Укрощение гордости

Закончив с делами Империи, Хоши спустился в сад. В последнее время у него почти не было возможности побыть с Сачико и Кайи наедине. На границах, по большей части, было спокойно, зато внутри Империи царило безумие. Крабы сняли со стен несколько полков и направили их в земли Фениксов, потому что на равнинах поднимались мертвецы, почти вся семья Ёго отправилась защищать горы в землях Драконов. Храмы атаковали демонические существа, а в некоторых монастырях появились крысолюды и в таком количестве, что Драконы не смогли с ними справиться. Море в землях Богомолов было спокойно, зато берега кишели нагами и болотными Они и за последние полгода было несколько донесений Изумрудных магистров о группировках магов крови. Теперь же Магистры пропали и отправленные на их поиски Инквизиторы не смогли найти ни следа. От гнетущих мыслей хотелось сбежать, спрятаться, найти защиту. Но Император в этом мире и был защитником – тот на кого все полагались, кому приходилось, несмотря ни на какие жизненные передряги, быть сильным и могущественным правителем. И Хоши был. В сад по его приказу вывели Кайи и Сачико. Дзин юношей не занимался – у того началась течка и временно за Кайи смотрел какой-то пожилой слуга бета. Сразу было заметно, что смотрел он плохо, беспомощный юноша выглядел похудевшим и неопрятным. Отчитав нерадивого слугу, Хоши остался с ребенком и его отцом один. Приближалась новая весна и после теплой зимы почки завязались намного раньше. Немного погуляв по выложенным камушками дорожкам и небольшим деревянным мостикам, Хоши присел на резную скамеечку рядом с прудом, оставив Сачико играть с Кайи. Маленький Император принес разноцветные листы бумаги, просил Кайи сделать кораблики и пускал их по спокойной воде. Вскоре все озерцо заполнилось пестрыми точками, что кружили под слабым ветром, перевозя невидимых пассажиров в новый увлекательным мир. К Императору подошел Дайчи, он только что закончил тренировку, выглядел немного взлохмаченным, но довольным. С ним пришли двое слуг, но омега сразу отослал их, желая побыть с будущим супругом наедине. — Позволите присесть рядом? — Тебе не обязательно спрашивать. — Мой статус мне пока не позволяет делать что-либо без вашего разрешения. — Садись, — Хоши равнодушно указал, где омега может сесть. — В месяц Змеи я отправлюсь на генпукку и ваши придворные желают, чтобы свадьба состоялась в землях Журавлей, рядом с Тсума, где проходит Топазовый турнир. В храме Семи Форчунов Изумрудный чемпион проведет церемонию и мы обменяемся клятвами. — Это Кокецу тебя послал, сам побоялся прийти? — усмехнулся император, отчего Дайчи покраснел. — Зачем вы согласились на брак, если он вам так сильно не угоден? — А ты зачем согласился? — Меня никогда не спрашивали. Это мой долг. — Вот и меня не спросили, — вздохнул Хоши. — Вы же император, вы можете отказаться! — Когда я еще был маленьким ребенком, отец сказал мне, что я выйду за того, кто будет удобен империи. Это внушали мне всю мою жизнь и я давно смирился, что единственное, что останется вне моих сил – это мой брак. Ну, а ты? Думаешь, в случае моего отказа тебе позволят выйти замуж за Акодо Нахоко? Его семья бедна, а ты сын чемпиона клана, твои родные не позволят брак с тем, кто ниже по положению! Дайчи покраснел еще сильнее, опустил