Не дай мне сгореть

Кабинет директора был обустроен с тем прозрачным оттенком уюта, который неизбежно проскальзывает в деталях обстановки, когда владелец слишком много времени про­водит здесь, на своём рабочем месте. На специально отведённых участках стены были развешаны грамоты и благодарности, полки были уставлены золотыми и серебряными статуэтками, в каждой из которых прослеживалась одна и та же тематика. Директор яв­но был любителем гольфа. Вместе с тем, если закрыть глаза на выставленную напо­каз мишуру, внимательный взгляд мог заметить уголок тонкого покрывала, в спешке спрятанного за подушкой на чёрном кожаном диване, несколько забытых крошек от тостов на столе из тёмного дерева и лёгкую помятость воротника белоснежной рубашки пожилого мужчины, сидевшего в кресле. — Твоё поведение оставляет желать лучшего, Александра, — сказал он, не без досады качая головой. — За твоей спиной множество нарушений, но такого ещё не было. Вот так просто ударить девочку по лицу, немыслимо! — Она меня оскорбила, так что ещё легко отделалась, — возмутилась Мерсер, но Дэниел незаметно пнул её, тем самым заставив стиснуть зубы и замолчать. — Произошло маленькое недоразумение. — Блондин добродушно улыбнулся. — Девушки друг друга не поняли, вы же знаете, что они давно воюют. — Прекрасно знаю. И, надеюсь, вы тоже знаете, что последует за этой выходкой. Как бы я ни уважал вашего отца, мне придётся отчислить Александру из школы. Синевласка сглотнула и беспомощно посмотрела на брата, который включил всё своё обаяние и принялся переубеждать директора. Ей вовсе не хотелось вылетать из школы благодаря тому, что она так легко повелась на провокацию пустоголовой фифы. Ведь та наверняка знала её шаткое положение. И Дэниел... Он всегда разгребал последствия, и от этого девушке было тошно, ибо он делал всё, чтобы предотвратить переворот в семье, и до сих пор продолжал надеяться, что его сестра возьмётся за ум и не будет толкать отца на мысли о диспансере. — Попроси прощения. Повернув голову, она недоумевающе посмотрела на парня, что присел на край стола перед ней. Он пожал плечами и добавил: — Просто извинись перед бедняжкой за свой корявенький джеб*, и старик успокоится. — Я не буду перед ней извиняться! — воскликнула девушка и хотела было продолжить тираду, но шкодливая улыбка невидимки и прижатый к губам палец заставил её притихнуть. На неё были направлены удивлённые взгляды, а в голову не приходило ничего, чем можно было бы объяснить эту пущенную в «пустоту» фразу. — Кстати, неплохая идея, — воодушевился Дэниел, перенимая внимание директора на себя, и не успела Алекс открыть рот, как вновь получила незаметный пинок. — Девчачья ссора не повод для таких радикальных мер, мистер Морриган. Этих стычек никак не избежать, но в наших силах поспособствовать мирному выходу из ситуации. По лицу мужчины скользнула тень раздумий. Морриган по сути своей был человеком строгим и любящим дисциплину, но в отношении детей своего друга только и искал возможностей разрешить всё в их пользу. Всё-таки, обоих ещё младенцами держал на руках. Синевласка съехала на сидении стула и прикрыла глаза ладонью, понимая, что никак иначе ей не отделаться. Придётся стерпеть несколько ненавистных секунд позора. — Дело дрянь...

