Часть 3
24 мая 2014 г., 02:09
Что может быть лучше хорошей погоды? А что затмит мысль о том, что скоро ты встретишься со своей семьей, с которой не было возможности увидеться целых два месяца? Верно, ничего. По крайней мере, мне так казалось.
Сегодня я встала раньше, чем обычно. Автобус в другую часть дистрикта ходит по расписанию, я поеду на самом первом.
Когда я приехала на нужную остановку и вышла из автобуса, сердце мое застучало часто-часто. Знакомые улицы и здания всколыхнули в душе воспоминания беззаботного детства, но что-то здесь было не так. Пару минут я просто стояла и разглядывала пустынную улицу, пытаясь понять, что же было таким необычным. И тут меня осенило.
Пустынная улица. Здесь не было ни одного живого существа, кроме меня - ни людей, ни животных, ни даже птиц. Автобус, который привез меня сюда, исчез из поля зрения, так что теперь даже дорога была абсолютно пустой.
Стало страшно. Я бросилась в сторону своего дома в надежде, что родители объяснят мне, где все жители и почему улица выглядит такой... необитаемой.
Первым, что бросилось в глаза, была огромная куча снега, засыпавшая дом почти полностью. Но сейчас начало лета, а столько снега не выпадало и в самые снежные зимы. Ужасное предчувствие не давало покоя. Что-то произошло. Нетвердым шагом я подошла ближе, но тут что-то преградило мне путь. Желтая лента, которой огорожено все здание. Что означает желтая лента?.. Плевать! Я пролезла под ней и рванула с места, что было сил.
Уже при первом прикосновении я поняла, что то, что вначале я приняла за снег, оказалось огромной горой каких-то кристаллических кубиков. Их неровные острые края резали кожу, а химическое вещество, которым они были покрыты, жгло раны так, как жжет неразбавленное дезинфицирующее средство из местных лазаретов.
Но мне нужно как-то попасть в дом, а все двери завалило. Придется карабкаться по этой горе, чтобы пробраться внутрь через окно нашей квартиры.
Глубокий вдох и я приступаю. Ноги проваливаются и вязнут так, как будто идешь по только что выпавшему снегу, порезы появляются один за другим, а потом их будто присыпают солью.
От первого же прикосновения кристаллов к оголенной коже я вскрикиваю, но боль совсем не главное, я смогу не обращать на нее внимание. Главное - спасти семью. Я лезла вверх с огромным трудом, капли пота стекали по спине, руки и ноги дрожали. Кристаллы скатывались вниз, затрудняя движение, но я продолжала подниматься все выше и выше, стискивая зубы и пытаясь отрешиться от жуткого жжения по всему телу.
До нужного окна оставалось совсем немного, когда я взглянула на свои руки и увидела на них кровь. Откуда она?! Я стала судорожно вытирать ладони об одежду, слезы катились по щекам от страха и отчаяния.
Наконец, я увидела.
Джуди. Сидит на полу и играет со своими любимыми кубиками. Надо скорее вытащить ее! На щеках и руках у сестренки я увидела большие красные пятна, больше похожие на аллергическую реакцию, чем на ожоги. Что бы это ни было, это не может быть хорошо.
- Джуди, открой окно! – хрипло крикнула я, стуча в стекло и оставляя на нем кровавые разводы, но она не услышала. - Джуди!
Борясь с подступающей истерикой, я саданула по стеклу локтем. Оно даже не треснуло. Зато Джуди оторвалась от кубиков и подняла взгляд на меня. Я видела, как глаза ее расширились и заблестели, грозясь вот-вот разразиться потоком рыданий.
Девочка встала и неуверенно подошла к окну. После нескольких неудачных попыток, Джуди все же удалось открыть его и я буквально вкатилась внутрь. Запах был отвратительный, повсюду кошачьи фекалии, толстый слой грязи и пыли. Сестренка была очень слаба. Красные глаза, сыпь или ожоги, на голове нет нескольких клоков волос, ногти и зубы желтые. Ни одна болезнь, которую я знаю, не подходит под все симптомы сразу.
- Я хочу пить, – слабым тихим голосом сказала Джуди. Из ее глаз все-таки покатились слезы.
- Сейчас, моя милая, сейчас, – шептала я, стараясь придумать, как же нам выбраться отсюда, ведь спуск по смертоносным кристаллам сестра не перенесет, она и так еле на ногах стоит.
- Джуди, где мама с папой? – спросила я у сестры, погладив ту по головке. Еще один клок волос выпал.
