Меняем местами главных героев

      Капитолийский поезд выше всяких похвал. Такого великолепия и богатства я не видел никогда. Все настолько красиво и изящно, что страшно прикоснуться. Все стены и потолок обиты тканью, а мебель такая вычурная, что легко можно перепутать стул со светильником.       Дальше Эффи ведёт нас в столовую, где мой желудок делает кульбит от представленных кушаний. Всё выглядит вкусно, а пахнет ещё лучше. Но всё же меня начинает мутить от мысли, что нас откармливают, как скот для забоя. Эффи всё говорит и говорит о том, как нам повезло, что для нас тут все самое лучшее. Просто зубы сводит от злости на эту женщину. Она, что издевается, или просто глупая? Нам повезло, что нам придётся выйти на арену и умереть, не достигнув совершеннолетия. Или выжить и разделить всю оставшуюся жизнь с двадцатью тремя убитыми тобой или твоими оппонентами, трибутами. От такого и свихнуться не долго. Мой взгляд сверлит её спину, кулаки непроизвольно сжимаются и разжимаются. Чтобы отвлечься, поворачиваюсь к Китнисс, она, как оказывается, смотрит прямо на меня, и этот взгляд сбивает меня с толку. Зачем, спрашивается, она меня так разглядывает? А она не просто разглядывает, а даже изучает. И тут же, смутившись, краснеет и опускает глаза. Наверное, оценивает мои сильные и слабые стороны, если захочет, чтобы мы были союзниками. Или, может быть, составляет план как ей повыгоднее выглядеть перед распорядителями на моем фоне.       Из потока слов Эффи разум выхватывает знакомое имя: «Хеймитч». Кстати о нём, где он ходит? Хеймитч - это наш ментор и отпетый пьяница. Каждый раз, когда я его видел, он был либо пьян, либо страдал от похмелья. Обычно второе плавно перетекает в первое.       - Так вы его видели или нет? – интересуется Эффи.       - По-моему, он в баре, - говорит Китнисс. В первый раз слышу её голос. Чистый и ясный, очень приятный. Не то, что писк Эффи.       - Я ведь ещё не показывала вам бар, - удивляется Эффи, - с чего ты взяла, что он там?       - Потому что быть ему больше негде, - нервно улыбается Китнисс. Шутка меня веселит, и я тоже начинаю улыбаться. А вот Эффи такой юмор определенно не нравится.       - Ну-ну, только на арене рассчитывать, кроме этого пьяницы, вам будет не на кого. А вот и он! Смейтесь дальше! – и, вздёрнув подбородок, уходит в своё купе, напоследок, громко хлопнув дверью.       Тем временем вваливается пьяный Хеймитч. Выглядит он неопрятно: небритый, волосы грязные, одежда вся измята.       -А-а-а-а, вы уже здесь! Поздравляю, вам двоим крупно повезло! – пошатываясь, он проходит мимо нас и, не дойдя до противоположной двери, блюёт в дорогущую вазу и падает на пол, по дороге опрокидывает упомянутый сосуд и выливает всё содержимое наружу. Пытается подняться, но поскальзывается в собственную рвотную массу и падает снова. Теперь уже надолго, поскольку слышится его храп.       Веселья как не бывало, всё-таки Эффи права. Рассчитывать нам больше не на кого, у него хоть опыт есть в Играх, а значит, он нам нужен, так что придётся мне приводить его в чувство.       Закатываю рукава и подхожу к нему, соображая как бы его так перенести, чтобы поменьше испачкаться. Копошение слева заставляет отвлечься, поворачиваюсь и вижу как Китнисс, с уже закатанными рукавами, собирает волосы в высокий хвост. Удивленно приподнимаю брови, в ответ она смущённо отвечает:       - Тебе одному его не утащить, к тому же ты весь измажешься в этом, - и тыкает пальцем в зловонную лужу, - и в конце концов, он – наш общий ментор, - заканчивает она.       Хмыкаю ей в ответ, надо же, а девчонка не робкого десятка, интересно будет посмотреть на неё, когда я предложу ей помыть "нашего общего ментора". Эта мысль меня веселит.       Кое-как доносим его до купе, оба изрядно испачкавшись, благо по дороге нам встретились капитолийцы, обслуживающие поезд, которые указали дорогу. Закидываю это тело в ванну, и жду когда же Китнисс уйдет, но она не только не собирается уходить, а ещё и устраивается поудобнее возле ванны. Так, пора это прекращать, а то она так и будет строить из себя «я еще и не такое видела», хотя цвет её лица стал на полтона светлее, чем белая капитолийская ванна.       - Дальше я справлюсь сам, можешь идти, - как можно убедительнее говорю я.       - Правда? На самом деле мне совсем не сложно!- говорит Китнисс, а сама уже открывает дверь купе. - Или я могу позвать кого-нибудь из капитолийцев?       - Обойдусь.       - Тогда до завтра? – спрашивает она и ждет моего ответа. Я поражаюсь её вопросу. Она что, думает, что я ночью сбегу из этого поезда?       - До завтра, - отвечаю я.       Дверь наконец закрывается, и я приступаю. Пока руки заняты отвратительным делом, мысли пытаются их оправдать. Хеймитч, конечно, сейчас мне противен, но у него есть опыт, он ведь сам двадцать четыре года назад выиграл эти Игры. Игры с его участием я никогда не видел. Но я знаю, что тогда трибутов было вдвое больше. И он победил, значит, он точно знает, как нам помочь. Хотя всё, что я сейчас делаю, останется для него незамеченным. Я уверен, что если завтра вместо нас подсунуть других ребят, он даже не заметит, потому что был настолько пьян, что даже не запомнил наши лица. Ну, вот я и закончил, сейчас он опрятный, лежит в чистой кровати. Он выглядит намного старше, чем должен. Ясно, видимо алкоголь не содержит в себе эликсир молодости.       Бреду к себе, нужно помыться перед сном. Захожу в свою ванную комнату, она меньше чем у Хеймитча и здесь нет ванны, только кабинка, видимо в ней и нужно мыться. И правда, здесь есть вентиль, только крана не видно, поворачиваю вентиль, и вода начинает литься с крыши кабины. Недолго думая, встаю под теплые струи. Как же приятно смыть с себя всю грязь и этот тяжёлый день.       Завтра мы встречаемся с капитолийцами в первый раз. Завтра же познакомимся с нашими стилистами. И мне нужно понравиться всем этим людям. Улыбаться им и говорить правильные вещи. Сделать это для меня будет сложно, и не потому что я гордец, просто я особо разговорчивым никогда не слыл. Нелюдим, так говорили за моей спиной. А ещё я ненавижу всех капитолийцев, за то, как они радуются Играм и смерти трибутов каждый год, за их жесткость, ведь мы такие же люди, как и они, мы также любим своих родных и близких, своих детей, и так же не хотим их терять. Неужели они этого не понимают, или просто не считают нас равными?       Так что нужно придумать что-нибудь другое. Что, например? Может быть, они обратят внимание на мою внешность? Протираю запотевшее зеркало и разглядываю себя: волосы тёмные, короткие, глаза тёмно-серые, как и у других жителей шлака. Широкие скулы. Невысокий рост – позволяет мне не выделяться из толпы. Коренастый. Благодаря постоянной охоте и потреблению свежего мяса, у меня есть хоть какая-то мышечная масса, хотя по сравнению с профи я худощав. И, почему это я должен им нравиться, им должна понравиться Китнисс. Поэтому нам и нужен Хеймитч, он должен объяснить нам, как привлечь внимание спонсоров.       Ладно, не стоит забивать себе голову перед сном, буду решать проблемы по мере их поступления.       Как ни странно, засыпаю я быстро, видимо, сказалось нервное истощение. Меня будит стук в дверь и писклявый голос Эффи:       - Пора вставать! Нас ждет очень важный день! – заливается она.       Я поднимаюсь. Сон, определенно, пошел мне на пользу. Голова ясная, я чувствую себя бодрым и отдохнувшим. Только мучает чувство голода. Умываюсь на скорую руку, старые вещи решаю выбросить навсегда, открываю первую попавшуюся тумбу и достаю оттуда достаточно широкие штаны серого цвета, в следующем отсеке вижу целую кучу маек, достаю белую с рукавом. И обуви здесь сколько захочешь, выбираю те, что поудобнее, и иду в столовую. Прошли всего сутки, с тех пор, как я был в лесу с Агнессой, а кажется, как будто целая вечность. Как же хочется вернуться туда, к ней, посидеть рядом, поговорить, неважно о чём. Я даже не помню, когда её в первый раз увидел. Наверное, в школе. Мы жили рядом и часто возвращались домой вместе. У меня никогда не было сестры, и она мне её заменила. Агнесса была веселая и хохотала надо мной по любому поводу. Она просто заражала меня жизнелюбием. Сейчас той девочки давно нет, она ушла, когда в нашу жизнь вошли Жатва и Голодные игры.       В столовой собрались все, кроме Эффи. Хеймитч и Китнисс завтракают сидя за небольшим квадратным столом, друг напротив друга. Хеймитч выглядит, мягко говоря, плохо. Глаза красные, руки слегка дрожат, лицо опухло. Он ничего не ест, а рассказывает что-то весёлое Китнисс, но она его не слушает, а молча ест нечто из вазочки.       - Доброе утро, - приветствует меня Китнисс, пока я усаживаюсь за стол.       - Доброе, - отвечаю я.       - Утро добрым не бывает, - начинает смеяться Хеймитч с хрипотцой, - но с каждым глотком оно становится все лучше и лучше, - заканчивает он и опрокидывает в себя что-то из фляжки, и это что-то - явно не сок.       