Укрощение гордости

Во второй раз до храма добрались без происшествий. Император даже не пожелал останавливаться на ночлег, теперь им не нужно было нести Китсу и направляющий задал быстрый темп, чтобы к вечеру прибыть к стенам монастыря. Встречали Императора так же, как и всех остальных обычных самураев – на ночь ему предоставили келью, а утром, еще до рассвета, подняли на молитву. Несмотря на низкую температуру на улице и прохладные ветра, что обдували монастырь, стоящий на возвышении, в молельне было тепло. Маленькие духи огня сновали по полу, обогревая его и заботясь о гостях храма. С теми, кто мог их видеть и слышать, они неназойливо общались, но молиться не мешали. Хоши не знал к кому из богов обращаться и расслабленно медитировал, пытаясь успокоиться и услышать голос великого воина Осана-Во, в честь которого и был построен храм. Императора тревожила судьба Кайи, которого с первыми лучами солнца увели монахи и Хоши очень надеялся, что вернется юноша сам, без приказов и без неприятных толчков. Вернется, сядет рядом с Императором и ласково скажет: «Пошли домой». Если бы это стало правдой, Хоши почувствовал бы себя невероятно счастливым. Возможно, удалось бы уговорить двор отложить поиски жениха, забыть на время про мирские проблемы и необходимость замужества. Может, пару лет, а может, даже десятилетие Император с радостью бы провел рядом с прекрасным юношей, просто прогуливаясь с ним по саду и любуясь его красотой. Это была бы идеальная жизнь, о которой он мечтал еще в детстве. И еще тогда, когда семь лет назад один из наложников подарил ему ребенка. Кайи вернули ближе к вечеру. Настоятель ничего не сказал, лишь покачал головой, и Хоши с разочарованием понял, что тут ему помочь не смогут. Сопровождающий монах кратко сообщил, что извлечь дух Кайи из другого мира не в их силах. К кому теперь обращаться – не было ответов. Как спасти, как вернуть Кайи — никто не знал. Но стоило ли его возвращать? Кайи был и так неплох. Только холоден и не отвечал на ласки Императора. Домой отправились в тот же день. Кимико почти полностью приняла человеческий вид, с мордочкой лисички очень тепло попрощалась с монахами и, забравшись в предоставленный ей паланкин, подозвала к себе Хоши и попросила Императора пройтись рядом. — Ты печалишься, что твой друг потерялся в землях Мейдо? — спросила лисичка. — Да, я хочу его вернуть. — Он тоже хочет вернуться. Живя в замке, я часто слышала его голос. Мальчик зовет тебя и просит о помощи. Хоши удивленно посмотрел на древнего духа. — Почему ты раньше не сказала? — А зачем? Ты не сможешь его вызволить, покуда не придет время. — Когда придет это время? — Когда один из Ками решит. Ведь это он его там держит. — Который? — Девятый.