голову и надул губы, от этого стал он выглядеть значительно младше и теперь казался совсем ребенком. — Как вы узнали? — Думаю, это заметил не только я. Но делай что хочешь, меня это не беспокоит. Я и своим наложникам то же самое говорил – развлекайтесь, сколько нравится, только чтобы об этом никто никогда не узнал. — О чем вы! — возмущенно воскликнул мальчик. — Я никогда на такое не пойду. В ответ Император только громко рассмеялся. Мальчишка вел себя очень наивно, явно не понимая, насколько долгой и мучительной будет его жизнь подле нелюбимого человека. А ведь ему еще детей рожать и делить постель с Императором. Хоши умолк, чувствуя неприятный осадок на сердце. Если бы у него не было Кайи, он бы так не переживал, его бы вообще не беспокоила влюбленность молодого жениха. Сейчас же он хотел найти решение для них обоих. — Папа! — внезапно раздался громкий крик Сачико и Хоши вскочил на ноги, оборачиваясь к оставленному им сыну. Ребенок сидел на бережке и громко плакал, показывая куда-то в воду. Кайи не было видно. Не раздумывая, Хоши бросился к прудику и заметив на дне что-то светлое, нырнул за омегой. Схватив его подмышками, Император вытянул юношу на поверхность и уложил на берег. Сачико плакал и прижимался к неподвижному бледному телу. Вероятно, какая-то необдуманная команда ребенка заставила омегу войти в воду. Теперь же маленький альфа сильно переживал из-за того, что случилось. — Он не дышит! — Хоши растеряно посмотрел на Дайчи, который тоже подбежал ближе и пытался успокоить Сачико. Молодой Лев сел рядом с утопленником и зажав тому нос, прижался к его губам. Хоши от удивления рот раскрыл, но понятия не имея, как оказывать помощь в таких случаях, он доверился будущему жениху. Сделав еще несколько вдохов, Лев заставил Кайи дышать. Откашлявшись, выплюнув всю воду, Кайи лег на бок и стал дышать спокойнее. — Спасибо, Дайчи, — горячо поблагодарил юношу растроганный Император. — Почему вы не обручились с ним? Вы любите Кайи, он родил вам ребенка, но вы все равно позволили двору распоряжаться вашей жизнью? — смущенно и тихо спросил Дайчи. — Я хотел, я пытался уговорить их. Никто не слушал — у Кайи нет родных, у него нет земель и титула. Он просто Феникс, случайно оказавшийся в столице и осужденный за убийство и воровство, — Хоши посадил к себе на колени всхлипывающего сына. — Я... — Дайчи запнулся, а потом продолжил, говоря все быстро, — я не буду против, если вы будете спать с ним, и никому никогда не скажу! Хоши на такие слова рассмеялся. Грустно и с отчаяньем. Молодой и неопытный юноша не понимал, что значит брак для двора и к чему могут привести необдуманные поступки и слова. Возможно, Дайчи и закроет глаза на измены Императора, а вот любой другой недоброжелатель будет использовать это против положения Хоши. Император может быть публично осужден, а Кайи предадут казни. Как бы Императору не хотелось быть рядом с юношей, как бы сильно он его не желал, Хоши не стал бы рисковать его жизнью и благополучием. Но слова Дайчи, сказанные так искренне, приятно грели душу. Ссадив Сачико, Император низко поклонился будущему жениху со словами: — Я благодарен тебе за твою преданность и клянусь с честью носить моны твоей семьи, проявлять уважение и терпение, хранить верность и поддерживать, как бы наша жизнь ни сложилась.

