие в лоб обезумевшего Журавля. — Хоши мой, оставь его! Хоши только мой! — на высоких нотах повторял Масико. — С чего это я твой? Сильная рука откинула Масико на дорожку, и между омегами встал Император. — Я принадлежу империи! Масико тяжело дышал, смотря на Императора, он прослезился и стал тихо всхлипывать, делая невероятно жалостливый вид. Хоши ласково улыбнулся юноше и протянул ему руку, помогая подняться. Молодой Журавль радостно принял руку и встал, с обожанием глядя на Императора. — Я говорил с шугеньей, что осматривал тебя, Доджи Масико. Ты не беременный, можешь ехать домой, — произнес Император так же ласково, с улыбкой. — Что? Нет! — Масико растеряно смотрел в улыбающиеся нежные глаза Хоши. — Твое время истекло, Доджи Масико, — лицо Императора изменилось, и теперь он смотрел на юношу холодно и безразлично. — Отправляйся домой сейчас же. Масико вздрогнул, словно от удара, все еще пытаясь уловить хоть немного взаимности в глазах Хоши. Он смотрел на Императора, но тот уже забыл о существовании Журавля и проверял состояние Кайи, узнавая у того, не поранился ли он. Сжав губы, Масико тихо проговорил проклятья в адрес соперника, и громко отстукивая сандалиями по дорожке, покинул сад. С Кайи он еще успеет поквитаться.

***

— Ты очень жестоко обошелся с Масико, — сказал Кайи. Они прогуливались по вечернему городу, незаметно улизнув от охраны и облачившись в одежды простых самураев с монами – знаками отличия Львов из семьи Матсу. Конечно, за ними следовали телохранители, но настолько искусно, что даже внимательный Кайи не мог их обнаружить. Хоши бросил на спутника недовольный взгляд и тут же отвернулся, словно забыв. Нижнюю часть его лица скрывала тканевая маска, но величие Императора можно было распознать и в этой одежде лишь по его статной фигуре, по уверенному взгляду и твердым выверенным движениям. — Он явно любил тебя, а ты выкинул его из дворца! — не унимался Кайи. Он не знал, почему его так тревожил молодой Журавль, может, тем, что Кайи боялся когда-либо оказаться на его месте. — Замолчи! — сердито произнес Император и бросил на собеседника властный жесткий взгляд. Омега вздернул нос, вот так всегда – Хоши что-то не нравилось, и он начинал приказывать. Кайи приходилось делать вид, что все так и надо, а потом Император в который раз прикажет лечь ему с ним в постель. Юноша поморщился. — Зайдем, присядем, — Хоши толкнул омегу в приоткрытую дверь местного чайного домика и усадил Кайи за маленький столик. — Что господа пожелают? — тут же оказалась рядом с ними молодая бета. — Зеленого чая! — заказал Император и щелкнул Кайи по носу, — не унывай, мне не нравится твое настроение. — Что еще ВАМ не нравится? — Кайи недовольно сложил руки на груди, немного по-детски проявляя сейчас упрямство, но Хоши даже за стенами замка продолжал вести себя, как хозяин. — Масико прислали ко мне его родственники – известные семьи Журавлей всячески пытаются сделать мне наследника, женить меня на своих детях и снова влиться в ветвь семьи Императора, — Хоши смирился, что Кайи не успокоится, пока с ним не поговорят, — не было в нем ни любви, ни желания. Он искусно играл свою роль и проиграл. Омег из известных семей готовят к супружеству с более выгодными партнерами. И с этим я ничего не могу поделать, хотя мне было бы приятнее узнать, что я властен над выбором своего супруга. — Хоши усмехнулся, — потому что тогда бы я выбрал сильного омегу, воина или шугенью. Из омег испокон веков выходили отличные тактики и лидеры. Тем же, кто попадают в мою постель, не оставляют выбора – из них растят услужливых и подобострастных мужей. Император тяжело вздохнул, и Кайи заметил, что он действительно сожалеет. — И раз Масико не подошел, то на его место приедут другие. — Ты не хочешь детей? — удивленно спросил Кайи. — Я же говорил, что весна навевает воспоминания, — Император отвернулся, будто заканчивая разговор, но потом все же продолжил, — около пяти лет назад у меня родился сын, родился весной, и его отец омега был прекрасным человеком. Лучшим из всех, кого я знал, — из груди Хоши вырвался тяжелый вздох, — теперь они оба мертвы, и двор не позволил похоронить отца моего ребенка рядом с дворцом, ведь это место только для императорской семьи. А он был лишь наложником. — Я сожалею о твоей утрате. — Прошло много лет. Я стараюсь забыть. Наверное, и забыл. Им подали чай, прерывая беседу, и Хоши вежливо кивнул бете. Положив на стол перед ней бу, он знаком указал оставить их и больше не тревожить. — Больше у меня не было детей. И у меня есть подозрения, что больше их и не будет. Поэтому вся эта суета с подсовываемыми мне омегами только раздражает. Да, я трахаю их, — Император хитро подмигнул Кайи, и омега покраснел, — но лишь для удовлетворения желаний моего двора. Омеги не беременеют и возвращаются домой, а на смену приезжают новые. Масико, скорее всего, не обрадует этой неудачей своего отца. Доджи Нагато очень горд, но мне не жаль мальчишку. Омега знал, на что шел, когда приехал во дворец. — А мне жаль его, — все еще чувствуя смущение, проговорил Кайи. — Ты молод, — отмахнулся Хоши и, приподняв маску, глотнул чаю, — черт, ну и гадость! Кайи рассмеялся, смотря, как Император пытается незаметно сплюнуть чай назад в чашку. Отставив чашку подальше, Хоши улыбнулся Кайи одними глазами. — Ты очень красив, — внезапно сменил Император тему, — улыбайся чаще. — Это приказ? — Кайи игриво усмехнулся. — Я влюблен в тебя, Кайи, и я не скрываю своих чувств. Это не любовь, юноша, но ты моя слабость, с которой приходится считаться всей империи, — глаза Императора стали невероятно серьезными. — Не смей никогда пользоваться моей слабостью!

