Глава 4
21 января 2014 г., 19:27
Крису казалось, что все до единого хотят причинить ему зло, везде залезть ему грязными руками, избить, унизить. От врождённой гордости и самоуважения не осталось и следа. «Ты — индиго! Почётный солдат! Гордись тем, что был рождён настоящей женщиной, а не синтезирован в пробирке, как эти городские киборги!».
Он стоял в пустынном гулком коридоре. Сутулый, съёжившийся, жалкий. «Ты должен служить с отличием, пахать днём и ночью, пока не будешь падать посреди спортзала от изнеможения. Ты должен усердно копить на новые современные вшивки и не тратить ни единой лишней копейки. Должен! Должен!». Чтобы защищать столицу, в которой он живёт. Чтобы защищать страну, которая гордо носит звание «самой влиятельной в мире». Чтобы защищать блистательного Господина Президента, который так редко появляется в их Элитном штабе. Чтобы не опозорить отца…
Какая ирония. Крису было наплевать и на город, и на страну, и на Президента. Он из кожи вон лез на этой службе, только чтобы когда-нибудь увидеть своего отца, чтобы тот представил его своим друзьям, гордо сказав: «Познакомьтесь, это мой сын!» Но отцу было наплевать на него. Он последний раз навещал своего отпрыска, когда тот ещё был в бессознательном возрасте. Парень уже не помнил, как выглядел его отец. Черты лица расплывались, смазывались, как свежая типографская краска, которую по неосторожности задели рукой. Остался лишь образ невероятно сильного и влиятельного человека с чёрными волосами до самого копчика, заплетёнными в тысячи маленьких косичек. И яркая синяя молния на груди чёрного костюма. Поговаривают, отец Криса был генералом, но ушёл на пенсию и вот уже несколько лет живёт затворником в одном из элитных небоскрёбов Рудиса.
А генерал никогда не признает родство с генетическим мусором.
— Чего ошиваешься здесь, шлюха?
В тёмный прохладный коридор ворвался солдат, вертя в руке навороченный пистолет. Он деловито прошагал мимо испуганного Криса и развернулся на 180 градусов на мощной платформе своих сапог, глядя прямо ему в лицо. Неторопливо повёл плечом. В тихом коридоре треск хрустящих суставов казался оглушительным.
— Мы только что вернулись из города. Скучно тебе здесь, наверное, было одному, правда?
На его лице расплылась злорадная улыбка.
— Тебя никогда не возьмут на задания, сопляк. Ты же знаешь, так будет до конца твоих дней. Если ты, конечно, не сбежишь отсюда.
Крис нервно почесал плечо, чуть не задев выпирающий из-под кожи провод. Закусил губу, стараясь пропустить мимо ушей эти порядком поднадоевшие унижения. Каждый раз — одно и то же. Никакого разнообразия. Киборг уже успел выучить все эти слова наизусть, и ему казалось, что они уже должны потерять свой смысл, как жвачка теряет со временем свой яркий вкус. Но до сих пор от них было больно и обидно.
А сейчас будет самое неприятное.
— …А ты, конечно же, не сбежишь. Мы не позволим.
Нарастающий гул. Тяжёлые шаги. Грубые голоса. Снова и снова одно и то же.
— Ты готова, детка? — ещё шире улыбнулся солдат, поигрывая пистолетом в руке.
В двери вломилась целая банда таких же индиго. С грубо сшитыми косухами, накинутыми поверх чёрного латексного термокостюма. С выбритыми висками. С огромными респираторами на лицах, закрывающими их ехидные улыбки.
Сейчас. Сейчас начнётся. Сначала они будут решать, кто первый оттрахает Криса. Потом выстроятся вдоль стены, ожидая своей очереди. Когда дойдёт до последнего, Крис уже будет без сознания.
Он уже упёрся руками в холодный металлический подоконник, уставившись на своё размытое отражение глазами, подёрнувшимися мутной плёнкой слёз, и покорно ожидая своей участи, как вдруг произошло нечто непредвиденное.
Нечто, что если не даровало рай на земле, то уж точно изменило его жизнь в лучшую сторону.