***

Матсу Науко ожидал появления Цуручи целый день, но Богомол на тренировку не пришел и во дворе вообще не появлялся. Ёджимбо императора хотел увидеться с омегой и, даже если разговор не пойдет, то хоть как-то объясниться. Обидчивость Фусаки немного раздражала и альфа не мог понять причин, почему омега так разозлился и сбежал, но изображать гордость и холодность Науко не собирался. Не ребенок уже портить отношения из-за недопонимания. А, поразмыслив, он уверил себя, что все это просто недоразумение и, если они поговорят, то все может вернуться. Если уж не к постели, то просто к хорошим дружеским отношениям. К вечеру Науко решился и, расставив дозорные посты, направился в покои Фусаки. Чтобы уж совсем невежливым не выглядеть, решил взять ему подарок. Отыскал в своих личных вещах красивую заколку, хотел взять ее, но передумал – Фусака такие вещи не носил, тогда выбрал нож, что остался еще со времен службы у крабов, его острие было сделано из нефрита – проклятых такое оружие как по маслу разрезало. Рядом с комнатой гостя остановился перевести дух. У дверей никого не было, даже слуг, и Матсу подумал было, что Фусака не в своей комнате, но уйти все же не решился – не зря же пришел. Осторожно, без стука открыл двери и замер. В комнате стоял стойкий, сбивающий дыхание аромат течного омеги. Фусака сидел неподалеку от постели, на татами в медитационной позе, весь обложенный палочками благовоний и был глубоко погружен в молитвы. С трудом сглотнув подступивший к горлу ком, Науко все же вошел и закрыл за собой двери, приставляя к ним затвор. — Зачем явился? Голос Фусаки заставил Льва вздрогнуть. — Поговорить. — О моем отъезде? Лев так и стоял лицом к дверям, боясь обернуться и взглянуть моряку в глаза. Об отъезде он пока ничего не знал и надеялся, что Фусака, как и обычно, просто шутит. Запах сводил с ума, голова кружилась и тело болезненно ныло. Но бороться с влечением ему было не привыкать, Науко давно не был глупым подростком, не способным сдерживать желания. Цуручи больше ни о чем не спрашивал, в комнате было тихо и Лев стал медленно снимать с себя плотное военное кимоно, благо доспех он успел снять еще в додзё. — Чего ты делаешь? — снова подал голос Богомол. — Решил сделать тебе прощальный подарок. Лев снял с себя хакама и носки и, оставшись в одной набедренной повязке, подошел к Фусаке, с легкостью поднял его на ноги и почему-то глупо улыбнулся. — Теперь что? — голос омеги даже не дрогнул, хотя он промучился течкой целый день. — А что ты хочешь? Лев понятия не имел что делать теперь. Инстинкты требовали сейчас же завалить омегу на пол, сорвать с него одежду и брать неистово, жестко, беспощадно. Разум же велел подождать – чего именно разум объяснить не мог, но Науко продолжал стоять рядом с Фусакой и глупо улыбаться, незаметно гася ногой ароматические палочки, что пытались заглушить запах Цуручи. — Хочу обещанный подарок, — осипшим голосом произнес наконец омега и прижался к губам Матсу. Что было дальше, Науко толком не помнил. Перед глазами вмиг померк свет и, движимый лишь единственной целью, он толкнул Цуручи на постель, стянул с него мешающую одежду, стал покрывать поцелуями прекрасное тело. Фусака пах так желанно, просто оглушающе притягательно. Полностью взяв на себя инициативу, альфа перевернул моряка на живот, и, почти не контролируя свои движения, попытался войти в него. Но, несмотря на обильную смазку и сильное возбуждение, Фусака расслабиться не мог и партнера в себя не пускал. — Не спеши, — прошипел Цуручи, после очередной неудачной попытки, — ты забыл, что я девственник? — Прости, сейчас все сделаю, — Науко опомнился, страсть едва не затмила рассудок, и он стал пальцами потихоньку разминать омегу, на что Фусака снова зашипел и заскрипел зубами. — Незачем было так долго тянуть, в твоем возрасте омеги уже давно замужем! Цуручи сердито фыркнул и резко перевернулся на спину. — Если уж будешь брать меня, то только так, хочу смотреть в твои бесстыжие глазки, — с натянутой улыбкой произнес омега. И Науко внезапно сообразил, что пусть в бою Цуручи хорош, но вот в интимных делах он был в себе совсем не уверен. И в прошлый раз сбежал, так как не верил, что может Науко нравиться, да и сейчас считает, что Лев с ним только из-за похоти. Наверно, Матсу сам же и дал ему повод так думать: всегда держал себя отстранено рядом с подчиненными, никогда ни с кем не расслаблялся. Потому и с Фусакой всегда был холоден