- Они там, в своей комнате, - всхлипнула сестра.
Я бросилась в нужную сторону. Открыть дверь в родительскую спальню было страшно, но этот страх одновременно и сковывал движения, и толкал на решительные действия.
- Мам, пап! – сквозь слезы простонала я, увидев родителей.
Такие же пятна, волос почти не осталось, они очень похудели, от них практически ничего не осталось. Но они дышали. Пусть тяжело и прерывисто, но дышали. Это давало мне надежду. Я осмотрелась. В комнате стояла жуткая вонь, и, заглянув под кровать, я нашла ее причину. Господи, мои кошки…
- Альма, это ты? – позвал папа еле слышным сиплым голосом.
- Да, папа, да, это я, не волнуйтесь, - рыдала я, - я сейчас позову кого-нибудь на помощь, только подождите немного!
Вдруг по ушам резанул пронзительный детский крик, а затем звук выстрела, который ни с чем не спутаешь.
- Джуди! – я рванула в соседнюю комнату.
Миротворцы. На секунду я поверила, что сейчас они помогут моей семье, мы выберемся отсюда, родители и сестренка поправятся, все будет хорошо, жизнь наладится и пойдет своим чередом. Но это было в ту секунду, когда я еще не увидела маленькое изломанное безжизненное тельце, лежащее на полу в растекающейся луже крови.
- Нет! Нет-нет-нет! – крики разрывали мое горло.
Один из миротворцев оттолкнул меня к стене, когда я бросилась к Джуди. Мне было плевать, я попыталась еще раз. Другой миротворец схватил меня за запястья и, заведя руки за спину, высоко поднял их. Но даже боль в вывернутых суставах и содранной на руках коже не могла успокоить меня. Ведь я услышала еще два выстрела и увидела двух миротворцев, которые выходили из комнаты родителей. Кровь стучала в висках, я открыла рот и пронзительно закричала...
***
Я проснулась от громкого хлопка двери и минут пять пыталась прийти в себя. Сон был до боли реалистичным, однако это и правда был всего лишь сон. В этом мне помогла увериться Тэлли, которая минут десять доказывала, что я только сегодня собиралась ехать к семье. Приняв холодный душ, я попыталась позавтракать, но горло судорожно сжималось, а живот крутило так, будто кто-то завязывал его в узел. Я понимала, что мои волнения практически беспочвенны, но на душе все равно было неспокойно. Меня бросало в дрожь от одной мысли, что с родителями и сестрой действительно могло что-то случиться. С облегчением я смогла вздохнуть только обнаружив свой дом, не засыпанным кучей белых кристаллов. Он остался таким же, каким я помнила его еще до пожара. Однако я стояла под дверью своей квартиры уже больше пяти минут и беспокойство вновь начало завладевать моими мыслями. Глубоко вдохнув, я позвонила в дверь соседке. Ответ, который я ожидала где-то в глубине души, прозвучал, как приговор: - Альма, милая. Они так и не появлялись здесь после аварии. Глаза доброй старушки были полны тревоги и сожаления. Она не знала, как утешить меня. Но, несмотря ни на что, во мне все еще теплилась искорка надежды. Со всех ног я помчалась в ближайший пункт миротворцев, расположенный на соседней улице. В ответ на все свои мольбы о помощи, я только и слышала: "Это не в нашей компетенции" или "Обратитесь к кому-нибудь другому". Кто бы знал, каких трудов мне стоило сдерживать свою истерику. Я готова была на что угодно, лишь бы привлечь внимание хоть одного миротворца. И вот, наконец, один из них пожалел меня, отвел в какую-то серую, довольно мрачную комнату и наказал ждать. Когда мне уже казалось, что еще несколько минут и мое бедное сердце разорвется на куски от беспокойства, дверь открылась и в комнату вошел мужчина. Он показался мне знакомым. Я пригляделась к нему. Худой, темноволосый, с сединой в области висков. Где же я могла его видеть? - Альма, - прозвучал чуть хриплый голос. Мужчина откашлялся. - Здравствуй. Меня зовут Найджел Спенсер. Да это же мэр нашего Дистрикта! Почему он здесь? Что должно было произойти, чтобы я удостоилась личной аудиенции у мэра? - Мне доложили о том, что случилось, - продолжил мужчина. - Соболезную. ЧТО? - Что?! - Соболезную, - повторил мэр, - мне жаль твоих родителей и сестру. На меня будто обрушилась бетонная плита. Родители. Джуди. Похоже, мой сегодняшний