Не дай мне сгореть

Порой ей начинает казаться, что она питается этим дымом. Иногда она задаётся вопросом: «как скоро он ослабит меня настолько, что мне не хватит сил на следующий вдох?» Состояние привычно пошатывалось на уровне лёгкого опьянения. Небольшая потеря крови и щедрая доза никотина сделали своё дело: притупили буйство эмоций, которые готовились вот-вот выйти из-под контроля. Руки неконтролируемо дрожали, ещё больше нервируя девушку, которая уничтожает уже третью сигарету за последние несколько минут. Она старается игнорировать знакомое покалывающее ощущение под кожей, пытаясь объяснить увиденное в квартире своего приятеля с научной точки зрения. Однако все её попытки упирались в тёмную стену, на которой издевательски яркими неоновыми буквами мерцала вывеска: «Сумасшествие». — Дело дрянь, — обессилено осведомляет синевласка саму себя, выдыхая остатки дыма и втаптывая бычок в землю. Недавнее потрясение вновь встало перед глазами. И, вспомнив, как тот парень просочился сквозь тело ничего не подозревающей Эфи, подобно голограмме из красивого голливудского блокбастера, она вновь претерпевает мерзкий озноб и невольное отрицание. Некоторые мистические предпосылки присутствовали в её жизни с давних пор, но она продолжала стоически держаться за надежду на то, что все эти странности — временное явление, случайность. А минувшая встреча с необъяснимым стала пиком её сомнений в собственном психическом здравии. Отправив банальную фразу в ответ на тревожное сообщение юной картёжницы, Алекс глубоко вздохнула, несколько успокаиваясь благодаря окутавшей её ночной прохладе, и не спеша двинулась в сторону своего дома. На распутывание образовавшегося за сегодня клубка размышлений не хватало ни желания, ни терпения, и потому разбор полётов со здравым смыслом она оставила на завтра. Благо, у неё был способ забыться на несколько часов, спихнув все мысли за порог своего разума. Машины перед гаражом не было — значит, отец остался на работе. В последнее время в Денвере очень неспокойно, и ему, как главврачу центральной больницы, приходится брать много внеплановых обязанностей. Так что сегодня дом переходил в полное распоряжение младшей дочери, ведь старшему сыну, собственно, здесь уже нечего было делать: он давно живёт в собственной квартире, хотя, бывает, и наведывается. Момент для задуманного более чем подходящий. Девушка поднимается в свою комнату, намеренно не включая свет, и торопится найти рецепт для необходимого ей бездумья. Убегать от проблем, откладывать их решение на понедельник, а потом просто кидать в дальний ящик, чтобы они пылились до торжественного «когда-нибудь» — привычное дело. Но никто не убережён от того, что в следующий момент этот ящик грохнется на голову и просыплет на своего хозяина всё развесёлое содержимое. Удача, если пришибёт в самом начале и избавит от надобности разбирать весь накопившийся в себе хлам. Однако в этот раз отложить появившуюся проблему так просто не удастся. Видимо, кто-то сильно недооценил закон подлости, подумав, что на сегодня хватит событий с пометкой «хуже и быть не может». — Не это ищешь? Синевласка замирает от неожиданности и строит страдальческое лицо, вылезая из-под кровати, где она вела тщательные поиски «лекарства». — Ты не имеешь права рыться в моих личных вещах, Дэниел. Блондин, что стоял в дверном проёме и демонстративно помахивал прозрачным мешочком с разноцветными таблетками, пожал плечами и сказал с долей издёвки: — Я просто хотел прибраться, а тут такая находка. Кто бы мог подумать? — Почему ты не можешь, как все нормальные братья, просто оставить меня в покое и радоваться, что я к тебе не лезу? — Она поднимается на ноги и, стряхнув пыль с коленей, раздражённо складывает руки на груди. На очередные пререкания с братом она рассчитывала меньше всего и уже хотела, чтобы он ушёл и просто оставил её одну. Ведь он нашёл только одну заначку. — Потому что я не могу позволить тебе откинуться тут от передозировки! — резко ответил парень, ясно намекая, что не миновать ей отборных нотаций. — Господи, Саша, как ты не понимаешь? Ты же убиваешь себя этим дерьмом! Алекс лишь молча ждала, пока он выговорит ей всё без остатка. Не могла же она сказать, что все эти одуряющие средства — в определённых количествах, конечно же, — не представляют для неё угрозы, что они помогают ей, а не вредят. Разве он поверил бы, расскажи она, что с ней происходит? Он бы, скорее всего, подумал, что его младшая сестрёнка очень не в себе, и тут же помог отцу осуществить его давние намерения, которые закончились бы для неё трёхразовым питанием в отдельной палате и групповыми встречами с другими жертвами коварной химии. Радужная перспектива. — Давай