***

На улице было приятно прохладно, и Фусака тренировался с мечом, спустив рукава кимоно и не обращая внимания на моросящий дождик. Тяжелое оружие грело ладонь, помогало почувствовать свободу в теле, а дождь напоминал о море. Цуручи скучал по морю и надеялся туда поскорее вернуться. Но Император пока не отпускал, придумывал различные причины, с каждым разом все более странные, словно проверяя и тестируя Богомола на пригодность. И теперь уже было очевидным, что Фусаку оставят на службе двора, вот только где он будет служить – решать Хоши, и омега надеялся на благосклонность повелителя и что его отправят служить на море. — Напарник не нужен? — к одинокому мечнику подошел Матсу Науко. Богомол просто кивнул, указал Льву присоединиться. С настоящим оружием не поиграешь. Оба самурая были сосредоточены, двигались четко и делали большие перерывы. Это ненастоящий бой, но и ошибок глупых делать было нельзя. Вдоволь позанимавшись, они направились к додзе, где можно было взять свежей воды и обтереть взмокшие от дождя и пота тела. — Слышал, Императору пришли бумаги на восемнадцать кораблей. Не знаешь ничего об этом? — Пока не знаю, — с неохотой ответил Фусака, — но надеюсь, меня к этим кораблям и направят. — Вот как? — Науко действительно удивился. — Я уже подумал, что ты при дворе служить будешь. Император к тебе благосклонен. — Не хочу тут сидеть. Скука смертная. — А в море что? Снова всех потопишь и сам ко дну пойдешь? Богомол гневно взглянул на собеседника. Может, он и не подавал вида, но груз вины за погибших товарищей причинял омеге боль. Предполагать, что и других своих моряков погубит, Фусака не хотел. — А ты сам никогда людей не терял? Или на стене просто мечом махал, не задумываясь о жизнях других? — Да как ты смеешь! — Науко в миг рассвирепел. Там, на границе, чувствовать локоть товарища – единственная защита и поддержка. Друг без друга люди на стене просто мошки. — На границах братство – все, что у нас есть! А ты избалованный сынок дайме, только развлечения на уме! Внезапно Цуручи размахнулся и своим тяжелым кулаком нанес удар Науко. Лев, рыкнув, прыгнул на обидчика и, благодаря своим более крупным размерам, легко завалил его и прижал к земле за плечи. Омега резко дернулся, пытаясь скинуть противника, и ему это почти удалось, но Науко надавил Фусаке на больное плечо, заставив Богомола тихо взвыть от боли, и, навалившись всем телом, зажал его еще сильнее. Цуручи раздраженно дернул головой, понимая, что из захвата ему не выбраться, и с гневом уставился на тяжело дышащего Льва. Встретившись с омегой взглядом, Матсу внезапно прижался к его губам. Агрессивно и настойчиво поцеловал, сразу пытаясь проникнуть в его рот языком. Но Фусака задергался сильнее и укусил альфу за губу. — Я принадлежу Императору! — с гневом выкрикнул он, но эти слова на Науко не подействовали, и он, не обращая внимания на прокушенную губу, вновь поцеловал Богомола. Омега снова засопротивлялся, но больше не кусался и даже приоткрыл рот, словно приглашая Льва углубить поцелуй. На какой-то миг их языки переплелись, усиливая растущую страсть, а потом Науко резко отпрянул и поднялся. Фусака тоже встал и, не глядя в сторону Матсу, быстро ушел со двора.

