Меняем местами главных героев

      После моего первого убийства прошла целая ночь. Самая ужасная ночь в моей жизни. За это время наши ряды покинуло ещё два трибута. О том, как они ушли, думать не хочется, все мысли занимает убитый мною парень. Каждый раз, вспоминая о нём, я испытываю боль. Это сумасшествие какое-то, как же я смогу убить остальных трибутов, если буду так реагировать на каждую смерть?       Китнисс среди убитых не было. Меня это не радует как прежде. Лучше бы она умерла, и я не чувствовал груз этой ответственности, и мог бы спокойно сдаться, умереть. Честно говоря, жить совсем не хочется. Я чувствую себя мерзким ничтожеством, и все о чем я могу мечтать - смерть.       Ночевал я на дереве, дупла в нём не было, поэтому спал я прямо на ветке. Хотя сном это назвать трудно. Нет, я не видел во сне этого парня, но чувствовал груз вины на своих плечах.       Утром чувствую себя еще более уставшим, чем накануне. Голова свинцовая, желудок сводит от голода. День ясный, солнечные лучи пробиваются сквозь листья. Будто бы ничего и не произошло, будто солнце совсем не знает о тех ужасах, что творятся на этой арене, обагрённой кровью невинных детей. Такие мысли совсем не уместны. Сейчас. Перекусив вяленой говядиной, решаю спуститься вниз и расставить кое-какие ловушки, чтобы поймать дичь, и найти дерево с дуплом, чтобы было удобнее спать.       Пока руки заняты делом, мысли проносятся в голове с бешеной скоростью. Я не могу пообещать себе больше не убивать, потому как Китнисс может стать следующей жертвой Капитолия. К тому же так, я буду ближе к избавлению от этого кошмара. Значит, придется проходить через это испытание снова и снова.       Я нахожу дерево с дуплом, это не то дерево, в котором я ночевал в свою первую ночь на арене. Обхожу дерево со всех сторон, изучаю. Спустившись с него, замечаю то, что вводит меня в ступор. На нижней ветке висит лук! Отличный капитолийский лук и колчан, полный стрел.       Готов поклясться, что десять минут назад его здесь не было, даже если учесть, что моя голова была занята мыслями, я не мог его не заметить. Значит, его повесили сюда специально для меня, а это значит, что Капитолий хочет дать мне преимущество. Интересно, зачем?       Снова гремит пушечный выстрел. Ещё одна жертва. Я быстро забираю лук и решаю немного поохотиться и пристреляться. Все свои припасы прячу в дупле. Надеюсь, там их никто не найдёт. С луком расставлять силки нет необходимости. А вот отсутствие питьевой воды начинает меня беспокоить. Мои запасы совсем невелики, а ближайшее озеро – обитель чудовища. Завтра же отправлюсь на поиски питьевой воды.       Пока охочусь, меня терзают сомнения: может быть стоит наплевать на советы Хеймитча и найти Китнисс? Так она будет ближе, и я не буду вздрагивать во время каждого выстрела этой чертовой пушки. Но Хеймитч - отличный ментор, стоит признать, не прислушаться к его словам, было бы по меньшей мере глупо.       На ветке чуть поодаль сидят две довольно крупные птицы, размером с наших куропаток. Я успеваю застрелить обеих, ещё до того, как они понимают, что к чему. Лук отличный. Свежую добычу, но поджарить её не решаюсь.       Профи уже наверняка нашли оружие, а дым от костра приведёт их прямо ко мне. В моём теперешнем состоянии достойный отпор я им дать не смогу. Нужно будет дождаться сумерек. Сегодня идти на поиски Китнисс, воды или приключений совсем не хочется.       Убийство того трибута подействовало на меня слишком сильно, а спонсорам видеть это совсем не обязательно. Я забираюсь в своё дупло и остаток дня провожу там.       Пытаясь отвлечься, вспоминаю самые приятные моменты своей жизни. Их не так уж и много, и все они связаны с Агнессой. Перебираю их в своей голове, смакую каждый из них. На душе становиться легче. Она, наверно, следит сейчас за каждым моим шагом, переживает, уж она-то знает, каково мне сейчас. А может быть и нет. Если быть честным, я никогда не показывал ей своих переживаний. Глупо... А ведь я мог бы. Её поцелуй в нашу последнюю встречу был признанием. Я это понимаю. Но вот с моей стороны ответных чувств нет. Это дружба. А может быть то, что я к ней чувствую, это и есть любовь. Когда я о ней думаю, в груди разливается тепло. Она ведь мой лучший и единственный друг. Может быть, с этого и начинается любовь?       