без риторических вопросов. Говори, что хотел, и уходи. Я спать хочу. Даже если бы она и могла воспринимать его слова, то не стала бы поддакивать. А смысл? Ну, пообещает она исправиться, соскочить самостоятельно, взяться за ум и прочую чушь, лишь бы успокоить людей, которым выпала «удача» беспокоиться за неё. И что дальше? Ведь даже сотой доли Ньютона своих стараний она не сможет потратить для того, чтобы это «успокоительное» не оказалось фальшивкой. Именно не сможет, потому что рискует выпустить из себя то, что пытается подавить своими «вредными привычками». Запоздало заметив приближение брата, девушка не успевает увернуться, невольно позволяя схватить себя за предплечье. Тут же тихая ноющая боль разрывается на осколки невыносимо острой, заставляя дёрнуться, чуть ли не шипя на того, кто посмел её потревожить. Дэниел, мгновенно забывая о своей злости, с удивлением наблюдал реакцию сестры и с большим нежеланием начинал догадываться о её причинах. Он задрал рукав тёмной кофты, обнажая взору несколько порезов, которые закровоточили с новой силой из-за его хватки, и шумно выдохнул. — Ты опять это делаешь, — парень сглотнул, помрачнев. — Зачем? Синевласка молча отдёргивает руку и опрометью несётся в ванную комнату, тут же запираясь, чтобы отгородиться от вопросов и тех родных зелёных глаз, наполненных неподдельным страхом. — Саша! — Золотистая ручка неоднократно поворачивается, тщетно пытаясь преодолеть упрямый замок, а Алекс садится на кафельный пол и обхватывает колени руками, смотря на прыгающие в скудном холодном свете, пробиравшемся через щель под дверью, тени. — Саша, не делай глупостей. Позволь мне помочь тебе. — Просто оставь меня в покое, Дэн! — просит она, вновь ощущая себя на грани. — Я обещаю, что не сделаю себе ничего летального, только уйди. На несколько секунд по обе стороны воцарилась тишина. Девушка провела ногтями по руке, убеждаясь, что то злосчастное покалывание под кожей начинает усиливаться, и смахнула скопившиеся на ресницах слёзы. — Хорошо, — слышится смиренный голос за дверью. — Просто знай, что я не прощу себе потерю тебя. И отец не простит... Я буду в доме. Она слышит его удаляющиеся шаги, звук которых переходит из спальни в коридор. Дверь не закрыл — знает, что она не любит запертые двери. Ещё несколько секунд она вслушивается в тишину, после чего спешно рыщет в ящике возле раковины и находит ещё одну коллекцию цветов в мешочке. Дэниел свою находку, естественно, уничтожит, но ей было не жалко: Стивен без лишних вопросов сможет достать ещё. Теперь оставалось дождаться действия таблеток, похожих на конфеты «M&M's», и устроиться в глубокой ванной, бортик которой удобно упирался в затылок. Прощаясь с чувством стыда за себя, с болью и прочими ощущениями, она вспоминает слова, которые слышала не так давно, но уже не помнила где и от кого: — Я смогу помочь тебе разобраться с тем, что с тобой творится. Не задерживаясь на них и отпуская напряжение из тела, синевласка отключается с лёгкой полуулыбкой на губах.

***

Пробуждение было бесцветным. Красивые сны, границы которых, казалось, нарушали даже реальность, исчезли довольно быстро, оставляя за собой лишь чёрное полотно. Девушка просто открыла глаза и уперлась взглядом в потолок, который был уляпан разнообразными картинками, вырезками из журналов, комиксов... Этим увлечением она болела несколько лет назад, когда была нормальным ребёнком и знать не знала о предстоящем перевороте жизни. Обычной, улыбчивой, надоедливой и любопытной ко всему окружающему девочкой. И, бывает, она очень скучает по той себе. Да и не только она. Саша смотрит на свою перебинтованную руку и переводит взгляд на Дэниела, который, сидя на широком подоконнике, читает книгу Стивена Кинга. Поодаль стоит письменной стол, и на нём, среди забытого вселенной бардака, ютится поднос с завтраком, источавшим дразнящий аромат свежезаваренного кофе. Вот, кажется, утро и приобретает свой цвет. — Ты должен быть на лекциях, — произносит синевласка, поправляя подушку за спиной и принимая сидячее положение. Слабость в теле не может убить её стыд перед братом, который беспокоится за неё больше всех и бесится от того, что на все его попытки помочь она лишь отворачивается. А кто бы при этом не вышел из себя? Он тут же переводит на неё взгляд, и только слепой не заметил бы радостного облегчения в его глазах при виде пусть и бледной, как Смерть, но всё же более-менее живой сестры. — Я в рядах лучших студентов, могу позволить себе выходной. — Откладывает чтение и не медля ставит поднос на её колени, присаживаясь рядом. — Директору сказал, что ты приболела, так что на сегодня занятия отменяются. Отец приедет только после обеда, и