***
— Я очень польщён, что вы не взяли меня с вами на задание… Выстроившиеся у стены солдаты вздрогнули и побледнели, буквально слившись с её белым пластиком. Один из них, боязливо оглянувшись на собратьев и ища у них поддержки, слабо огрызнулся: — Нам не нужны были чьи-то команды. Но поддержки он, увы, не нашёл. — Я для того и нужен, чтобы командовать! Я командир вашего сраного отряда! — рявкнул индиго с гладко выбритой половиной головы. Он отвернулся. От гнева на его спине напряглись мощные мускулы. Латекс обтягивал кабели, провода и металлическую цепь, точно повторяющую контуры позвоночника. Дозаторы силы и стабилизаторы психики, подавляющие все эмоции, кроме гнева и ненависти. — Ни во что меня не ставите, скоты? А ведь меня командиром назначил ваш обожаемый Хозяин, которому вы готовы вылизать сапоги, — ядовито улыбнулся Джим, вскинув голову, и сощурившимися от презрения глазами поглядывал на выстроившихся у стены солдат, переводя взгляд с одной понурой фигуры на другую. — Не трогай Хозяина… — хрипло выговорил киборг, старательно ворочая непослушным языком. Страх перед новым командиром был велик, но слепое обожание к Хозяину, которое им, казалось, ввели в кровь с первыми инъекциями, было намного больше. — Конечно, он же такой хороший. Благодаря нему вы теперь все одинаковые. Машины для убийств с искусственными мышцами и ни граммом мозгов… — Заткнись! Джим, или как тебя там… Ты один из нас! — индиго сжал кулаки и засопел. — …которых Хозяин обрёк убивать до конца своих дней, — Джим остановился и сделал вид, что усердно над чем-то думает. — Хотя, слушай, ты прав. Я один из вас. Безмозглый. И мне лучше не лезть в политику. Командир не скрыл своей торжествующей улыбки, увидев, как непокорный солдат потупил глаза и немедленно встал к своим собратьям, прижавшись спиной к холодной белой стене и скорчив им рожи. «Всё-таки не поддержали, скотины», — недовольно пробурчал он, и в ответ на его слова в строе солдат толпой пробежали недовольные шикания и цокания языками. В сумрачном коридоре вновь воцарилась мёртвая тишина, какая была до того, как отряд вернулся с задания. Её нарушали лишь робкие всхлипы Криса, которые он отчаянно пытался подавить. Внутренний голос отчаянно кричал ему: «Беги! Беги отсюда со всех ног, пока не попался под горячую руку!» Джим медленно повернул голову и смерил взглядом скорчившуюся на подоконнике пародию на индиго. У него даже не были выбриты виски, однако на груди костюма гордо светилась синяя молния — знак принадлежности к «элитным солдатам». «Бритвенный станок сломался, видимо. Надо провести пересмотр провизии и оборудования», — отметил про себя командир. — Это ещё что за хрень? - изо всех сил пытаясь придать своему голосу суровости, спросил он. Не получалось. Запал гнева прошёл, и уголки его губ предательски поползли вверх. — Это Крис, господин Джим, — быстро отреагировал один из киборгов. Он решил принять правила новой игры, которая была ему совсем не по нраву, однако эта покорность спасла бы ему жизнь, а может, принесла бы и свои плоды. Чтобы показать, что он целиком и полностью принял нового командира с его новыми уставами, индиго для пущего эффекта решил подобострастно называть его «господином». — Его недавно вышвырнули из соседнего отряда, ну, где связисты сидят. Поэтому Хозяин перевёл его к нам. — Как вижу, на задание вы его не взяли, — нахмурился Джим. — А толку-то от него там? Будет только бегать, под ногами мешаться. Ещё завалит всю операцию. У нас программисты всякие и картографы в специальных башнях сидят и решают свои проблемы, с нами никак не пересекаясь. К чему он тут? А вот трахается он ничего так, пусть у нас в отряде остаётся. Только на задания мы его с собой больше не возьмём. Если мы провалим ещё хоть одно, то хозяин не устроит нам в конце полугодия вечеринку в конференц-зале с выпивкой. А ведь там можно безнаказанно драться и разносить мебель в щепки, — индиго мечтательно закатил глаза. — Хорошо трахается, говоришь? — Джим пропустил россказни о связистах и поощрительных санкциях мимо ушей. — Ну, я не знаю. Он хотя бы не брыкается и не отбивается, — смутившись, объяснил киборг, кивая в такт своим словам. — В таком случае, — командир подошёл к вскочившему и вставшему по стойке смирно Крису и взял его под локоть, — я забираю его себе. Это не обсуждается. «Покорный киборг» недовольно заскрипел зубами, уже горько пожалев, что сказал новоявленному командиру о способностях непутёвого солдата. Их только что лишили одной из отдушины этих серых и скучных дней. Подумать только! — А теперь можете разойтись по казармам. До скорого, — козырнул Джим и скрылся за поворотом, волоча за собой свою новую игрушку, и впрямь казавшуюся на его фоне тряпичной куклой. «Из огня да в полымя. Ну, что ж, один насильник лучше, чем пятнадцать», — мрачно ухмыльнулся Крис и украдкой посмотрел на своего спасителя с неким подобием благодарности в глазах.***
