Море чудовищ

Слушать: Lee Hyo Ri – Don`t Cry В их офисе не было окон, но Ухён знал, что на улице шёл снег. Наверное, если бы он вышел наружу, то увидел бы потрясающее зрелище, но Наму заканчивал последние дела с бумагами. Остальные уже ушли готовиться к их скромному празднованию Рождества. Задержались лишь Ухён и Сонёль. - Мне кажется, Мёнсу кто-то нравится, - признался Ёль, тяжело вздыхая и убирая ежедневник в ящик стола. Ухён посмотрел на него упрекающим взглядом, а потом фыркнул: - К доктору сходи. Сонёль скосил взгляд, но ничего не ответил и тоже ушёл, как и вся оставшаяся команда, оставив Наму в одиночестве и тишине. По сути, Нам Ухён был самым молодым в этом деле. Он только к этому времени начал понимать, что к чему. Это было словно удивительное приключение в другой мир. Многое давалось не с первого раза, а что-то, наоборот, даже с легкостью. Ухёну нравилось читать старые книжки из архива, узнавать разные факты, на вызовы он ездил не так охотно, но было терпимо. Больше всего раздражало, когда Сонгю отправлял его в комнату для допросов, чтобы Ухён применял свои способности. Наму ещё не совсем привык видеть больше, чем обычные люди. У него это не всегда выходило. Иногда выводы оказывались неправильными. Хорошо, что за это не ругали. Всем свойственно ошибаться. Ухён вздохнул и закрыл глаза, откидываясь на спинку своего офисного кресла. День был тяжёлым, хоть и считался праздничным. Они всё равно работали по расписанию, как и в любой другой день. Тишина заливала уши. Такое странное чувство, от которого всё трепетало в груди. Наму подумал, что это от усталости, пора закругляться. Теперь-то он знал, что Сонгю никого не заставляет сидеть в офисе до посинения, но просто ребята очень ответственные. Ухёну нравилось это их качество. Встав с кресла, Наму выключил компьютер и убрал папку с закрытым делом в ящик. Погасив свет в главном зале, он направился в квартиру. Уже в коридоре слышалось, как кто-то открывает бутылку, кто-то раскладывает тарелки и столовые приборы на стол. Послышался радостный голос Дону, который, видно, обращался к Хое. Ховон не отвечал. Наму улыбнулся, ведь это было так на него похоже. Он прошёл сквозь коридор на кухню. Там пахло чем-то вкусным. - О, Наму, давай, помоги мне поставить всё на стол, - запряг его Дону, как только Наму успел переступить порог кухни. Ничего не оставалось, как подчиниться. Мёнсу резал фрукты, Сонёль помогал Хое с мясом, а младший выкладывал закуски на тарелки. Ухёну нравилась тёплая атмосфера, и ему даже показалось, что именно так празднуют Рождество в семье. По правде, он не знал точного ответа, но именно в такое положение вещей хотелось верить. Они сели за стол ближе к двенадцати. Дону весело крутился вокруг всех и фотографировал, призывая быть поактивней. Хоя пытался его усадить на стул, но Дону совсем его не слушал, поэтому все попытки были прекращены. - Что ж, давайте есть, - Мёнсу улыбнулся и потянулся за вилкой. И только тогда Ухён заметил, что не хватает одного человека. Ухён наклонился к Хое и тихо спросил: - А где Капитан? Ховон поставил стакан, из которого он пил сок, на стол и посмотрел на Наму. Лицо его сделалось таким встревоженным и грустным. Ухён не понял, что происходит. Но никто вокруг ничего ему не говорил по этому поводу. - Он не придёт, - всё же тихо сказал Ховон, закусывая нижнюю губу. – Он не празднует Рождество. Для него этот день самый … Хоя замолчал, не зная, какое же слово подобрать. А Ухён кивнул и посмотрел на ребят, которые уже чуть притихли и принялись есть. Никто не заговаривал по поводу Ким Сонгю, видно, было не