***

Дзин сидел рядом с маленьким фонтаном, в который не прекращали качать воду даже зимой, и следил за тем, чтобы маленький император не упал в него и не промок. Занятия с чужим ребенком неприятно и тоскливо давили на грудь – своих детей у него не было, Ками не благословляли их с мужем уже второй год, хотя Дзин каждую течку проводил в объятьях любимого и дорогого Ивико. Сачико был смышленый, веселый, но Дзин с ним чувствовал себя обделенным. По Империи долго ходили слухи, что Император бесплоден, и все же Ками одарили его наследником. Ему же – омеге, дарителю жизни – с этим не повезло. — Хочу бульки! — малыш стал стучать ладошками по водной глади, и Дзин перехватил его ручки, чтобы он не замочил кимоно. — Не балуйтесь, — строго сказал он наследнику, — хотите, немного магии и духи воды сделают вам пузырьки? — Бульки! — восторженно прокричал малыш. Дзин тихо прошептал слова призыва, и несколько водных духов по его приказу стали подкидывать водные шарики в воздухе и пенить поверхность фонтанчика. Сачико захлопал в ладошки, заливаясь смехом, и, вскочив на ножки, бросился к одному из духов и попытался его схватить. Элементаль, испугавшись, исчез, а Дзин с трудом успел подхватить Сачико, чтобы тот не упал в воду. — Нельзя так, — сердито предостерег его омега, — духов нельзя обижать. — Хочу поймать! — ткнул Сачико пальцем в другого духа. — Вы их видите? — удивленно воскликнул Дзин. Видеть духов могли лишь шугеньи, а значит, Сачико был благословлен Луной и когда-нибудь сможет ими управлять. — Хочу, хочу, — требовал ребенок. — Ладно, только тихо, дух подойдет к вам, если вы не будете его пугать. Сидите смирно, хорошо? Ребенок кивнул и напряженно стал ожидать, когда дух приблизится. Дзин подозвал элементаля, но дух почему-то стал фыркать, пришлось приказать ему и, когда невидимое существо приблизилось, Сачико восторженно засмеялся и протянул ему руку. Дух зафырчал и бросился прочь, а Дзин ощутил его страх и разочарование. Не понимая, откуда такие эмоции, он сердито прикрикнул на наследника. — Зачем его пугаешь?! Сачико быстро отбежал к Кайи, и наложник, ощутив тревогу сына, прикрыл того рукавами своего кимоно. Дзин удивленно посмотрел на реакцию Кайи, потом оценил свои слова и медленно приблизился к Сачико, не желая его больше обижать. — Простите, духи очень ранимы, их нельзя заставлять что-то делать. — Другие заставляют! — глотая слезки, сказал из-под ладошек Кайи Сачико. Дзин не успел спросить, кто заставляет духов подчиняться, в сад вышли несколько вельмож с Саем и направились в сторону детской площадки. Омега сразу напрягся, вставая перед Сачико, готовый защищать и его, и Кайи от Сая. — Во дворец прибыла делегация Акодо с будущим мужем Императора. Они пожелают встретиться с Тотури IV Сачико. Я пришел за ребенком, — сообщил Сай. — Мне доверил следить за наследником Император, и, пока он сам его не заберет, я Сачико не отдам, — сердито и упрямо проговорил Дзин. — Ты хочешь, чтобы император покинул гостей и пришел исполнять твои прихоти? Я советник Императора и, если я говорю что-то, ты просто исполняешь! — грозно проговорил Сай, и слуги, что пришли с ним, направились к ребенку. — Я сам отнесу его! — взмахнул перед ними руками омега, стараясь не подпустить их к сыну Императора. — Хорошо, тогда иди! — Сай грозно взглянул на него и отвернулся, направляясь вновь во дворец, показывая этим уверенность в том, что Дзин исполнит приказ. Велев Кайи следовать за ним, Дзин направился в приемный зал. Сай не обманул, и в зале было множество Акодо. Сидящий подле Императора Кокецу сделал небольшой знак сыну, и тот вместе с наложником и Сачико сел неподалеку от канцлера. Ребенка тут же забрали слуги и усадили малыша на специальную подушечку. Разговор вышел долгим и слишком официальным. Один из генералов Акодо привез своего сына для вступления в брак с Императором. Канцлер всем объяснил, что кандидат выбирался долго и тщательно, проверялись и родословная, и заслуги отцов перед отечеством. Но самой неприятной новостью для Хоши стало то, что брак уже утвержден, молодой омега – Акодо Дайчи разместился в правом крыле дворца и будет дожидаться свадебной церемонии в столице. И хотя весь приём Император пытался сохранить спокойствие и не показывать недовольства, внутри Хоши чувствовал безумие и отчаянье. Это был конец для него и для Кайи. Одним из первых указов, зачитанных Кокецу, стало решение о передаче омег, живущих в гареме, другим семьям. Исключением будет лишь Кимико. Следующим указом – полное прекращение половых связей с другими омегами. В распоряжении Императора остается гарем бет, юноши будут обслуживать Императора до конца жизни, также не возбраняется принимать других бет в гарем или приглашать во дворец бет-гейш. Но сейчас Хоши это нисколько не интересовало. Он смотрел перед собой в одну точку, стараясь не оглядываться на Кайи, стараясь не замечать его трепетного усилившегося запаха, потому что у Кайи скоро должна была начаться течка, а также не думать о том, что никогда больше не сможет быть с ним вместе. Под конец долгих разговоров и подписания множества полезных и не очень документов, в зал пригласили будущего жениха. Акодо Дайчи был одет в простое походное кимоно из плотной темной ткани. Его волосы были достаточно коротко стрижены, на поясе он носил тяжелую тэцубо. Сопровождал юношу крепкий, высокий и очень симпатичный альфа со знаками его семьи и отметкой телохранителя. На вид Дайчи было лет тринадцать и Хоши уже сообщили, что течки у омеги еще никогда не было. Он очень вежливо представился, поклонился Императору и Сачико, сказал несколько сухих фраз о своем образовании и семье. Юноша закончил первый год обучения в школе Акодо и через несколько месяцев собирался пройти генпукку. Сразу после церемонии получения статуса взрослого и должна будет состояться свадьба. Хоши равнодушно кивал и, когда отец Дайчи поинтересовался, есть ли у правителя какие-либо вопросы, Хоши лишь пожал плечами. Вопросов не было – да и не о чем было спрашивать. Ему вообще не хотелось ничего о Дайчи знать. Очередной омега, который, вопреки привычному распорядку, не покинет альфу после течки, а задержится во дворце на долгие годы и отберет у Хоши право быть с тем, кто по-настоящему дорог и любим. — Это мой телохранитель — Акодо Нахоко, — сам представил своего сопровождающего мальчик. Император не придал этому значения, отец же Дайчи посмотрел на сына строго и неприветливо. Заметив недовольство отца, омега лишь гордо вскинул голову и это немного Императора позабавило. Тогда-то он и обратил внимание на будущего супруга и его спутника и от взгляда Хоши не ускользнуло, что Нахоко держал руку рядом со ступней своего подопечного, словно боялся его отпустить, а также посматривал на того с тревогой, пытаясь защитить ото всех. Похоже, в этом идиотском браке страдать будет не только Хоши. Но к таким вещам Император уже давно привык и знал, что иначе нельзя. Вся Империя держалась на законах чести и на взаимоотношениях семей и их родственном обмене омегами. Этому омеге надлежало выйти замуж за Императора, несмотря на то, что телохранитель рядом с ним был по уши влюблен в своего господина.