***

Солнце давно село, и парочка медленно возвращалась во дворец. Император купил себе и омеге сладостей, и Кайи чувствовал себя ребенком, впервые попробовав сахар. Пройдя через одни из скрытых ворот, где Императора поджидали доверенные слуги, Хоши передал омегу в руки охраны и отправился по своим делам. Кайи было жаль, что вечер так быстро закончился, что эта небольшая, но очень приятная прогулка будет вспоминаться как что-то необычное, потому что ежедневные дела Императора не позволят тому повторять такие вылазки часто. Но больше всего ему будет не хватать интимности их разговора. Император признался ему в своих чувствах, хорошо это или плохо – он еще понять не мог. С тревожным сердцем Кайи вернулся в свою комнату, там было темно, а слуги не зажгли свечи и не оставили фонаря. Сосредоточившись, Кайи выловил одного из духов огня и сделал из него фонарик – простейшее заклинание, которое он тайком выучил из свитков в библиотеке. Свет высветил темную фигуру в одном из углов комнаты, и Кайи выхватил оружие, готовый к нападению. Свет не открывал ему, кто же притаился в его комнате, и Кайи послал к неизвестному свет ближе. Но только фонарик сдвинулся, как небольшая струя воды смыла свет, вновь погружая их в темноту. Кайи напрягся, прогнул спину, готовый к атаке, он замер, уверенный в своих навыках, он почти не дышал, и когда противник двинулся, среагировал мгновенно, уходя от его магической атаки и заходя со спины. Следующая атака должна была свалить нападающего с ног, но маг резко изменил направление своей магической волны, и Кайи толкнуло сильным ударом к стене. Омега попытался подняться на ноги, но вода, намочившая его, сплелась в плотный кнут, сжимая его руки в неподвижные ледяные оковы. Кайи сосредоточился на духах, желая их подчинить, но появившийся перед ним противник перевернул его на живот и толкнул ногой в спину, от неожиданности Кайи ударился подбородком об пол и замер. — Масико просил просто перерезать тебе горло, но кое-кто имеет на тебя другие планы. Кайи узнал голос Катаи. Журавлиный маг воды прекрасно повелевал стихией, Кайи не мог подчинить ни одного духа, что удерживали его, не только подчинить – просто привлечь. — Ты забыл, о чем предупреждал тебя Император? — Кайи не очень-то хотел, чтобы его прирезали, не дав ни шанса на сопротивление. Масико оказался не только ревнивым, но и мстительным. — Думаю, ты сам не захочешь говорить ему об этом, — Катаи приподнял короткое прогулочное кимоно и стал стягивать с Кайи хакама. От его прикосновений Кайи обледенел. Ужас сковал его рассудок, перед глазами запрыгали белыми пятнами смутные образы Сая. — Нет, не смей! — взвизгнул Кайи, ужас облепил его, сковывал движения, — не тронь меня, — голос стал тихим, срывающимся на сдавленный шепот. Кайи казалось, он не может говорить, разум отключался, еще мгновение – и он просто потеряет сознание от страха. — Слухи по двору ходят правдивые – ты девственник, и Император бережет твою попку для торжественного испытания. Катаи громко рассмеялся, а у Кайи от волнения из носа потекла кровь. Уже давно его не обуревал такой ужас. Даже