Укрощение гордости

Лепестки сакуры поднимались под легкими дуновениями ветерка и разлетались по ярко-розовому саду. В конце весны он всегда был прекрасен и серебряноволосый юноша на скамейке рядом с небольшим прудом идеально смотрелся на фоне цветения. Император отвернулся от окна, забрав с собой этот образ. Любоваться им – особая причуда, от которой сложно было избавиться, когда столь идеальная красота всегда рядом и в полном его подчинении. Уже почти год омега находился под чарами заклинания, полностью подавляющими его волю. Кайи подчинялся каждому приказу, беспрекословно и безэмоционально и почему заклятье не рассеивалось, не мог понять ни Сай, ни другие шугеньи дворца. Поговаривали, юноша сам удерживает духа, сковавшего его сознание. Возможно, так и было, и Хоши мог лишь сожалеть, что прекрасный юноша не смотрит на него с прежней дерзостью и силой. Сохраняя перед собой безупречный образ Кайи, Император вернулся на ложе к двум новым наложникам, что были подарены этой весной. Красивые молодые беты, так неприятно напоминающие своих отцов, вызывали легкую усмешку у правителя. Кому-то нравились омеги, а кого-то тянуло на грязных бет-женщин и от таких союзов появлялись бастарды. Лучшие дарились в гаремы, остальные прозябали свою бесплодную жизнь в качестве охранников или рабов. Этим повезло, они попали в постель к самому Императору, и все что от них требовалось — это умело ласкать его великолепие и стонать в нужный момент под его телом. — Как ваши имена? — Хоши старался запоминать, как зовут его наложников, так было проще обращаться с ними, ведь они делили его постель и доставляли удовольствие. Не так уж их и много — всего пятнадцать, из них трое омег, которых давно пора кому-то подарить, остальные беты: две девушки и десять юношей. А еще Кайи, запретный сладкий плод, без статуса, без семьи, без имени. Гарем Императора невелик, но много и не требовалось, удовольствий в жизни Хоши хватало и без наложников — желая получить место мужа императора и сделать ему наследника, знаменитые самураи присылали ему своих юных сыновей в течку, чтобы Владыка покрыл их и, если Ками будет угодно, подарил наследника, а, значит, и престол. Наложники же предназначались для ежедневных развлечений и услады. Смысл их был именно в усладе и удовольствии и, если они не могли со своей задачей справиться, Император отправлял их домой. — Дайки, — представился первый, более молодой, невысокий и тощий, как тростник. — Матсу Чиё, — представился второй, с темной смуглой кожей, иссиня-черными длинными волосами и такими же черными глазами. Этот был намного более привлекательным, но его жесткий, немного наглый голос отталкивал. — Ты более не носишь фамилию, раб, — напомнил ему Император. — Простите, мое имя Чиё, — повторил наложник, словно намеренно привлекая внимание. — Прекрасно, Чиё, доставь мне удовольствие своими губками, а Дайки пусть пока тебя растянет, — Император вальяжно опустился на ложе. — Себя, Дайки, тоже поласкай. Хочу вас обоих сразу. Юноши покорно поклонились и каждый занялся указанным ему делом. Хоши тут же расслабился, Чиё работал профессионально, его губы ласково поглаживали плоть Императора, он умело чередовал движения своих губ с мягкими касаниями языка, Хоши разомлел и откинул голову, позволяя себе расслабиться перед наложниками – перед ними можно, ведь они его собственность. Дверь без стука приоткрылась и Хоши приподнял голову. В покои вошел на коленях красивый омега с очень длинными волосами и тут же, опустившись на пол в поклоне, быстро произнес: — Прошу прощения, Мой Император, но Соширо Кокецу потребовал напомнить вам, что вскоре вас ждет встреча с Матсу Бурокку. — Благодарю, Дзин, — ответил томно Император, не позволяя Чиё отвлекаться от своего фаллоса и удерживая раба за затылок рядом со своим пахом. Омега еще сильнее прижался к полу, стараясь не смотреть на Императора, и стал выползать