Во всём виновата луна.

Я не столько с Вами спорю, сколько с собою соглашаюсь. (Авторское) Сещемару молча прикрыл глаза, всё ещё слыша, как несносная мико чихвостит его и его великих предков последними словами. Девушка в пылу гнева явно недооценила слух ину и сейчас, скатываясь по ходу, развлекалась по полной. В голове мелькнула ленивая мысль, отравленная слабостью и болью: «Убить нахальную девчонку?». Мысль, однако, лишь мелькнула, не задерживаясь в травмированном горячкой мозгу. Приняв сидячее положения, демон равнодушно обвёл взглядом душную пещеру, и как никогда почувствовал себя грязным, замызганным. Почти… человеком! Сморщившись словно от зубной боли, ину–дайёкай медленно поднял больную руку. Тщательно осмотрел её, обнюхал. Во время этой нехитрой процедуры, глаза его холодели, пока не превратились в золотые, замороженные кубики льда. Оторвав взгляд от засохшей корки, источающей далеко не приятный аромат, он нашёл взглядом каппу мирно дремавшего в уголочке: - Джакен, – ёкай подпрыгнул на месте, сделав это изумительным образом: из упора лёжа. С громким «шлёп» он опять приземлился на камни, скребя по земле лапками в поисках Нинтоджу. Выпучив глаза, он уставился мутным взором на своего господина: - Мы уходим, – коротко бросил демон и поднялся… Рассвет слегка подрумянил бледное, бесцветное небо, а обещавшее быть жарким солнце показалось из-за густого лесного массива, окружившего спрятанную деревню демонов и полудемонов, в которой один нетерпеливый юноша в красных одеждах тарабанил в дверь и пытался нагло её выломать. - Райко–сама, – опасливо начал Миёга, подпрыгивая на месте у ног женщины, сидящей за низким столиком для письма. – Может ну его, пусть бежит? – глаза демоницы чуть сощурились, брови изогнулись и блоха–слуга почёл за честь отпрыгнуть от опасной хозяйки подальше: - Нет – коротко бросила она и вновь занялась своими таинственными делами... Шум за дверью только усилился. Кагоме, как ни странно, довольно быстро нашла выход из лабиринта. Возможно потому что освещала себе путь наконечником обломанной стрелы, которую случайно приметила (и откуда только стрела в подземелье?) пробираясь по ходу. Ясно светило вставшее солнце, шелестел лес. Всю прелесть тёплой, нежаркой утренней погоды портило то, что мико всё никак не могла унять то чувство жестокого разочарования, обиды и ещё чего–то, кольцевавшего холодом её грудь. Поёжившись, Хигураши шагала по мягкому настилу травы и мечтала поскорее выбраться из леса, в котором оказалась по выходу из лабиринта. По началу, ей казалось счастьем избавиться наконец–то от затхлого, душного смрада каменного склепа, вновь выбравшись на лоно природы. Однако массив леса казался ей жутким, только менее мрачным и более редким – солнце здесь вполне себе просвечивало. Всё-таки, мико леса не любила. И совершенно не разбиралась в вопросах выживания на таких территориях. Желудок издал страдальческий стон–вопль и девушка покраснела. «Если бы рядом был кто–то… Стыдоба!» - с ужасом подумала Кагоме, хватаясь за выводящий голодные рулады желудок. К счастью, она была одна в этих дебрях, но, всё равно было неприятно думать, что она настолько забросила себя. И ведь из–за кого? Из – за этого… Этого… Перед глазами мико ясно встал образ жестких, холодных глаз золотого оттенка. Как может быть солнце холодным? Оказывается, может. Кагоме даже слов подобрать не могла! Настолько была велика сила гнева в её сердце. Оглядевшись, жрица не увидела ничего нового: она шла и шла, а вокруг была только плотная стена деревьев и странных, не знакомых ей кустарников, окружающую девушку со всех сторон. Цветы на них сладко пахли, кружили голову и были очень нежного, лимонного оттенка. Всё вокруг казалось каким–то чужим, и это будило определённые опасения… Вздохнув, она начала припоминать, как в таких случаях ориентировался Инуяша. Обычно ханьо закрывал глаза и нюхал, слушал. Хмыкая, он на все расспросы отвечал «так надо» при этом никогда ничего не объясняя. Это неимоверно злило, но Кагоме смирялась. Сейчас, мико об этом очень жалела – надо было вытрясти из полукровки побольше знаний о навыках выживания. Всё–таки, в чём–чём, а в этом ханьо настоящий мастер. Иногда было очень больно понимать что вредный, склочный характер и диковатая доброта в её полудемоне – следствия времени и общества, в которых он живёт. Иногда Кагоме хотелось выть, настолько диким, абсурдно жестоким представлялся этот мир. Зажмурившись, жрица попыталась повторить то, что делал её возлюбленный и как ни странно… Шум. Мягкий переливчатый, словно… -Вода! – радостно вскрикнула девушка, принюхиваясь к воздуху, отдававшему сыростью и травой. Где–то поблизости должна быть река, а значит и человеческая деревня! Люди всегда селятся возле больших источников воды, это очень удобно, если собираешься выращивать рис, или быстро убегать. Сел на лодку – и вперёд! Ни одна банда тебя не догонит, хотя, конечно, демонам это не помешает… Размышляя подобным образом, мико продиралась сквозь кустарник. Ценой поцарапанных рук и продранной в нескольких местах одежды, из-за шипов на ветках кустов, она выбралась на пологий склон, поросший длинной, роскошной травой, волной голубых цветов утекающий к самой воде. Было тихо. Удивлённо оглядывая скромную красоту холмов и леса, Кагоме тихо удивлялась, почему не стало слышно