***

Личное знакомство с будущим мужем прошло в суровом молчании. Хоши старался вести себя прилично и вежливо задавал вопросы, мальчишка же говорить явно был не намерен. Отвечал холодно, коротко, словно специально выбирая самые короткие и самые нейтральные выражения. Сидящие рядом приглашенные куртье одобрительно кивали каждой попытке Императора начать разговор заново и сердито качали головами, когда Дайчи этот разговор прерывал на корню. Обед вышел напряженным и Хоши покинул комнату с нескрываемым облегчением. Сбежав от будущего супруга, Император направился в додзё. В это время почти никто не занимался, на площадке Дзин пытался показать Кайи какой-то новый прием, а в зале Науко избивал деревянный манекен. К своему ёджимбо Император и направился. Попросив слуг принести ему простое кимоно и бакен, он пригласил Науко на спарринг и с нескрываемым удовольствием размялся. Науко, в отличие от многих, на тренировках не поддавался и, отхватив несколько сильных ударов, Императору начало казаться, что он получил благословление Ками. На душе сразу стало спокойней и, еще немного позанимавшись в одниночестве, он вышел полюбоваться на Кайи и Дзина. Науко тоже освободил зал, куда уже начали подходить охранники для вечерних занятий. — Как пальцы? Может, Дзин вас подлечит? — спросил Матсу, заметив, что один из ударов разбил Императору костяшки. — Ерунда, не сломаны и ладно. — Дайчи вам не понравился? — осторожно завел разговор Науко. — Могло быть и хуже. Мальчик целеустремленный, воспитанный, думаю, из него будет толк. — Но он вам не люб? Хоши не ответил, сразу перевел разговор, обратился к Дзину и попросил продемонстрировать что-нибудь из изученных упражнений. Многие техники Соширо в мирной обстановке выглядели, как стремительный танец, и нередко Император наблюдал за двумя омегами, любуясь их грациозными движениями. Дзин покорно кивнул, поставив рядом с собой Кайи, чуть повернул его, чтобы их движения не пересеклись и чтобы Кайи мог видеть своего ведущего. А потом начал свой «танец смерти». Омеги начали медленно — неспешные движения, плавные эластичные круги, рисуемые в воздухе руками, небольшие шаги, сменяющиеся резкими выпадами и оборотами. Кайи отставал от Дзина на пару мгновений. Тело знало движения и выполняло команду, в точности повторяя то, что делал Дзин. От этих синхронных движений перехватывало дыхание, сжималось сердце и вскоре рядом с площадкой стояли стражники дворца, пришедшие на тренировку, но не способные устоять перед чарующим зрелищем. Скорпион двигался быстро, словно воздух, словно духи удерживали его над землей и позволяли парить, легко, казалось, он почти не прикладывает усилий, исполняя сложнейшие пируэты. Кайи был более плавным, словно вода, грациозно переливался из одной позиции в другую, не снижая темпа и не сбиваясь, он делал все то, что показывал ему партнер, но намного мягче, без резких выпадов, словно сдерживая в себе силы и лишь отчасти демонстрируя собственные возможности. Когда пара остановилась, им зааплодировали и Дзин с довольной улыбкой поклонился. Кайи неловко повторил его движение с абсолютно пресным выражением лица, а после поклона словно оступился и осел на землю. Дзин тут же подскочил к своему подопечному. — У него жар, — сказал он, испуганно поглядывая на императора. — Скоро течка должна начаться, — вспомнил Хоши, — отведи его скорее в... — альфа запнулся, вспомнив, что к себе омег он более водить не может, — в его комнату.