из его покоев, — может, присоединишься? — с усмешкой бросил он омеге прежде, чем он вышел, и Дзин выскочил за двери, как ошпаренный. Привстав, Хоши стал сам направлять любовника и толкать его к себе сильнее. Излившись, он отпустил Чиё и тот, с трудом дыша, отполз в сторону. Закончив с утренним развлечением, Хоши хлопнул в ладоши, призывая слуг. В его покоях тут же появилась охрана из Львов, его личные телохранители – избранные самураи, слуги с одеждой Сына Неба, его канцлер, ведущий все дела и несколько помощников последнего, что принесли столик для Сая и письменные принадлежности. — Развлеките пока друг друга, — велел Хоши, обращаясь к наложникам, — и сделайте это красиво, чтоб мне понравилось. Парни неуверенно переглянулись, тихо договариваясь, кто же из них будет сверху. Император жестом прервал их спор: — Начните неспешно, с поцелуев и ласк, и пусть сегодня Чиё играет роль альфы. Юноши приступили друг к другу, а Император позволил своим слугам себя омыть и одеть. Сай же, заняв позицию за столиком, стал зачитывать его распорядок дня и сообщать последние вести Империи, которые, по его мнению, были достойны быть услышаными. Император особо не вслушивался, все вести от Сая касались в основном политических манипуляций в соседних провинциях, того кто за кого вышел и кому передал свои земли. В тех случаях, когда Хоши был не согласен, он велел исправить наследование и назначать наместником или Дайме угодного себе человека. На такое Император имел власть. А вот выбрать угодных себе самураев в охрану ему не позволяли. Поэтому столь приятный и интересный омега, как Соширо Дзин так и не стал его личным шугеньей. Все, чего Хоши смог добиться, так это приставить подающего надежды омегу к Кайи. Теперь у наложника императора была личная нянька. С чем приехал Бурокку, Сай рассказать не мог, вероятно, Лев не посвятил и его, но Император вполне был доволен скрытностью своего гостя. — Подготовьте приемные покои, направьте туда моего канцлера и еджибмо, а также приведите Кайи, — дал распоряжения Император, когда с остальными делами было закончено, и перевел взгляд на двух старающихся бет. – Достаточно, — велел юношам император,— можете отправляться в свои покои. Чиё и Дайки расцепились и, даже не одеваясь, низко поклонились господину. — Понравилось ли Императору? — спросил Чиё и Хоши удивленно перевел на него взгляд. Рабы не много с ним говорили без дозволения, а уж тем более обращаться к Императору в спину – совершенно непотребно. Смерив мальчишку презрительным взглядом, он не ответил, а спокойно вышел, забирая с собой свою свиту. Сая на прием не пригласили и советник знал, что виной тому непробуждающийся от заклинания любовник. Исава Сай впал в немилость, Император почти не обращал на него внимания и даже не благодарил за усердие и труды, но Сай уже перестал злиться. В конце концов, он все равно имел доступ к Императорской библиотеке, мог распоряжаться финансами и читал всю корреспонденцию правителя. Его сподвижникам большего и не надо, а когда придет время, Хоши пожалеет о своей спесивости. Впрочем, отсутствие личного приглашения не помешает ему прибыть на встречу, в конце концов, он же советник – правая рука Императора и хранитель королевской печати. Оставшись с рабами наедине, Сай подошел к бетам, которые торопливо одевались и внимательно их рассмотрел. Красивые юноши, молодая кожа, приятные личики. Такие всегда приходились Императору по нраву. Но если вызывать его недовольство, легко можно было вылететь из замка или вообще лишится головы за оскорбление. Это же бета, его можно и просто повесить. Дождавшись, когда мальчики будут покидать спальню, он задержал Чиё и велел Дайки продолжить свой путь. — Еще раз что-то лишнее вякнешь — и я тебя на кол посажу, — тихо шепнул он мальчишке на ухо. — Но вы же сами велели привлечь его внимание, — грубо возразил наложник. — Найди более действенный способ!