Меня душит возмущение. Он пьёт с самого утра теперь, когда нужна свежая голова. Я ещё мог понять, когда он пил до Игр и после них, но сейчас настало время быть максимально сконцентрированным на цели. От ясности его ума сейчас зависят две жизни, а он надирается с самого утра. Я взбешён настолько, что принимаю импульсивное решение, и со всего маху вышибаю стул из–под его зада. Смех резко обрывается, слышен грохот падающего тела, я тут же выхожу из-за стола, а Китнисс резко отскакивает в другую половину вагона, туда же катится фляжка Хеймитча. Причем Китнисс это делает настолько быстро, что складывается ощущение, будто она начала свое движение одновременно со мной. Да, реакция у девочки отменная. В графе «полезные навыки для выживания» ставлю галочку.       Хеймитч поднимается, а Китнисс тем временем хватает флягу и выкидывает в открытое окно вагона на глазах у изумленного ментора. Что же... почти команда – что ещё сказать.       - Надо же, - удивляется Хеймитч, - неужели в этот раз мне досталась парочка бойцов? А ну-ка вы, оба, встаньте вот сюда, - говорит он, указывая на место.       Я даже не думаю шевелиться, стою в боевой позе, готовый отразить удар, Хеймитч всё же выше и крупнее меня. Китнисс тоже замерла и смотрит на меня, видимо, ждёт моей реакции.       Ладно, бить меня он, вроде, не собирается. Иду на указанное место, через мгновение ко мне присоединяется Китнисс. Хеймитч осматривает нас с головы до ног, ощупывает мускулы, задает вопросы:       - Откуда такие рефлексы? – спрашивает он у Китнисс, видимо, не только я заметил в ней эту особенность.       - Я часто обжигалась о папины печи, наверное, там и научилась, отдёргивать руки раньше, чем образовывался ожог, - объясняет она.       - А ты, - говорит он, обращаясь ко мне, - объясни мне, откуда у парня живущего впроголодь в шлаке, такая нехилая мышечная масса?       - Питаюсь энергией солнца, - хмыкаю я. Не собираюсь ему рассказывать о себе, пока не услышу, что он будет нашим ментором, по-настоящему.       - Остряк, - замечает Хеймитч, - Ладно, детишки, расклад такой: вы, вроде, не хиляки - толк есть, а если стилисты поработают, так ещё и симпатичными будете. Только уговор такой: вы мне не мешаете пить, а я остаюсь достаточно трезвым, чтобы вам помогать.       И вопросительно смотрит на нас. Что ж, результат, конечно не самый идеальный, но по сравнению с тем, что было две минуты назад, прогресс налицо. Дождавшись нашего утвердительного кивка, он продолжает:       - Тогда вот вам первый совет: скоро мы приедем в Капитолий, и я сдам вас в руки стилистов. Делайте всё, что они говорят и без возражений, ясно?       Мы снова киваем. Наш вагон погружается в темноту, видимо, мы въехали в тоннель. Я готовлюсь испытать те же чувства, что и во время нахождения в шахте, в своем родном дистрикте, но всё так же внезапно заканчивается, и перед нашими глазами возникает всевластный Капитолий – столица нашей страны - Панем. Не знаю, есть ли что-нибудь в этом мире, что может передать всю красоту и величие этого места. Я, конечно, не бывал в других дистриктах, но наш, двенадцатый, просто грязная помойка, по сравнению с Капитолием. И это по-настоящему глупо, ведь большая часть нашего населения, трудится сутками, чтобы этот город выглядел именно так, так почему же мы не заслуживаем, чтобы наш дистрикт выглядел лучше, чем помойка?       Наш поезд въезжает на вокзал, где нас встречает пестрая толпа капитолийцев.       - И еще, я советую идти и приветствовать всех этих людей, улыбаться, махать и радоваться им. Они должны запомнить ваши лица уже сейчас, - сообщает нам ментор, разворачивает нас лицом к толпе, и мягко толкает в спину.       - Нет,- тихо, но твердо говорит Китнисс и делает несколько шагов назад от окна, на её лице ясно видна гримаса презрения ко всем этим людям, которые сейчас машут и улюлюкают нам, а скоро будут радоваться нашей смерти.       Задача по сохранению её жизни усложняется, и я делаю шаг вперед к окну и неловко машу людям, пытаясь хоть немного смягчить выражение на своем лице. И чувствую, как один конкретный ненавидящий взгляд словно бы прожигает дырку мне между лопаток. Что ж, похоже, наша «команда» только что умерла в зародыше. ______________________________________________ Если Вам есть что сказать,по поводу вышеизложенного, прошу, не стесняйтесь... И еще мне не нравится название фанфика, но фантазии на большее не хватает, если будут какие-нибудь идеи, прошу излагать в отзывах или в ЛС.