А смогли бы мы так же дружить с Китнисс? Может быть, если бы она была на месте Агнессы, если бы жила по соседству, ходила бы со мной на охоту. Охота и Китнисс для меня совсем противоположные понятия. Китнисс хочется защищать, оберегать. Она как тёплый летний ветерок, такая же нежная и приятная. На моём лице появляется дурацкая улыбка. Идея найти Китнисс и держать её рядом уже не кажется такой бредовой. А что будет, когда она увидит, как я убиваю людей? Я буду омерзителен для неё. Она-то за свою жизнь даже букашку не убила. Уж лучше ей этого не видеть. Потом, возможно, после победы ей покажут по телевизору записи того, как жестоко и безжалостно я убивал. И никто не скажет ей, как я мучился после этого. Но мне будет уже всё равно.       Начинает смеркаться. Самое время поджарить мясо. В сумерках дым не так заметен, для безопасности я развожу костер в метрах пятидесяти от своего пристанища. Я уже закончил с едой и сложил всё в рюкзак, когда прогремел ещё один выстрел. Инстинктивно пригибаюсь, продолжая одной ногой тушить костер. И тут слышу их, они разговаривают очень громко и смеются. Не поднимая головы пробираюсь к своему дереву, они следуют по пятам. Профи ещё не заметили ни меня, ни костра. Ускоряю свой шаг насколько могу.       - Тихо! – командует один из них, - Чувствуете, здесь пахнет дымом!       Я еще больше ускоряюсь, пытаясь не шуметь.       - Да, вон костер! – замечает девушка. - Катон, смотри сюда.       Голоса звучат всё дальше. Я добираюсь таки до своего дерева и в момент, когда я забираюсь наконец в своё дупло, я слышу их топот.       - Смотрите внимательно, он не мог далеко уйти, - вопит Катон, тот самый парень, который рычал на соседнем лифте, в начале Игр.       На улице уже порядком стемнело, но я всё равно вижу, как они проходят мимо. Адреналин бушует в крови, голова кружится от переизбытка эмоций. Катон останавливает всех как раз возле моего дерева, как будто слышит бешеный стук моего сердца. Меня не видно в густой кроне дерева, поэтому я продолжаю осторожно наблюдать.       Они крутят головами из стороны в сторону. Их семеро: четыре парня и три девушки, все вооружены, за спинами рюкзаки.       - Катон, уже темно, - плаксивым голосом говорит девушка из дистрикта один, - давай устроимся на ночлег.       Видимо, этот Катон - их предводитель. Он даже ухом не ведёт, продолжая осматривать деревья плотоядным взглядом.       - Мы уже устали, - продолжает канючить блондинка, - давай отдохнем.       - Ладно, - наконец отзывается Катон, - устроимся вот под тем деревом, - говорит он указывая на соседнее с моим дерево. На дерево они не лезут, наверно не умеют, и дупло не найдут. Я ликую.       Но все же моё природное «везение» дает о себе знать! Профи будут спать рядом со мной. Серьёзно? А вот зрители, наверно, в полном восторге. Вот они позабавятся. Да и Хеймитч, наверное, сидит и посмеивается над нами, попивая вино в своей кабинке.       Профи устраиваются на ночлег чуть дальше, чем планировали. В голову приходит шальная мысль пристрелить ли их во сне. Для этого нужно будет просто спуститься вниз, пока они будут спать. И выпустить стрелу в каждого из них. Вот их мне совсем не жалко, и даже рука не дрогнет. Но мои планы летят к чёрту, когда Катон произносит:       - Спим как обычно, по два человека на дежурстве, меняемся каждые два часа.       Мысленно посылаю его ко всем чертям, спохватываюсь, что он уже там, и я вместе с оставшимися пятнадцатью трибутами тоже.       Забираюсь в свой спальный мешок и ложусь так, чтобы было видно небо.       - Классно ты ту блондинку прихлопнул, - противно хихикает одна из девушек, - она даже завизжать не успела. А кровищи-то было!       Блондинка? Китнисс? Нет, этого не может быть.       А профи всё не унимается, смакуя каждую секунду убийства. Катона, видимо, это тоже веселит, потому что я отчетливо слышу его радостный гогот. Эти разглагольствования прерываются гимном Капитолия. Я ясно вижу на небе лица павших, жду появления землячки. Лица всех четырех сегодняшних жертв уже растворились в ночном небе, но Китнисс среди них не было.       