***

Насупившись, словно ребёнок, который по возрасту не прошёл на убийственно-быструю карусель, Алекс шагала по пустому коридору вслед за братом. Процедура извинений прошла легче, чем ожидалось, и поспособствовал тому вполне симпатичный синяк на лице Джессики Рэй. Уж эту отметину ей тональником не замазать. Сама пострадавшая не стала сильно вредничать в присутствии Морригана и Дэниела, но торжество в её глазах сияло ярче Сириуса на ночном небе, и это невообразимо раздражало. И пусть синевласка была не прочь оставить ещё один след на этой самодовольной физиономии — чисто для симметричности, — в целом она могла гордиться своей выдержкой. — И у тебя ещё хватает совести на злорадство! — возмутился Дэниел, видимо заметив ухмылку сестры. — Если бы за спасение твоей задницы мне платили, то сейчас я бы уже здоровался за руку с Биллом Гейтсом. — Если бы мне предложили врезать ей ещё раз, то я бы не устояла перед соблазном. — Невероятно. То есть тебе совершенно плевать на то, что я бросил все свои дела и примчался выгораживать тебя перед Морриганом? Схватив брата за плечи, Алекс запрыгнула ему на спину и крепко сжала торс ногами, чтобы не упасть. — Ты самый лучший брат в мире! — Обнимает за шею и впечатывается губами в его щеку, не переставая сиять улыбкой. — Красивый, умный, добрый, готовящий офигительные завтраки и посылающий к чёрту эту выскочку Рэй. Я безумно тебя люблю, Дэни! Блондин рассмеялся, поддерживая её под коленки и плечом открывая парадную дверь. — В лести ты всегда слишком груба. — Зато эффективна, — ответила Мерсер, перекрикивая прогремевший на всю школу звонок и снова целуя брата. Он оттаял, как и всегда. Слишком любит, чтобы быть абсолютно строгим, и слишком верит, чтобы перестать давать ей шанс на исправление. Она не хотела этим пользоваться, однако это случалось раз за разом и давало новый повод себя стыдиться. Но однажды Дэниел откроет глаза и увидит, что все его потуги не приносят плодов, и тогда он встанет на сторону отца, подавив своё желание понять и не оставив права на выбор. А она не сможет его упрекнуть, потому что сама оттолкнула и не подпускала к себе на протяжении всего своего безумия. Всё шло именно к этому. Когда синевласка заметила стоявшую у перил Эфи и захотела позвать её, Дэниел резко развернулся на месте и поставил свою ношу на ноги. — Объявляю план твоего спасения выполненным, — сказал он, — дальше пробуй самостоятельно избежать новых проблем. Мне пора. — Шутишь? — Она поспешно преградила ему путь. — Ты серьёзно собрался вот так бегать от неё? — Я не просил о роли принца в идеальном мире пятнадцатилетней девочки. Так что, да, я максимально ограничу наши с ней встречи. — А тебе в голову не приходило просто поговорить с ней? Между прочим, в некоторых отношениях она поумнее тебя будет. — Я понятия не имею, что говорить ей, Саша! Я ничего о ней не знаю, как она отреагирует и что сделает. Вы с ней подруги, попробуй вдолбить ей в голову, что её влюблённость мне даром не сдалась. Девушка нахмурилась, глядя на брата снизу вверх. Видно было, что ему не всё равно, и она понимала, что он воспринимает Эфи за глупую девочку, ребёнка, с которым следует быть деликатным и осторожным, чтобы не навредить. А Дэниел не был уверен, что сможет безболезненно донести до неё свою, так сказать, незаинтересованность. Он не умел быть дипломатом, когда дело касалось чьих-то чувств, и не умел быть грубым, чтобы одним ударом, резко разбить все надежды. — Идиот, — с досадой вздохнула Алекс, прежде чем перевести взгляд и беспечно сказать: — Я абсолютно жива, так что не было необходимости набивать мою голосовую почту, Эфи. Шатенка, которая как раз в этот момент подошла к ним, закатила глаза и уперла кулаки в бока. — Жива или нет, могла бы и позвонить, я же волновалась. — Посмотрев на блондина, она улыбнулась. — Привет, Дэниел. Сухо поприветствовав её в ответ, парень приказным тоном сказал сестре, что освобождение от занятий не повод шататься бог знает где, и чтобы она немедленно шла домой, после чего ретировался без лишних прощаний. Эфи недоумевающе посмотрела ему вслед и неуверенно усмехнулась: — Твоему брату настолько неприятно находиться в моём обществе? Покачав головой, синевласка вынула сигарету и прикурила, игнорируя яркий знак с надписью «На территории школы курить запрещено». — Он просто недоволен моим поведением, не обращай внимания, — произнесла она бесцветно и отпустила облачко дыма в воздух, останавливая взгляд на тёмном пятне, робко выглядывавшим из-под воротника рубашки её собеседницы. — Это что? Та заметно растерялась и запоздало попыталась спрятать это дело, но Алекс уже почувствовала, как под сердцем неприятно защемило. — Неудачный поход в душ, — ответила девочка, приправляя невинный тон милой улыбкой. Одна и та же стратегия лжи, которую Мерсер уже давно изучила вдоль и поперёк. — И ты, конечно же, не собираешься вызвать кого-нибудь, чтобы этот «душ» починили? Сломанные вещи нужно как-то приводить в порядок, иначе такими темпами весь дом развалится. — Не важно, — буркнула Эфи недовольно. — Мне ещё три часа в школе сидеть, может сходим вечером в «Лотос»? Алекс кивнула, внимательно вглядываясь в её лицо и пытаясь обнаружить другие признаки неуклюжести и поломок сантехники, которыми она так старательно прикрывается. Эти периодически появляющиеся отметины заставляли синевласку задумываться о том, что, возможно, пора ей уже забыть своё обещание не лезть. Но каждый раз она понимала, что тогда она сыграет ту же роль, что грозит и Дэниелу — роль близкого человека, который не оставит возможности справиться самостоятельно. — Ты просто богиня метафор. — Мерсер вздрогнула и прижала ладонь к груди, переводя взгляд с удаляющейся фигурки Эфи на своего нового знакомого. — А вот твоих комментариев я не просила, Каспер. — Привыкай, милая, кнопочки «выкл» во мне не предусмотрено, — усмехнулся тот, двинувшись дальше по тротуару, но тут же обернулся: — И вообще, при чём тут волхвы*? Синевласка непонимающе вскинула брови, задним числом припоминая значение знакомого слова, которое слышала сквозь сон на уроке истории, и не понимая, как это может быть связано с героем детского фильма. Неужели призракам где-то на их призрачном фейс-контроле промывают мозги? — Чудно́е ты какое-то привидение, — протянула она, поравнявшись с ним. — Кстати, ты так и не представился. — Кол Майклсон. Филантроп-неудачник, активный социопат, демонстративный экстраверт, древний вампир. — Девушка посмотрела на него во все глаза, пытаясь переварить полученную информацию и обнаружить хоть долю шутки в его беспечном тоне, а он лишь неотразимо улыбнулся и добавил: — Я тебе понравлюсь.

