Часть 10
17 января 2016 г., 22:21
Мы пришли на небольшую уютную поляну, скрытую со всех сторон всевозможными кустами и деревцами. Тэлли постаралась на славу - сюда принесли пластиковый стол с несколькими стульями, видимо, из кафе. На столе возвышалась целая гора моих любимых лакомств - пирожных, круассанов, печенья и леденцов. А еще здесь были фрукты и настоящий праздничный торт! Чуть в стороне Кори возился с мясом, жаря его на углях. Представляю, сколько они искали мангал, ведь такие вещи - большая редкость.
Как только наше с Плутархом присутствие было обнаружено, послышался радостный писк "с днем рождения, Альма!" и меня смел маленький ураган в виде лучшей подруги.
Конечно, было безумно приятно иметь таких хороших друзей. Я действительно не ожидала такого сюрприза.
В детстве я никогда не принимала никаких подарков, считая это лишним и неуместным, так что даже родители со временем привыкли к такому и стали ограничиваться простыми, но теплыми и искренними поздравлениями. Однако сейчас была немного не та ситуация, что в моем детстве. В этот непростой период жизни мне просто необходима была дружеская забота и поддержка, тем более, что они наверняка потратили уйму сил и времени, чтобы подготовить все это. К тому же меня не покидала мысль, что это не столько идея Телли, сколько кое-кого другого.
Плутарх... Он обо мне заботится. Осознавать это было так... приятно.
Какое-то чувство захлестнуло меня с головой. Это было совершенно неожиданно для меня, так ново и непривычно. Теперь я знала, что, похоже, влюбилась.
***
Мы сидели на поляне до самой темноты, поедая невероятно вкусную пищу, болтая о разных глупостях и хохоча до колик в животе. Кори корчил рожи, пародируя неких известных личностей, Плутарх рассказывал о курьезных случаях со своей работы, а Телли буквально силой заставила всех играть в фанты. Поздно вечером к нашей компании подошел миротворец, чтобы напомнить, что до закрытия парка осталось всего полчаса. Пришлось собираться. Сноу и Плутарх превратили разбор мангала в целое представление, споря, кому же достанется почетная миссия относить его. В конце концов Плутарх просто сдался и, бормоча что-то о несправедливости жизни и коварстве некоторых отдельных личностей, удалился, наказав Телли приглядывать за мной и Кори. Во избежание, так сказать. Спустя двадцать минут мы втроем стояли у входа в парк и уповали на то, что Плутарх догадается, где нас искать. Когда за Телли пришел ее парень и она, виновато оглядываясь, покинула нас, мы остались со Сноу наедине. - Я знаю, что с тобой случилось, - вдруг сказал молодой человек. Я непонимающе нахмурилась, и тогда он продолжил: - В день, когда тебе пришлось побывать в той комнате со Спенсером, я был на дежурстве. И помог Плутарху найти тебя, - сказал Кори. Он пристально вглядывался в мое лицо, так что дрожь от этого взгляда пробирала до самого позвоночника. Почему-то мне стало очень неуютно в его присутствии. Я видела, что Кори ждет какого-то ответа, но отчего-то не знала, что сказать. - Мне жаль, что тогда я не смог спасти тебя, - произнес парень, видя, что я никак не реагирую. - Быть может, сейчас все было бы по-другому, - добавил он и коснулся моей щеки ладонью. Я вздрогнула и попыталась отпрянуть, но Кори вдруг крепко обвил одной рукой мою талию. Да что за черт?! - Отпусти меня, Кориолан! - прошипела я. В ответ он усмехнулся и медленно приблизил свое лицо к моему. Почему-то показалось, что я чувствую легкий аромат железа. Так пахла... кровь. Повторюсь: что за черт?! С какой стати он вдруг захотел поцеловать меня, еще и против воли? Размышлять об этом не было времени, так как я была немного занята, изо всех сил пытаясь увернуться от нежеланных прикосновений. - Какого черта ты творишь?! - знакомый голос озвучил мои мысли и я обессиленно обмякла. Слава всем богам! Плутарх оттолкнул Кори, размахнулся и от души ударил того в челюсть. Честно говоря, мне было откровенно наплевать, пусть хоть они поубивают друг друга. Подозрительная апатия могла бы вызвать беспокойство, если бы мне было дело хоть до чего-нибудь. Но увы. Очнулась я от легких похлопываний по щекам и звуков обеспокоенного голоса: - Альма? Ты в порядке, родная? - спрашивал Хевенсби, ласково отводя с моего лба прядку упавших волос. - Да... Кажется, да. Домой мы возвращались в атмосфере напряженного молчания. Плутарх шел немного позади, держа меня в поле зрения. Похоже, он был очень зол. Как только мы вернулись к нему домой, он сразу же молча ушел в душ. Я не стала его дожидаться и легла спать. В конце концов, нам обоим надо было кое-что обдумать и успокоиться.***