ночной кошмар стал явью. - Они живы? - с крохотной надеждой на положительный ответ прошептала я. Мэр пристально посмотрел мне в глаза и медленно покачал головой из стороны в сторону. Вдруг стало так больно и холодно, словно все внутри покрылось толстым слоем льда. Господи, да что же произошло?! - Я расскажу тебе, Альма, - мягко произнес Найджел, медленно приближаясь ко мне. - Ты хорошо помнишь недавнюю аварию и пожар, последовавший за ней? Я кивнула. О, я все прекрасно помню. - Ты знаешь, из-за чего произошел пожар? - Из-за газа? - неуверенно предположила я, не до конца уверенная в своей правоте. - Да, правильно, - кивнул мэр, подтверждая мои слова. - Однако этот газ не только воспламеняет все, что оказывается в зоне его действия. При контакте с живым существом он проникают в кровь и вызывает заражение неизлечимым вирусом, смертельным для человека. Я в ужасе выдохнула. Дрожь в теле усилилась. - Неужели теперь никто не выживет? Мэр подошел ко мне вплотную и присел на корточки, взглянув на мое лицо снизу вверх. Он похлопал меня по щекам и с беспокойством в голосе проговорил: - Без паники, Альма! Не бойся, ты вполне здорова, как и все жители, на которых подействовала сыворотка. Я непонимающе взглянула на мужчину. Он тяжело вздохнул и, прикрыв веки, помассировал их пальцами. - Не так давно тебе сделали инъекцию сыворотки, разработанной специально для того, чтобы нейтрализовать действие газа. Ее вкололи всем без исключения жителям Дистрикта, - я облегченно выдохнула, а Спенсер тем временем продолжил: - Но дело в том, что в редких случаях вакцина не может быть усвоена организмом. Никто не знает, чем это может быть вызвано. Суть в том, что люди, невосприимчивые к сыворотке, становятся совершенно беззащитными против газа. Мэр ненадолго замолчал. - К сожалению, твои родители и сестра вошли в те восемь процентов жителей, на которых не подействовала вакцина. Я чувствовала слезы, покатившиеся по щекам. Почему же никто не сообщил мне об этом? Два месяца я думала, что все хорошо, что скоро я приеду домой и увижусь с семьей, а они... Я громко всхлипнула от собственных мыслей. Вдруг в голове всплыло одно важное воспоминание. – Ведь не просто так нужна была та проверка крови, пока мы находились в бункере? Я видела результаты. Так вот что делает вирус, да? - пораженно прошептала я. - Заставляет эритроциты уничтожать друг друга? Найджел покачал головой. - Не только. Он воздействует сразу на весь организм, со всех сторон. Кровь - это лишь малая часть, страдающая от вируса. - Но зачем производить столь опасный газ, если вы не уверены, что сможете обеспечить безопасность всех жителей? - воскликнула я. - Это не наша разработка, Альма, - мэр задумчиво сдвинул брови. - Мы даже не занимались его производством. - Тогда откуда он взялся? - недоверчиво произнесла я. В голове не укладывалось, что где-то существует оружие, созданное вне Тринадцатого дистрикта, даже без его ведома. Подобное было просто выше моего понимания. - Пока что тебе не следует об этом знать. Я вскинулась, готовая возражать. Заметив это, Найджел добавил: - Уж извини, но я и так рассказал тебе слишком много. Я устало обхватила себя руками за плечи. Было все также холодно. Горячие капли слез противно щекотали скулы, я поморщилась и стерла их. Потом закрыла глаза. Сердце предательски трепыхнулось; я сжалась, пытаясь успокоить дрожь в теле. Вспомнились симптомы заражения из моего сна. А что если они действительно были такими? Тогда все, кто заразился, умирали долгой и мучительной смертью. - Все это просто ужасно, - шепнула я. Мэр на мое заявление ничего не ответил. Он молчал довольно долго, а потом искренне проговорил: - Прости, Альма. Мне действительно очень жаль.***
Я плохо помню, как добралась до общежития. В память врезалась большая темная машина, пронзительный холод и чересчур разговорчивый паренек на водительском месте. Все произошедшее казалось сном, одним из тех, из которых ты бы и рад вынырнуть, но не можешь. Все вокруг напоминало о родителях и сестре. Уверена, тогда я была больше похожа на призрака, чем на человека. Парень-водитель, видя мое состояние, предложил проводить меня до комнаты. Я согласилась. Ночь я провела уткнувшись в плечо гладившей меня по волосам Тэлли.***
