Мне нужна защита, мне нужен ты

Я заранее всё подготовила: деньги положила в рюкзак, а ролики − под кровать. Утром, сославшись будто на нездоровье, пролежала до второго урока. Их всего было четыре. Мне крайне, крайне повезло. Дождалась пока мама уйдет на встречу к подругам и выпрыгнула, словно мячик, из постели. Энергия захлестывала каждую клеточку, пору тела, да так, что со стороны казалось, будто я напилась энергетиков и наелась шоколада. Натянула шорты и белую майку, благо яркое солнце позволяло это сделать. Я не постеснялась показать окружающему миру свое тело-тростинку. Плевать на возможные смешки, укоризненные взгляды, негодующие покачивания головой. Это был мой день. И пройти он должен был идеально. Покопавшись у брата (среди грязных носков, футболок, упаковок от чипс, журналов со слипшимися страничками!), я отыскала необходимую мне вещь: скейтборд Лео. Брат уже давно на нем не катался, около года. Поверхность скейтборда стерлась, колесико готовилось самоотверженно отвалиться. Я протерла доску тряпочкой, а колесо неумело, но прикрутила. Конечно, выглядел скейтборд небезупречно, но теперь его не хотелось выкинуть на помойку. Спрятав скейт в рюкзак, я пересчитала накопленные деньги. Экономила в течение трех месяцев на обедах, книгах, канцелярии и прочей ерунде. Собралось достаточно, чтобы совершить задуманное. Возможно, если бы я продолжала копить, то смогла бы купить телефон или даже компьютер. Но они мне были ни к чему, ибо я знала своё ближайшее будущее. Их там не предвиделось. Итак, всё было на месте. Рюкзак за плечами, ролики в руках, деньги в потайном кармане. Набрав полную грудь воздуха, я ещё раз пробежалась по плану. Честно, я не до конца осознавала серьезность своего шага. Он представлялся таким далеким, будто я глядела, как его делает кто-то другой, а не я. Но это была я и только я. Решение было принято. Отговорить меня никто не мог, даже я сама. Проехав по лестнице, как в подростковых фильмах из девяностых, забежала на кухню и накарябала маме записку с объяснениями. У нас с ней ещё будет время. Я рассчитала. До школы двигалась медленно, лениво, подобно тюленю. Наслаждалась игривым солнышком, целующим мои руки, лицо, ключицы; вкусным запахом свежескошенной травы; мягким, щекочущим пухом с деревьев и перешептыванием птичек. Великолепный, просто замечательный день! Сама природа и Вселенная указывала на то, чтобы именно сегодня я сделала это. Да будет так. Я не смела противиться Судьбе. Постояла около в школы в нервном ожидании. Фразы «Не смей!», «Подожди!», «Не сегодня!», «Это глупо!» проносились в мозгу со скоростью звука. Они напоминали противных, настойчивых, звонко-жужжащих комаров, летающих прямо над ухом. Но их в один миг заглушал внутренний голос, идущий от самого сердце, преисполненный уверенности и мудрости. «Пора», − гласил он. И, правда, пора начинать. Я достала баночку морфина и проглотила таблетки. Эффект, как мне обещали, обязан был действовать целый день. Главное, чтобы не соврали. Прозвенел звонок, и ученики лавиной хлынули из школы. В толпе замечала знакомые головы. Ох, какое же было волнение! Резко выдохнув, я побежала к одноклассникам. *** − Не буду врать, Клео, последние анализы крайне неутешительны, − сказал месье Шаплен, методично постукивая ручкой по столу. Его слова не удивили меня. В последнее время я действительно стала хуже себя чувствовать: приступы тошноты участились, голова болела каждые пару минут, координироваться в пространстве было труднее. Я буквально спотыкалась на ровном месте. Это были явно не признаки реабилитации. − Думаете, пора? – спросила я, опустив голову и сцепив руки в замок. Не хотелось видеть глаза доктора, наполненные непоколебимостью с примесью жалости. Отвращало. − Только, если ты захочешь, − голос Шаплена оставался холодным. – А так, можем ещё немного увеличить дозу глюкокортикостероидов, но ты понимаешь, что они не смогут больше помочь. К сожалению, крайний случай