когда Император при его течке потерял контроль, Кайи не было так страшно. Тогда он сопротивлялся – его руки были свободны, и в душе он доверял похотливому альфе. Доверие оправдалось, Хоши сдержался и даже не сердился на поступок Кайи. Теперь же омега не мог и шевельнуться, духи воды сдавили его руки в ледяные оковы, а неприятно горячие ладони Катаи продолжали стягивать с него одежду. — Интересно, что сделает с тобой Император, если узнает, что твоей задницей успел воспользоваться кто-то другой, — альфа хохотнул, — поэтому ты будешь молчать, сучка! Кайи с трудом мог дышать, сдавленная от ужаса грудная клетка издавала скрипучие звуки, и Кайи хрипел, задыхаясь. — Отличная крепкая задница, — Катаи шлепнул Кайи по обнаженной попке, и омега, взвизгнув, задергался. Он был уверен, что если альфа еще раз его тронет, он просто взорвется, его сердце не выдержит и лопнет. Катаи притронулся. Положив ладони ему на ягодицы, альфа раздвинул их, рассматривая заветную дырочку. Кайи закричал еще громче, с силой напряг руки, пытаясь вырваться из оков. Внезапно замок поддался, распахнулся, и, разжав руки, Кайи вывернулся, со всей мочи ударив Катаи по лицу. Альфа дернулся, отпрянул, сделал шаг назад и замер, а из его груди показался небольшой кусок острия катаны. Минуту Кайи смотрел, пытаясь понять, что происходит. В комнате было светло – светлее, чем когда он в нее вошел. Маленькие огоньки прыгали по его запястьям, это они растопили лед. За спиной Катаи стоял еще один неизвестный, его голова была темной по сравнению с выбеленными волосами Катаи. Убитый упал на пол, из его тела стремительно потекла кровь. Кайи подскочил, не желая контактировать с красной жидкостью. Теперь его и убийцу разделяли только тело и кровавая лужа. — В этом замке слишком многие желают тебе зла, — произнес незнакомец. Кайи нервно кивнул. В воздухе сверкнула катана, принадлежавшая Катаи, но Кайи успел ее поймать, прежде чем она упала к его ногам. Незнакомец тихо шепнул слова силы, и вся комната вспыхнула маленькими огоньками – духи огня поглотили духов воды и воздуха, теперь никто не сможет увидеть, что произошло в этих покоях. Огонь же явно был в подчинении у незнакомого мага. — Это ты убил Доджи Катаи, — произнес незнакомец и исчез. Ни его голос, ни фигура не были знакомы Кайи. Но в замке было более сотни шугенья, и любой из них мог ему помочь. Так же, как и любой мог убить. Обойдя кровавый пол, Кайи вышел в коридор, привычной охраны не было, и ему пришлось пройтись, чтобы отыскать хоть кого-то. Через полчаса в замке было и светло, и шумно. Пришел Император, взглянул на тело, взглянул на наложника и, не сказав ни слова, велел Кайи отправиться в его покои и спать сегодня в его комнате. Омега невольно открыл рот, чтобы возразить, но потом понял, что Хоши в своей комнате спать не будет, поэтому Кайи не о чем беспокоиться. Для Императора было достаточно слов стражи «Катаи напал на Кайи», чтобы сон как рукой сняло. Долгий трудный день – ерунда, Хоши чувствовал тревогу, которая приходила временами по весне. Приходила, чтобы напомнить, как легко потерять того, кого любишь.

