Прими меня таким.

Десять лет спустя. Я сидел на кухне у окна, смотрел на серое небо с пробегающими по нему черными облаками и ждал. Сегодня я в последний раз увижу Степу. Я так решил. Больше не могу. Меня разрывает надвое любовь к нему и к лесу. И я сделал выбор. Скрипнула калитка. Это он. Я повел носом, улавливая ставший родным запах. Мне будет не хватать этого. Но так будет лучше. Нам обоим. Мама умерла четыре года назад. Я до сих пор не могу простить себя за это. В ту ночь, когда у нее случился сердечный приступ, я был в лесу. Будь я дома, я бы успел дать ей лекарство, успел бы позвать на помощь. Но меня не было. Она умерла в одиночестве. Ее нашла соседка, которая по обыкновению пришла за молоком. Мама лежала на полу, сжимая в руках мою фотографию. В свой последний миг она думала обо мне. А я… Я проклинаю свою вторую сущность. Слишком много неприятностей она мне принесла. Именно из-за моих регулярных «загулов» у мамы начались проблемы с сердцем. Она очень долго скрывала это от меня, не желая, чтобы я отказывался от своей второй ипостаси. Но однажды я учуял запах лекарств и все из нее вытянул. Свозил ее к врачу (в этом мне помог Степа, который к тому времени уже стал весьма известным журналистом с обширными связями в различных кругах), купил ей необходимые препараты. Даже пытался уговорить лечь в стационар на обследование. Но мама отказалась, сославшись на то, что скотину кормить некому будет. Я начал было возражать, но она даже слушать не стала. Просто развернулась и вышла из кабинета врача. Могло ли что-то измениться, если бы мама прошла курс лечения? Скорее всего нет. Но моего чувства вины это ничуть не умаляет. Степа на похороны не приехал. Он был в командировке где-то заграницей. Я сидел в доме совсем один, а мамин запах, еще такой явственный, но уже совсем холодный и чуждый, преследовал меня, заставляя без конца прокручивать в голове варианты развития событий. Раз за разом в мозгу стучало: «А если бы, а если бы». Не выдержав, я ушел в лес. Долго блуждал в потемках, потом сел под какое-то дерево и очнулся только утром. Рядом со мной сидел большой серебристо-серый волк. Он очень внимательно смотрел на меня. И это его безмолвное сочувствие значило для меня больше, чем многочисленные слова соболезнований, высказанные моими соседями и знакомыми. Через месяц после смерти мамы я признался Степе, что не совсем человек. Ну как признался?! Произошло это случайно. Просто он приехал неожиданно, а я как раз собирался в лес. Степа не хотел меня отпускать, говорил, что я просто хочу сбежать от своей боли. Я пытался доказать ему, что это не так. И в пылу спора, разозлившись, непроизвольно зарычал на него, частично трансформировавшись. Увидев мою оскаленную морду, за считанные секунды поросшую колючей шерстью, и горящие желтым огнем глаза с узкими вертикальными зрачками, Степа отшатнулся в ужасе, зажав ладонью рот, чтобы не заорать. Я был напуган не меньше него. Попытался выскочить из дома, но Степа вновь меня удержал. - Что с тобой? - хрипящим шепотом спросил он. - Что происходит? - Я - оборотень, - рыкнул я, дернувшись и едва не уронив любовника, теперь уже наверняка бывшего, на пол. - Давно? - С рождения. - Почему мне ничего не сказал? - Ты издеваешься? - заорал я, отскакивая в сторону. - Как я должен был это сделать? Знаешь, Степ, а я раз в месяц превращаюсь в зверя и бегаю по лесу. Так что ли?! - Хотя бы. Я же волнуюсь за тебя, - перекричал меня Степа, приближаясь ко мне. Я настороженно следил за ним. Мне была непонятна его реакция. Он что, ничего не понимает? Я же сейчас