Прошел уже месяц с того дня, как я узнала о смерти родителей и сестры. Я потихоньку начала смиряться с тем, что моих родных больше нет. Пару раз Тэлли даже удавалось вызвать у меня улыбку. Я ушла с завода и устроилась на работу в кафе, помогать моей единственной подруге. Мне нужна была поддержка, и я нашла ее в этой девушке. Раза два или три приходил тот парень, что подвозил меня. Как оказалось, его зовут Плутарх Хевенсби, и он довольно приятный молодой человек, который очень любит горячий шоколад. Только вот я не могу понять, зачем он навещает меня, что ему нужно. Но кто знает, может, у нас получится подружиться? Сегодня прямо перед закрытием кафе к нам снова заглянул Плутарх. Чашка горячего шоколада, слово за слово. Мы говорили обо всем и ни о чем. Когда надо, Плутарх внимательно слушал, а в другой момент мог уже непринужденно шутить, чтобы сгладить неловкость. Когда же начало темнеть, Тэлли вдруг вспомнила, что опаздывает на свидание со своим парнем и убежала, оставив меня наедине с разговорившимся Хевенсби. Мне нужно было в общежитие, он предложил проводить меня. - Я понимаю, тебе трудно говорить об этом, - непривычно серьезным тоном начал он, - но я готов выслушать тебя и помочь, если смогу. Возможно, если ты поделишься своими переживаниями, тебе станет легче. В чем-то он безусловно прав. Мама всегда говорила, что нельзя все держать в себе, нельзя нести свое бремя в одиночку. Но я не могу перекладывать ответственность на другого человека, которого еще и другом-то назвать не могу. Хотя, какая тут ответственность? - Не знаю, - я вздохнула, - все это очень тяжело для меня. Но... Может, из этого что-нибудь и получится. Давай попробуем. Очень больно было говорить о своей семье, однако с каждым словом мне становилось все легче и спокойнее, а в конце, когда я рассказывала о том, что даже не успела попрощаться с сестрой и родителями, из глаз непроизвольно покатились слезы. Я уже в который раз за последний месяц расплакалась, только в этот раз это были слезы тихой грусти и облегчения. Плутарх уже давно приобнял меня за плечи и теперь ласково гладил по волосам. - Мне жаль твою семью. Из-за той аварии многие потеряли своих родных и друзей, - рассеянно произнес парень. - И ты тоже? - всхлипнула я, чуть отодвигаясь, чтобы заглянуть ему в глаза. Хевенсби устало опустил веки: - И я. Моя подруга, она... Лиз не смогла выбраться из горящего здания. Я крепко сжала руку молодого человека. Он прокашлялся и вдруг произнес: - Так ты не знаешь, почему сыворотка не действует на всех? Помотав головой, я ответила, что хотела бы узнать, да только не представляю, как. Мы еще долго обсуждали вакцину. Если честно, последнее время я только и думала об этом, сыворотка никак не желала выходить у меня из головы. Вся эта ситуация сама по себе действовала на нервы, а постоянные размышления совсем не помогали. Сыворотка не давала мне покоя и я бы очень хотела разузнать про нее больше. Что конкретно она делает? Из чего состоит? Кто, когда, как и при каких обстоятельствах ее изобрел? И самое главное: почему на одних она действует, а на других - нет? На все эти вопросы у меня не было ни одного ответа, однако теперь, обсудив все с Плутархом, я, кажется, наконец поняла, что надо делать.***
На следующий же день мы с Плутархом отправились в больницу, где я раньше работала. Предлогом поездки был дружеский визит, причем, так думал и Хевенсби, и тот, к кому я направлялась. Я знала, что идти одной на такое слишком рискованно, но не могла ничего поделать с собой. - Альма, как я рада тебя видеть! Как ты? У тебя все в порядке? Ты здорова? – суетилась моя бывшая начальница миссис Пег, бодро семеня к своему кабинету, попутно оглядывая меня своим рентгеновским зрением на предмет видимых повреждений. Я старалась не обращать внимания на этот взгляд и следовала за ней, мило, но чуть напряженно улыбаясь. - Спасибо, миссис Пег. Я в порядке, как вы? - О Альма, какое тебе дело до дряхлой старухи! – засмеявшись отмахнулась пожилая женщина. - Лучше расскажи о себе. Я