Меняем местами главных героев

      Перед сном стараюсь придумать, как бы навязаться в союзники к Китнисс, чтобы она ни о чём не догадалась раньше времени. Боюсь, что если дотяну до самих Игр, там мы можем и вовсе друг друга не найти, зато нас легко найдут профи, которые, разумеется, нас убьют. Что же мне делать? Завтра у нас состоится интервью с Цезарем Фликерманом, которое будет транслироваться на всю страну. Нужно, чтобы Китнисс достойно показала себя, а мне для того, чтобы заполучить спонсоров, хватит высокого балла за индивидуальный показ. Но Китнисс немного стеснительна, не думаю, что она сможет исполнить что-нибудь эдакое, чтобы всех поразить... Уже голова трещит от этих мыслей.       И тут на меня словно ушат холодной воды выливают! Хеймитч! Точно! Он наверняка подскажет, как поступить, если я открою ему свои планы. К тому же, Китнисс ему нравится больше, чем я. Наверняка он меня поддержит и скажет, что делать на арене. Сразу после просмотра баллов за индивидуальные показы Хеймитч объявил, что завтра мы будем готовиться к интервью. Вместе. А это уже проблема. Нужно перехватить его до завтрака. А лучше сходить прямо сейчас и сказать, чтобы подготовки у нас были раздельные. Смотрю на часы, они показывают половину третьего. Быстренько встаю с кровати и в одних пижамных штанах выхожу в коридор. Ко мне сразу же подходит безгласый. Он что, дежурит у моей двери? Или охраняет, чтобы я не сбежал? Я спрашиваю у него, о том, где находится комната Хеймитча, хотя я уже давно знаю, где живет ментор. Это делается для того, чтобы он понял, куда я иду, в случае, если безгласый и правда за мной следит.       Не дойдя до нужной комнаты метров пять, безгласый указывает на дверь и удаляется. Я робко стучу в дверь. Предчувствую бурю негодования, ведь всё-таки большим терпением наш ментор не отличается. Дверь открывается, и на пороге возникает Хеймитч, бодрый, и видно, что совсем не спал. Так даже лучше, хотя виду него злющий: видимо, он пытался уснуть.       - Надо поговорить, - тихо сообщаю я. Он молча затаскивает меня внутрь, а сам выглядывает за дверь, проверяет не привел ли я «хвост». Параноик!       - Говори, - также тихо велит он.       - Завтра будет подготовка к интервью, и я хочу, чтобы ты готовил нас с Китнисс раздельно, - на одном дыхании выпаливаю я.       - Хм... Почему? – в его взгляде вижу неодобрение. Как будто я, например, только что убил Китнисс. Меня передергивает от этой мысли.       - Детали объясню завтра, мне нужно выспаться, - отвечаю я, - и тебе сон пошёл бы на пользу.       - Хорошо, - соглашается Хеймитч и открывает дверь.       Представляю, сколько мыслей сейчас в его голове, и каким мерзким предателем он меня считает. Ничего, пусть так и думает. До утра он все равно ничего не сделает. За ночь его любимицей сделается Китнисс, а я вроде как уже выпал из их команды.       Утром моя ночная вылазка кажется мне отличной идеей. Сам удивляюсь своей находчивости. Ведь обычно я жутко торможу. В столовой собрались уже все, даже наши стилисты. Как только вхожу в столовую, меня накрывает волна негатива. Видимо, Хеймитч уже сообщил всем, что к интервью я буду готовиться отдельно. Порция и Цинна смотрят словно сквозь меня. Эффи растеряна, но приветствует меня весьма милым голосом. А вот Китнисс выглядит разбитой. Голова опущена, сидит и смотрит на свои руки. Я даже представить не могу, о чём она думает. Я полагал, она назовёт меня подлым предателем, даст мне в глаз, наконец... Но она кажется очень расстроенной и подавленной.       - Вот мы все и в сборе,- угрюмо начинает Хеймитч. – Итак, Китнисс, сейчас ты в течение часа занимаешься с Эффи, потом час ты будешь готовиться к интервью со мной, а после этого тебя забирает Цинна. Пит, мы с тобой начинаем через пять минуть в гостиной, – заканчивает ментор. Значит, я его всё-таки заинтересовал, раз он сначала хочет поговорить со мной. Я не торопясь заканчиваю свой завтрак и отправляюсь в гостиную.       - Рассказывай давай, крепыш, - говорит Хеймитч.       - В общем, когда-то в детстве Китнисс спасла меня от голодной смерти, и я хочу в благодарность вытащить её с этих треклятых Игр живой. И я уже голову сломал над тем как это сделать, или хотя бы с чего начать,- выпаливаю я. Между нами повисает тягостное молчание. Хеймитч явно удивлен, даже поражён.       - Вот так поворот, - медленно выговаривает он. В его голове явно идут бурные мыслительные процессы, - ну, во-первых, ей об этом знать нельзя. Она в жизни тебе этого не позволит.       Хеймитч только подтверждает мои догадки.       - Тогда что? Что мне делать? – спрашиваю я.       - Начинать нужно сейчас, и начинать не тебе, а Китнисс. И мне. Нам нужно разработать стратегию, как получше её представить спонсорам. Тебе с такими баллами нужно просто изображать сильного и опасного парня, хотя с твоей угрюмостью и холодностью это сделать не так уж и трудно.       - А как же дальше, на арене? Ведь только мы окажемся там, не факт, что мы сможем найти друг друга. Да и вообще, после сегодняшнего завтрака она постарается держаться от меня подальше. А как я смогу помогать ей на расстоянии? Она ведь совсем слабая, легко может попасть в руки к профи, да и к простым трибутам, которые тоже с ней церемониться не будут...       - Не забывай, что она умеет маскироваться и прятаться, - задумчиво произносит Хеймитч, - я обдумаю всё это, Игры всё равно раньше завтрашнего утра не начнут. Приходи вечером, и мы обсудим всё. А теперь о твоём интервью...       И оставшиеся четверть часа Хеймитч рассказывает, как изображать молчаливого и опасного парня. Не нужно улыбаться, отвечать односложно, а главное - не давать Цезарю лезть к себе в душу.       Сложного ничего нет, на том и расходимся. Я иду к себе в комнату, минут через двадцать ко мне приходит Эффи. Она велит мне рассказывать о себе, я, естественно, обхожусь общими фразами, чем она совершенно не довольна. Но после того, как слышит, что это задумка ментора, немного расслабляется.       Потом она показывает, как нужно сидеть. Смешно смотреть, как она в своей узкой юбке и на высоченных каблуках, изображает мужественного парня. Я стараюсь всё повторить, но конечно, по её мнению, у меня получается гораздо хуже, чем у неё. Я не спорю. Это бесполезно.       Наконец, час издевательств надо мной истек. Не успеваю я пообедать, меня забирает команда подготовки.       Порция приносит мне костюм. Абсолютно черный из блестящей ткани, по рукавам и брючинам расходятся языки пламени.       До интервью остаются считанные часы. Порция подаёт знак, что нам пора выходить. У лифта мы встречаем Китнисс со всей её командой подготовки. Она не смотрит на меня совсем: всё ещё расстроена и обижена. В своём бледно-розовом платье она кажется очень хрупкой. Когда она, наконец, поднимает голову, чтобы ответить на чей-то вопрос, я вижу её во всей красе. Ей на лицо наложили макияж, не такой яркий, как, например, у Эффи, но всё же смотрится она очень мило. За всё то время, что мы едем в лифте, выслушиваем последние наставления, ждём своей очереди, она так ни разу на меня и не взглянула.       Пока моя голова занята размышлениями о поведении Китнисс, подходит её очередь выходить на сцену. Я смотрю на большой экран в комнате ожидания. Она смущается и опускает глаза, но я точно уверен, что это именно тот образ, который выбрали Хеймитч и Цинна. Мне уже удавалось видеть её настоящее лицо, и она далеко не такой ангел, каким хочет сейчас показаться.       Меня интересует, почему именно этот образ выбрал для неё ментор. Цезарь задает ей разные вопросы о семье, о доме, о сестре. Она отвечает, раскрываясь перед зрителями почти полностью и много улыбается. Звучит сигнал к окончанию интервью. Вот и всё, больше перед спонсорами ей блеснуть нечем.       Последним вызывают меня. Иду уверенной походкой, брови сдвинуты. Очень надеюсь, что я произвожу грозное и опасное впечатление. Цезарь сразу понимает мой настрой и не шутит. Он расспрашивает, как я заработал такой балл на показательных выступлениях и чем я занимался дома. Отвечаю односложно, а порой и вовсе молчу. Но Цезарь не отступает, ему хочется расколоть этот твёрдый орешек. Он спрашивает о том, кто меня ждет дома и есть ли у меня девушка.       - Нет. Нет никакой девушки, - уверенно отвечаю я.       - Да брось, Пит, - парирует Цезарь, - у такого красавца непременно должна быть любимая девушка. Так что не стесняйся, расскажи нам о ней.       Весь зал замер. Такой тишины с самого начала интервью я не слышал.       - Нет, никого у меня нет, - повторяю так, чтобы ни у Цезаря, ни у зрителя не осталось сомнений.       И тут же звучит сигнал к окончанию интервью, в моей голове что-то щёлкает, есть что-то в этом моменте, чему я должен уделить внимание, но у меня нет на это времени. Нас ведут в наши апартаменты, все вокруг галдят, ни минуты покоя. Дальше Хеймитч велит нам расходиться по комнатам.       Я помню, что мне нужно поговорить с Хеймитчем и получить от него слова напутствия, и спустя полчаса я так и делаю. Он ждет меня у своих дверей и сразу пускает в комнату. - Пит, твое рвение помочь Китнисс, очень благородно. Честно, ни от кого не ожидал подобного. Что касается Китнисс, она и правда может принести много проблем. Точно я знаю одно – убить она никого не сможет, даже животное. Прятаться она смогла бы долго, но опять же из-за отсутствия мяса она долго не подержится. И тут снова возникает проблема. Если вы сразу решите объединиться в союзники, ты принесешь ей больше проблем, нежели пользы. У тебя высший балл за тренировки, и, даю голову на отсечение, за тобой будут охотиться профи. Даже не так: ты будешь первым в их списке. А если до сих пор они тебя к себе не позвали, то твои шансы стать их первой жертвой увеличиваются. Так что вам лучше на первых порах не быть союзниками. Возможно.. где-то к середине Игр... если вы всё ещё будете живы, - ну что сказать, наш ментор настроен очень оптимистично, - ну пару недель можешь о ней не беспокоиться, она продержится.       Остаётся только согласиться со всем: Хеймитч абсолютно прав. Пока о ней беспокоиться не нужно, первое время нужно выживать одному.       - Пит, - зовет меня Хеймитч, когда я уже берусь за ручку двери, - помни, что арена – не только место для убийств, это в первую очередь шоу, и если ты дашь зрителям то, чего они хотят, то твои шансы возрастут.       - Я всё усвоил. Спасибо тебе, Хеймитч, ты и правда отличный ментор. У меня к тебе будет просьба: если мне удастся то, что я задумал, не рассказывай об этом Китнисс. Она себе этого не простит.       - Как пожелаешь.       Я выхожу в гостиную, мысли о завтрашнем дне наводят на меня панику. Я решаю насладиться последними свободными минутами и поднимаюсь на крышу. Здесь очень свежо и прохладно. Оглядываюсь по сторонам и вижу Китнисс, она стоит у самого парапета и смотрит вдаль. Не вижу смысла молчать, надо поговорить с ней о чём-нибудь.       - Привет, - говорю я из-за спины.       - А, это ты.       - Что ты здесь делаешь?       - Смотрю на этот проклятый город в последний раз, - мягко отвечает она.       - Ты считаешь, что у тебя нет шансов на победу?       - Все так считают, а ты это точно знаешь, поэтому и не хочешь быть со мной в союзниках. Ты даже готовиться к Играм вместе не захотел. Я не обвиняю, я бы на твоём месте поступила так же. Зачем кому-то такой балласт, как я.       Так вот что это было! Она не злилась, потому что считала, что я абсолютно прав, что отдалился от неё. Она считает виноватой себя.       - Дело не в этом. Просто так будет лучше и для тебя, и для меня.       - Тебе не нужно оправдываться, правда, я всё понимаю.       Повисает неловкое молчание. Китнисс разворачивается и смотрит мне в глаза. Я вижу, что она вот-вот заплачет. Она поднимается на носочки и обнимает меня.       - Завтра нам точно не дадут попрощаться, - тихо объясняет она, - поэтому лучше сделать это сейчас.       Повинуюсь порыву и тоже её обнимаю. Мне мгновенно становится теплее и спокойнее. Она кладёт подбородок мне на плечо.       - Прощай, Пит Мелларк, - я чувствую, что она хочет сказать что-то ещё, но она молчит. А я не спрашиваю.       - Прощай, Китнисс Эвердин, - она вздрагивает от моего голоса, но только плотнее прижимается ко мне, лишь на мгновение, а потом уходит, даже не оглянувшись.       Так я простился с девушкой, которая подарила мне надежду.