***

Матсу Бурокку прибыл не один. Целая армия свиты и слуг сопровождала его в пути и теперь расположилась во дворце. Сам Бурокку выглядел уж слишком довольным и жизнерадостным, поэтому, как только он появился в дверях, Хоши недоверчиво приподнял бровь, надеясь, что его школьный друг расскажет все поподробнее. В приемном зале расположились слуги Императора и гостя, также их телохранители, приближенные и дети Матсу. Чуть задержавшись явился Сай, и, одаренный неприязненным взглядом Императора, сел поодаль. Несмотря на довольно-таки большой объем зала, там быстро стало душно, и в тяжелой нарядной одежде Хоши стал чувствовать себя крайне неуютно. Была поздняя весна и погода была солнечной и жаркой и даже распахнутые ставни не давали достаточно воздуха. Но стоило в зале появиться Кайи в сопровождении своего охранника Дзина, как настроение сразу приподнялось. Юноша прошагал до подушечки за спиной властителя и по приказу Дзина сел рядом с Хоши так, что Император четко слышал его дыхание за своей спиной. Общество наложника всегда поднимало настроение. Зато общество других юношей его не радовало. С Соширо Кокецу прибыл не только его сын, а также нанятый телохранитель Соширо Шишио и зять, Баюши Ивико, работающие при дворце охранниками канцлера. И первый не нравился Императору потому, что слишком много глазел на Кайи, второй же пришелся не по нраву, так как незаслуженно получил прекрасного Дзина. Кроме того, Кокецу всегда сидел подле Императора, и мальчишки оказывались где-то неподалеку. По левую руку от Хоши расположился казначей Матсу Акайо и личный еджимбо и начальник стражи – Матсу Науко. Несколько охранников, подчиненных Науко, сидели вдоль стен, а слуги Бурокку сидели перед ними. И вся эта бесчисленная толпа безостановочно глядела на Императора, отчего у Хоши не было и шанса повернуться к Кайи и просто коснуться его руки. — Что привело вас к нам, почтенный? — нарушил молчание Кокецу, будучи Гласом Императора, лишь он мог говорить в этой комнате без дозволения Хоши. — Наш любимый Император, волей судьбы Матсу Бурокку стал обладателем невероятного цветка, который хотел бы преподнести вам! — произнес слуга Бурокку и несколько раз поклонился. Хоши остался невозмутимым, не проявляя никакой заинтересованности, и слуга продолжил. — В провинции Матсу родилась женщина полукровка, которая стала не бетой, а омегой. Столь необычное изменение в ее теле произошли потому, что Китсу, древние духи лисы, нашли в ней пристанище. Невольно Хоши наклонил голову на бок, а его придворные зашевелились, охая и переглядываясь. Духи первородных редко выбирают тела людей для провозглашения своей воли. Впрочем, о появлении Китсу не было ничего слышно уже столетия. — Вам следовало отвести ее в лес! — заметил Сай. — Китсу не известила, где желает жить, — ответил Бурокку и обратился к Хоши. — Мой Император, если вы позволите, шугенья призовет ее дух и Китсу сама все расскажет. Хоши коротко кивнул, и Бурокку активно зажестикулировал своему слуге. Через пару минут тот ввел в комнату красивую хрупкую девушку в тяжелом кимоно и плотной накидке на лице, не позволявшей рассмотреть ее. Девушку проводили до предложенной для нее подушечки и она села напротив Сая. — Как твое имя? — обратился Хоши. — Кимико, — ответила девушка и Император недовольно посмотрел на Льва. — Вы назвали безродную Кимико – Дитя благородной крови? Как опрометчиво! — выразил недовольство Императора его канцлер. — Имя выбирала мать, а потом, когда мне представили ребенка, ей уже владела Китсу, — спокойно оправдался Бурокку. Девушка