Прими меня таким.

Ночной лес - особое явление. Его окутывает завеса таинственности и скрытой угрозы. В почти непроглядной тьме раздаются тихие шорохи и поскрипывания, вызывая холодок страха между лопаток. И ты замираешь с гулко колотящимся сердцем, озираясь по сторонам, не зная откуда ждать нападения и будет ли оно. Неизвестность пугает больше всего, вырывая из груди хриплое, частое дыхание и заставляя срываться в безумный бег на максимальной скорости. И становится неважно, куда ты так стремительно несешься. Лишь бы подальше от неясной, необъяснимой опасности. Но сегодня в лесу тихо. Не шуршит листва, не стонут трущиеся друг о друга стволами деревья, подчиняясь резким порывам злого ветра. Сквозь густую крону то тут, то там пробиваются тонкие лучики полной луны, похожие на дорожки в небо. Ночные обитатели леса уже разбрелись по своим норам, готовясь ко сну или догрызая пойманную добычу. Дневные жители еще досматривают последние сны перед пробуждением. Тишина. Такая густая, давящая. Кажется, протяни руку и можно пощупать. Ты осторожно ступаешь по мягкому ковру из прошлогодней опавшей листвы. Чутко прислушиваешься, слегка подергивая ушами, присматриваешься, напрягая глаза до боли, принюхиваешься, втягивая немного застоявшийся воздух влажным носом на предмет чужеродных запахов. Но все спокойно. Ты несколько ускоряешься, бережно держа в зубах свою драгоценную ношу. Нужно успеть, пока не наступил рассвет. Пока на востоке не покраснело небо, напоминая зарево пожара. Пока птицы не начали насвистывать свои веселые и жизнерадостные мотивы. Пока не стали шуршать листвой зайцы, и перескакивать с ветки на ветку белки. Пока не проснулись ОНИ. Надо успеть. Ведь это единственный шанс спасти свое сокровище, спрятать его так, что никто не найдет. Ты еще ускоряешь шаг насколько возможно, чтобы не растревожить свою ношу. Над твоей головой на бреющем полете бесшумно пролетает припозднившаяся сова, стремясь укрыться в дупле и устроиться с комфортом, чтобы переждать приближающийся день и снова выйти на охоту в ночной тьме. Ты лишь слегка передергиваешь ушами, когда она неловко задевает кончиком крыла твою голову. Надо спешить. Время неумолимо близится к рассвету. Лунные лучи давно исчезли вслед за заходящим светилом. Тени вытянулись, захватив освобожденное полупризрачным светом пространство. Но вот, наконец, деревья словно расступаются, редеют. Показываются первые дома в некотором отдалении. До твоего чуткого слуха доносятся звуки человеческого жилья: едва уловимое бряцанье колокольчиков крупного рогатого скота в коровниках, деловитое шуршание крыс в амбарах, тихое поквохтывание кур в сараях. Где-то совсем близко зазвенела цепью сторожевая собака. Одуряюще пахло сеном, дымом и навозом. Спешить. Надо спешить. Обходишь селение по кромке леса, пугливо припадая к земле и прячась за стволами деревьев. Вот этот дом под красной черепичной крышей, с прохудившимся забором и покосившимся крыльцом. Здесь живет молодая, незамужняя бездетная женщина. Ты давно наблюдала за ней, присматриваясь, примеряясь, стоит ли доверить свою драгоценность ее рукам. И, наконец, решилась. Но на сердце все равно тяжело. Оглядевшись по сторонам, еще раз прислушавшись и принюхавшись, ты приближаешься к забору, давно кричащему о необходимости замены, толкаешь носом отставшую с одного конца доску и пролезаешь в образовавшуюся щель. Почти ползком добираешься до крыльца и бережно кладешь плетеную корзину на порог. Долго смотришь в родное личико, с трудом сдерживая горестный вой от скорой разлуки. Он - все, что осталось у тебя от огромной семьи. Прикрывая глаза, вспоминаешь мать, растерзанную громадным волкодавом, отца, изрубленного мечами охотников за нежитью, сестер и братьев, сожженных заживо в доме. Мотаешь головой, вырывая себя из омута памяти. Снова смотришь на сына. «Ты будешь жить», - клянешься себе. Лизнув малыша в щеку, прикасаешься носом к его лбу и срываешься с места, стремясь умчаться как можно дальше, пока не передумала. Ты бежишь, что есть сил, с хрустом ломая ветви, больно бьющие по бокам. Глаза застилают слезы, от которых нет спасенья даже в волчьем обличье. Ты забываешь обо всем на свете, моля небо лишь о том, чтобы твой сын, единственный и горячо любимый, когда-нибудь смог простить и понять тебя. Чтобы он жил и был счастлив. Ты настолько погрузилась в себя, что не заметила опасности. И было слишком поздно, чтобы что-то сделать, как-то спастись. Тебя окружили, обложили со всех сторон. Ты сама заскочила в приготовленную ловушку, потеряв бдительность. Ты слишком долго избегала смерти. И вот она все же настигла тебя. Резкая боль пронзила тело. И еще раз. И еще. Ты металась по небольшой полянке, заливая изумрудную траву багряной кровью. Стрелы впивались в твою плоть, лишая сил. Разум пустел. Ты упала. Медленно стекленеющие глаза бездумно смотрели на приближающегося к тебе человека с занесенным над головой мечом. Последняя твоя мысль была о сыне. Только бы он жил!!!