Доверься мне

POV Джеймса: Люк сегодня весь как на иголках. И я его понимаю – не каждый день встречаешься со своим отцом, с которым не виделся лет десять. Да и, насколько я знаю, у семьи Брукс со своим главой напряженные отношения. И это еще мягко сказано. Ночью я услышал чьи-то нервные шаги и тихое неразборчивое бормотание. Я тут же вскочил и побрёл вон из комнаты. Ещё бы, кому-то не спится так же, как и мне. Можно будет просто поболтать или же, наоборот, затеять что-нибудь весёлое. Например, намазать кого-то из ребят зубной пастой. Соглашусь, это не очень-то оригинально, но реакция людей на свое утреннее «открытие» каждый раз эмоционально доставляет. Выйдя в коридор и постояв рядом с дверью, ведущей обратно в комнату с уютной кроватью, я подождал немного, пока глаза привыкнут к темноте и тут же заметил чей-то силуэт, остановившийся почти посередине коридора и неопределенно что-то мурлыкавший себе под нос. Я тихо окликнул парня, но он продолжал стоять несколько секунд, а затем ринулся вперёд. Ещё чуть-чуть и этот лунатик врезался бы в стену. Я успел вовремя перехватить за локоть одного из своих друзей и развернуть лицом к себе. Этим другом оказался Люк. Его глаза были блаженно закрыты, а тело неудержимо рвалось куда-то. Бедняга. Сколько друг друга знаем, никогда не видел его ходящим во сне. Я аккуратно потряс его за плечо и тихо произнёс: «Люк…Люк, пожалуйста, проснись». Тело Люка непроизвольно дёрнулось и на секунду застыло, но потом он вдруг сделал то, чего я меньше всего ожидал: безмятежно уткнулся своей головой мне в грудь и что-то пролопотал. Несколько мгновений я стоял в ступоре, потеряв дар речи. Но затем взял себя в руки и сказал, на этот раз чуть громче: «Это совсем не смешно, Люк, я знаю, что ты не спишь». Последовало молчание. Я знал, что он и вправду спит. Но мне всё это казалось немного странным. Его реакция на мой голос. Я постарался отбросить ненужные мысли, уверяя себя в том, что во сне Люк вряд ли слышал мои увещевания, так что наиболее вероятно, ему просто снится какая-либо девушка, а я…Я просто попался на пути. Шумно выдохнув, и злясь на себя за неловкие мысли по поводу объятий Люка, я ещё раз тихонько потряс его за плечи. Он так и стоял, приобнимая меня, без всяких телодвижений. Я понял, что перспектива провести ночь, стоя, да еще с Люком, спящим в оглоблях, меня не очень радовала. Так что я решился отнести Люка в его постель. Мягко, стараясь не разбудить, ибо это чревато последствиями: сердце может остановиться, если внезапно разбудить человека, страдающего лунатизмом, к примеру, я отстранился от Люка и опустившись, приобнял его за колени и подгибаясь так, чтобы его туловище и голова оказались перекинутыми через мое правое плечо. Вздохнув, я аккуратно поднял его и тут же почувствовал боль. Какой же ты, всё-таки, тяжёлый, Люк! Всё бы ничего, да он начал еще и барахтаться, теребить руками и ногами, попадая мне по различным деликатным и не очень местам. Конечно, наверное, и не так себя поведёшь, когда во сне почувствуешь, будто тебя отрывают от земли, на которой до этого ты твёрдо стоял обеими ногами. Я сделал усилие над собой и попытался пройти хотя бы пару шагов. Но мои тщётные попытки не увенчались успехом. И тут меня осенило, Люк вроде отзывается на мой голос. Я тихо проговорил: «Люк, всё в порядке, это я Джеймс». Я услышал, как Люк удовлетворенно засопел. Его тело размякло в моих руках, кажется, стадия хождений во сне, завершилась. И теперь быстрый сон сменился медленным, восстанавливающим силы сном. Я возликовал и неспешным шагом отнёс виновника