немного вздрагивала, когда произносили ее имя. Видно было, что росла она, как обычная бета, и, скорее всего, даже не знала о своем настоящем происхождении. И сейчас вся эта помпезность, одеяния и присутствие самого Императора сильно ее подавляли. — Приступай, Сай, — велел Император и советник немного выдвинулся вперед, усаживаясь ближе к девушке. Достав из своей сумки свиток, он стал бормотать заклинания, немного присыпая пол перед собой зернышками риса, которые каждый хороший шугенья носит с собой. Акайо внимательно следил за его действиями, Сай давно был не обычным магом, приняв проклятую кровь и обучившись темному колдовству, он стал неприятен обычным духам, элементали его боялись, а Ками не отвечали на призывы, любое неверное движение или слово — и советник выдаст себя. Но Сай был спокоен. Когда девушка резким движением откинула свою накидку, перед ними была Китсу. С острой лисьей мордой, огромными рыжими ушами и темным носиком, который с презрением пофыркал на Сая, но зернышки все же исчезли, а значит, дар был принят. Казначей перевел взгляд на Науко, а потом посмотрел на Дзина – еще одного шугенью, присутствующего в зале. Сай был слишком опрометчив, использовать магию в присутствия первородного духа было глупо. Китсу легко могла пронюхать его связь с Девятым Ками. А так же Дзин. Мальчишка слишком пристально следил за поведением элементалей, а они подчинялись Саю с боязнью и неохотой. Просто подумать, как следует, сложить картинки головоломки и правда о Сае станет известна. Акайо покачал головой и про себя подумал, что от советника пора избавляться. Лисичка перевела взгляд на Императора и тихо зарычала, обнажая острые желтые зубы. — Хантей уже не правит зеленым городом? Почему Лев восседает на троне? — Акодо Тотури стал новым императором после того, как линия Хантеев прервалась, — объяснил Сай. — Сын Неба, повелитель земель от Бескрайнего Моря до Выжженных Пустот, владыка Изумрудной Империи ныне Тотури III Хоши и он отрекся от своего клана. — Хантеи правят на теневой земле, — возразила Китсу и снова посмотрела на шугенью. — Чего тебе надо, черный? Зачем ты тревожил меня? Сай немного поежился, когда лиса обозвала его черным, но тут же взял себя в руки, на нем были черные одеяния без украшений и светлых деталей, заявление Китсу можно было списать на одежду. — Мы хотим знать, где твой дом. — У Кимико больше нет дома, — ответила Китсу и по залу снова пронесся удивленный вздох. Ведь Лиса называла своего носителя по имени да и обычно у духов всегда было место, где они хотели жить. — Где же будет жить Кимико? — Я еще не решила, — ответила лисичка и ее личина пропала. Острая мордочка, словно дымка, быстро рассеялась и на ее месте осталась обычная девушка. Она хотела снова прикрыть себя накидкой, но Император остановил ее: — Подожди, не закрывайся, — Хоши внимательно рассматривал полукровку. Она была молода и красива. Не слишком выдающейся красотой, но каждая ее черта была переполнена божественностью. Неведомая чистота сквозила в каждом взгляде и движении губ. А ее огромные темные глаза восхищали и привлекали очень большой формой зрачка. Словно даже лишившись внешних признаков владевшего ею духа, она сохранила звериный взгляд лисы. — Это очень красивый и необычный подарок, мой друг, благодарю тебя, — произнес Император, все еще рассматривая удивительную девушку. — Я рад порадовать вас, мой повелитель, — ответил Матсу, — но взамен я бы хотел получить вашего наложника Кайи. Заметив раздраженный взгляд Хоши, Науко положил руку на свою катану. Просто на всякий случай.