ни звука птиц, ни шороха ветра. Куда ни глянь – одна сплошная пастораль, однако, совершенно беззвучная. Только река шумела. «Козни Нараку?» - подумала жрица, но потом пожала плечами. Хигураши начинало казаться, будто у неё развилась бурная паранойя. Хихикнув над вспомнившимися словами «Параноики живут долго и весело» она осторожно ступила на холм. Он оказался скользким. Земля ушла из-под ног и девушка с визгом покатилась вниз, барахтаясь и пытаясь предотвратить падением в реку, но ничего поделать не могла: ударившись копчиком о камни, она буквально влетела в воду, сразу же уходя на глубину. Течение подхватило её, изредка, Кагоме удавалось глотнуть воздуха. Холодные струи били её тело, мотая девушку туда–сюда, причиняя боль. В одном мгновение, она едва не захлебнулась. Словно река была живой, мыслящей субстанцией, твёрдо вознамерившейся уничтожить её. Кислород стремительно убывал, а глотнуть нового не представлялось возможным. Лёгкие разрывались, в голове медленно темнело. Протянув руку вперёд, девушка подумала, что глупо погибнуть вот так. Впереди, сквозь мутную толщу воды проглядывали блики солнца. Звук ныряющего в воду тела заставил жрицу из последних сил распахнуть слипающиеся глаза. Длинные, чёрные волосы, ирреально красивое, но размытое и смазанное лицо… Тонкая, смуглая рука, схватившая обмякшую конечность мико и сильные гребки, а потом разрывающее мозг ощущение полной вожделенного кислорода груди и взрыва перед глазами, потушившего сознание на неопределённый срок. Очнулась мико от довольно резкого запаха, чем – то похожего на современный нашатырь, но скорее всего, являющейся местным эквивалентом нюхательной соли: - О, она шевелится… - весёлый, задорный голос заставил её слегка улыбнуться: так говорить мог неиспорченный благами цивилизации ребёнок. Хотя сейчас от реалий родного времени Кагоме бы не отказалась. «Горячая ванна, мягкая подушка и заботливые руки мамы, накладывающей в тарелку домашней, вкусной еды… И никакой спешки!» - блаженные картины маленького скромного счастья проносились перед внутренним взором мико словно картинки в калейдоскопе: столь же быстрые и непостоянные. - Тихо, Тоору, – сказал строгий, приятный голос, заставивший девушку слегка нахмуриться и оторваться от собственных размышлений. Голос явно был мужским. – Она приходит в себя. Кагоме открыла глаза, когда резко пахнущая дрянь опять коснулась её носа. Взгляд девушки встретился с ясными, карими глазами человека, молодого парня лет шестнадцати–семнадцати. Лицо его, почти детское и миловидное, тем не менее, из–за выражения крайней серьёзности в глазах казалось взрослым. Длинные, прямые волосы совершенно не крестьянского вида, ухоженной струёй били из тугого хвоста, забранного на затылке. Добротная одежда, лёгкие доспехи, на поясе меч с украшенной золотой нитью гардой… - Ты, красивая, странная мико, не бойся брата, – простодушно проговорил ребёнок, помогая ей подниматься и оправляя кладки одеяния. – Он хоть и хмурый, но добрый. Кагоме автоматически улыбнулась, пытаясь прийти в себя и унять головокружение. Тело всё ещё слабо слушалось приказов, посылаемых мозгом, сама она, слегка пошатываясь, чувствуя лёгкий ветер, ласковой рукой забросивший массу чёрных волос за спину, всколыхнувший единой зелёной волной густой, упругий ковёр из травы. Мальчик, которого видимо, звали Тоору, нисколько не походил на своего старшего брата. Слишком высокий для своего возраста, стройный как веточка и гибкий, как тростинка с густыми, заплетёнными в косу волосами необычного красноватого оттенка. На остром личике с хитринками в тёмных глазах почти постоянно играла очаровательная улыбка. Одет он был как крестьянин, но впечатление оного не производил. Да и эти волосы: блестят, словно кровь на весеннем солнце! Зябко передёрнув плечами, хоть и было довольно жарко, Кагоме поспешила перевести взгляд в сторону. Оглядевшись, мико заметила, что старший из этой странной пары отсутствует: -Где твой брат, Тоору–чан? – мальчик перестал скакать вокруг неё и замер, с недетской пристальностью вглядевшись в массив леса за спиной: -А, пошёл а разведку, – махнул он рукой, заодно отгоняя большого шмеля вившегося вокруг его носа, –сейчас вернётся, – внимательно глянув на легка расслабившуюся Хигураши выразительными глазами в чёрных ресницах, мальчик слегка потерянно продолжил: -В опасное вы место попали, мико–сама, – и не успела жрица рта раскрыть, как мальчик улыбнулся, возвращая себе безалаберный и даже бандитский вид. –А вот и брат,- ребёнок смотрел за спину Кагоме и она слегка обернулась: неслышной чёрной тенью скользнул из кустов странный юноша. На щеке его темнел мелкий порез, а утертая наскоро кровь, коричневым пятном алела на скуле, уходя к уху и под пряди чёрных волос, слегка растрепавшихся от быстрого бега. Он легко подошёл к ней и, взяв за руку, очень осторожно, очень деликатно потянул. Когда Кагоме упёрлась, не желая идти незнамо куда с незнакомым человеком, он серьёзно на неё посмотрел, разом завоевав скромное доверие жрицы: - Идёмте, мико–сама. Здесь опасно оставаться… Я знаю одно место, где можно спрятаться. Идёмте, – настойчиво закончил он. Что–то было в этих глазах, в этих обычных с виду карих омутах, на дне которых плескалась прохладца без дна. Растерянно кивнув, девушка последовала за своим спасителем.