и суров. Чтобы развеять сомнения омеги, Науко прижался к его губам и стал нежно и ласково целовать, успокаивая и заставляя расслабиться. От поцелуев омега застонал, а от пальцев альфы в своем теле стал выгибаться и так страстно подмахивать, что Льву приходилось глаза закрывать, чтобы от восхитительного зрелища тут же не кончить. Еще немного растянув Цуручи, альфа осторожно вставил в того член. Головка вошла проще, хотя Фусака снова сжался и зашипел от боли, но, не дав тому больше себя отталкивать, Науко с силой затолкал себя вовнутрь и замер, наслаждаясь невероятно тугим и крепким любовником. — Расслабься, Фусака, ты и мне больно делаешь, — альфа стал снова успокаивать его поцелуями. Находясь в нем, безумно хотелось начать двигаться, сначала медленно, потом быстрее. И перейти в безумный ритм, наслаждаясь близостью Богомола. Так все и случилось. Омега сначала недовольно пыхтел, а потом стал постанывать от удовольствия и дрочить себе, прижимаясь к Науко все сильнее. Фусака долго не мог кончить, но потом, когда они сцепились и Матсу потерял счет своим оргазмам, омега тоже стал получать удовольствие. Под утро Матсу выполз из объятий заснувшего Богомола и направился на площадку. День вышел мучительно долгим, несколько раз удалось ненадолго вздремнуть и все равно голова болела и тело ныло, словно он всю ночь марафон бегал. Но к вечеру Науко вернулся в комнату омеги и забег продолжился. Утром второго дня Матсу заснул так крепко, что не заметил, как слуги сложили пожитки Цуручи, как тот облачился в свое новое кимоно и вынес свои вещи. Проснулся Науко счастливый, но одинокий. Фусаки и след простыл, даже постель была рядом с альфой заправлена и застелена. Коробки и оружие жильца пропали так же, как пропал и он сам. Ничего не понимая, Лев быстро осмотрелся, выбежал за дверь в поисках хоть кого-то, кто сможет ему сказать, куда делся Богомол. Пришлось оббегать полдворца прежде, чем Науко получил вразумительный ответ – Цуручи завтра ранним утром отправляется в земли Богомолов, сейчас же омега рядом с камиданом столицы молится богам, прося о спокойной дороге. К городскому святилищу Науко добирался бегом, на него встревоженно смотрели прохожие — в вечернее время людей на улицах было мало. Рядом со святым местом Матсу остановили два городских стражника; они сообщили, что Фусака просил его не беспокоить и от молитв не отрывать. Цуручи все еще сильно пах феромонами, что выделялись во время течки, потому охраняли его омеги. Только теперь к запаху самого Фусаки примешался запах Науко, и стражники, заметив это, решили главу Имперской охраны пропустить. Но Матсу сам не хотел отвлекать Богомола: дурное это дело – молитвы прерывать. Вернулся во дворец и всю ночь места себе не находил. Утром провожать караван пришли многие. В четыре телеги загрузились молодые бойцы и шугеньи, что были назначены служить у Богомолов, также туда уложили их многочисленный скарб и некоторые подарки для дайме Цуручи. Фусака долго не появлялся, и Науко с разочарованием понял, что Богомол просто не желает его видеть. Смирившись, он направился в додзё, с тоской вспоминая о том, как провел полгода рядом с этим невероятным совершенным человеком и сожалея о каждом своем несказанном слове. Богомол попрощаться все же явился. Встал перед Матсу, низко поклонился, поблагодарил за оказанную честь познавать буши у такого хорошего учителя и за помощь во время течки. Науко, казалось, воды в рот набрал. Слов не было, была только раздирающая боль в груди и желание схватить упрямца и заставить остаться. — Позволь тебе подарить... — пробормотал Лев, растеряв все свое красноречие, он потянул с шеи веревочку с рыбкой, но Фусака его остановил. Положил свою тяжелую ладонь Льву на грудь и Матсу почувствовал, как от этого прикосновения у него ноги задрожали. — Оставь. Цуручи Нофу — провидец. Без причин он бы тебе эту вещь не дал. Лев кивнул, неловко покрутил простенькую деревянную поделку в пальцах и без слов отдал омеге нож с нефритовым лезвием, что хотел подарить еще пару дней назад. Цуручи подарок принял. Снова поклонился и быстрым шагом направился за уезжающими повозками. Матсу не хватило сил даже обернуться. Смотреть в спину омеге и знать, что он никогда больше не вернется, было так больно и горько, что Науко вдруг почувствовал невероятную слабость и сел на землю рядом с тренировочной площадкой. «Долг превыше любви», — тихо сказал он себе и спрятал рыбку под кимоно.