слышала, что случилось с твоими родителями и Джуди. Господи, какое горе! - она всплеснула руками. - Мне так жаль, так жаль! Твоя сестричка была сущим ангелом, а к твоим родителям я всегда относилась с особым уважением. Святые люди, боже, как жаль... - Спасибо, миссис Пег, мне их не хватает. - Ох, ну еще бы, деточка! А кто же этот молодой человек, с которым ты приехала? - Это… он меня просто подвез и ждет, чтобы отвести назад. - Да? Ну что ж, хорошо. Как на счет чашечки чая? Заодно и поболтаем, – предложила миссис Пег и я с готовностью согласилась. Она всегда была той еще болтушкой, вот и за чашкой чая женщина не переставая рассказывала обо всем, что произошло после моего увольнения. Это было мне только на руку. Миссис Пег, увлекаясь своими рассказами, мало что замечала. Воспользовавшись этим, я исподволь задала несколько очень важных вопросов. Мои ожидания оправдались полностью, если не сказать больше. Женщина выдала даже то, на что я и не рассчитывала. Теперь я знала название сыворотки, где она хранится, под каким фальшивым названием ее записали и даже где найти списки тех, кому ее вкололи. Около трех часов я вернулась к Плутарху, который ждал меня в машине. - Ты ведь сюда не в гости приехала? – напряженно спросил парень. - Не в гости. И я планирую остаться здесь до вечера. - Зачем тебе это? – я нахмурила брови, и Плутарх добавил: - Ты же знаешь, мне можно доверять. Сказать или нет? Где гарантия того, что он меня не выдаст? Но он уже замешан в этой истории по самое небалуйся… - Я хочу исследовать сыворотку. И я не успокоюсь, пока не выясню все. Останемся до темноты, затем я проберусь в лабораторию и сделаю все, что необходимо. - В шпиона захотела поиграть? – усмехнулся он. - Что-то вроде того, - я в точности повторила его усмешку. Несколько секунд мы заговорщически переглядывались, а потом я скользнула на переднее сидение автомобиля и, устало вздохнув, откинулась в кресле, чтобы вздремнуть перед шпионской вылазкой в лабораторию. Что я сегодня поняла со стопроцентной точностью, так это то, что беседы с миссис Пег утомляют гораздо больше, чем работа и дорога вместе взятые.***
Когда работники стали постепенно покидать здание больницы, я пробралась внутрь и накинула на плечи белый халат, предусмотрительно захваченный из кабинета миссис Пег. Думаю, она не заметит пропажу, а если и заметит, то не сильно расстроится. Зато если меня поймают и начнут задавать вопросы, можно будет сказать, что я давно здесь работаю, просто забыла свою карточку дома. В крайнем случае, сошлюсь на то, что меня знает миссис Пег. Конечно, прикрытие так себе, но надеюсь, моя бывшая начальница сможет меня прикрыть, если понадобится. Плутарх тоже захотел поучаствовать в этой авантюре. На все мои отговорки, мол, это не твоя забота и ты можешь получить от начальства за такие выкрутасы, он лишь возмущенно фыркал. Что ж, если он так жаждет пойти со мной, то кто я такая, чтобы ему запрещать. Ключ от лаборатории я взяла у уборщицы. Точнее, украла его, пока та болтала с медсестрой. Тощая женщина в униформе как раз собиралась уходить, вряд ли ей сегодня понадобится убирать в лаборатории. Да и вообще, ее должны убирать днем. Поэтому риск, что кому-то придет в голову сходить в лабораторию, значительно уменьшался. Ситуация складывалась как нельзя лучше. Оставалось надеяться, что все наши манипуляции дадут хоть какой-то результат. Около часа я изучала образцы сыворотки под внимательным взглядом Плутарха. Вскоре давящее молчание окончательно довело меня и я решилась спросить: - Зачем ты помогаешь мне? То есть, ты ведь прекрасно понимаешь, что это чертовски опасно. Почему ты сам идешь на такой риск? Парень молчал довольно долго, а потом медленно произнес: - Я могу спросить тебя о том же. Зачем ты это делаешь? Ведь даже если ты сможешь найти недостаток этой сыворотки, то это не вернет тебе семью. - А тебе - Лизу, - безэмоционально заметила я. От его слов стало очень больно. С одной стороны, я понимала, что Плутарх прав на все сто процентов, но с другой - как бы там ни было, а я все еще не могла, да и не хотела смириться с тем, что осталась совершенно одна.