ужасен. - Тима, я люблю тебя, - тихо произнес он, нерешительно протягивая ко мне руки в попытке обнять. - Ты думаешь, я не замечал, что с тобой происходит? Думаешь, я поверил в твои отговорки, которыми ты снабжал меня, когда я неоднократно звал тебя переехать ко мне в город? Я спрашивал у тети Светы, но она лишь пожимала плечами, говорила, что ты сам все расскажешь, когда созреешь. Но ты ведь и не собирался этого делать, так? Я молчал. Просто смотрел на него и молчал. Страх постепенно исчез из его глаз, движения и голос вновь стали решительными. В его позе читался вызов. И я сдался. В тот раз я не ушел в лес. Я даже полностью не трансформировался, хотя Степа просил меня это сделать. Но я почему-то почувствовал себя оскорбленным и отказался. Наши отношения лишь окрепли после того полнолуния. Степа стал приезжать чаще, еще несколько раз звал меня к себе. Но я не мог отказаться от леса. Просто не мог. Я побывал в той самой деревне, где когда-то давно жили мои сородичи. Теперь это была просто поросшая бурьяном огромная поляна. Не осталось ни бревен от изб, ни могил, ни даже камней от колодца. Только высокая трава и три куста сирени. Постояв на опушке, я ушел. И больше никогда не возвращался. А сегодня я откажусь от любви всей моей жизни. Так больше продолжаться не может. У Степы своя жизнь, а я, как забытый на дне якорь, вновь и вновь возвращаю его в эту забытую Богом и людьми деревню. Нет, хватит. Пора отпустить его. Бесшумно отворилась дверь. Вот и он. Все так же красив. Так же ослепительно улыбается мне. Но сейчас эта улыбка погаснет. Навсегда. - Привет, Тим, - ласково произносит он, заходя и закрывая за собой дверь. - Привет, - тихо отвечаю я. - Ты хотел поговорить. Что-то случилось? - Нам… нам надо расстаться, - произнес я и замер, ожидая его реакции. - Почему? - его удивление выдает только слегка приподнявшаяся левая бровь. - Ты встретил кого-то другого? - Нет. Но я так больше не могу. Я не имею права держать тебя рядом с собой. - Ты и не держишь, - он невозмутимо садится на табуретку, кладет перед собой черный портфель. - Но ты же возвращаешься сюда только ради меня. - Потому что я люблю тебя. - А я люблю лес. Это мой второй дом. И я не могу и не хочу отказываться от него. Я чувствую себя, как в клетке. - Вот, значит, в чем дело, - Степа встал и отвернулся к окну. - Так и скажи, что хочешь, чтобы Я отпустил Тебя. И не надо тут мне в благородство играть. Я разозлился, но сумел удержать себя в руках. В чем-то он прав. Я делаю это скорее для себя, а не для него. Мне стало бы проще уйти в лес навсегда и забыть свою людскую жизнь. Меня ничего здесь не держит. Кроме Степы. - Что ж, ладно, - сказал спустя несколько минут молчания мой любимый. - Пусть будет так, как ты этого хочешь. Хотя я с этим и не согласен. Он развернулся, подхватил свой портфель и, не удостоив меня прощальным взглядом, вышел на улицу. Вот и все. Теперь я свободен, как ветер. Могу бежать на все четыре стороны. Могу попробовать найти своих сородичей и остаться жить с ними. Я сел на табуретку и вновь уставился в окно. - А ведь я приехал сказать тебе, что оставил свою работу, чтобы жить с тобой, - донесся до меня спокойный тихий голос Степы. - И пообещать, что больше никогда не заставлю тебя сидеть в полнолуние дома, но каждый раз буду просить возвращаться ко мне. Потому что никого никогда я больше полюбить не смогу. Я вздрогнул и заозирался по сторонам. А потом до меня дошло: я не слышал, чтобы скрипела калитка, которую я так и не собрался смазать. Я вскочил с табуретки и сделал несколько шагов к двери…