наступил. Крайний случай – крайние меры. Я сглотнула. Все его слова – правда. Мерзкая чертова правда. − Я сразу привыкну к ним? − Нет. Одного приема будет мало, уверяю тебя. Особенно, если ты будешь употреблять именно ту дозировку, что я укажу. − А можно… попробовать? – неловко проговорила я. – Выписать не на постоянной основе, а чтобы просто посмотреть на эффект? Понять, нужно это или нет. Доктор задумчиво потер подбородок. − Думаю… да. Да, мы можем так сделать. Подожди, сейчас выпишу тебе рецепт. Его ручка легко заскользила по бланку. − Держи. Я взяла рецепт. Так удивительно. Обычная бумажка, способная одновременно облегчить и усложнить жизнь человека. Самый настоящий перевертыш судьбы. Уже повернулась к двери, как вопрос, волновавший последние года, всплыл, словно мертвец. − Месье Шаплен, могу я Вас кое-что спросить? − Конечно, − в его взгляде сквозила заинтересованность. − Мне ведь осталось недолго? Правда? Повисла тишина. Доктор сжал губы и нахмурился. Мне этого хватило. Этого и его глаз – чистых, проникновенных, не умеющих лгать. Устало потерев лицо, он ответил. *** − Эй, ребята, погодите! – прокричала я, размахивая руками для внимания. Некоторые остановились, удивленно на меня таращась, другие, проигнорировав сказанное, отправились по домам. Останавливать их не решилась. Раз это то, чего они желают, то пусть сбудется. − Клео? Что ты тут делаешь? Показалась знакомая чёрная макушка. Лео вышел из толпы, уперев руки в бока. Меня распирал смех. Брат выглядел как возмущенная женушка, ждавшая мужа целую ночь. − У меня есть для вас предложение, − сказала я, проигнорировав вопрос Лео. – Давайте все вместе сходим в парк и отдохнем! Покатаемся на роликах, поедим мороженого, пообщаемся. Послышались перешептывания, грустные вздохи и неуверенное лепетание. − Я за всё заплачу, − заверила я. Разразились радостные крики и хлопки. Когда мы дружной гурьбой двинулись в парк, меня со всех сторон облепили, словно пиявки, Роза, Лео и Лизандр. На их лицах прорезалось удивление. − Зачем мы туда идем? – воскликнула Розалия. − Клео, что ты задумала? – спросил Лизандр. − Откуда у тебя деньги? – яро поинтересовался Лео. Голова затрещала от обилия вопросов. Прервав их взмахом руки, я глубоко вздохнула и поочередно ответила: − Идём в парк, чтобы отдохнуть. Ничего такого я не придумала. Деньги скопила. Роза закусила губу, Лизандр скрестил руки на груди, а брат недоверчиво свёл брови. − Уверяю вас, я сделала это чисто из альтруистических соображений, − я неловко улыбнулась. – Мне захотелось провести время с классом. Посмотрите, какая хорошая погода! Нельзя сидеть дома в такой день. Друзья понимающе закачали головами. − Кстати, Лео, смотри, что я принесла. Скейтборд нехотя вылез из рюкзака. Лео вылупился на него, резко отобрал у меня и прижал к груди. − Блин, я совсем про него забыл! Где нашла? − Под кроватью у нас в комнате. Чего я только не нашла… Братец легонько ударил меня по плечу, ухмыляясь. Его лицо будто говорило: «Пусть это останется нашим маленьким секретом». Что ж, я была не против. У нас не так уж и много общих секретов имелось. В парке я полностью раскрепостилась. Было видно, что ребятам нравилось наше времяпрепровождение. Я всем купила по мороженому и хот-догу; мы мило беседовали и травили шутки о преподавателях. Больше всех досталось мадам Деланэ. Оно и не удивительно: кислая мина к популярности не приводит. Особенно забавными были рассказы о собачке директрисы, Кики. Как я поняла, Кики часто терялась и уже половины школы пыталась её найти. Хорошо, что меня эта участь обошла стороной. Также мы устроили соревнование: кто быстрее объедет парк два раза. Приз – большая порция мороженого. Трое ребят взяли напрокат ролики, один велосипед. Лео также присоединился к гонке. Я тоже, чего скрывать. Было весело. Мы падали в траву, обдирали локти об асфальт, врезались в деревья, брат вообще чуть не уехал на трассу, благо успел свернуть. В итоге победил