Следующий день я ожидаемо провела одна. Плутарх как обычно ушел на работу, а мне было нечем заняться. Я ужасно не хотела думать о том, что произошло накануне, ведь чем больше я копаюсь в себе, тем больше вероятность появления новых галлюцинаций. Этого мне хотелось меньше всего, поэтому я постаралась отвлечься на домашние хлопоты. Тем не менее, грязной посуды было крайне мало, стеклянные поверхности оказались подозрительно чистыми, полы - вымытыми, а пыль будто боялась оседать на горизонтальных поверхностях. В общем, вместо уборки пришлось заняться готовкой. Но и это заняло всего пару часов. До прихода Плутарха оставалась уйма времени, так что я тяжело вздохнула и завалилась на кровать. Весь остаток дня я пролежала, периодически проваливаясь в сон. Было тошно, мысли одолевали. Я попыталась понять, что все-таки вчера произошло. Поцелуи Плутарха были нежными, острожными, он каждый раз будто спрашивал разрешения, боясь получить отказ. А Кориолан? Его вчерашнее поведение вызывало во мне отвращение. Уверена, если бы он все-таки поцеловал меня, это было бы ужасно. Хотя конечно, в поцелуях я начну разбираться лишь много позже. Разбудил меня громкий шум - Плутарх уронил стул в прихожей и грязно выругался. - Хевенсби! – воскликнула я, глубоко возмущенная употреблением таких слов. - Прости, - покаялся парень, заходя в спальню. - Я тебя разбудил? Я неопределенно пожала плечами и предложила: - Будешь ужинать? Есть овощное рагу с рисом и салат. О, и еще, кажется, осталось немного пудинга, хотя он мог и испортиться, - вдохновенно вещала я, перемещаясь на кухню. - Как день прошел? Да, я пыталась заговорить его. Мне хотелось задать несколько вопросов, но для этого нужно было убедиться, что парень не злится. - Неплохо. Были кое-какие неполадки, но мы с Джейком быстро все исправили. Насколько мне было известно, Джейк - коллега Плутарха. И раз уж Хевенсби заговорил о нем, то пребывал в неплохом расположении духа. Мне даже показалось, что он хочет что-то сказать, но не может решиться. Когда мы поели, и я уже домывала посуду, парень все-таки собрался с духом. - Не злись на Сноу, Альма. Нож чуть не выпал из моих рук. Что? - Он вовсе не плохой, поверь, просто иногда не думает головой. Я знаю его много лет и уверен, он не хотел сделать чего-то дурного. Кори мой лучший друг, - потерянно закончил он, смотря куда-то в стену и, кажется, даже не видя ее. С минуту я молча крутила в руках только что вымытую чайную ложку. - Я не злюсь, – Плутарх вскинулся, – хотя и не понимаю, почему Сноу так повел себя. Немного подумав, я добавила: - Ты тоже заставил меня поволноваться. Не ожидала, что ты так сильно разозлишься. - Прости, если напугал тебя. Просто… - Ты очень ревнив, – закончила я за него. - Да, - подтвердил парень и неуверенно улыбнулся. Возникла неловкая пауза. Напряжение, повисшее в воздухе, можно было резать ножом. Прошло несколько минут прежде, чем я решила прервать затянувшееся молчание: - Как вы со Сноу познакомились? Плутарх вздрогнул. Очевидно, я задела какую-то больную тему. - В детстве мы вместе бродяжничали, - негромко произнес Хевенсби, как-то ссутулившись и сжавшись. - Питались подаяниями. Я не помню, с чего это началось, как будто с самого рождения жил на улице. Спенсер тогда еще был простым миротворцем. Он забрал нас и еще пару ребят, которые ютились в заброшенном здании старой больницы, и отдал на воспитание в юношескую миротворческую школу. Мы с Кори были самыми младшими, таких просто не допускали к обучению. Понятие не имею, как Спенсеру все-таки удалось устроить нас. Тем не менее, мы отучились, выросли, прошли вместе все испытания. Он мне как брат, - негромко закончил Плутарх. Он так отзывался о Спенсере... С восторгом, почтением, даже, можно сказать, поклонением. Чувствовалось, что он искренне благодарен ему за шанс начать нормальную жизнь. Я подошла сзади и мягко обняла парня. Мне хотелось поддержать его, показать, что я все понимаю. В ответ он нежно коснулся губами моего запястья. - Я не преуменьшаю его заслуг, Спенсер действительно сделал много хорошего для тебя, но… - Но? - Я