***

Дождавшись, когда отец освободится, Дзин попросил его об аудиенции. Кокецу хотел подождать до вечера, но заметив встревоженный взгляд Дзина, согласился уделить ему пару минут. Император отправился на конную прогулку со своим гостем и у Кокецу было время заняться и личными делами. — Выкладывай, только быстро, — велел канцлер, запираясь с сыном в своей рабочей комнате. — Я подозреваю, что с Саем что-то не так. — Что не так? — спросил немного раздраженно Кокецу. — Возможно, его захватили темные силы. — И Инквизиторы, что постоянно бродят по столице, этого не заметили? — Он прекрасно использует магию духов. Да и кто будет подозревать советника Императора! — возразил Дзин. — Ты? — Кокецу усмехнулся. — У тебя есть хоть какие-то доказательства? — Я видел, уже давно заметил, что духи его сторонятся. И даже элементали огня, которые должны подчиняться ему безоговорочно, смотрят на него с ужасом. Словно он принуждает их. И… — Дзин запнулся, — ты слышал, как назвала его Китсу? Черным! Почему древний дух обращается так к шугенье? Я думаю, она видела его душу. — Да, это вызвало у меня тревогу. Но это также необосновано. А других доказательств, я так понимаю, у тебя нет, — Кокецу развел руками, показывая, что разговор на этом можно закончить. — Я использую на него заклятье против махо! — рассердился на недоверие отца Дзин. — Не смей! — мужчина задумался. — Я поговорю с одним из Инквизиторов из младшего круга, Исава Хана, и он проведет некоторое время во дворце и присмотрится к советнику. Если ты прав, Сай будет разоблачён и уничтожен. Если же нет, Инквизитор рассеет твои подозрения. Дзин с почтением поклонился отцу и направился к выходу. — Как дела с Кайи? — окликнул он сына. — Мне не пробить его защиту. — Совет хочет получить ответы и как можно скорее. Если он именно тот, кто мы думаем, Кайи должен будет пройти путь познания в Теневых землях. И если Император его не отпустит, Совет хранителей Ёго[1] придет, чтобы забрать мальчика силой. ____________________________ [1] Ёго – одна из семей скорпионов, что хранит тайные свитки.

***

Прогулка на лошадях помогла Хоши немного развеяться. Выбираться из замка было любимейшим занятием, только вот найти повод увильнуть от тысячной армии слуг в замке, даже для Императора задача временами непосильная. И потому он был рад, что Бурокку пригласил его на прогулку. Разговаривать о Кайи не хотелось и Хоши не знал, что еще потребовалось гостю. Поэтому он просто молчал, наслаждался свежим весенним воздухом и ароматом цветущей сакуры, что пропитал город. Столица в эту пору была восхитительно прекрасна. — Мои вассалы передают не слишком приятные вести с границ, — сообщил Бурроку, поравнявшись с лошадью Императора. — Я слышал, что Богомолы рассердились, когда вы выказали недовольство их сталью. — Рассердились? — Матсу хохотнул. — Они осадили два крупных пограничных города и требуют выплатить компенсацию. Хотя это мы должны требовать! — Насколько мне известно, Рубиновый магистрат – военный совет, уже занялся этим вопросом, — отмахнулся Хоши. — Да, и я говорил не о Богомолах. На границах земель Фениксов постоянно появляются тролли. Один монастырь был атакован Они и полностью уничтожен. Как мне сообщили, их вел отряд махо, и после столь жестокой резни они просто растворились в лесах. Император вздохнул. — Мы не можем ловить тех, кого не видим. — Пришли мне подмогу, Хоши, ты знаешь, я не стал бы просить без повода! Император дернул поводья и, остановившись, покосился на сопровождающих слуг. Обращаться к нему в столь вульгарной форме при слугах он бы не позволил. Но Бурроку он знал слишком давно и отношения, построенные еще в детстве, не основывались на чинах. — Я передам под твое командование Инквизиторов и Нефритовый магистрат - охотников на проклятых. Избавь мои земли от этой заразы. На фоне постоянных волнений присутствие проклятых лишает меня сторонников. А еще в замке шепчутся об армии Девятого Ками, спрятанной в лесах. Крабы в положении постоянной войны, Драконы прячутся за своими стенами, а корабли Богомолов пропадают в спокойных водах. Я устал от таких доносов и, если тебе необходимо, ты получишь печать Нефритового Генерала. — Я буду признателен, мой Император, — с почтением произнес Лев. — А что насчет Кайи? — Прекрати, — Хоши фыркнул, покосился на следующего за ним наложника и, ударив ногами в бока лошадки, перешел на галоп. — Зачем он тебе? — Бурокку не отставал. — Он подарил тебе сына! — Кайи мой наложник и я не собираюсь его никому отдавать. — Но тебе придется! Когда у тебя появится муж, то придется отдать всех омег. — Я могу сохранить вдовцов! — рассмеялся Хоши. — Тогда для начала тебе придется его женить! Хоши вновь резко затормозил, его взволнованная свита пронеслась мимо, не успев среагировать и лишь Кайи, повторяющий по приказу Хоши все его действия, замер в шаге от своего господина. Бурроку пришлось развернуться и вновь приблизиться к Императору, чтобы продолжить разговор. — Значит так, Матсу Бурокку, еще раз обмолвишься о Кайи и я казню тебя за предательство! — Ха, ты всегда переходишь к угрозам, когда кончаются здравые аргументы, — рядом не было никого из слуг и Матсу мог позволить себе неуместную вульгарность. — Спускайся с лошади и мы проведем дуэль! — Успокойся. Давай лучше отправимся в хороший трактир. Или твое положение позволяет тебе командовать войсками, но не позволяет проводить время с продажными бетами? — Мы пойдем. Если ты прекратишь донимать меня моими наложниками! — Хоши принял раздраженный и обиженный вид. — Хорошо. Но тогда мы поговорим о пророчестве, — согласился Лев.

