Мне нужна защита, мне нужен ты

Боль окутала меня. Она, словно черная змея, обвила мое тело и выпустила свой яд в кровь. Он медленно двигался в венах, закупоривая потоки крови и оскверняя их. Когда не было боли, была пустота. Полный мрак и тишина. Тьма давила со всех сторон, загоняя в невидимую клетку. Я металась в ней, подобно зверю из диких дебрей, которого безжалостные люди поймали для развлечения толпы. Пустота сводила с ума, заставляя биться головой об прутья, обдирать руки и кричать бессмысленные мольбы о помощи. Спасения не было. Я медленно, с трудом, открыла глаза. Свет ослеплял, сжигая роговицу, но вскоре это прошло, и я смогла внимательно оглядеть комнату, в которой лежала. Белые стены и непроницаемые занавески, чистый пол, маленький пластиковый столик, на котором лежали шприцы и баночки с пилюлями. В воздухе витал запах хлорки, спирта и чего-то неуловимого, чего-то специфичного, похожего на отчаяние, горе и безысходность. Я сглотнула. Больница. Рядом послышалось копошение и стон. Резко повернувшись, я увидела Лео. Он устроился на красном кресле, подобрав под себя ноги и положив голову на подлокотник. Брат мирно сопел, как котенок, изредка вертясь. Под глазами залегли фиолетовые мешки, одежда выглядела потрепанной и немного грязной, изо рта тянулась ниточка слюны. Хихикнув, я хотела окликнуть брата, когда почувствовала легкую щекотку в области предплечья. Устремив взгляд вниз, заметила торчащие из вены катетеры, заклеенные пластырями. Видимо, мне в нос попала пыль (хотя в палатах обычно царит стерильная чистота), так как громкий чих взорвался в комнате. Лео от неожиданности подпрыгнул на кресле, ударившись спиной. Тихо матерясь, он нагнулся вперёд и взглянул на меня. Боже, какой у него усталый вид! Бедный, наверняка, не спал всю ночь. − Клео, − прошептал братец, судорожно облизав губы, − ты проснулась. Не дожидаясь моего ответа, Лео вскочил с места и ринулся в коридор. Да он такой скорости даже на соревнованиях не развивал! Неужели всё настолько серьезно? А куда он убежал? За врачом, за медсестрой? Ответ вскоре появился в дверях. Мама. Всхлипывая, она присела около кровати, взяла мои руки и мягко, нежно поцеловала их. Глаза её покраснели от слез и недосыпа, щеки впали, а между бровей залегла морщинка. − Ох, девочка моя, любимая, − проговаривала мама, целуя каждый мой палец. Улыбнувшись, я наклонилась и крепко обняла мамочку, вдыхая легкий, приятный аромат её парфюма. Chanel, кажется. − Господи, как хорошо, что ты очнулась! Ведь столько дней прошло, – воскликнула мама, садясь ко мне на постель. − В смысле? – удивилась я. – Ведь только день прошёл. − Три, − вставил Лео. – Ты была в отключке три дня. Язык прирос к нёбу. Этого быть не может! Я ведь прекрасно помню события вчерашнего дня. Как мы ждали друзей, как я шла по коридору. Где-то на задворках сознания мелькала фигура месье Шаплена. − Мы на скорой привезли тебя сюда с доктором, − продолжал брат, скрещивая руки на груди. – И ты ни разу не открыла глаза. Иногда ночью я слышал, как ты тихонечко стонешь, но не более. Ночью? Неужели Лео все эти дни не отходил от меня? В груди загорелся огонек благодарности. Я почувствовала неуловимое желание расцеловать брата. − Может, тебе съездить домой, Лео? Выглядишь неважно, − сказала я. − Кто бы говорил, − усмехнулся братец. Но я успела заметить вспыхнувший у него на скулах румянец. − Милая, прости папу, − проговорила мама, ласково гладя меня по волосам, − его срочно вызвали на работу, какие-то проблемы с отчетами. Но он сердечно клялся, что завтра приедет к тебе. − Да ничего страшного. Мам, почему бы вам с Лео не вернуться домой? Вы оба выглядите ужасно уставшими. − Но… − Мамуль, − прервала я её, − со мной всё будет хорошо. Уверена, здесь работают профессионалы, которые в случае необходимости мне помогут. Езжайте домой. Мама, помявшись, согласно кивнула, чмокнула меня в лоб, одернула серое платье и направилась в сторону выхода. Лео поплелся за ней, но я