Без тебя

      Николай не чувствовал холода, пока его куда-то вели, затем усаживали, что-то спрашивали. Перед глазами было темно, а в душе очень пусто. Ему, оперативнику с солидным стажем, никогда до этого момента не было так страшно и отвратительно, а видел он не мало.       Инъекции в локтевой сгиб и каких-то слов фельдшера Круглов не слышал, но почувствовал острый запах спирта, который наконец-то перебил запах крови, который казалось, был повсюду. Закрыв глаза, Николай откинулся на спинку сидения, но перед закрытыми веками появилась изящная рука Галины, перепачканная кровью, и мужчина поспешил открыть глаза. Майор поднял глаза наверх, в темное, затянутое тучами небо, понимая, что за них все решили те несколько минут, которые он провел в поисках ключей, а Галя стояла у входа в офис. То, что она думала и чувствовала в последние минуты, для Николая осталось загадкой, так же как и для всех остальных.       За то, что его не было рядом, и он не смог защитить полковника, Николай Петрович начал себя казнить, толком не придя в адекватное состояние. Картинка окружающего слегка плыла, а значит, препараты начали своё действие. Круглов подумал, насколько это не важно – его состояние сейчас. Он виноват – не успел, не помог, оставил одну, хотя обещал беречь и защищать. В голове, как на пластинке, крутилась фраза: «Отпустите её», а следом за ней недоумение – как можно отпустить друга, коллегу, но самое главное, любимую женщину?       Врач, мелькавший перед глазами заместителя, а теперь уже ИО начальника ФЭС, отошёл куда-то в сторону, а перед глазами Круглова появился генерал, в окружении каких-то мужчин. Он выглядел подавленно, что-то начал говорить о назначении Николая Петровича на должность полковника Рогозиной. - Руслан, какая должность? О чём ты? - процедил сквозь сжатые зубы майор, у которого перед глазами стояла Галина, которую ещё недавно он держал за руку. Машинально переведя взгляд на руки, уже в засыхающей крови, Николай почувствовал, как куртка, накинутая на его плечи, съехала куда-то назад. Почему-то пиджака на нем не было, только рубашка и удавка-галстук. Но холода мужчина уже не чувствовал, ему было всё равно. Ответ Султанова заглушила сирена, но Круглов не разобрал, полицейская или медицинская она была. Генерал перевел взгляд в сторону машины, в которой грузили носилки с накрытым телом. - Мы сделаем всё, чтобы наказать уродов. Вы тоже подключайтесь, - покачал головой Руслан Султанович и отошел от майора, отвечая на звонок. Сам же Петрович, не зная зачем, поднялся со своего места, и, сделав несколько шагов, приземлился на ступени, в стороне от места, где всё случилось. И снова, внезапно, рядом с Николаем появилось белое, испуганное лицо Ивана, который ещё не верил в происходящее. - Вы как? - майор же только усмехнулся в ответ на вопрос Тихонова. - Никак, Вань. Но мы справимся, ради неё, - произнес Николай, принимая из рук программиста сигарету. А Галя очень не любила, когда он курил – всегда морщилась, ругалась, вспоминая своё медицинское прошлое. Спустя пару мгновений зажглись два красных огонька, мужчины замолчали. Тот факт, что компьютерный гений курит, прошел как-то мимо сознания. Иван, сделав пару затяжек, опустил голову, внезапно и по-детски, безудержно разрыдался. Странно, но такая естественная реакция на горе, вывела Круглова из мрачного отупения, вернула звуки окружающего мира, и хоть какую-то возможность соображать. - Иван, Ваня, ну что ты,- Николай Петрович откинул в сторону тлеющую сигарету и обнял трясущегося программиста за плечи. - Галина Николаевна... она же... как мама, понимаете? - лохматый и продрогший, Тихонов уткнулся в плечо майора, не стесняясь своих слез. - Я спал на клаве, а она всегда накрывала пледом,заботилась... - после этих слов компьютерный гений окончательно утратил способность говорить, буквально повис на Николае, который просто молчал, давая младшему другу выговориться.       