***

— Обними меня. Юноша покорно поднялся и обхватил Императора руками. Управлять им было так просто. Кайи подчинялся любым словам. А хотелось, чтобы он сделал это сам, а не потому что его сдерживало заклятье. Или чтобы он хотя бы подчинялся лишь ему одному, а не любому, кто назовет его имя. Хоши не стал снимать с него браслеты, боясь, что какой-нибудь злодей просто уведет его мальчика из замка. И Кайи, вечно привязанная собака на коротком поводке, следовал за ним, не спрашивая, не противясь. Просто выполняя указы. С мертвым взглядом, без какого-либо выражения на лице. Словно кукла. Много месяцев, много бесполезных попыток... Хоши пытался расшевелить его, заставить проснуться. Сначала это раздражало, но вскоре осталось лишь сожаление. Прежде Кайи был упрям, своеволен и не нравился двору. В состоянии полного подчинения он был угоден и к нему не было претензий. И Хоши смирился, успокоился. В трактире приятно пахло благовониями, а крепкий зеленый чай был лучшим в городе. Но Хоши не мог расслабиться и разделить со старым другом привычную радостную беседу. Потому что рядом, все так же неизменно, находился Кайи, и наглец Матсу смотрел на него пристальней, чем на обслуживающих бет, играющих на кото и самимене. Даже самые красивые гейши в подметки не годились омеге. После того, как Ками благословили его наследником, юноша словно расцвел. И без того ни с чем не сравнимая красота Кайи затмевала волшебство рассвета. Смотреть на него и не щуриться – глаза обжигать. Его серебряные волосы отросли до лопаток, яркие светло-карие глаза, отливающие золотом, смотрели гордо, победоносно. Острый профиль и тонкие губы в вечном полуизгибе, словно в насмешке, притягивали. Безупречно красивое тело, тонкая нежная кожа. И омега божественно пах. Хоши зарылся носом в его кимоно, прижимаясь губами к мягкой нежной шее. Разве можно было отдать такое богатство, пусть даже Кайи тот единственный, кто сможет дать жизнь Спасителю? Бурокку поделился слухами, что большая часть Империи после столь триумфального выступления Кайи на Топазовом турнире уверена, что серебряноволосый юноша, спрятанный в покоях Хоши, и есть тот самый омега-воин из древнего пророчества. Даже тот факт, что никто точно не знал ничего о его родителях, что Кайи никогда не был в Теневых землях и что никогда он не сражался против махо, не убедил народ, так сильно жаждущий избавления от вездесущего зла. Империя мечтала о спасителе с того самого мгновения, как манускрипт был вскрыт и расшифрован. В каждом, мало-мальски подходящем омеге видели черты избранного. Но ни у кого нет настоящих доказательств, что Кайи тот самый. И не появилось рядом с наложником Императора благородного сильного воина, что должен стать вторым отцом для Спасителя. И если всего этого нет, почему Хоши должен страдать и лишаться своего чуда? Не было причин.