не уверенна, что он хороший человек. После того, что он со мной сделал, я просто не могу... - Но он был вынужден так поступить. Мы ведь проникли в мэрию и выкрали кучу секретной информации. - И все-таки. - Альма... - Ну что? - воскликнула я, разрывая объятия и опираясь руками о разделочный стол. - Ты хочешь доказать мне, что у него не было выбора? Хочешь оправдать его поступок? Сказать, что я сама виновата в том, что он сделал со мной? Вроде как "так мне и надо", да? А Спенсер у нас, получается, белый и пушистый, ну просто зайчик-одуванчик, так что ли? - Альма, прошу тебя! Я не могу так легко принять все это, ведь он почти всю жизнь был мне, как отец... Я выдохнула, успокаивая бурлящую внутри обиду. Было больно видеть всегда веселого и жизнерадостного Плутарха таким расстроенным и потерянным. Черт, ну почему я всегда думаю только о себе? - Прости, - выдохнула я, закрывая лицо руками. - Ничего, - прошептал Плутарх, ласково отводя мои ладони. Он вгляделся в мои глаза и неожиданно предложил: - Пойдем на крышу? - Зачем? – я была, мягко говоря, удивлена. - Нам нужно отвлечься. Тем более, я все же хочу узнать, ради чего ты рисковала жизнью. Дом Плутарха не был самым высоким зданием, но с крыши открывался вид почти на весь дистрикт, и кое-где я даже могла увидеть сигнальные огни заводских труб. Яркий полумесяц и фонари давали достаточно света, чтобы можно было видеть происходящее вокруг, а холодный ночной воздух развевал мои седые волосы и проветривал мысли. Я вдохнула его полной грудью и наконец-то окончательно успокоилась, абстрагировавшись от эмоций, как это бывало во времена моей работы медсестрой. Казалось, я будто впервые за несколько месяцев обрела полную ясность сознания. - Расскажи, что было после того, как вы выбрались из мэрии, – попросила я после долго молчания, которое казалось мне в этот момент идеальным. Плутарх обвил руками мою талию и опустил подбородок мне на плечо. А затем поведал: - Когда я понял, что ты попалась миротворцам, мы с Кори сбежали. Мы смогли оторваться от преследования только у леса на краю города. Скрылись в зарослях пруда. На следующий день вызвали всех миротворцев, у которых накануне был выходной, Кори устроили большой допрос, но он выпутался, благодаря бесконечному очарованию и умению заговаривать зубы. А мою квартиру перевернули вверх дном, но так и не смогли ничего найти. После нашей выходки ввели комендантский час и усилили охрану дистрикта и мэрии, в доме установили камеры. Видимо, поняли свой большой промах, - он ненадолго замолчал, что-то обдумывая. - Знаешь, если бы был хоть один шанс спасти тебя, не потеряв все, ради чего мы туда пробрались, я бы воспользовался им, несмотря ни на что. - Вы со Сноу все сделали правильно, - уверенно сказала я. - Ты же знаешь, я бы убила вас обоих, если бы вы помчались вызволять меня и попались сами. Плутарх горько усмехнулся. - Так, Хевенсби, а ну не раскисай! - рявкнула я, чем вызвала короткий, уже не такой печальный смешок. - Лучше скажи, где мини-проектор? Он все еще у тебя? - Ага. Если честно, все это время он был у них под носом. Сноу спрятал его в одной из ваз в коридоре мэрии, когда мы убегали. Сегодня я попросил принести его, - парень глубоко вздохнул. - Пора покончить со всем этим. Тем более, чем дольше он у нас находится, тем выше риск попасться. Мы и так сильно затянули. - Да, только… - Что? Я покачала головой. - То, что мы сейчас узнаем... Это может в корне изменить нашу жизнь. Плутарх повернул голову и серьезно взглянул мне в глаза. Он был уверен в себе, в своем желании узнать правду. А вот я впервые в жизни страшилась неизвестности. Он погладил меня по щеке, шепнув: - Не бойся. Что бы там не обнаружилось, мы справимся со всем. Вместе. Это заявление вызвало у меня улыбку. Плутарх умел оставаться милым в любой ситуации, а это подкупало. - Ты не хуже меня знаешь: здесь, - он похлопал себя по карману, - находится самая ценная информация, за которую нас всех вполне могли убить. Сейчас уже поздно отступать. Хевенсби был как всегда прав. Во многом он напоминал мне меня саму, но в тоже время это был совершенно другой, неизвестный человек, который сейчас к тому же беспечно улыбался. Я вздохнула, признавая его правоту, и кивнула, давая понять, что готова сделать новый виток в своей жизни. Плутарх все понял без слов и потянулся к карману...