***

— Зачем Катаи это сделал? Кайи уложили на большой широкой постели Императора, и юноша неловко кутался в широкое покрывало. Император сидел поодаль, полностью одетый, он с серьезным взглядом рассматривал своего ночного гостя и сосредоточенно о чем-то думал. — Он сказал, его Масико направил. — Похоже, Журавли совсем вышли из-под контроля, — Император был недоволен, но внешне это не проявлялось, его лицо было сосредоточенным и спокойным. — Не думаю, что это правда. Катаи сказал, что в этом участвовал кто-то еще. Но не назвал его. — Ты заставляешь меня бояться моего окружения, — Хоши теперь недовольно посмотрел на омегу. — Хотя мне действительно стоит их бояться. Вчера снова доставили новости, что армия Фу Ленгу прорвалась сквозь стену. Крабам удалось их оттолкнуть, и они ушли. Мертвецы искали что-то на землях живых, потому не сильно сопротивлялись. А еще рядом с землями Скорпионов видели нескольких Они и проклятых. А ведь мы только очистили их земли. Чертовщина какая-то. Хоши покачал головой, а Кайи снова сжался. В воздухе рядом с ним крутились тревожные духи воды, они ничего не показывали, но Кайи видел, что они беспокоятся за жизнь омеги. Значит и ему самому стоит волноваться. — Думаешь, будет новая война? — неуверенно спросил юноша. — Я устал от войн. Мне тридцать, а я хочу покоя, словно старик. — Хоши вздохнул и, поднявшись, пересел поближе к Кайи. — Исследовав все библиотеки империи, я так и не нашел ответов. Может, их и нет. Может, это баланс нашего мира – вечное противостояние добра и зла. Что есть зло, Кайи? — Император с тоской посмотрел на юношу. — Проклятые – это зло, — неуверенно ответил он. — А Катаи, он разве поступил не как зло? Кайи пожал плечами. Близость со смертью его не пугала. Поступая в школу Скорпионов, он знал, что будет убивать, и вся философия их клана заставляла думать о близости своего исхода. — Нет, — спокойно ответил юноша. — А я, Кайи, зло ли я для тебя? — Император заглянул юноше в глаза, и Кайи вздрогнул, как от боли – снова духи воды вмешивались в его память, показывая то, что могло бы быть. Но будущее с Хоши не сулило ничего хорошего. — Ты сделаешь меня пленником на годы вперед, — проговорил Кайи, не понимая, что рассказывает о том, что показывали ему духи воды, а не то, что могло бы произойти на самом деле. — Я не хочу, чтобы ты от меня сбежал, — развел руками с улыбкой на лице Император, — но если ты дашь мне обещание... Хоши провел рукой по своему браслету, и тот упал на пол. Кайи с удивлением посмотрел на альфу. — Ты сможешь пообещать мне, что всегда будешь рядом? Сердце забилось с бешеной скоростью, Кайи показалось, что Император слышит этот безумный испуганный стук. Хотел ли Кайи сбежать? Нет, он хотел, чтобы Хоши позволил ему остаться. — Я надоем тебе, и ты меня продашь, — шепотом произнес омега. — Возможно, — согласился Хоши. —Я не хочу быть подаренным, — с некоторым отчаяньем сказал Кайи. — Отдайся мне, отдайся сейчас, — Хоши положил руку на плечо юноши, и тот отскочил, прячась под одеяло. — Время уходит, ты будешь бояться меня, будешь страдать, я же получу свое, потому что всегда получаю то, что хочу, — Император остался сидеть неподвижно, смотря перед собой, но его слова заставили задуматься Кайи о своих видениях и о той безысходности, что его ждет. — Я не хочу, чтобы ты меня отдавал, — вновь повторил Кайи, а Император перевел на юношу взгляд, в котором читалась жестокость, которую раньше омега не замечал. — Уже через месяц может быть поздно. Сейчас я просто хочу тебя выебать, сейчас ты мне люб, и я буду дарить тебе настоящую любовь. Но если ты думаешь, что меня устраивает эта игра в милую дружбу – ты ошибаешься. Я потеряю к тебе интерес, и ты станешь серым пятном, миллионным в бесконечной очереди в мою постель. Ты можешь выбрать – получить мою любовь и страсть сейчас или ждать, пока я буду брать тебя, как и Масико – просто удовлетворяясь текущим омегой. Пауза в его словах стала тяжелой, гнетущей. — Так что ты выберешь? — Не сейчас. Император вернул браслет на запястье и вышел из своих апартаментов.