***

Лето было в разгаре. Жара спадала лишь перед восходом, все остальное время от зноя не было возможности спрятаться даже за каменными стенами старинного замка, насквозь пропитанного сыростью и плесенью. Солнце нагревало камни, превращая древнее строение в печь. Последние несколько недель Хоши отлично провел время, развлекаясь со своим другом Матсу Бурокку, выезжая на прогулки, позволяя себе выходы в город и даже рыбную ловлю. Придворные покорно сопровождали Императора с товарищем пить саке в расставленных рядом с дворцом шатрах. Красивые гейши и актеры развлекали высоких дворян и Хоши ненадолго позволил себе забыть о той огромной ответственности, что возложена была на него еще при рождении. Столицу не тревожили ни засухи в бедных районах, ни высыхающие на солнце реки. Месяц Лошади в 1287 году со Дня падения Богов на Землю выдался необычайно жарким и влажным. Высокая температура остановила войны и охватила Отосан Учи – столицу Изумрудной империи — ленивой негой. Но после того, как Матсу пришлось уехать, все вернулось на круги своя. Бурокку обещал вернуться в День братства, что праздновался в последний день месяца Лошади и взял обещание с Хоши, что тот примет участие в конных скачках. Возвращаясь к своим делам, Хоши не мог дождаться, когда сможет снова быть человеком, а не властителем. Утро привычно начиналось еще до восхода. Хоши просыпался подле ледяного мальчишки, выдворял его в Императорский сад и приглашал к себе бет-наложников, которые могли порадовать хоть какой-то сознательностью. То, что рядом с императором спал его раб, никого не тревожило. Многие придворные позволяли своим домашним питомцам спать подле их татами и пристрастие Хоши никого не удивляло. Новенькие юноши быстро обвыклись и неплохо справлялись со своей задачей. Подаренную девушку Император пока что не трогал. Хотя Акайо и записал ее, как собственность императора – наложницей, Кимико принадлежала Китсу и лишь дух мог распоряжаться смертной. Пока Император знакомился со своим распорядком дня и проверял дела Империи, Дзин развлекал своего подопечного – кормил, переодевал и выгуливал. После небольшого завтрака Хоши и его канцлер засиживались в библиотеке. Кайи и Дзин помогали приносить и разбирать рукописи. В то время, как старшие обсуждали дела политики и истории, младшим не позволялось и рта открывать, что Дзина порядочно выводило из себя. Далее многочисленные встречи, просьбы и собрания. День Императора расписан и от него зависит жизнь многих самураев. Глава Империи решал дела военные, проверял суды и доносы, Хоши старался быть в курсе политических изменений, дабы предотвращать любые конфликты. А также Император продолжал изучать древние записи и искал способы победить армию Темных. Все это время два красивых юноши сопровождали Хоши, как безмолвное дополнение, и Дзин скрипел зубами от злости, забавляя Императора. Самому Хоши, хоть и была дарована великая власть, многие дела решать не позволяли. Советники, куртье, множество вассалов и придворных выносили решение, которое Хоши должен был лишь подписать. В случае несогласия Император мог выразить свое недовольство и тогда придворные меняли некоторые детали, продолжая настаивать на своем. Поэтому все эти церемонии Хоши не любил, так же, как и его подневольный провожатый. — Когда-нибудь я потеряю терпение и устрою разнос всем этим лицемерам, — как-то высказался тихо Дзин, когда Император вышел на послеобеденную прогулку в сад. — Я подарю тебе титул Рубинового магистра, если ты это сделаешь, — так же тихо ответил император. — Но прежде отец велит мне совершить сеппуку. Хоши посмотрел на Скорпиона и в голос рассмеялся. Юноша надул губы, принимая обиженное выражение лица. Дзин всегда обижался, когда в их разговоре всплывало положение молодого Соширо. Год провести в шаге от главы Империи и не иметь права даже обратиться к нему официально – никого не порадует. Дзин не был рабом, он все так же значился личным шугеньей Кокецу, но использовали его не по назначению. Во время прогулки Император обычно задерживался рядом с тренировочной площадкой и подолгу смотрел, как Дзин обучает тело Кайи. Для тренировки искусства владения мечом или техники борьбы не требовался разум и Кайи исполнял команду «повторяй». Новые упражнения показывались медленно, давая возможность бездушному телу привыкнуть и обучиться. То, что было отточено и впиталось в мышцы, двое омег повторяли синхронно, словно опасный танец, который мог легко убить неподготовленного противника. «Танец смерти» – называл его Император и не отрываясь следил за каждым движением.