***

Кайи чувствовал себя неплохо, просто появилась слабость и невысокая температура. Дзин приготовил ему успокаивающего чаю и открыл в его комнате окна, чтобы освежить воздух. Хоши внимательно наблюдал за действиями Скорпиона, постепенно разгоняя своих слуг и охранников и, наконец, оставшись с двумя омегами наедине, сел рядом с наложником. Нежно погладил прохладную кожу на его груди. Кайи подался вперед, спеша навстречу альфе. Таким отзывчивым его тело было лишь три раза в год. С трудом сдержав желание тут же поцеловать его, Император обратился к Дзину: — Ты можешь идти, я побуду с ним. Скорпион присел с другой стороны от Кайи, удивленно взглянул на Хоши: — Вам не стоит тут оставаться. У Кайи и у меня из-за этого будут неприятности. — Я еще не обручен, — Хоши усмехнулся. — Или ты хочешь составить компанию? Проведя рукой по кимоно Кайи, Император раздвинул ткань и открыл светлую нежную кожу. Ему безумно хотелось прижаться к нему губами, хотелось обладать, особенно сейчас, когда омега пусть даже бессознательно, но хотел быть рядом. — Отец сказал мне, что вы приняли новый статус, даже до свадьбы вы не можете быть с Кайи — и отец велел проследить... Хоши сердито сжал губы, чувствуя раздражение оттого, что даже молоденький Скорпион пытается его поучать и лезет в отношения с его наложником. Но потом усмехнулся, решив проучить выскочку. Не дав Дзину договорить, он схватил его за плечо и резко подтянул к себе и, пока ошарашенный омега не успел прийти в себя, прижался к его губам, страстно целуя. Дзин попытался отпрянуть, но Хоши перехватил его за талию, второй рукой вцепился в длинную косу, удерживая рядом. Дзин затрепыхался, действительно испугавшись. И, как только Хоши немного его отпустил, тут же быстро забормотал: — Я никому ничего не скажу, просто отпустите. Меня ждет муж. — А, может, я хочу, чтобы ты составил мне с Кайи компанию. У тебя потрясающее тело, ты можешь доставить мне удовольствие! — Хоши посмеивался над его страхами, но вместе с тем говорил правду – Дзин был привлекателен и Император от него бы не отказался. — Нет, я не могу! — Ты отказываешь Императору? — голос Хоши был строг, но внутри он с трудом сдерживался от смеха, глядя на неподдельный ужас Скорпиона. — Вы же не можете меня заставить? — Дзин произнес это в отчаянии и тут же вздрогнул, заметив довольную усмешку на губах Хоши – конечно, Император мог. — Иди и следи за дверью. Если кто-то узнает о том, что я был с Кайи, то сильно пожалеешь! Дзин, как только его отпустили, мгновенно вскочил на ноги и бросился за двери. Хоши же облегченно вздохнул и наконец спокойно поцеловал Кайи. — Только сегодня, только ты и я, — Император стал спешно раздеваться и снимать одежду с наложника. — Расслабься, драгоценный мой, и нам обоим будет хорошо. Нежные прикосновения, легкие ответы. Хоши ловил те маленькие мгновения, когда Кайи был с ним. По-настоящему с ним. Тело отвечало на любое движение, омега рвался навстречу, постанывал и временами, казалось, сам притягивал к себе любовника. Хоши чувствовал рядом с ним всепоглощающее желание – только с Кайи Император мог настолько раскрыться, не сдерживаясь и отдаваясь на волю своим инстинктам, он шептал юноше слова обожания и любви. И эти же слова приносили альфе сильнейшую боль – Кайи молчал и Кайи был с ним в последний раз. — Открой глаза, Кайи, проснись, — шептал ему Хоши, — ответь мне, это так сейчас нужно. Но Кайи молчал, лишь тихо постанывал, когда Император слишком сильно сжимал его в своих объятьях, слишком быстро врывался в его тело и, перехватывая дыхание, сдавливал под собой, желая обладать им целиком и полностью. — Если ты подаришь мне еще одного сына — я выставлю Акодо из замка. Я разорву помолвку, пусть даже это будет грозить войной, пусть даже мир рухнет, и развалится все то, что я создавал раньше. Ничего не будет иметь значение, если не будет тебя. Поэтому, Боги, смилуйтесь над нами и подарите еще одного наследника! С громким хрипом Хоши кончил, вцепляясь пальцами в белые бедра и удерживая омегу рядом с собой. Кайи с трудом дышал, из его горла сипло вырывались стоны, его плоть была напряжена и Хоши стал быстро ласкать его, даря наслаждение и любовнику. Еще мгновение — и Кайи вскрикнул, как будто пронзенный молнией, выгибаясь, пытаясь сбежать от давящего члена внутри него, но их связало и Император с нежной улыбкой снова потянул Кайи к себе. — Будь со мной рядом. Сегодня и вечность. Без тебя ничего не имеет смысла. Я просто пропаду, лишь с тобою хочется дышать. Я буду счастлив, даже если ты никогда не заговоришь со мной, даже если больше никогда не улыбнешься. Лишь ты один вызываешь во мне настоящее желание, одно лишь прикосновение к тебе отзывается безумной дрожью во всем теле. Мое сердце разрывается от мысли, что я могу тебя потерять. Кайи, я люблю тебя и хочу быть только с тобой! Дзину пришлось вызвать отца и сообщить обо всем Кокецу. Канцлер сначала побледнел от гнева, а потом известил совет, что Тотури Хоши приболел и в ближайшие несколько дней на публике не появится. Про себя же решил найти на Хоши способы давления и заставить отправить Кайи в земли Скорпионов. Теперь – самое время. Держать юношу при себе Император больше не сможет.