***

Тело Катаи выслали семье. На очередное недовольство Журавлей Император лишь махнул рукой – если их отпрыск не умеет себя вести и не способен за себя постоять, ему не место в императорском дворце. Придворные продолжали ходить мимо комнаты Кайи, не обращая на омегу внимания. Только Икари стал нервным и пугливым, точно подозревал, что Кайи может и его прибить. Теперь, когда старшего Катаи не было рядом, Икари стал понемногу учить омегу. Словно специально путаясь и сбиваясь в заклятьях, он все еще был плохим наставником. Зато в фехтовании, которое Фениксу тоже указали преподавать, Икари был профи. Неудивительно, что альфа стал Топазовым чемпионом. Обнажая катану, альфа становился серьезным, сосредоточенным, двигался быстро и четко. Кайи нравилось тренироваться с оружием. В школе Соширо ближний бой почти не преподавали – больше метание, да удары в спину. Теперь же, с тренировочной деревянной палкой, Кайи чувствовал себя героем. Хотя Икари его поучительно избивал. Император своего наложника стал показательно игнорировать, и Кайи решил, что самовлюбленный Хоши просто обиделся. Император больше не звал к себе омегу, не приходил лишний раз, да и казалось, что не обращает внимания. Похоже, Император решил выжидать до течки Кайи и потом уже трахнуть. Кайи ждать не собирался – охлаждение Императора он принял как должное. У него не было друзей, и доверять кому бы то ни было – глупая идея. Может, Хоши показал себя надежным и близким альфой, но правда такова, что Кайи остался один, сам по себе и должен действовать соответственно. Выкинув Хоши из головы, Кайи планировал побег. Но по вечерам он все еще с тоской смотрел на прогуливающегося в одиночестве по парку Императора.

***

Дни в столице текли неспешно. Новости с границ сулили неприятности, и Хоши понимал, что рано или поздно ему придется отправиться на передовую, начать новую войну и решать проблемы, которые волнуют империю. Каждый день Императору приходилось просыпаться с солнцем и чувствовать незримое присутствие чего-то темного и несуществующего. Невидимая связь с духами воздуха, что оберегали его с младенчества, сделала Хоши чувствительным к магии, хотя боги не благословили его на магическую связь, и потому Хоши не мог управлять элементами. Но зная о способностях Императора, многие старшие кланы отправляли свои послания напрямую Тотури Хоши. Это не давало покоя. Пусть то духи ветра и воздуха, что несли с собой тяжелые вести, пусть неприятные магические письма, что приходили прямо в его мысли, без спроса врываясь в голову во время обеда, беседы или развлечения с темноволосыми мальчиками. А так хотелось сбежать, спрятаться хоть на день от себя и своих обязанностей. Зарыться с головой в теплые мягкие волосы Кайи, обнять его крепко и услышать его желанное «хочу». Омега не хотел, и Хоши не мог больше притворяться – игра не стоила свеч. Слишком болезненным вышло ожидание, никакого удовольствия Императору от обольщения мальчишки. Кайи притягивал его все сильней, а в ответ – холодная пустота его золотых глаз. Даже если омега поддавался своим минутным порывам, держал он себя намного более стойко, чем Хоши. И кончится это плохо лишь для альфы – Император не позволит себе взять его силой. Отпустит, выгонит, чтобы не маячил перед глазами, чтобы не мучил стонущее нутро, не выедал глаза одним лишь своим присутствием.

***

— Как продвигается учеба? — Император собирал все вести о своем подопечном. Акайо и Икари занимались воспитанием омеги. Зачем – уже неважно. Возможно, прощальный подарок за все, чего не было и не будет. Или с надеждой на возможную смену ветра, и тогда Кайи сам протянет ему руку. Смутная надежда на ответные чувства холодного, как ледяное серебро его волос, сердце беспризорника. «Как можно было так попасть в эти сети?... Я давно не ребенок, все омеги – пустоголовые тряпки, готовые раздвигать свои попки во время течки для любого самца».