***

С момента отъезда каравана к землям Цуручи прошло две недели. В замке все вернулось в привычное русло, только Император стал грубым и нервным. Как Кокецу логично предположил – от недотраха. Но беты перестали привлекать Хоши. Канцлер старался держать Кайи всегда рядом с собой, чтобы ничего дурного Императору в голову не пришло. И позже он понял, что не зря это делал. Хоши на юношу реагировал совсем уж неадекватно. То игнорировал, то держал рядом с собой и на любого, кто пытался Кайи увести, огрызался и выражался совсем неподобающе сану. К будущему жениху Император относился терпимо и вежливо. Двор считал это признаком долгой и удобной связи, тем более Акодо отвечал ему тем же – сдержанными улыбками и приятными комплиментами. Правда, оба словно друг друга избегали. Весной Император с прежней страстью вернулся к изучению истории, старых пророчеств и политики. Активно стал выступать на сборах совета и вводить политические и экономические санкции, удерживая империю в ежовых рукавицах. Пока Хоши нежился в постели с Кайи, империя сильно распоясалась и в некоторых районах что самураи, что беты стали отклоняться от веками соблюдавшихся традиций. Но вернувшийся после двухлетнего покоя Император быстро навел порядок на своей земле. Только вот Калат за это время много куда свои хитрые ручки успел протянуть – развернулся спрут неповиновения и протестов над Изумрудной Империей. Многие жаждали возращения Хантеев, словно безумные древние правители, что тысячелетие удерживали в своих руках Столицу, правили лучше, чем Тотури. Но громкие слова Калата делали свое дело и Рубиновых магистров пришлось отправить во многие города, чтобы успокоить плохо соображающую толпу. А между тем столица готовилась к свадьбе. Доджи Рей добиться своего не смог – не позволил Император еще одному омеге остановиться в замке, несмотря на различные задабривания и красивое пение. А в конце зимы, как бы ненарочно, Кокецу указал омеге на дверь, велев покинуть столицу и занять себя чем-нибудь полезным. Это разозлило Нару и через два дня он и его группировка напала на дворец. Около двадцати человек в темных одеждах под покровом ночи забрались на стены, окружавшие дворец, и попытались вывести из строя охранников. Но, словно предвидя их нападение, стены оказались укреплены, нападающих заметили заранее и, еще до того, как они оказались на территории замка, охрана подняла тревогу. В ответ же Калат направил в атаку еще две сотни людей и вскоре на стенах и внутреннем дворе развернулось настоящее сражение. Несколько фигур в темном проникло во дворец, часть направилась в крыло императора, часть к покоям Кайи. Матсу Науко по тревоге тут же поднялся, доспех надеть не успевал, только оружие подхватил. Во дворе раздал распоряжения и бегом поспешил к покоям Императора, собираясь защищать Сына Неба. Матсу и атакующие до покоев Императора добрались почти одновременно. В узких коридорах особо было не развернуться и нападающие, хоть и превосходили числом, накинуться на Матсу всей толпой не могли, поэтому Науко смог их сдерживать, пока не подоспели другие стражники. Предателей тут же порубили, но цель их стала очевидна – Калат пришел убить Императора и эта попытка последней не будет. Хоши вышел из покоев в полном обмундировании, готовый встать рядом со своими людьми и защищать дворец. Но Кокецу с негодованием эти попытки пресек. — Империя нуждается в вас! Если вы погибнете — страна распадется, начнутся междоусобные войны за власть и вскоре все кланы перегрызутся, пытаясь захватить трон. У Калата не хватит власти посадить своего человека, а у проклятых будет множество возможностей уничтожить ослабленную Империю. — Мой дом атакуют и я не буду сидеть без