велосипедист. Но после он попытался отказаться от награды – признался, что каждый день катается на велике. Благородно. Но соревнование есть соревнование, поэтому мороженое он все-таки получил. Лео нисколько не расстроился из-за поражения. Сказал, что, во-первых, это не его дисциплина, во-вторых, он давно не катался на скейтборде, из-за чего потерял форму. Я улыбалась, слушая его. Обычно брат хотел победить, где только возможно, на всех конкурсах, на всех состязаниях. А теперь он стал… смиренным. Не было той одержимости, маньячего взгляда. Вместо них появилась покорность. Сердце затрепетало. Могла ли я быть причиной его изменений? Последние события… Могли ли они на него повлиять? Если это так, то я бы была счастлива. Когда все собрались группками, я отыскала Лизандра. Он сидел на скамейке и болтал с Виолеттой. Я громко кашлянула, привлекая их внимание. − Виолетт, ты не против, если я заберу у тебя Лизандра? Мне надо с ним срочно переговорить. Она понимающе кивнула и побежала к Ким, игравшей в волейбол. − Что-то случилось? – Лизандр озабоченно осмотрел меня. − Нет, ничего серьезного. Просто… хотела с тобой поговорить. Пойдем в более уединенное место. Я схватила его за руку и повела вглубь леса. Наше место. Место первого поцелуя, место воссоединения, место тепла и любви, место самых лучших воспоминаний. Теперь вместо золотисто-красной хрустящей листвы зеленый колкий ковер. Ветер более не дул, а солнце припекало, а не накрывалось облаками, словно одеялом. Прежними остались лишь обнаженные деревья да мы. Хотя нет. Неправда. Изменилась я. Мы уселись прямо на землю и сплелись друг с другом в крепкие объятия. Так приятно. Говорить было сложно. Я не привыкла к таким словам, не привыкла настолько сильно откровенничать. В книгах это выглядело возвышенно и прекрасно, но в реальности слишком пафосно. Но по-другому нельзя. Простые предложения никак не подходили. Прокашлявшись, я легла на плечо Лизандра, а руки спрятала под его сюртук. − Я хотела бы тебя поблагодарить. − За что? – спросил Лизандр, улыбаясь. − За то, что не бросил. За то, что утешал и помогал. За то, что заставлял смеяться, заставлял открываться, заставлял чувствовать себя счастливой. − Клео… − Молчи, − я накрыла его губы ладонью, − дай договорить. Лизандр, ты оживил меня! Не улыбайся, это правда. До тебя я была амебой. Ничего не интересовало, ничего не делала, тупо существовала. Но ты! Ты заставил меня действовать. Как только я увидела тебя тогда, в школьном дворе, то сразу прониклась симпатией. Нет, даже раньше. Когда нашла твои стихи. Такие изысканные и душевные, как ты сам. Боже, какой у меня был шок, когда я тебя встретила. Думала: «Да он воплощение моих фантазий! Настоящий Байрон. Мечта!» И, Лизандр, ты действительно мечта. Во всех возможных смыслах. Такой хороший, такой красивый, такой умный, такой добрый… Как же я тебя люблю! Жаль, я не могу дать тебе в руки своё сердце. Оно было бы красноречивее меня. Прошу, поверь мне. Я не утрирую. Я действительно так люблю. И никак не меньше. Я… я… Слова закончились, будто вино в бокале сомелье. Остались только нервные вздохи. Убрав руку со рта Лизандра, я ожидала объятий, ласковых слов, но никак не поцелуя. Поцелуя столь страстного и нежного одновременно. Все чувства, все накопившиеся признания слились в нём. Он был явственнее, чем мой монолог. Руки по наитию сняли сюртук Лизандра и зарылись в его волосы. Он же перестал терзать мои губы и перешел на шею. Приятная дрожь овладела телом. Захотелось большего. Не только рук и губ. Хотелось единения. − Лизандр… − прошептала я. Он всё понял. Остановившись, Лизандр посмотрел мне прямо в глаза. Его взгляд вопрошал: «Ты уверена? Ты готова?» Я твердо кивнула. Его руки аккуратно потянулись к моей майке… *** Домой мы вернулись ближе к вечеру. Я с роликами в руках, а брат со скейтбордом подмышкой и рюкзаком на плече. Отобрал его у меня, говоря: «Нечего девочке тяжести таскать». Живот гудел и протяжно