Тишина. Мерное гудение ламп и лопастей вентилятора. Чай на столе, к которому никто так и не притронулся. Настоящий чёрный чай, а не вода, окрашенная синтетическим заменителем вкуса и аромата. — Инъекции стоит вводить не с девяти лет, а, скажем, с семи. Тогда адаптационный период пройдёт быстрее. Заскрипела доска, на которой рождались новые расчёты, которые должны были в очередной раз изменить чью-то жизнь так, как безумный учёный считал нужным. — Следовательно, можно ставить стабилизаторы и дозаторы раньше… А что это, собственно, даст? Какие преимущества, кроме как ускорение действия инъекций? И каковы побочные эффекты, риски для жизни и здоровья? Измученный вздох. Очки с большими круглыми стёклами с тихим лязгом приземляются на стол. — Чёрт, всю переносицу передавили. Надоели! И расчёты эти тоже надоели! Дозаторы, стабилизаторы! Формулы, формулы, формулы! Голова кругом идёт! Мне тоже, может, отдыха хочется. С Макси… — Самаэль тепло улыбнулся при мысли о Президенте, но тут же осёкся, не позволяя себе называть его Максиком, ибо не солидно. — С Максом бы в аквапарк сгонять новый, в Пелдебазейн, или в клуб. Хотя, он клубы не любит… А что он вообще любит! Зануда! Он закатил глаза и одним глотком осушил стакан с ледяным чаем, но тут же подавился приторно-сладкой жидкостью и зашёлся в диком кашле. — Подумать только! Сегодня всё в этом мире против меня! Чай вот остыл, Макс никуда выбраться не хочет и мне даже отгула не даёт… Да мне вообще эти индиго до светодиода! Или как там ещё до Войны говорили? О, до лампочки! Лампочки накаливания. Жутко неудобная и неэффективная штука, наверное… Профессор подошёл к зеркалу и принялся прочёсывать узловатыми пальцами спутанные волосы. Он так спешил утром на работу, что даже не успел привести себя в порядок. Да и зачем? Всё равно он заседает в своём храме науки в полном одиночестве. — Пусть эти солдафоны едят витаминки в огромных дозах, видеть уже не могу эти вшивки. Но нет, "Господин" Президент узнает — наказания не избежать… Он встал фертом и вскинул подбородок, пародируя Президента: — Работай на износ, нам нужны результаты! Никаких отгулов! И тут же высунул язык и скривился: — Ряботяй ня изнёс, ням нюжны резюльтяты! Он вздохнул, посмотрел своему отражению в лукавые серые глаза и мечтательно закусил губу. — Максимилиан у нас садист. Интересно, как он меня накажет за непослушание? — пошловатая ухмылочка тут сползла с его лица, уступив место загадочной ностальгической улыбке. — Чёрт, Макс… Его так давно никто не называл по имени (кроме меня, конечно), ведь он этого на дух не переносит, хех. Пожалуй, это его единственное слабое место. Самаэль коротко ахнул и молитвенно сложил ладони. В следующую секунду он молнией подбежал к доске и судорожно принялся что-то строчить, боясь навсегда забыть свою восхитительную идею, не записав её. — Эврика! И как я раньше до этого не додумался? Во всей системе должно быть слабое звено. Кто-то должен быть слабее остальных. Тот, на ком будут отрываться и вымещать свою злость. Индиго — армия совершенных солдат. Разумеется, совершенных, ведь их сделал такими я, — он остановился и удовлетворённо подумал о том, что всё-таки живёт на свете не зря и что-то полезное он уже совершил. — Но нужно не забывать, что все они — люди, и имеют свои слабости. Кто-то из них обязательно станет таким «слабым звеном». Значит, нужно специально одному солдату из каждого поколения делать в юности не настоящие вшивки и вводить не настоящие инъекции, а лишь их имитацию. Тогда у них не будет уравновешиваться психика, и сколько бы они не тренировались, они не могли бы стать такими сильными, как другие индиго… Худощавая рука нарисовала под расчётами молнию и закрасила её размашистыми штрихами. — …и тогда остальные солдаты будут действовать слаженно, виня во всех проблемах одного-единственного плаксу. Ведь ненависть объединяет.