посторонних шумов в этом тихом, окутанным сном, доме. Положив его на кровать и накрыв его сверху тёплым одеялом. Едва сделав это, меня почему-то так и тянет дотронуться до него. И я нервно провожу пальцем по его лбу, при этом я ощущаю жар, исходящий от него. О господи. Как же я не заметил, да он весь горит! Резко развернувшись на 180 градусов, я метнулся из комнаты. Добежав на цыпочках до ванной комнаты, стараясь производить как можно меньше шума, я хватаю первый попавшийся платок и, смочив его водой, проделываю путь обратно. Не церемонясь, кладу Люку на лоб холодный мокрый платок и, слышу, как он облегченно вздыхает во сне. На меня находит какая-то тяжесть: я еле держусь на ногах. Пятясь назад, я краем глаза замечаю стул. Только бы добраться до него. Еще меньше метра. Я достигаю своей цели и, только присев, мгновенно засыпаю. Проснувшись утром, я ухожу отсюда. Умываясь, потягиваюсь, разминая затёкшее, уставшее тело. События этой ночи кажутся мне далёкими и неестественными. Я бы вообще решил, что мне всё приверзилось. Если бы не место, в котором я заснул. Значит, всё было по правде. Почистив зубы и приведя себя в порядок, я лениво выхожу из ванной и иду на кухню, чтобы приготовить завтрак. Кроме меня еще никто не встал, поэтому, почему бы не порадовать ребят и Джину вкусной яичницей. На ней итак слишком много забот за нас пятерых свалилось, помощь не помешает. На кухню приходит Люк, мы перекидываемся парой фраз. Не удержавшись, я рассказываю ему про ночь и его хождения. Без подробностей, конечно. Он выглядит удивлённым и ошеломленным. Затем в кухню буквально залетает Джина и кричит на нас обоих. Оказалось, я проворонил тот момент, когда яичница переходит из стадии «вкусная» в «горелая». Ну что ж. В следующий раз, если возьмусь что-либо готовить, ни с кем разговаривать не буду. Виновато смотрю на мать семейства Брукс и не смею ей перечить. Да и не имею я на это право и не потому что сегодня какой-то особенный день. Просто я так воспитан: старших надо уважать. Сегодня же появляется родной отец братьев. Смотря на него и его нахально-самоуверенное выражение лица, манеру поведения, мне почему-то нестерпимо хочется ударить его, да посильнее. Перевожу взгляд на Люка и внутри у меня все переворачивается. Он весь напряжён, словно волны, его негативные эмоции плавно распространяются по всему помещению. Он как туго натянутая тетива у лука, еще мгновение, и стрела неумолимо сорвётся и полетит в цель. Тут Люк начинает отрывисто говорить, явно угрожая своему отцу, но до меня не доноситься ни малейшего слова. Будто кто-то выключил звук. Я вижу, как открывается и закрывается его рот, вижу, как гневно он смотрит на своего родителя, подходя к нему всё ближе. Остаётся несколько десятков сантиметров и, мне кажется, что Люк сейчас ударит этого человека. Человека, который с первого взгляда не внушает к себе доверия. Но этого не происходит. Люк просто испепеляет взглядом отца и, затем, с бешеной скоростью выскакивает на улицу. Неужели, правда между этими двумя произошло что-то страшное или Люк просто не простил отцу того, что он бросил их, маленьких, на плечах хрупкой, но при этом неописуемо сильной духовно, Джины? Не знаю. Я не углублялся в это и никогда не считал нужным выспрашивать подробности о детстве братьев Брукс. Потому как не всякому приятно, когда лезут в душу, посягая на личное пространство, которое ценится очень многими больше, чем всякие блага мира. Джина сначала неловко и даже стыдливо отводит глаза, а затем, видимо, внутренне поборов себя, поднимает взгляд и, взявши Бо и Джея под