дела! — Император был тверд в своих желаниях. — Подумайте о сыне! Что с ним станет, если мальчика получат бунтовщики? Это Хоши немного остудило и напомнило о том, что он ответственный не только перед своей совестью. К сыну, Кайи и будущему мужу он направил несколько дополнительных отрядов. Науко лично было велено проследить за Сачико и охранять его любой ценой и, хотя ёджимбо не хотел покидать своего Императора, ему пришлось выполнять приказ. Из покоев же Кайи отряд вернулся подозрительно скоро – юношу они не обнаружили на месте. Эта весть привела Императора в ужас и в тот же миг тревожно забились духи у его браслета, говоря о том, что Кайи пытается преодолеть назначенное расстояние. Сомнений быть не могло – кто-то похитил омегу. Теперь здравомыслие полностью покинуло Императора и он был твердо намерен идти и спасать своего бывшего наложника. Тогда Кокецу пришлось уже применить силу и его доверенные люди заперли Хоши в его покоях. Император без боя, конечно, не сдался, но Скорпионов оказалось слишком много. И в бессильном гневе Хоши велел отправить за Кайи Матсу Науко, а к Сачико приставить два десятка солдат. Попытки заставить духов привести Кайи обратно ни к чему не привели, вероятно, юношу удерживали силой и духи, подчиненные браслету, не могли с этой силой справиться. Когда Науко вошел в комнату маленького Императора, тот не спал, рядом горели свечи и он задумчиво смотрел на огонь, слово разговаривая с ним. Окликнув мальчика, Матсу надеялся, что тот подойдет к нему или хотя бы обернется, но ребенок не двигался и продолжал загипнотизировано смотреть на пламя. — Сачико, мне надо отвести тебя в безопасное место, — Матсу пришлось без дозволения коснуться ребенка и развернуть к себе. В глазах Сачико был абсолютный мрак. Чернота полностью закрывала белки и Матсу в ужасе отшатнулся. — Отец велел мне оставаться тут. Моя комната защищена, — произнес ребенок чужим голосом и Науко выхватил оружие. В голове мелькали чудовищные воспоминания об одержимых злыми духами самураях на Стене. Изгнать зло почти никогда не удавалось и жертв просто убивали. И сейчас мальчик выглядел именно, как одержимый Они. — Матсу, что ты делаешь? — раздался грозный оклик за спиной ёджимбо и тот с трудом заставил себя обернуться. В дверях стоял невесть откуда взявшийся Исава Сай. — Сай! Сачико захватили демоны, ты должен изгнать духов, пока не поздно, — отчаянно крикнул Матсу и Сай удивленно перевел взгляд на ребенка. — Что ты натворил, сейчас же отпусти его! — произнес советник и глаза Матсу расширились от ужаса. Он направил оружие теперь уже на Сая, но прежде, чем Лев успел что-то сделать, Сай резанул ножом себе по венам и, задействовав магию крови, стер последние воспоминания Матсу. Науко замер и Сай спешно стер капли крови с лица альфы. Сачико продолжал стоять неподвижно, но теперь в его глазах виднелись вытянутые змеиные зрачки и взгляд был пугающим и тяжелым. — Прошу, уходи, — обратился Сай к духу, что жил в теле Сачико вместе с проклятой кровью, — твое время не пришло! — А твое уже на исходе, — проговорил змей с легкой смешинкой. Ребенок покачнулся, моргнул и удивленно посмотрел на Сая обычным взглядом, — что случилось? Матсу тоже пришел в себя и удивленно оглядывался, пытаясь понять, что он тут делает. — Император велел тебе отыскать Кайи, — обратился Сай к ёджимбо, — юношу похитили и мы надеемся, что он еще в здании. — Папка, — захныкал Сачико, тут же надумывая себе что-то плохое про похищенного отца, трагически протянул руки к полному Фениксу, чтобы тот пожалел ребенка. — А что насчет наследника? — Император направил к нему двадцать человек. Поспеши, я пока пригляжу за ним, моя магия сильна, я смогу защитить мальчика!