ныл, ноги подкашивались, но в тоже время тепло юрким ручьем бежало по венам. Оно не только согревало, но и успокаивало, если не тело, то душу. Всё свершилось. Последняя точка поставлена. Дома всё было как обычно: мама на кухне пила чай и листала журнал, отец смотрел какое-то развлекательное ток-шоу. − Уже вернулись? – крикнула мама, не отрываясь от чтения. − Да, − ответила я, кладя ролики в угол. Нечего им валяться, где попало. Усевшись на диван, я поцеловала отца в щеку. Он легко улыбнулся мне и вернулся к просмотру. Улучив момент во время рекламы, я громко сказала: − А может, фильм глянем? Мама отложила журнал, удивленно хлопая ресницами. − А что, мысль неплохая. Мы давно ничего не делали вместе, − она присела возле меня. – Какой фильм возьмем? − О, я уже придумала, подождите. Флешка лежала на тумбочке. Я заранее скачала нужное нам кино. Знала, что родители не откажутся от моей идеи. Им должно понравиться. Особенно папе. Вернувшись вниз, я вставила флешку в проем телевизора и взяла пульт. Теперь готово. На экране мелькнули знакомые картинки. − Ой, что-то знакомое, − воскликнула мама. − Какой-то старый фильм… − Это «Граф Монте-Кристо», Ирэн, − сказал отец, прижимая меня к себе. – Там играет Жан Маре. − Да ты что? Интресно-интересно. Я ведь так люблю «Орфея» с ним. Он хорошо там сыграл. За весь фильм мама ни разу не умолка. Охала, ахала, смеялась, гневно что-то шипела, иногда даже кричала. Мне это доставляло настоящее удовольствие. Я была рада, что мой любимый фильм смог вызвать у неё столько эмоций. Лео же лежал на полу и, судя по наклону головы, мирно дремал. Я не сердилась на брата. Понимала, что он устал за день, да и старые фильмы его не очень интересовали. Главное, что он был рядом со мной. Как папа с мамой. Наконец-то мы были нормальной семьей. Перед сном я поцеловала родителей в щеку и прошептала на ухо, что очень и очень сильно люблю их. Мама рассмеялась и сказала, что тоже любит меня; отец расплылся в улыбке и потрепал по голове. Когда Лео уже лег в постель, я села к нему и проговорила: − Лео, я могу тебе кое-что попросить? − Конечно, − он заинтересованно поднял голову. − Не вини себя. Зрачки Лео расширились. Он отвернулся от меня, но я успела заметить, как у него дернулся кадык. − То было случайностью. Рано или поздно со мной бы это произошло. Ты же знаешь, что раковые клетки… − Но не в шестнадцать. Возможно в сорок-пятьдесят, но не в шестнадцать, − голос Лео был глухой и сухой. Я подвинулась ближе и крепко обняла брата. − Хватит. Ты не можешь всю жизнь истязать себя этим. Забудь, просто забудь. Молчание. − Лео, я давно простила тебя. Боже, да я на тебя никогда зла и не держала! Я люблю тебя и не хочу, чтобы ты страдал. Мы все слишком много пережили. Достаточно! Надо жить дальше. Ты понял? Нет ответа. − Ты понял? Лео развернулся и уткнулся мне в грудь. − Понял. Мы пролежали, наверное, минут десять, пока брат не подал голос. − Клео. − М-м-м? − Прости за всё. Ты мне тоже дорога. В глазах неприятно защипало. Я ласково погладила брата по голове. Закрывшись в ванной, дала волю слезам. Хотелось выть, как волку, скрести ногтями по двери, сжаться до размера пилюли. Хотелось выпрыгнуть в окно и убежать из города, страны. Истошный крик доносился из подсознания. Ещё не поздно, можно просто лечь спать, ничего не делать Просто лечь спать, лечь спать… Нет. Спокойствие ударило хлыстом. Истерика прошла, как только я вспомнила зеленый яд, гнилой персик и собственное зависимое тело. Нет. Я достала морфин и отсчитала нужное количество таблеток. Не слишком много, чтобы не было плохо, но и не слишком мало. Налила воды. Сглотнула и всыпала горсть в рот. Они обдирали горло, проталкиваясь внутрь, но я спешно подгоняла их водой. Вот и всё. Дело сделано. Я вытащила записку и положила её на стол. Видное место. Хорошо. Легла на кровать. Насколько же она мягкая. Почему я раньше не замечала? Ладно. Теперь надо просто закрыть глаза. Просто закрыть глаза…