Без тебя

      Дождь, похоже, шел уже давно. Машины с характерным шипением шин проносились мимо, а фонари, кидавшие косые желтые лучи, слегка разбавляли грязно-серый пейзаж мегаполиса.       Круглов замер на пороге, и похлопав себя по карманам куртки, обнаружил, что ключи остались в кабинете. Попросив Галину подождать, майор в бодром темпе пошел обратно, поеживаясь от капель, попадавших за воротник.       Охранник, удивленный возвращением Николая Петровича, отдал ему ключи, и пока Круглов искал связку ключей, читал газету. Связки не оказалось ни в кабинете, ни в буфете, мужчина, начиная раздражаться, решил проверить в тире. Ключи оказались на полу, самого входа, и, недоумевая, как он умудрился их выронить, опер прошел обратно на выход.       Проходя мимо лаборатории, Николай усмехнулся, увидев мирно спящего Ивана как всегда лицом на клавиатуре.       Но в этот момент с улицы послышалась автоматная очередь, и охранник, вытаскивая табельное, устремился к выходу, Круглов умудрился его обогнать и оказаться на крыльце первым.       У стены лежала Рогозина, неловко подогнув ноги, судорожно хватая ртом воздух. Плащ и пальцы были перепачканы кровью, а на груди растекалось ярко-алое пятно. Стараясь не поддаваться панике, Николай подбежал к Гале, опустился на колени, подложил ей под голову валявшуюся рядом сумку.       Взяв полковника за руку, майор, рявкнул на охранника, топтавшегося рядом: - "Скорую" вызывай, быстрее! – хотя отдаленной частью сознания майор понимал, что их усилия будут бесполезны.       Тот засуетился, набирая нужные номера, а Николай смотрел на Рогозину, уже мертвенно-бледную, дышащую тяжело и прерывисто. Автоматная очередь прошлась по всей грудной клетке, и даже Круглов, не медик, удивлялся, как Галина еще живет. - Галь, Галя, - Николай Петрович склонился ниже, но губы полковника бесшумно шевелились, слов не было, одни хрипы. - Девятка... Автомат, - полковник посмотрела на своего заместителя, но её взгляд уже становился мутным, а дыхание замедлилось. - Не умирай, Галь, держись, только не умирай, - слова срывались с губ машинально, и звучали очень глупо, как казалось мужчине. Но он не мог смотреть на то, как умирает любимая женщина и пытался что-то сделать.       Круглов поддался панике. Разум не воспринимал реальность всерьез, и происходящее казалось кошмарным сном. Петрович злился, потому что время тянулось преступно медленно, он попытался вытащить телефон, чтобы позвонить в "скорую" и полицию. Руки тряслись, и когда мужчине это удалось, телефон просто выскользнул из пальцев, разлетелся от удара о ступени. А дождь всё не прекращался.       Сильнее сжимая уже ледяные пальцы Галины, майор изо всех сил хотел, чтобы скорая приехала поскорее. Крови становилось всё больше, и, не зная зачем, майор пытался прижать рану ладонью. Но только лишь перепачкался в крови, а Рогозина чуть мотнула головой, прекрасно понимая, что это не поможет. - Больно, не надо, - она прикрыла глаза, и те мгновения, что они были закрыты, казались Николаю вечностью. Слева послышался вой сирен, и Круглов чуть приободрился – помощь уже рядом.       Полковник вновь открыла глаза, взгляд был сфокусирован на майоре. - Хо-лод-но К-к-оль... - тихо произнесла женщина, после этого, она закашлялась, в уголке губ появилась струйка крови, закрыла глаза, а рука, лежащая на груди, скользнула вниз. Почему-то именно её изящные, испачканные в крови пальцы повергли мужчину в ещё больший шок.       Петрович стал трясти Галину за плечо, все ещё не желая понять, что она уже не дышит. - Галь! - майор начал трясти женщину за плечо, но его тут же попытались отстранить чьи-то руки. - Отпустите её, - над ухом Николая Петровича прозвучал мужской голос, а сам майор, словно очнувшись, заметил, что плащ на Гале уже насквозь мокрый, пропитанный дождевой влагой и кровью, да и он сам весь промок.       Через пару попыток Круглова удалось поднять с колен, и фельдшер, молодой человек в синей форме, повёл сотрудника ФЭС к машине "скорой помощи".