***

Ужин Императора никогда не отличался пышностью. Хоши не нравилась толпа вассалов, что желали питаться подле него. И поэтому ужин проходил в относительном покое, в обществе всего десяти куртье и приближенных. Для Кайи стол не ставили, позже его с рук кормил Дзин, а наблюдать, насколько его наложник беспомощен, Хоши не нравилось. Находиться же просто рядом с мальчишкой вошло в привычку. Дурную привычку, потому что по дворцу ходили глупые сплетни и шутки. Закончив с едой, Император одобрительно кивнул Кокецу. Глас императора дал знак слугам убрать столики и развернул лист с распоряжениями. Зачитав то, что по мнению двора, Император должен был указать своим подчиненным на завтрашний день и, получив одобрение Хоши, Скорпион передал слово советнику. — В столицу прибыло двое омег, желающих стать вашим супругом, — сообщил Сай, передавая Императору сопроводительные письма. — Сразу два? — Хоши открыл первое письмо и бегло просмотрел текст, — известный фехтовальщик из семьи Акода. Интересно, — одобрительно кивнув, он вернул первое письмо. — Богомол? С каких это пор они решили прислать мне жениха? — После нескольких стычек со Львами Дайме Цуручи потребовал в знак извинения позволить отправить ко двору своего племянника. — Цуручи Фусака? Только Цуручи мне не хватало. Они предали Львов и Скорпионов, не чтят бушидо, их обзывают тифиями за их паразитическое наследие. Большинство Цуручи пиратствуют на востоке — и вы решили принять его ко двору? — Это был лучший способ разрешить конфликт. Вам не о чем беспокоиться, Фусака вряд ли понесет от вас, просто покройте его и он покинет двор раз и навсегда. — Ты так говоришь, будто я племенной бык, — Хоши раздраженно поднялся, заставляя всех слуг склониться в глубоком поклоне. — Кайи, следуй за мной. Отмахнувшись от прислуги, Хоши направился в свои покои. Охранники, свита и придворные шуршащей толпой двинулись следом. И избавиться от них не было возможности. Лишь в своей комнате Хоши смог навести порядок и выдворить всех за порог. Только Кайи остался там, где ему велели стоять. Хоши замер, прислушиваясь к его дыханию. На мгновение ему показалось, что юноша, словно поперхнувшись, что-то тихо сказал. Резко обернувшись, Хоши надеялся увидеть блеск в дорогих ему глазах. Но на него все так же безучастно смотрела кукла. Хоши нежно погладил его по щеке. — Улыбнись мне. И Кайи улыбается. Лицо, как застывшая маска, движения резкие, словно мышцы свело. — Обними меня. Кайи обнимает. Даже змея обвила бы тело Хоши теплее. Задеревеневшие руки крестом смыкаются на спине, равнодушный взгляд прячется в глубинах кимоно Императора. — Поцелуй меня. Кукла исполняет приказы. Поцелуй ровно туда, куда тянуться ближе всего. Его холодные губы коснулись рубашки Хоши и Император вздрогнул. Играя в эту игру каждый вечер, он надеялся, что когда-нибудь, хоть немного, любым жестом, Кайи покажется ему свое внимание, свое желание или хотя бы отвращение. Но юноша оставался безучастным. Медленно развязав пояс и спустив с юноши расписное кимоно, Император отступил на пару шагов. Как и полагалось наложнику, Кайи был без нижней рубашки, и Хоши с восхищением рассматривал безупречную жемчужную кожу, сухое, подтянутое тело, красивые крепкие руки и ягодицы. Словно предназначенный для лицезрения, идеально сложенный, божественно красивый юноша стоял в покоях Императора, освещенный лунным светом. — Я хочу, чтобы ты принадлежал лишь мне. Обхватив его, крепко к себе прижав, Император уложил омегу на свое ложе. Но лишь проникая в него, Император чувствовал, что полноценно владеет им.