успела окрикнуть его прежде, чем он вышел из палаты. − Лео, а кроме вас с мамой… ещё кто-нибудь приходил? Его жалостливый взгляд ответил сам за себя. − Ясно, − минута молчания. – Спасибо, что был рядом. Лео помахал мне на прощание и скрылся в коридоре больницы. Я осталась совершенно одна. *** Ночь прошла спокойно. Утром меня навестил доктор Шаплен и рассказал о причине пребывания в больнице. Он был очень спокоен и нетороплив. Его слова не шокировали меня, не ужаснули. Такое бывало и прежде. Выкарабкивалась в те разы, выкарабкаюсь и сейчас. Рядом со мной повесили новый лекарственный раствор и повторно ввели катетер. Помню, раньше ощущения были неприятными, но теперь ничего не чувствовалось. Кожа привыкла к постоянным поцелуям игл. Сильно скучать не пришлось. В полдень прибежал Лео, сказав, что прогулял последние два урока. Он принес мне учебники и тетради. «Болезнь ещё не повод забрасывать учебу. К тому же, мне же должен кто-то помогать!» Мы болтали, смеялись, делая домашнюю работу. Точнее, он что-то писал в тетради, а я просто наблюдала за ним. На мои вопросы о Лизандре брат тактично помалкивал или гневно смотрел, давая намек, чтобы я закрыла тему. Я знала, что он рассказал ребятам правду. Упасть в обморок посреди коридора, а после тебе вызывают онколога – как можно в такой ситуации соврать? Брат – хитрец тот ещё, но здесь даже он бессилен. Меня одолевали сомнения. Темные мысли аккуратно подкрадывались, касаясь сознания скрученными длинными пальцами, но я быстро отбрасывала их, утешая себя всевозможными оправданьями. У Лизандра слишком много уроков, или он просто не знает в какой я больнице, или, наконец, поэт не хочет зря меня нервировать. Да, именно так! Он не разлюбил, не бросил, нет-нет. Его не захватило отвращение ко мне или жалость. Лизандр ещё любит меня. Любит. В три пришла мама с горящими глазами и довольным лицом. Тайно принесла домашние пирожки и пудинг. Мне пришлось отказаться от них, зато брат с удовольствием уплел еду за две секунды. Мамочка же, не останавливаясь, рассказывала мне забавные бытовые истории, передавала новости и пересказывала сюжеты некоторых телепрограмм. Наверное, хотела отвлечь меня, хотела, чтобы я забыла про больничную койку, капельницу и таблетки. Удавалось маме это очень хорошо. К тому же меня часто клонило в сон. Всё из-за лекарств. Я не замечала, как голова касалась подушки, а глаза закрывались. Могла проснуться – мама сидит в кресле и листает журнал, братец смотрит в окно, попивая горячий кофе. Папа пришел только к вечеру. Запыхавшийся и изможденный, он принес пару моих книг из дома. Специально ездил. Поцелуй отец получил не только от меня, но и от мамы. Вскоре к нам зашла медсестра, сообщила об окончании приема посетителей. Попрощавшись с родными, я безмятежно легла спать. Следующий день поразил меня. Мы играли с Лео в крестики-нолики в тетрадке, как послышался робкий стук в дверь. Неожиданный гость искренне обрадовал меня. Розалия. − Привет, Клео, − голос подруги был хриплым и нервным, − ты как? Если бы не катетеры, я без оглядки кинулась к ней и крепко-крепко, до треска в костях, обняла. А так смогла подарить только широкую улыбку и восторженный вскрик: «Роза!» Она, нервничая, присела на край койки, тесня возмущенного Лео. − Господи, Розочка, как я счастлива тебя видеть! − я обхватила её ладонь и прижала к своей груди. – Моя дорогая, моя лучшая подруга. Роза слегка приподняла уголки губ, но в её янтарных глазах плескалась неописуемая печаль и боль. − Как ты себя чувствуешь? – тихо спросила подруга. − Намного лучше, спасибо что спросила. − Клео, − внезапно сурово произнесла Роза, − почему ты не сказала? Стыд неторопливо душил меня. Стало непомерно жарко, в горле саднило, да пот выступил на лбу и между пальцами. − Я боялась… − Чего? − Отказа, Роза. Жалости. Я не хотела терять друзей, пойми! Кому нужна умирающая девушка, какой с неё прок? Да, я всё время врала, но только, чтобы не потерять вас. − Не думала, Эрвье, что ты