После показа павших, профи возобновляют свой разговор, на сей раз они обсуждают планы на завтра. Они говорят об озере, которое видели сегодня, и о том, что нужно пополнить запасы воды.       «Вот и хорошо, - злорадствую я.       Во-первых, потому что кто-нибудь из них может попасться в лапы чудовища. Ну а во-вторых, я собираюсь идти в другую сторону, так что с ними не столкнусь. С этими мыслями я засыпаю.       Сплю я спокойно, совсем без сновидений. Меня разбудили голоса профи, которые собирались на озеро. Через десять минут после их ухода в путь собираюсь и я. Я хорошо подкрепился, пора искать воду.       Утро выдалось морозным. За полчаса интенсивной ходьбы я успел продрогнуть. Натягиваю на себя шапку и перчатки. К мыслям о профи меня возвращают два пушечных выстрела. Надеюсь, они возвещали смерть профи.       Лес редеет. Деревья появляются все реже и реже. Ближе к обеду я набредаю на трибута: парень среднего роста стоит в кустах, рвёт какие-то ягоды и лихорадочно сует их себе в рот. Пока я размышляю, что же мне делать, парень замертво падает на землю. Я пригибаюсь к земле, недоумевая, кто же его убил. Заметил ли убийца меня? И тут до меня доходит... Я подхожу ближе, гремит пушка. Парень мёртв. Ягоды отравлены.       Мясо есть можно, я ведь ещё живой, а вот с местной растительностью нужно будет начеку.       Смотреть, как забирают тело парня, совсем не хочется, поэтому я иду дальше.       Ближе к вечеру становится ясно, что никакой воды поблизости нет, только пресловутое озеро. Что ж, мне придется туго. Вспоминаю парня, который сегодня умер на моих глазах. Он так жадно ел ягоды. Наверно, его совсем замучила жажда, вот он и накинулся на ягоды. Сколько же он блуждал без воды... По спине пробежал холодок.       Погода всё холоднее, вообще с начала Игр погода заметно изменились, хотя прошло не больше недели. Дни стали гораздо морознее, а темнеть начинает рано. Дома я сказал бы, что начинается осень. Но дома времена года так быстро не меняются. Деревьев совсем мало, а те, которые есть, тоненькие и маленькие. Забраться и спать на них – не вариант. Поэтому я допиваю остатки воды и ложусь спать прямо на земле.       Когда перед сном показывали павших, к своей радости, я увидел там лица двух профи, и парня, отравившегося ягодами, из дистрикта семь.       Ночью поспать так и не удаётся, вдалеке слышен вой диких животных. Я внимательно прислушиваюсь: вдруг они решат пойти в мою сторону? Так и караулю их всю ночь. Звуки жуткие, и доносятся они из той части арены, откуда я пришёл. Раньше их не было. Распорядители Игр не щадят нас совсем.       Утром, открыв глаза, в первый момент я подумал, что окончательно сошел с ума, чему бы я совсем не удивился в свете последних событий. Вокруг все белым-бело. Протёр глаза, картина прежняя. Снег?! Повсюду лежал белый, пушистый снег. Когда он успел выпасть? Вчера я заснул почти на рассвете, и снегом тогда даже не пахло. Порция, привет тебе со снежной арены! Выбираюсь из мешка и выворачиваю свой костюм. Мои темные волосы скроет белая шапка. Вот только сапоги тёмные, но они полностью утопают в снегу.       Поиски воды продолжать не нужно. Набрав во флягу снег и закрепив сосуд поближе к телу, перебираю свои запасы. Еды хватит ещё на несколько дней, а учитывая погоду, еда не пропадёт. А вот стрелы лучше приберечь для других трибутов.       Нужно вернуться в густой лес, где есть безопасное дупло. И дичь.       Ночью я слышал ещё один пушечный выстрел. Значит, нас стало ещё меньше.       Количество животных в лесу заметно поубавилось. Пока у меня есть лук, о голоде беспокоиться не стоит. А что будет, если их совсем не станет. Нет, распорядители этого не допустят. И правда: я наконец замечаю кролика, а за ним и второго. Жирненькие... Через несколько минут я уже сложил в рюкзак их маленькие тушки. Что ж, если они сами бегут в руки, отказываться что ли? Вот с костром теперь будут проблемы, как его развести в такую погоду? Да и веток сухих для растопки нет. Надо будет собрать ветки и высушить их в дупле.       