***

В комнате было тихо, Кайи почти не дышал, заснув глубоким и крепким сном. Император за эти три дня лишь четыре раза покидал комнату наложника, чтобы размяться, перекусить и позволить Дзину привести в порядок Кайи. Хоши с трудом мог смотреть на любовника, чувствуя, как в груди все сжимается от боли. Он понимал, что оставить Кайи во дворце не в его власти. Пусть он повелевает Империей – старые устоявшиеся правила не давали ему возможность быть с любимым. Когда двери тихонько приоткрылись, Хоши резко приподнялся, боясь незванных гостей, но встретившись взглядом с Кокецу, успокоился. Канцлер же, напротив, сдвинул брови и махнул кому-то рукой. В спальне в одно мгновение оказалось с десяток Скорпионов. Император вскочил на ноги, выхватывая катану, он знал, зачем явился Соширо и был готов защищать своего Кайи. Темные фигуры окружили их, но Хоши был уверен, что справится, ведь от этого зависела жизнь важного для него человека. — Не бойся, мы не предадим огласке то, что тут случилось, — медленно и спокойно заговорил Кокецу. — Тогда зачем ты привел своих людей? — Хоши все еще не опускал оружие. — Чтобы обезопасить вас. На будущее, — Кокецу подал своим людям знак и те направились к Кайи, Император встал перед ними, но к Хоши тут же шагнул его канцлер и перехватил руку, удерживающую оружие. — Прекрати! Я отправлю Кайи туда, где ты не сможешь ему навредить! — Не смей увозить его! Кайи — мой! — Император блеснул глазами и попытался оттолкнуть от себя упрямого Скорпиона. — Я помещу его в тюрьму, позабочусь обо всем необходимом. А ты пока подумаешь над тем, что сделал! А также примешь к сведению, что Акодо глаза на такое не закроют. Любое неверное движение и Кайи казнят. И, даже если ты не веришь в его предназначение, для многих это станет причиной начать бунт! Хоши тяжело вздохнул и отступил. Кайи мгновенно подняли и выволокли из комнаты. Спустя некоторое время Император остался наедине со своим канцлером. — Я позволю тебе вытащить мальчишку из камеры, когда ты смиришься со своим положением. — Уже смирился. — Твои оглушительные вопли прошлой ночью говорят об обратном! — Я просил тебя придумать способ оставить Кайи в гареме! Ты мой канцлер, мой Глас и должен выполнять мои приказы, заботясь о моем благополучии! — Постараюсь что-нибудь сделать. А ты подумай, как объяснить свое поведение Акодо. — Я никому ничего не должен объяснять! Я – Император. — Именно поэтому и должен!