руки, говорит: «Извини, но мой сын прав, надеюсь, ты понимаешь, что ты не принёс нам счастья своим визитом». В этот момент я невольно восхищаюсь этой женщиной. Она поддержала Люка, хотя ей это далось нелегко, как христианке. Посмотрев на мистера Брукса, я отметил, что он пребывает в недоумении, а затем черты его лица расплываются в улыбке, на сей раз, больше похожей на человеческую. Он сдавленно произносит: «Нет, право слово, извините меня вы». Он поспешно оглядывается на дверь и продолжает: «Я не задержусь дольше, чем на два дня». «Замечательно», - сдержанно улыбнулась Джина: «Я провожу тебя в твою комнату, дети помогите отцу донести его вещи» «Нет-нет, я сам, не стоит», - поспешно воскликнул Брукс. Джина была приятно удивлена и этого ей скрыть не удалось. «Ты изменился, чему я очень рада», - громко проговорила она: «Искренне надеюсь, что ты нашёл свою половину, с которой счастлив». «Ну не то, чтобы, тебе она не ровня, но всё же…», - натянуто улыбнулся мистер Брукс и проследовал за Джиной вглубь дома. Мы с ребятами так и стояли на месте. Через пару мгновений Джина вернулась и, подошедши ко мне, скомкано, запинаясь, шепнула мне на ухо: «Джеймс, ты бы сходил за Люком. Я понимаю, что он мог бы пойти куда угодно… Но…Я волнуюсь…Он не мог далеко уйти, но ты же знаешь, когда он в таком состоянии, он может и натворить чего-нибудь!» «Конечно, без проблем», - тут же ответил я. Причем я почувствовал, что я и без просьбы Джины пошёл бы разыскивать разгоряченного Люка. Не понимаю, откуда у меня возникло такое воодушевление к этой ее просьбе, но я тут же сорвался с места и буквально выскочил на улицу. Легкий ветерок сразу же охладил мой пыл броситься на поиски. И откуда он только взялся? Повертев головой вправо-влево, я, зная, что наиболее вероятно Люк пойдет туда где меньше всего народа, остановился на варианте «пойти налево». Быстрыми шагами я прошёл через тротуар и парочку аллей, какая здесь красотища всё-таки. Не успев полюбоваться пейзажами, аккуратными деревьями, посаженными в ряд, я услышал доносящийся откуда-то издалека звук разбившегося стекла. Я поспешил вперёд, переходя на бег, и добежав до конца аллеи, я увидел такую картину: Люк, а это был, несомненно, он, лежал на асфальте ничком. Моё сердце стремительно ушло в пятки. Пошатываясь, я подошёл ближе и с ужасом увидел, как кровь из его колото-режущей раны растекается по затылку. В данный момент мне не было абсолютно никакого дела до удаляющегося человека, с чем-то напоминающим бутылку в руке. Я опустился на колени и, аккуратно повернул Люка лицом к небу. «Всё будет хорошо, только дыши», - я сказал это скорее для того, чтобы успокоиться самому, чем успокоить Люка, пребывавшего без сознания. Дрожащими руками мне еле-еле удалось достать телефон и набрать «Скорую помощь». На мой звонок мне спокойно ответили: «Ожидайте, через минут пять будем на месте». Дальнейшие пять минут моей жизни тянулись утомительно долго. В конечном итоге по прибытии медицинской помощи, мне казалось, что прошло часов семь, вместо нескольких мгновений. За это время я только и успел, что судорожно положить голову Люка на колени и успокаивающе покачиваясь говорить и говорить с ним. Когда его подняли и, поместив на носилки, закатили внутрь машины скорой помощи, я, наконец, дал волю своим эмоциям. Начал взволнованно расспрашивать парамедиков, быстро перевязывающих Люку голову и подключая его к какому-то странному аппарату, всё ли будет в порядке. Мне отрывисто ответили: «Да», и я почувствовал неимоверное облегчение. «Всё будет в порядке», - я повторял про себя, улыбаясь.