***

Кайи чувствовал беспокойство духов. В Мейдо вечный день, вечная пустыня и обжигающий воздух. Но сейчас сквозь завесу словно прорывался ледяной ветер настоящего мира. Где-то там, за пределами его видимости и слышимости, происходило что-то очень неприятное и Кайи не мог понять — что. — Хоть что-то покажите, — взмолился он к духам воды, но капельки удивленно переглядывались и ничего не понимали. Духи часто не видели разницы между тем и этим миром. — Что делает мое тело? Где я? Кайи задавал и задавал вопросы, но даже Яги, лениво потягиваясь, не понимал, что хочет от него господин. Когда же, устав сражаться с непонятливыми духами, Кайи смог уловить спутанные картинки и образы, на мгновение он испугался, а потом понял, что страшное только впереди. Как выбраться из западни, где он провел столько времени, он не знал. Все попытки были безуспешны, старания напрасны и даже надежда, что теплилась вместе с голосом Хоши и Сачико, не помогала продолжать борьбу. — Я должен выбраться! — Кайи с силой толкнул воздушных элементов заклятьем, словно надеясь разрушить невидимый барьер. Но ветер лишь поднял кучу пыли, взревел вихрем песка и вновь опустился на землю. — Яги, я хочу видеть тех людей, что рядом со мной. Просто показывай мне их! Дух покорно исполнил приказ. Неизвестные в темных одеждах, без мон и с повязками на лицах вынесли Кайи из замка и направились к стене. Там, усадив юношу в люльку, они подтянули его на стену, желая перетащить неподвижного омегу в город. Под стеной шумели люди, слышались крики и звон мечей. Там внизу, прямо во дворце императора, шла битва и Кайи с ужасом думал о том, что понятия не имеет, где Император и его сын. Возможно, нападавшие уже убили дорогих ему людей. От этой мысли разум вспыхнул от ужаса, тело, которое для него долгое время не существовало, вздрогнуло и, оттолкнув от себя руки похитителей, встало на ноги. — Духи воздуха! — воззвал Кайи, отдав им приказ в мире Мейдо, он с радостью обнаружил, что духи послушались и огромным вихрем столкнули неизвестных со стены. Но на стену тут же стали подниматься другие, а с земли на него посыпался град стрел. Кайи попытался защититься, вновь призвать магию, но тело, словно исчерпав свои запасы, перестало слушаться. Образы перед глазами путались. Словно размытое изображение, Кайи видел, как к нему бросился высоченный Лев из охраны Императора, Кайи в точности его не помнил, но часто видел рядом с правителем. Буквально загородив Кайи от стрел своим телом, он подтолкнул юношу к краю стены и омеге показалось, что он падает. Стрелы пронзили Льва, в расплывающихся видениях Кайи видел, как древко, покачиваясь, торчит из плеча и груди своего спасителя. Но Льва это не остановило, подхватив юношу на руки, он спрыгнул с высокой стены и бросился к замку. Вслед ему полетели еще стрелы, но этого Кайи уже не видел. Словно живая, его обволокла темнота… Маленькие духи воды суетливо крутились рядом, беспокойно будили юношу. И, с трудом пробираясь сквозь свои болезненные ощущения, Кайи ловил образы, что передавала ему вода. Перемешанные картинки прошлого и будущего. Прошлое – уже не болезненное, просто вязкое и противное. С ним можно было мириться. С ним он продолжал жить. Но вот будущее… омега его не понимал. «Подгнивающие тела мертвяков тянули к нему свои мертвые конечности, неподчиняющиеся духи, льющаяся реками чужая кровь. Кайи пытался оглядеться, пытался понять, где он находится, но вокруг было слишком темно – небо заволокла густая дымка пожарища, со всех сторон слышались крики и он тоже кричал. Руку обожгло невыносимой болью, с трудом переведя на нее взгляд, Кайи увидел, что у него больше нет пальцев. Пальцы упали под тела убитых мертвяков и туда же упало его сердце. Разбитое, разорванное Божественным желанием. Его сердце больше не желало биться. Отчаянно закричав, Кайи потянулся к кому-то, кто был важнее, чем жизнь. А потом его накрыла волна проклятой крови…»