такая дурочка, − Розалия насмешливо покачала головой. – Ты слишком плохо думаешь о нас. Хоть кто-нибудь давал намеки на подобное? Я никогда тебя не брошу. Но, признаюсь, известие о твоей болезни сильно задело моё сердце. Я плакала два дня без перерыва, − её глаза заблестели от слез, − никак не могла остановиться. Потом поняла, что мои рыдания ничем не помогут, а вот дружеская поддержка наоборот придаст сил. Клео, посмотри мне в глаза и пообещай, что больше ничего не будешь скрывать, что бы то ни было: от мелкой кражи в магазине, до того, какое на тебе сегодня белье. Обещаешь? − Обещаю, − на одном выдохе произнесла я. Роза шутливо ущипнула меня за нос, весело улыбаясь. Я потянула её к себе и уложила рядом. − Как там Лизандр? – попыталась спросить как можно безразличнее, но сердце выдавало волнение. − Не знаю, − сконфуженно ответила Розалия. − Как так?! − Он… закрылся в себе. На звонки не отвечает, в школе редко появляется, с братом не разговаривает. Я видела его пару раз: мертвец воплоти. Я сдержала судорожный выдох. Это всё из-за моей лжи, не так ли? Она сломала его, разбила вдребезги, переломав все кости. Роза абсолютно права – я действительно дура. − Почему ты мне не сказал? – обратилась я к Лео, сидящему в кресле. Взгляд его ясных глаз обжег меня словно пощёчина. В животе образовался ледяной ком. − Месье Шаплен сказал мне, что тебе нельзя сильно волноваться, − сквозь зубы проговорил он. – Я не хотел тебя расстраивать, знал, как ты отреагируешь. Брат обиженно отвернулся от меня и задумчиво рассматривал стену. Виноватая усмешка скользнула по губам. Совсем как маленький ребенок, которому отказали покупать паровозик. Я попросила у Розалии лист бумаги, написала брату, что люблю его и прошу прощения, и кинула записку прямо в голову братишки. Он нахмурился и поджал губы, но когда прочитал сообщение, смягчился и даже изволил повернуться ко мне. Ночью никак не могла заснуть. Голова была занята одним только Лизандром. Это конец? Он больше не посмотрит на меня, не заговорит? Найдет другую девушку? Чтобы не разрыдаться в голос, я кусала собственную ладонь и задерживала дыхание. Идиотка, настоящая идиотка! Отношения строятся на полном доверии, а у нас всё началось с обмана. С моего обмана. Какая же бестолочь! Так, хватит. Ещё не все потеряно. Я смогу всё уладить. Смогу. *** В больнице меня продержали неделю. Анализы, уколы, таблетки и так раз за разом. Месье Шаплен внимательно следил за моим состоянием, записывал результаты, а на выписке назначил прием два раза в неделю, а не как раньше один раз. Родители, конечно же, забеспокоились, но доктор их уверил, что это ради профилактики. Профессиональная ложь. Ещё две недели я провела дома, на всякий случай. Самые бесполезные недели в моей жизни. Я почувствовала на себе, что значит быть кошкой – ешь, пьешь, спишь, ничего полезного не делаешь, а тебя все любят и лелеют. Кошмар. Признаюсь, хоть какую-то помощь я пыталась оказать. Помощь в готовке обеда, уборка комнат, разбор в шкафах, но мамочка, подобно строгому надзирателю в тюрьме, запрещала мне что-либо делать и отправляла в комнату, чтобы я «набиралась сил». Только появления Лео и Розалии спасали меня. Мы дурачились, играли в настольные игры, делали домашнюю работу на кухне. Отношения Розы и Лео, кажется, снова приходили в норму. Они не подкалывали друг друга, не огрызались, не обзывались. Их мирное общение искренне поразило меня. Видимо, не все потеряно. День, когда надо было идти в школу, был пугающе напряженным. Я не спала, представляя, как встречусь с Лизандром. В моей голове были готовы тысячи сценариев, предусматривающие любые форс-мажорные обстоятельства. Землетрясение, цунами, внезапное нападение зомби, закрытие школы – это лишь малая часть большого списка катастроф. Но я была готова к ним. При каждом шаге зубы клацали друг об друга, под ложечкой сосало, с висков по подбородку текли капельки пота. Паника сковала цепями тело, не позволяя двигаться дальше, но