принято. - Ухён-а… - протянул Хоя. - Да? - Знаешь, он не любит, когда его трогают в этот день, но ты потом сходи к нему. Отнеси ему поесть, а то он не ужинал даже. Вечно один кофе пьёт, так и желудок посадить недолго. Ухён кивнул и улыбнулся. Он не знал причин, да и не нужно было. Бывает, что личное лучше оставить личным. Не то, чтобы они очень сильно праздновали, скорее это были тихие посиделки в кругу своих, где не говорили о неприятном и тревожном. Улыбки были спокойными, разговоры тихими. Ухён мало говорил, больше слушал. Дону рассказывал старые шутки, Хоя всё пытался его угомонить. Сонёль по привычке не сводил глаз с Мёнсу, который, кажется, был полностью поглощён своей тарелкой, и другие вещи его не особо волновали. Приятное чувство в груди, неясный трепет, был волшебством Сонджона, мило улыбающегося и искреннего смотрящего на ребят. Но один стул стоял пустой, и никто его не занимал. Наму долго смотрел в его сторону, и его посещали разные мысли. О том, что у Сонгю доброе сердце. О том, что Сонгю всегда заботится о всех них, а о себе не так уж часто. Сонгю иногда раздражал, но это только иногда. С этим можно было мириться. Всё-таки он замечательный человек, преданный своему делу. Каждый день он учил Ухёна чему-то новому, не жалея своих сил. «Как дома», - всё же подумал Ухён, запивая рис шипучим лимонадом. Он вздохнул и отложил палочки в сторону. Никто и не заметил, как он вышел из-за стола, тихо покинув кухню и прихватив с собой тарелку с рисовыми пирожками. В коридоре горела лишь небольшая лампа на стенке, да и то заслоняемая стойкой с верхней одеждой. Ухён застыл напротив одной из дверей, не решаясь дотронуться до ручки. Ему вдруг показалось, что он вторгается во что-то запретное, но сердце говорило сделать этот шаг и быть сильнее обстоятельств. Страшно ли? Наверное. Только вот Ухён пообещал себе, что никогда не будет поддаваться этому чувству. Он легко коснулся золотистой ручки, и дверь немного скрипнула. От этого звука сердце замерло на мгновение, и будто разряд пробежал по телу. - Капитан? – Ухён всё же отворил дверь, сделав шаг внутрь. В ответ ему была тишина. В комнате почти не было света – один лишь ночник горел, светло-голубым светом. Детский такой ночник с плавающими внутри искусственными рыбками. – Шеф? - Не надо, - послышался тихий ответ. Ухён взглянул в сторону кровати. Сонгю сидел на ковре, прислонившись к кровати спиной. - Простите? - Не называй меня Капитаном, - прошептал Сонгю. Он не смотрел на Ухёна. В его руках был стакан, явно с каким-то крепким напитком. Наму сильнее сжал пальцами тарелку, так и застыв на пороге. – Сейчас я просто Ким Сонгю. Наму почему-то улыбнулся и тихо прикрыл за собой дверь. Лёгкими шагами он пересёк комнату и оказался рядом с кроватью, чтобы сесть рядом со старшим на пол. - Хочешь? – Ухён протянул тарелку. Сонгю перевёл на него взгляд. В его глазах было столько грусти, что Ухён тревожно сглотнул, в глубине души всё же желая знать, что же такого случилось в этот день в жизни этого человека, который всегда подаёт пример остальным. Сонгю принял тарелку, поставив перед этим свой стакан на пол рядом с собой. Ухён не знал, о чём говорить. Но было уже приятно смотреть, как Сонгю аккуратно ест рисовые пирожки, не смущаясь и не возникая. - С Рождеством? – Сонгю посмотрел на Наму. И тот кивнул, мимолётно улыбнувшись. - С Рождеством, - ответил Ухён. - Ты, наверное, думаешь, что я не люблю этот праздник, - Ким сделал глоток из стакана. – Но это не праздник виноват. На то другие причины. Сонгю выглядел так, будто на его плечах грех всего мира. Ухён молчал, потому