***

— Соширо Кокецу! — Император просто полыхал от гнева. — Твои люди сегодня же покинут дворец и более ни один Скорпион в замке не покажется! — Я защищал вас и вы прекрасно это понимаете, — Кокецу сидел на полу, выпрямив спину, прекрасно осознавая, что ходит по краю. — Мне не нужна твоя защита и либо ты исполнишь мой приказ немедля, либо сам отправишься с ними и уже не в земли Соширо, а на каторгу! — Благодаря моим людям замок не смогли захватить! — сжав сухие губы, все же возразил канцлер. Император махнул рукой и стража вывела Скорпиона из покоев. Хоши с трудом смог сдержать переполняющее его негодование. За последние два часа он подписал более сотни смертных приговоров для мятежников и Нару был объявлен вне закона. Конечно, Кокецу попытался воззвать к его разуму, заставить проявить великодушие, но вместо этого лишь вызвал гнев Императора на себя и Хоши тут же припомнил, как люди Кокецу, словно прошкодившегося ребенка, запихнули его в комнату и заперли. — Мой двор совсем от рук отбился, — сквозь зубы прошептал он. — Кончилось время доброго и благородного Императора, пора показать этим зажравшимся бездельникам, что значит власть Сына Неба! Прекрасно обученные охранники Императора легко справились с нападающими, из трехсот солдат погибло лишь двенадцать, тогда как более сотни нападавших было убито. Оставшиеся мятежники были схвачены и приговорены к смерти. Те же, кто сбежал, все равно получил свой смертный приговор, и ищейки Изумрудного Магистрата отправились на их поиски. Матсу Науко вернул Кайи без единой царапины, за что получил благодарность лично от Императора. Сам же, поймав пару стрел, был быстро излечен шугеньями и возвращен в строй. Уже когда все закончилось, ёджимбо в своей комнате с удивлением рассматривал старую деревянную рыбку, в которую вонзилась стрела и, не попав в сердце, лишь оцарапала грудь. О том, что видел Матсу на стене, он благоразумно умолчал. По возвращении к Императору, Кайи снова стал прежним – неподвижным и молчаливым юношей, но там, во время боя, Лев был уверен, что слышал его голос и видел, как омега использовал магию. Возможно, Кайи постепенно прорывался сквозь завесу и вскоре сможет выбраться из своего заточения. Но преждевременно обнадеживать Хоши не имело смысла. Император и без того был на взводе и вопреки привычному терпению и благоразумию сорвался на своих подчиненных и приказал казнить всех нападавших, хотя все они были благородными самураями. Кроме поведения Кайи и Хоши, Науко беспокоило и какое-то странное видение, в котором он не был уверен, но которое продолжало преследовать его во снах – Лев видел, как над маленьким Сачико скручивается ониксовый дракон, как тихо что-то нашептывает ребенку на ухо и проникает ему под кожу, сливаясь с телом мальчика. В его видениях так же появлялся и Сай, окруженный духами огня, полыхающий и извергающий пламя. Все это заставляло ёджимбо быть настороже, опасливо поглядывать на Феникса и держаться поближе к Императору, надеясь, что успеет защитить того в случае опасности. После гневного выплеска эмоций Император не прекратил творить безумства. Почти все Скорпионы были выставлены за пределы дворца и в замке остались лишь Соширо Кокецу и Соширо Дзин. Двое охранников канцлера переехали за ворота и теперь жили рядом с внешним городом. Вслед за Скорпионами дворец покинула большая часть совета. Все, кто хоть чем-то не удовлетворял Императора, были разосланы по домам, и кланам надлежало выбрать других чемпионов, что будут говорить в совете от своих кланов. С легкой руки Император разжаловал Исава Сая до простого придворного, а на его место посадил Матсу Бурроку, чем вызвал гнев Фениксов. Дабы пресечь возмущения клана Император запретил им в этом году отправлять своих молодых юношей на генпукку и все другие кланы покорно умолкли. Публичная казнь сотни самураев состоялась в столице Кьюден провинции Доджи. Это усмирило бунтующих и лишило Калат опоры на несколько лет. Свадьбу же перенесли в столицу, чем снова сильно обидели Журавлей. В середине месяца Змеи Акода Дайчи отправился на Топазовый чемпионат и, прекрасно выступив, получил титул Чемпиона. Но Император смотреть на выступление своего жениха не поехал. Остался в столице продолжать наводить порядок суровой рукой. Впрочем, Дайчи это нисколько не смутило, он был рад присутствию рядом с собой своего телохранителя. И, возвращаясь домой из деревни Тсума, Акодо Нахоко лишил девственности будущего мужа Тотури III Хоши.