Пока молодой коллега давал выход чувствам, сам Круглов вспоминал, как ласково, с теплотой и нежностью Галя смотрела на их ФЭСовского гения, ругала за то, что мало отдыхал, прощала невинные или не очень шалости. У них бы могли быть свои дети, если бы время не решило все иначе – они слишком поздно позволили себе быть счастливыми.       Боковым взглядом Николай Петрович заметил, что к ним спешит девушка, в белом халате, и шприцом в руках. Она что-то начала говорить, но майор ее перебил: - Не надо, все будет нормально, я за ним присмотрю, - фельдшер же, покачала головой, и пошла обратно, к реанимобилю. А через пару минут карета скорой покинула территорию ФЭС, оставляя только начальство, коллег-оперативников и прочих работников правоохранительной системы. Иван же затих, изредка всхлипывая, отирая мокрое лицо. - Извините, я не должен был... - начал программист, но увидев решительный взгляд майора, замолчал. - Я понимаю, Вань. Пойдем-ка в офис, а то холодно, - Круглов поднялся с холодной ступени, и только сейчас понял, как замерз.       На негнущихся ногах оба мужчины прошли в офис. Там было шумно – генералы и прочее собрались в полном составе, но, не смотря на толпу, Круглов сразу почувствовал, что серые стены давят своей холодностью, а помещение кажется замкнутым, не смотря на обилие стекла.       Тихонов же уже стучал зубами, после сидения на улице, и первым делом стоило это лохматое недоразумение согреть. Майор протащил Ивана в буфет, поставил чайник, и усадил все еще бледного парнишку на стул.       Конечно же, картинки пережитого всё ещё стояли перед глазами старого оперативника, но всё же стало чуть легче, когда он отвлекся на мелочи, вроде чая и мыслях о гениальном программисте. На автомате налив чашку горячего, сладкого чаю, Николай уселся напротив Тихонова, который сразу же вцепился в чашку с эмблемой ФЭС, как в спасательный круг.       Мужчины сидели в тишине, а майор гадал, стоит ли сообщать ребятам, и как теперь дальше им быть.       В буфете появился какой-то лейтенантик, и робко заглядывая на сотрудников федеральной службы, промямлил, что начальство зовет на совещание.       Иван же, чуть согревшийся и успокоившийся, отставил чашку, и, кинув взгляд на старшего коллегу, поднялся со своего места. Они пошли в кабинет Галины Николаевны. Каждый мысленно назвал его так, все ещё не решаясь говорить о полковнике в прошедшем времени.       Тихонов, на подходе к кабинету, затормозил. Ещё бы, начальства в таком составе программист не видел давно, и сейчас слегка растерянно стоял, не зная, как ему быть.       Если бы рядом была Рогозина, она бы точно дала понять, как и что делать, но, увы, это уже прошлое. А Круглов чуть остановился, из-за того, что увидел генерала в кресле Галины, который ничуть не смущался, раздавая какие-то указания. - Николай Петрович, - тихонько позвал Иван, вырывая майора из оцепенения. - Да, пойдем, - Круглов, не замечая того, что он все ещё перепачкан в крови, собрался, прошел в кабинет.       Султанов кивнул, показывая ФЭСовцам на свободные места, и постучал пальцами по столешнице. Стараясь не смотреть на то место, где раньше сидела полковник, Николай сел на место в конце стола, и лишь когда рядом плюхнулся Ваня, постарался взять себя в руки и посмотреть на мужчин.       Слова Руслана доносились отрывками, да Круглов и так знал, какие слова будут говориться: «Мы сделаем всё, чтобы поймать и наказать», «они ответят», «мы потеряли коллегу, профессионала своего дела, офицера, с которым можно пойти в разведку». Какие слова передадут то, что они все потеряли не только начальницу, но и друга, а лично он ещё и любимую женщину? Понятно, что все эти дифирамбы слишком блеклые и бесцветные, по сравнению с той жгучей болью, что выворачивает наизнанку, не дает дышать и жить дальше.       