***

Последняя неделя цветения сакуры. Хоши сидел в своем саду со стопкой писем, стараясь сосредоточиться на буквах, а не на взгляде, что буравил его спину из окна гаремного мальчишки. То, что Кайи смотрит, Император точно знал. Его слуги раз за разом докладывали о внимании юноши, Хоши так и хотелось встать, повернуться к нему, встретиться с этим сверлящим взглядом и подозвать к себе. Чтобы... чтобы... — Император! — к нему подошел один из придворных и опустился на колени, — срочное извещение от Крабов. Слуга протянул Хоши письмо, и он открыл его тут же. Приятная улыбка пробежала по его лицу – хоть немного хороших новостей, всегда полезно. — Благодарю, — Император взмахнул полами своего плаща и направился во дворец. Бросив лишь мельком взгляд на заветное окно, он увидел мальчишку, что свесив ноги, смотрел в бесконечность – Кайи жаждал свободы. — Пригласите Кайи в обеденную, — произнес Император, с трудом отводя взгляд от желанного юноши. К обеду присоединился лишь советник, сегодня гостей в замке было мало, и Император был рад, что сможет поговорить с юношей без посторонних. Кайи вновь разодели, как куклу, а Хоши очень хотелось, чтобы юношу впустили к нему в обычном кимоно без широкого пояса и ярких вычурных цветов. Светлые оттенки синего шли юноше намного больше, чем красные розы или оранжевые птицы. Кайи был задумчив и зажат. Коротко поклонился Саю и опустился перед Императором. Уроки Акайо не проходили зря, и его движения стали более четкими и уверенными. — Благодарю за честь, — вежливо произнес наложник и сел на указанное место. Кайи почти не смотрел на Императора, и Хоши чувствовал себя обделенным светом его глаз. — Сегодня я получил извещение, что Крабы восстановили стену и оттолкнули врага далеко на юг. Поэтому я решил принять приглашение Журавлей и отправиться на фестиваль генпукку. — Я рад, что дела в империи идут хорошо, — с поклоном ответил Кайи. — Ты отправишься со мной, — указал Хоши, — и я оплачу твое участие. Ты же не проходил ритуал взросления? — Нет... — начал Кайи. — Мой Император, Кайи полукровка, как вы можете отправить его на фестиваль, если мы не знаем точно о его происхождении? — вмешался возмущенный Сай. — Я уверен, что Кайи благородный! — сердито отрезал Хоши. — Мы так и не нашли подтверждений! — И если ты не найдешь их до праздника, то будешь представлять Кайи как своего сына! — твердо указал Император. — Он мне не отец! — внезапно вспыхнул Кайи, поднимаясь и отбрасывая от себя свой столик, который только принесли слуги. — И уж кому, а ему точно известно о моем происхождении! — Что ты себе позволяешь, шлюха? — рыкнул на него Сай. Но Кайи больше его не слушал, выбежав из обеденного зала, он побежал по коридору, расталкивая слуг, спеша в свою комнату. Император, взбешенный таким поведением, не послал за ним, а выбежал следом, и охрана с почтением перед ним расступалась, потому Хоши быстро настиг беглеца и, грубо схватив его за плечо, толкнул к стене. — Следи за своим поведением, — полный гнева выкрикнул Император мальчишке в лицо. — Ненавижу его! Этот ублюдок, он.. он... Кайи захлебывался от негодования, омега чувствовал себя совершенно беспомощным, что бы он ни говорил, правда будет на стороне тех, кто у власти – правда принадлежала Саю. Пусть Кайи не помнил о том, что Сай сжег его свидетельство о рождении, но темная магия была нестабильной, поэтому омега точно знал, что Сай убил его кормилицу и пытался изнасиловать в детстве. И сейчас мысль о том, что враг будет представляться его отцом, вызывала отчаянье. — Чертов Кайи! — сердито крикнул на него Император. Он не мог понять поведения юноши и не мог больше сдерживаться рядом с ним. Схватив его за отросшие до плеча волосы, впутываясь в них пальцами, он смял локоны почти под самый корень и прижался к столь желанным губам. Кайи пах козьей травой, и скрывая свой запах почти полностью, он казался бетой. И лишь где-то в глубине его тела сохранился этот божественный аромат. Хоши с жадностью впитывал сладость его рта, желая проникнуть все глубже, с силой вталкивал в него язык, властно напирая, прижимая к стене все сильнее. Кайи попытался вырываться, и Хоши схватил его за руки, выворачивая их и не позволяя двигаться. Желанный поцелуй лишал почвы под ногами, Хоши слишком долго терпел, уже давно он не чувствовал удовлетворения со своим гаремом. Безвкусное, холодное соитие, лишь акт самоудовлетворения с кем-то, кто ни капли его не привлекал. — Хочу тебя! Хочу тебя сейчас же, — выдохнул Император.