Ближе к обеду нахожу место для ночлега. Раскидистое дерево с крупными тяжелыми ветвями. Рюкзак оставляю в дупле и иду собирать ветки. Внезапно чуть поодаль слышу рёв зверя. И девичий крик. Шум приближается, и в поле моего зрения появляется насмерть перепуганная девушка. Она не вывернула свою одежду и теперь темным пятном несется в мою сторону. От кого она бежит?       За ней тяжелой тушей бежит медведь гигантских размеров. Я медведей никогда не видел, разве что на картинках, а в нашем лесу они не водятся. Но то были бурые медведи, а этот белый. Неужели такие тяжелые животные могут так быстро бегать?       Медведь быстро нагоняет девушку. Теперь я вижу, что это не Китнисс и не кто-то из профи. Девушка спотыкается о корягу и со всего размаху летит на снег. А медведь, догнав её, становится на задние лапы, и с силой опускает передние лапы ей на грудь. Слышен хруст ломающихся рёбер. Незамедлительно гремит пушка. Медведь обнюхивает девушку и отходит от неё.       Я решаю, что лучше вообще не шевелиться. Медведь так и не замечает меня и уходит восвояси.       С каждым днем происходящее на арене удивляет меня всё меньше и меньше. После того, как медведь полностью исчезает из вида, я позволяю себе выдохнуть.       Уже лежа у себя в дупле, я размышляю: можно ли стрелой пробить шкуру медведя. Или, может быть, в глаз ему выстрелить? Хруст костей девушки до сих пор раздается в моих ушах. Что же ещё нам приготовили «заботливые» распорядители? В дупле тепло и безопасно. Хотя на улице уже достаточно прохладно, но безветренно. Вот если будет ветер, нужно будет чем-нибудь занавесить вход.       Уже смеркается. Меня отвлекает едва различимый шум, как будто кто-то копошится в снегу. Выглядываю – никого. Мне, наверно, показалось, или какой-нибудь зверёк торопится забраться в свою норку, пока не появились более крупные сородичи. Снова шум, на этот раз с другой стороны. Мимо меня проходит парень из первого дистрикта. В руках у него нож, а взгляд устремлён вперед. Он видит что-то, чего не вижу я. А точнее, кого-то.       Как только он проходит мимо, я хватаю лук и выбираюсь из дупла. А мне повезло, что он один, есть шанс его убить.       Чёртов снег хрустит под ногами слишком громко. Постоянно останавливаюсь и прислушиваюсь, нет ли никого за спиной. Луна освещает мой путь. Но ночь выдалась тёмная. Начинает греметь гимн Капитолия, и я, уже не боясь быть замеченным, во весь опор несусь за профи.       - Попалась!- чуть не взвыв от счастья, кричит парень.       Я тоже радуюсь, у меня появился шанс избавиться сразу от двоих трибутов!       Та, которая попалась, не издает не звука. Я уже вижу их. Парень из первого установил ловушку и теперь девушка весит в воздухе вверх тормашками, тщетно пытаясь освободится.       - Кто это у нас тут? - вопрошает профи, и сдергивает с нее шапку. Светлые локоны взметнулись вверх. Сердце пропускает удар и начинает бешено колотиться в горле. Китнисс!       - Двенадцатая! – восклицает парень. - Надеюсь, ты уже попрощалась со своей жизнью. Он демонстрирует свой нож.       Но Китнисс по-прежнему молчит: не плачет и не стонет. Все так же пытается освободиться. Я восхищаюсь её стойкостью. Сейчас парень из первого стоит прямо за ней, и возможности достать его стрелой нет. Смещаюсь немного влево, а профи, больно дёрнув Китнисс за волосы, запрокинул её голову назад. Ей больно, она морщится, но, стиснув зубы, упорно молчит.       Я выхватываю стрелу из колчана, и выпускаю её прямо в профи.       Стрела пронзает его горло. И только в этот момент Китнисс издает приглушенный писк. Парень падает замертво, пушечный выстрел возвещает о его кончине.       Я подбегаю к Китнисс и вытаскиваю нож, чтобы перерезать эту чёртову ловушку.       - Пит... - удивлённо и одновременно облегчённо произносит Китнисс. От её голоса бегут мурашки. Наконец, хоть какой-то близкий человек! А из глаз Китнисс начинают течь слёзы.       - Всё хорошо, Китнисс, слышишь, всё будет хорошо! Сейчас я тебя освобожу.       - Пит, берегись! – кричит она и указывает куда-то за моей спиной. Я стремительно оглядываюсь и вижу, как в меня летит нож.