Взгляд Николая уперся в то место, где он сидел совсем недавно и они с Галей пили кофе, обсуждая материалы текущего дела. А затем переместился на стол Рогозиной, а точнее на чашку, на краешке которой остался отпечаток помады. Ком снова подступил к горлу, и Круглов, ослабив узел галстука, постарался сфокусироваться на том, что говорили коллеги. Но спустя пару предложений сил слушать всю эту чушь о том, чье подразделение «круче» и что они смогут сделать, у Николая просто не осталось. Попросив разрешение выйти, майор, чувствуя спиной удивленные взгляды коллег, вышел из кабинета и пошел прямо по коридору. На автомате дойдя до туалетной комнаты, включив свет, Петрович закрыл дверь, опершись на бортики раковины, замер, делая размеренные вдохи и выдохи. Те слова, что Галя говорила в последние минуты, резали без ножа своей обреченностью. Снова и снова перед закрытыми глазами мужчины появлялось бледное лицо Галины, а чувство вины, будет грызть, кажется до конца жизни, за то, что не уберег.       В ответ, как усмешка, пустые разговоры начальства, которые уже переложили расследование на плечи ФЭСовцев. Но здесь было легче – ребята сделают всё, чтобы найти тех, кто расстрелял их полковника, в этом Николай Петрович был уверен. Повернув хромированную ручку, майор открыл воду, и минуту смотрел на то, как стекает в раковину вода. А сам думал о том, что домой он вернуться не сможет, по крайней мере, сейчас. Слишком больно. Круглов опустил кисти рук под струи ледяной воды, наблюдая за тем, как вода окрашивается красным, заново прокручивал в голове всё хорошее, что было между ним, и полковником Рогозиной, а для него одного просто Галей.       Плеснув несколько раз в лицо водой, Николай, желая ещё немного побыть одному, устроился прямо на полу, прижимаясь спиной к холодному кафелю. Свет неприятно раздражал, и Петрович, прикрыв глаза, как-то отстраненно думал о том, что Галина сейчас в морге, а он здесь, живой и невредимый. Сколько ему удалось побыть в одиночестве, оперативник не знал, но настойчивый стук в дверь раздался как-то внезапно, а на пороге появился лейтенант, посланный проверить, все ли в порядке.       Ответив, что всё в порядке, Круглов поднялся с пола, решив, что действительно, нужно возвращаться. Поразительная забота со стороны начальства вызывала определенные мысли, и пока ничего не случилось, Николай поспешил обратно. У стойки ресепшен стоял потерянный Иван, обнимая за плечи рыдающую Оксану, как час назад его самого обнимал Петрович, понимая, что только вместе они смогут пережить это непростое время. Генерал стал собираться, как только увидел Майского, остановившегося рядом с коллегами, бурно размахивающего руками, и говорящего на повышенных тонах. Скомкано пообещав помогать всем, чем нужно, Султанов покинул офис, оставляя ребят наедине со своим горем. - Петрович, это правда? - промокший Сергей смотрел на Николая как на последнюю надежду, и старший оперативник, с сожалением посмотрел на друга. - Да, правда. Расстреляли на выходе из офиса, скрылись на машине. Галя успела сказать, что они были на «девятке»- тяжело вздохнул Круглов, и в ответ на его слова Амелина зарыдала еще горше, а Ваня повел девушку в буфет, на ходу что-то бормоча. - А Султанов что? – Майский вспомнил «сильных мира сего», и пренебрежительно усмехнулся. - А Султанов сказал, что они «сделают все, что в их силах», будут помогать. Другими словами, расследуем дело мы, а они так, на подхвате,- раздраженно произнес Николай, понимая, что в случае неудачи их точно расформируют. - Вот уроды! Галя столько лет возглавляла ФЭС... – Сергей, не сдержавшись, со всей дури врезал по стене, отчего в покрытии что-то хрустнуло, и образовалась приличных размеров дыра. - Ладно, Серёга, пойдем. Мы обязательно найдем тех, кто это сделал,- мрачно усмехнулся Круглов, понимая, что правосудия, стрелявшим, ожидать точно не придется. Дыра, оставленная в стене, как-то забылась. Перекинувшись понимающими взглядами, майоры пошли следом, в душе завидуя тому, что женщинам позволительно плакать, а для них это недоступная роскошь.