Не дай мне сгореть

Две минуты и двадцать секунд, двадцать одна, две... Выдох. И ничего не изменилось, даже наоборот: задерживать дыхание удаётся всё лучше, время становится только больше. Вдох. С каждой такой самопроверкой ей кажется, что именно сейчас статус заядлого курильщика скажется на лёгких, как и полагается для нормальных людей. Обычных людей, которые всегда чем-то больны, которые не умеют воспламенять всё, что плохо лежит, и уж точно не могут общаться с призраками. Алекс открыла глаза и оглядела свою комнату, однако выходцев потустороннего мира не обнаружила. «Смылся?» — На мгновение эта мысль даже напугала её, но тут же тревога отошла на задний план, стоило ей вспомнить непоколебимую уверенность своего новоиспечённого наставника. Вряд ли он перестанет бороться за право вернуться к жизни из-за одной лишь неудачи. Как только Кол объяснил суть заклинания, девушка без труда разгадала его намерения, однако это её ничуть не отпугнуло. Она без зазрения совести призналась себе, что ей плевать на последствия, лишь бы он сдержал своё обещание и избавил её от амплуа Кэрри*. — Знаешь, о чём я подумал? — Внезапно прозвучавший вопрос дал новую встряску нестойким нервам. Синевласка дёрнулась и в силу своей неуклюжести умудрилась удариться головой об изголовье кровати, после чего с болезненным стоном опустилась обратно на подушку. — Что меня легче убить, чем обучить магии? Сцепив пальцы на груди, Кол лежал рядом и рассматривал цветные картинки на потолке, будто не заметив переполох на смежной половине кровати. Он улыбнулся: — Об этом тоже, так что план «Б» у нас уже есть. А если по делу, то было бы неплохо узнать, откуда в тебе появилась эта склонность к пирокинезу*. В большинстве случаев подобные таланты исходят от предков, поэтому тебе стоит освежить знания о своей семье. Алекс поскребла ногтями ушибленное место и нахмурилась, подумав, что лезть в эти дебри стоит в последнюю очередь. Единственным, кого она смело могла назвать своей семьёй, был Дэниел. Он и только он находился рядом всегда, сколько она себя помнит. Отец пропадал на работе, пропадал в возложенных надеждах на сына, который вопреки всем наставлениям выбрал собственный путь и не пошёл по его стопам. А дочь была для него суетливым созданием, которое нужно кормить, одевать и следить, чтобы оно не натворило дурных дел. Хотя, последним так же занимался её старший брат, который обеспечивал ещё и то, чтобы новости об этих делах не дошли до ушей главы семейства. — Плохая идея. — У меня не бывает плохих идей. Ну, если не считать ночь с дочерью одного шейха, который после назначил славную награду за мою голову... — Девушка усмехнулась, наблюдая гримасу неловкости на его лице. — Интересно живёшь... То есть жил. Я так понимаю, призраком ты стал не по воле оскорблённого папочки? Вампир ничего не сказал и только неоднозначно пожал плечами, продолжая изучать пёстрый потолок. Не дождавшись ответа, Мерсер вздохнула и лениво сползла с кровати, по пути стягивая с себя корсет. В голове крутились мысли о делах предстоящего дня, который не предвещал ничего хорошего. Ей надлежало пережить контрольный тест по химии, завалить который она просто не имела права, и ежемесячный сбор всей семьи, где она чувствовала себя абсолютно посторонним человеком. Начав стягивать с себя одежду, Алекс не сразу поняла, что новому обитателю её комнаты не хватит совести даже закрыть глаза, не то что подняться с кровати и выйти. — Может, хотя бы отвернёшься? — поинтересовалась она, взглянув на него через плечо. — Я не могу: вдруг за моей спиной будет происходить что-то интересное, — произнёс Майклсон так, словно это и дураку понятно. Синевласка мысленно выругалась и, шустро похватав нужные вещи, поспешила скрыться от насмешливого взгляда в ванной комнате и не забыла хлопнуть дверью напоследок. Благо, его совести хватило, чтобы не совать свой нос и сюда, иначе пожара было не избежать. Кол явно не был доволен тем, что приходится откладывать его эксперименты на послеурочное время, но он молчал об этом, продолжая сопровождать её на каждом шагу, наблюдая за всем, что её окружает. Привыкнуть к такой компании казалось нереально, хоть она и стала легче относиться к комментариям по поводу и без. Иногда Алекс задумывалась о том, каково это — быть пустым местом для всех и вся, не иметь возможности