лучше бы ему оставаться в неведении... Вот только малолетка эта оборвала твой телефон, как её там?.. — Эфи, — ответила Саша, не успевая жевать остывшие тосты с джемом и отхлёбывать сладкий кофе одновременно. Её голод уже давно не был здоровым: она практически ничего не ела несколько дней, а потом нападала на холодильник и сметала всё под чистую, забыв о жалости и не беря пленных. Привычное дело. — Ты ответил ей? — Ещё чего, — фыркнул блондин, — слишком приставучая, легче было отключить звук. — Она влюблена в тебя. — Какая жалость для неё, что я не уродился педофилом. — Девушка слегка пнула его, усмехаясь. — Эфи младше тебя всего на восемь лет, ей в следующем году права получать. — Не переводи тему. Как ты себя чувствуешь? И что это было вчера? — От этого вопроса даже кусок категорически отказался лезть в горло, пришлось принуждать. Не выплёвывать же, в самом деле. Она отставила поднос в сторону и поскребла шею ногтями, стараясь не встречаться с внимательным взглядом брата. Полуживая совесть, предвидя приготовляемую ложь своей хозяйки, рефлекторно огрызнулась, на мгновение сбив все мысли. — Просто небольшой срыв, — сказала в итоге синевласка, изобразив подобие ангельской улыбки. — Чувствую себя неплохо, обещаю не доводить себя больше до такого. Расплывчато и, вроде бы, вполне себе правда. Но излишне смиренно и угодливо, что совсем не вписывалось в её характер. Дэниел тяжело вздохнул, прекрасно понимая, что не сможет добиться от неё того, чего она не хочет. В этом они были похожи. — Всё с тобой ясно, — протянул он, пряча обиду в голосе и вновь возвращаясь к старту, готовый дожидаться момента, когда Саша сможет полностью довериться ему. Она же придвинулась ближе и уткнулась носом в крепкое плечо, безмолвно прося прощения за свою скрытность. А это всегда срабатывало... Вскоре атмосфера заметно полегчала. Дэниел потихоньку отпускал свои тревоги, отвлекаясь на неумелое командование на кухне, а синевласка, оставшись в спальне, приводила себя в порядок. Последствий таблеток на своём состоянии она не замечала, как и в предыдущих опытах над собой: в теле лишь тягучая слабость, разум был ясным, воспоминания вернулись во всех своих красках, и теперь можно было трезво оценить произошедшее. Как ни странно, сейчас она не испытывала того ужаса, который накрыл её ночью. При припоминании многочисленных фильмов, статей, фотографий в интернете и прочих источников, повествующих миру о сверхъестественном его составляющем, её даже охватывало любопытство. Хотя, чего утаивать, живот всё равно крутило от понимания, что она видела призрака. Жутко ведь: не каждый день встретишь такого персонажа. Несмотря на цеплявшие её страхи перед этим явлением, девушка продолжала раз за разом прокручивать в голове его слова, не понимая, каким образом и с какого вообще перепуга он собирается ей помогать. Может, ему что-то нужно взамен? Быть может, выполнить все его незаконченные дела, чтобы он смог найти покой, или как это всё на самом деле работает? И откуда он знает о её проблеме?.. Она замерла на мгновение, вспомнив, что совсем забыла о начале этого мистического бреда — ритуале, для которого требовалась кровь ведьмы. Алекс отложила расчёску, пристально рассматривая себя в зеркале и думая, что для такого звания она носом не вышла. Но, если откинуть предрассудки, это многое в её жизни объясняло, в том числе и события последних нескольких лет. Особенно их. Она опасливо оглядела свою комнату, придя к мысли, что тот парень может быть здесь прямо сейчас. Но почему тогда она его не видит? Нужно повторить ритуал? Или он просто умеет оставаться незамеченным?.. Нет, слишком много вопросов для её неустойчивых и капризных эмоций. Подсознание уже знало решение, но девушка продолжала мяться и отнекиваться, лелея своё нежелание возвращаться. Однако другого выбора у неё не было. — Дело дрянь, — хнычет себе под нос, словно обиженное дитятко, перед которым мама поставила тарелку с кашей и сказала: «Пока не съешь, конфету не получишь». Жестоко, но эффективно. Еле-еле смирившись со своей судьбой, она попыталась вспомнить и то, как выглядел её призрак. Вроде бы, ни топора в черепе, ни пустых глазниц или отсутствия прочих деталей тела в памяти не появлялось, хотя и лицо как-то затерялось на фоне общих впечатлений... Шум подъезжающей машины отвлёк её, побуждая вспомнить, что проспала она не много не мало двенадцать часов. Время обеда уже прошло, а значит пора невинными улыбками встречать главу семьи после работы. И Алекс, щедро дав себе фору до завтрашнего утра, когда Стивена как раз не будет дома, поспешила спуститься на первый этаж, готовясь быть хорошей дочкой и настраиваясь на поздний обед в кругу семьи.