что ответить было нечего. - Уже четыре года, как для меня этот день окрашен чёрным, - он вздохнул и вытянул ноги, смотря в противоположную стену, на которой висел календарь. – Я помню всё, будто это было вчера. И я очень сожалею, что ничего не смог сделать. Наверное, все люди о чем-то сожалеют. И Ухён тоже. Ухён сожалел о многом, но никогда не терял себя из-за этого. А вот Ким Сонгю казался таким затерявшимся, что от одного его взгляда Ухёна бросало в необъяснимую дрожь. Было странно. - Человек, который был для меня очень важен… - наконец протянул Сонгю. – Умер. Ухён не заметил, как его пальцы на руках сжались в кулак и сердце забилось быстрее. Сонгю в другую минуту горько усмехнулся, наверное, самому себе, и снова отпил из стакана. Теперь до Ухёна донёсся отчётливый запах виски. - Ты любил его? – Ухён пристально посмотрел на Сонгю. Тот сжал губы и кивнул. - Больше, чем это следует делать. Каково это – терять всё? Больно? Тяжело? Но скорее это зависит от того, что человек подразумевает под словом «всё». Ухён только смутно догадывался, какое место в жизни Ким Сонгю занимал тот человек. И сколько же сил у Капитана, что он продолжал жить дальше, делая вид, что у него всё хорошо? Сонгю опрокидывался головой в работу, забывался, убегал. Ухён знал, что это значит. Ухён тоже всю жизнь был беглецом. Пожалуй, это самый худший стиль жизни, но иначе пока не получалось. - Будешь? – Сонгю протянул Ухёну стакан, Наму улыбнулся и принял его. Виски был неплох. От двух глотков в груди сразу стало так тепло и приятно. – Ты когда-нибудь любил? Ухён замер, услышав неожиданный вопрос. Он задумался, не зная, как ответить правильно. У него просто-напросто не было ответа. Он его не знал. Ухён не знал, что такое любовь. - Кто знает… - лишь протянул он. - Значит, не было такого человека, за которым хотелось идти, потому что всем сердцем доверял ему? Знаешь, когда смотришь на него и думаешь: «Ааа… Вот он какой». И кажется, что другого такого нет, - Сонгю повернулся корпусом к Наму. Ухён уловил эти пьяные нотки. Глаза Сонгю блестели, но свет был таким… ярким. - Есть такой, - неожиданно сказал Наму. Сонгю вопросительно поднял брови и замер в ожидании. – Ты. Лёгкое «ты» сорвалось с пухлых губ Ухёна. И Сонгю открыл рот, ощущая в теле неясную дрожь. Он не мог пошевелиться. Ухён находился так близко к нему, и воздух словно был пропитан неясным волнением. - Но я сомневаюсь, что… - Наму не дали закончить. Сонгю сильно сжал его запястье, да так, что Наму стало больно. - Нет, - проговорил Ким. – Не надо. Ухён осел на месте, и Сонгю отпустил его руку и отвернулся. Волнение ещё жило в груди, но уже не такое. И Наму не мог понять, почему же Сонгю его остановил. Но причина всплыла сама собой. - Не объясняй, - попросил Ким. – Просто ты так похож на него. Поэтому… Он не мог договорить и замолчал на полуслове. И тишина окутала их обоих на какое-то время. - Что? – в ожидании не вытерпел Наму. - Не умирай раньше меня, Нам Ухён, - выдохнул Сонгю. – Просто живи. Ухён улыбнулся и кивнул. Эта просьба была… сродни мольбы и помощи. И Ухён не мог не ответить. Стена между ними потихоньку ломалась. И пусть никто не догадывался, что они с каждым днём становились всё ближе и ближе, обоим это нравилось. В какие-то моменты было страшно, но потом всё проходило. Всё вставало на свои места. А после, выпив ещё немного, Сонгю рассказал, как четыре года назад тот человек, которого он любил, погиб от рук страшных тварей. Сонгю просто не успел… Он опоздал. И тогда Ухён, выслушав всё, пообещал Сонгю, что никогда его не оставит. Ухён никогда не уйдёт.