благодаря Лео я продолжала путь. Он подбадривал меня, а когда надо, тащил силком. «Свит Аморис» встретил меня вполне дружелюбно. Некоторые одноклассники спрашивали насчет самочувствия, учителя также осведомлялись о здоровье и делали поблажки на уроках. Оказалось, Лео всем рассказал, что я была в больнице, но причину не назвал. Знаю, что брату пришлось так поступить, всё-таки меня долго не было. Но это мало волновало. Меня интересовало другое: куда делся Лизандр? Я выискивала его по всей школе, на каждом этаже, высматривала в каждом проходящем мимо лице. Поэта нигде не было. Видно, он не пришел сегодня в школу. Тогда пойду к нему домой! Дорогу я знала, да и деньги были. Когда учебный день кончился, я быстро собрала вещи и направилась к выходу, не обращая внимания на окрики Лео. Ближайший автобус до дома Лизандра должен был прибыть через десять минут. Нельзя опоздать! Выскочив из здания школы, я тут же остановилась, не веря своему счастью. В толпе мелькнуло знакомое серебро волос. Неужели… Как я могла его не заметить! Лизандр торопливо двигался в сторону парка. Я, расталкивая недовольных учеников, побежала за ним. Я и вообразить не могла, что Лизандр настолько быстрый. Совсем скоро моё дыхание сбилось, ноги заплетались, в боку кололо, отдаваясь волной в позвоночник и сердце, но я продолжала бежать. Словно охотничий пес, находила следы и ступала по ним. Миновав арку и вереницу скамеек, я оказалась в лесу. Здесь мы впервые поцеловались. Это было поздней осенью. Багряные и желтые листья падали с веток, а мы лежали на них, прижавшись друг к другу. Теплое воспоминание покрыло глаза мягкой пеленой, вызывающей слезы. Не сейчас! Надо дойти, осталось совсем чуть-чуть. Согнувшись пополам, я доползла до нашей опушки. А вот и он. Лизандр стоял около дерева, прислонившись к нему головой. Его глаза были закрыты, а рот изогнулся так, будто Лизандр сдерживал крик. Ох, мой хороший! Я хотела его позвать, но случайно оступилась об выступающий из земли корень и повалилась на землю, ободрав ладони. − Клео? – удивленно спросил Лизандр. Сердце бешено забилось, норовя порвать артерии и выпасть на землю. Его медовый голос обволакивал меня, туманил разум. Сдерживайся! − Лизандр, я хотела… Ласковые руки оторвали меня от земли, и я оказалась лицом к лицу с Лизандром, сидящим на коленях. Разноцветные глаза Лизандра потухли, скулы выпирали, сам он серьезно осунулся. − … из-з-виниться, − заикаясь, проговорила я. – За обман, за недоверие. Мне так стыдно! Знаю, что поступила неправильно, но мне было страшно. Я не хотела, чтобы ты от меня отвернулся, не хотела видеть мерзкую жалость во взгляде. Да, я умираю, и раньше ждала, когда это поскорее наступит, но теперь, Лизандр, я не хочу уходить. Из-за тебя! Ты подарил мне второй шанс, подарил любовь и нежность, от которой я не хочу отказываться, и… Договорить он мне не дал. Поцеловал крепко и напористо. Я растаяла в поцелуе, отдаваясь на милость сильным рукам. Он мазнул губами по моей щеке и шее и снова вернулся ко рту. Ещё никогда я не чувствовала одновременно столько страсти, мягкости и нажима. Разорвав поцелуй, Лизандр сильно прижал меня к себе и зашептал на ухо: − Ты, ведь, знаешь, что это больно? − Знаю. − Представляешь, как сердце угасает изнутри? − Представляю. − Клео, ты нужна мне. Только ты занимаешь мои мысли, моё сердце, мою душу. Ты смысл моей жизни. Я не отвернусь от тебя, будь уверена. Я буду рядом всегда и везде, до конца твоей долгой жизни. Мы победим, я верю в это. Мы не можем не победить, иначе какой тогда будет жизнь? Бессмысленной, мрачной, ненужной. Я прощаю тебя, Клео, но и ты прости меня. За то, что позволил слабости взять вверх, за то, что не был рядом, когда необходимо. Я не посетил тебя в больнице, не узнал о твоём здоровье. Это отвратительный поступок. Ты прощаешь меня? − Ох, конечно прощаю! Слезы неистовыми ручьями текли по щекам. − Превосходно! А теперь давай ещё так немного посидим, хорошо? Мне не хватало твоего тепла.