***

Раздраженный Император – это плохо. Раздраженный и желающий покарать Акодо Император – это катастрофа. Матсу Науко не мог позволить развиться конфликту, но весь двор упорно молчал, делая вид, что никому ничего не известно и, вместе с тем, многоголосно перешептываясь, накликивали все большую беду. К этому безобразию добавился еще и Журавль с делегацией, требующий приема у Императора. Наведя справки, Матсу удалось узнать, что приехавший Журавль – Доджи Нару — один из представителей организации Калат, которая последнее столетие не давала Империи спокойно спать. После того, как пропал прошлый Император из династии Хатори, Калат пожелал посадить на трон своего представителя – якобы дальнего родственника Хатори. Но власть захватил Акодо Тотури и Калат начал мутить воду, портить мирным жителям кровь и уничтожать сложившийся устой. По мнению этой организации, Императорские семьи изжили свое и пора в стране менять власть — ввести межклановый совет, где от каждого Ками будет свой представитель и все они будут не только представительскими лицами, но и будут иметь настоящую власть. Впускать Калат в замок не хотелось. Да и вообще из столицы их было бы неплохо выгнать, но только, пока они ничего плохого не сделали, у Науко не было на то причин. И после нескольких тяжелых дней, вызванных внезапным недомоганием Императора и гневом Акодо, а потом еще и беспричинным (по мнению Матсу) ответным гневом Императора, Науко хотелось запереться где-нибудь в тихом месте и не встречаться ни с какими Журавлями. Но встречу все же провели. Нару привез официальный запрос от Журавлей – они требовали, чтобы Император выбрал будущего мужа из их клана. Тотури Акодо изменил порядки, что держали Империю в равновесии тысячелетия – Хатори всегда выбирали мужа из Журавлей. Теперь же Журавли почти полностью потеряли свою власть в столице, потеряли влияние и сейчас даже их земли расходились в чужие дома. Хоши, по сути, было все равно, кто станет его супругом – двор все равно не позволит сделать этого Кайи. Что Журавли, что Львы, они все просто рвались за властью и славой. И Император мог бы согласиться с достаточно разумными словами Нару, прислушаться к советам его спутников, да только двор, что после падения Хантея был обвинен в предательстве, Журавлей недолюбливал. Впрочем, у них было на то право – многие семьи Журавлей попытались в те дни захватить власть силой, в то время как Тотури со своими войсками приложил все силы, чтобы сохранить целостность мира и защитить столицу от войск Фу-Ленга. Разговор бы этот так и закончился ничем, если бы слишком пронырливый Доджи Нару не добавил: — Журавли пересмотрят старые устои и вам позволят оставить в наложниках омег. Придворные на это стали тихонько перешептываться, а Науко заметил, как загорелись у Императора глаза. Возможно Хоши тут же бы и принял невероятно угодное ему предложение, если бы Кокецу не встрял в разговор. — Благодарю за то, что прибыли во дворец, мы непременно рассмотрим предложенную вами кандидатуру и ответим в ближайшем будущем. И, не позволив более продолжать дискуссию, велел слугам выпроводить гостей.