***

Всё складывалось просто замечательно. Мало того, что единственный, кто хоть как-то может объяснить происходящее с ней, оказался привидением, мало того, что чудны́м, так ещё и сумасшедшим. Впрочем, не пристало удивляться таким мелочам девушке, которая не пойми с какой карусели поджигает людей силой мысли. Вампиры, оборотни, ведьмы — всё это очень прелестно, и она обязательно сделает вид, что верит каждому слову из краткого курса сверхъестественной жизни, возможно даже убедит себя в этом, но стоит ей избавиться от своей напасти, как она тут же поспешит всё забыть. Ведь это вовсе несложно. Потёртый теннисный мячик едва касается потолка и вновь удобно падает в ладонь. Вверх-вниз. Вдох-выдох. Молчание, как ни странно, совсем не давит: оно успокаивает и ограждает мысли, позволяя им без препятствий отыскать нужную колею. — Если я не ведьма, то кто? — Алекс хмурится, думая, что лучше бы уж она была ведьмой. Определённость всегда лучше. — Магия — сложная штука. Она резко разграничивает свет и тьму, но вместе с тем имеет неограниченное количество оттенков, которые известны не всем. Немногие из них легко поддаются, некоторые так и не были открыты. Мяч на мгновение замирает в руке, но тут же стремительно летит к потолку. Она молчит, обдумывая каждое слово и отмахиваясь от надоедливой, словно голодный комар, мыслишки: «ты обсуждаешь тонкости магии с мёртвым вампиром и боишься, что отец узнает о недавнем инциденте в школе». Да, её уже посещала идея, что всё происходящее с ней является лишь последствием цветных таблеток и ароматных порошков. Однако рука уже слегка покраснела от периодических щипков — проверок окружающего на реальность, абсолютно достоверную и устойчивую, как оказалось. Перевернувшись на живот, синевласка кинула мячик в корзину с вещами, что стояла в углу, и прошлась взглядом по своему собеседнику. Немногим старше её самой, современно одет, ни одной царапины — ничего, что говорило бы о причинах его гибели. Черты лица прочно впитали в себя насмешку, тёмные глаза блестят и смеются, храня в себе неведомые секреты и не желая даже намекнуть на разгадку. Отчего-то ей стало грустно. От такой грусти люди часто бегут к закадычному другу, прихватив с собой пару бутылок хорошего «лекарства» и тонны меланхоличных речей. — Но я же справилась с тем заклинанием, — заметила Мерсер. — Так может есть ещё какая-нибудь Финита*, которая избавила бы меня от участи быть ходячей бомбой? Он стоял возле окна, и солнце совершенно не замечало его, проходя сквозь бесплотное тело и наполняя комнату светом. С непривычки это завораживало и приковывало всё внимание, заставляя забыть обо всём, что волновало мысли секунду назад. — У меня есть пара идей, — произнёс Кол, — но тебе придётся перетерпеть несколько уроков латыни. Нам нужно узнать, на что ты ещё способна. И вот, вроде бы он разговаривает с ней, что-то объясняет, но всё это словно заочно, а на самом деле его занимает лишь беседа с самим собой. Он явно что-то соображает про себя и посвящать её в свои размышления не собирается. Девушка чувствовала это и не могла сказать, что была в восторге от роли ослицы, которой обещают морковку за послушание. — Какой тебе от этого прок? — Она встретила его взгляд. Майклсон одарил её обезоруживающей улыбкой, снова спрятав за ней шанс узнать, что у него на уме. — Много скуки и немного дальновидности. Кто знает, возможно позже и ты сможешь оказать мне маленькую услугу. О какой «маленькой услуге» может попросить призрак, бывший при жизни вампиром? Призраки, вампиры, магия... Быть может она, всё же, ошиблась, решив, что всё это происходит на самом деле? Может она уже давно лежит на больничной койке и отходит от действия весёлых препаратов? Сильно зажмуриться — попытаться развеять странный сон, открыть глаза — осознать, что ничего не изменилось, и смириться. Так просто и так невозможно. — Замётано, — легко бросила синевласка в ответ, про себя решив, что глупо было бы доверять ему, пусть он и знает многое о том, что ей непонятно. И ей стоит быть более внимательной к этому парню и стараться не показывать своего недоверия. Нельзя отталкивать свою единственную возможность стать нормальной, ведь другой она может и не дождаться.