Тур победителей

Сегодняшний день Тура был необычным. Потому что сегодня было Рождество. Человечество пережило многое: катастрофы, войны, голод. Оно многое позабыло, во многом разочаровалось, но единственное что всегда остаётся неизменным, это Рождество. Даже для жителей Панема. А потому вся команда сейчас дружно наряжала ёлку в своем купе. На самом деле, это было идеей Порции, но она так всем понравилась, что сейчас все, хихикая, увешивали дерево шариками и хлопушками, которые (подумать только!) оказались у машиниста в коробке. Как только поезд начал сбавлять ход, Китнисс и Пит переглянулись и дружно вздохнули. — Пора вам собираться, ребята — пробормотал Цинна — Пойдёмте-пойдёмте — замахала руками Порция — я уверена Хеймитч и Эффи отлично справятся сами и нас догонят. В ответ Эффи театрально закатила глаза, а Хеймитч скорчил гримасу, но тем не менее оба ответили: — Ага, хорошо. Дверь за Порцией захлопнулась, и Эффи обернулась к Хеймитчу: — Напомни, почему мы делаем вид что на дух друг друга не переносим? Тот пожал плечами: — Может быть по привычке? Она ухмыльнулась. Этот образ был безопасным для публики Капитолия. Но вряд ли в нём был смысл здесь, в кругу тех, кому они могли доверять. Воздвигая на макушку дерева звезду, Хеймитч повернулся к Эффи и тихо сказал: — Можно тебя кое о чем попросить? — Смотря о чем, — насторожилась та. — Я по поводу того, что мы делаем. Твоя помощь с поиском информации о беспорядках была отличной, принцесса. Но сейчас лучше, если теперь я буду работать сам. Она вскинула голову и посмотрела на него пронзающим взглядом: — Не доверяешь мне? Хеймитч вздохнул: — Нет, дорогая, дело не в этом просто… Эффи как-то досадливо моргнула и махнула рукой: — Забудь. Я капитолийка, глупая дамочка, которая все равно ничего не поймёт. Хеймитч хотел что-то возразить, но в этот момент поезд резко затормозил, а где-то в начале состава раздался голос Пита, созывающий всех. Не самое удачное начало. *** — Мы, победители 12 дистрикта, поздравляем всех с праздником и одновременно соболезнуем… — говорила Китнисс на площади звучным голосом. «О, Боже — думала Эффи, стоя позади сцены — кто руководил мной, когда я писала эти чёртовы карточки?» Она бросила взгляд на Хеймитча, который стоял рядом, и вздохнула. В последнее время она была сам не своя, говорила что попало, не думала о последствиях. Может быть во всем виновато волнение за её победителей? Или нечто большее? Эффи огляделась по сторонам. Площадь дистрикта 2 попала под атаку сотен крохотных пушистых снежинок. Все было тихо, красиво. Как нас старых открытках до времен восстания. Но внимание её привлекла стена дома правосудия. Она была вся исписана граффити, многовековым, надо заметить. Но ярче всего выделялись 2 надписи: «Bad wolf» и «Удача никогда не бывает на нашей стороне». А внизу располагался маленький рисунок сойки-пересмешницы. Подобные надписи — не редкость, но во втором дистрикте? Почитаемом и великом? В том, что на стороне Капитолия? *** В течение всего дня Хеймитч и Эффи, не сговариваясь, бегали друг от друга и старались максимально избегать Дистрикт 2 оказал крайне сухой приём на празднества и мероприятия, поэтому вся команда вернулась в поезд намного раньше обычного. Каждый из них, если не враг, то хотя бы ОЧЕНЬ ПЛОХОЙ друг Капитолию и, по-хорошему, каждого могло ожидать наказание в той или иной степени. А они смеются, шутят, поедают имбирные пряники. Пит подумал, что несмотря на то, что он был вдали от дома, он отмечал праздник с самыми близкими для него людьми. Китнисс знала, что Прим и матери будет сегодня не хватать её за праздничным столом. Но у них было, что поесть, им было тепло, она смогла дозвониться до них из Второго, а лучшего и желать нельзя. Да и вся компания, что окружала её сейчас внушала ей лишь тепло. Когда отзвучали последние тосты, и все вновь стали расходится, Хеймитч успел окликнуть уходящую Эффи. Она обернулась и с готовностью вернулась к нему. — Извини, кажется, я сегодня не дала тебе объясниться, — пробормотала она. — Я понимаю, принцесса, — мотнул головой он, — но у тебя нет причин думать, что я тебе не доверяю. Помнишь, мы говорили о страхе? Так вот, мне страшно за тебя. Сердце Эффи сжалось. Она постаралась совладать с голосом и спросила: — Почему? — Ты же знаешь, как сильно всё поменялось, — вздохнул Хеймитч, — дети, ну то есть Китнисс и Пит, мне кажется, они повлияли на нас больше, чем мы сами предполагали. А потом ты говоришь, как не хочешь отправлять меня на пенсию — на этих словах Эффи хихикнула, — всё также помогаешь мне, хотя это явно противоречит всему, чему тебя учили. И когда ты вытащила меня из того бара, я кое-что вспомнил и понял. Ей не было нужды спрашивать, о каком баре идёт речь. Легкий румянец коснулся её щёк. Она сглотнула и посмотрела на него. — Моя борьба с призраками прошлого никогда бы не разрешилась без тебя. Разве я могу подвергать тебя опасности того, что сулят надвигающиеся бунты? — Я очень ценю твою заботу, — сказала Эффи, — но не думаю, что в сложившихся обстоятельствах я где-то буду в меньшей опасности. Тебе не отделаться от меня так просто, за двадцать пять лет мог бы уяснить. Хеймитч усмехнулся и заметно расслабился. Затем он поднял взгляд на потолок и подумал, что более забавной ситуации представить сложно, а ведь это он явно не планировал. Эффи проследила за его взглядом и воскликнула: — Это что, омела? — Видишь, как интересно получилось, — пожал плечами Хеймитч, и не давая ей возможности разразиться пусть и шуточной, но гневной тирадой, притянул её к себе для нежного поцелуя.