прикоснуться, почувствовать вкус, ощутить, как воздух наполняет лёгкие. Такие простые вещи для обычного человека, но что будет, если отнять их у него? Она не понимала многое, что касалось этого вампира. Почему заклинание сработало только на нём? Почему только она может видеть его?.. Почему он? — Всё просто: ты связала нас, как только исполнила призыв своей кровью. Повезло, что в радиусе действия оказался именно я. Нам обоим повезло, милая. «Просто». Это слово перестало существовать для неё несколько лет назад, и слышать его от призрака древнего вампира было крайне нелепо. Что бы он ни говорил — всё было будто бы просто, легко. А ей не удавалось отделаться от мысли, что его не существует на самом деле, что она дошла до своего предела в очередной попытке успокоить нервы привычными препаратами. Разве воображаемый друг не может быть мифическим существом с любовью к чёрному юмору? — Мерсер, возвращайся на Землю. Через пятнадцать минут передаём тесты. Бросив на учительницу взгляд исподлобья, девушка зажала кончик ручки между зубов и вновь уткнулась в свой пустой лист. Несправедливо, что важные размышления приходят в такие неподходящие моменты, когда думать нужно совершенно в другом направлении. Вообще, уроки химии всегда были сплошными неподходящими моментами. Дела с учёбой и без того обстояли неважно, а двойка за этот тест точно светила ей летней школой. Она мельком оглядела свой класс и тихо вздохнула, прекрасно понимая, что здесь нет ни одного человека, который стал бы помогать ей в этой передряге. — Благодаря таким преподавателям в детях рождаются пороки. — Заметив, с какой улыбкой Майклсон разглядывал новенькую и довольно привлекательную учительницу, Алекс пренебрежительно хмыкнула. Пусть та и выглядела не многим старше своих учеников, но уже зарекомендовала себя как требовательного и принципиального преподавателя. На сколько синевласка не любила химию — на столько уважала мисс Тёрнер, ведь нужна немалая сила воли и твёрдый характер, чтобы не только держать в узде каждого безалаберного старшеклассника, но ещё и заставлять учить свой предмет от корки до корки. Предоставьте ей возможность — она поставит на место и первородного вампира. Мерсер вскинула голову, вдруг вспомнив, кем является её «воображаемый друг». Вряд ли этот парень доктор наук и выпускник Кембриджа, но попытка не пытка. Кто знает, может он распивал разбавленный С2H5OH* с Менделеевым?.. Пожалуй, сложнее всякой химической реакции было дождаться, когда Кол отвлечётся от созерцания ничего не подозревающей учительницы и посмотрит в её сторону. Стоило чуду произойти, как Алекс притворно прокашлялась и неописуемо выразительным взглядом указала на свой тест. Вампир удивлённо вскинул брови и, оглядевшись по сторонам, ткнул на себя пальцем а-ля «Это ты мне?». Ответом на это послужил немой вопрос, ясно читавшийся в бирюзе глаз: «Ты издеваешься?». Спустя минуту такой пантомимы вампир, развесёлый и довольный, неспешно приблизился и остановился позади неё. — В последний раз я баловался химией в Мексике... Но та химия была веселее и дороже, да и в школе её не изучали. — Напряжённое постукивание ручкой о стол намекало, что болтать утопающая не намерена. Он склонился над ней, заглядывая в список заданий и не переставая горделиво улыбаться, словно кроме него с этой задачей никто бы не справился. Впрочем, кроме него больше никого и не было. Следующие несколько минут ручка едва отрывалась от листа, галочками отмечая ответы и вписывая нужные формулы. Алекс не задумывалась над достоверностью того, что диктовал ей древний, но надеялась, что он не будет шутить над ней в этот момент. Думать о том, хватит ли у него совести и на это, она тоже не хотела: достаточно было того, что он щёлкал все задания, как орешки. — Синий или красный, красный или синий... — Мне кажется, или ты застрял на самом лёгком задании из всех? — шёпотом поинтересовалась девушка, не скрывая улыбки. — Сложности я усваиваю проще. И кстати, не забывай, что вокруг нас ещё есть люди. — Кол кивнул в сторону рыжего паренька в соседнем ряду, который явно заметил перешёптывание одноклассницы с «самой собой». Она посмотрела на него с раздражением, после чего средним пальцем слегка оттянула вниз нижнее веко и высунула язык. Парень нахмурился и отвернулся в смущении, наверняка в очередной раз подумав, что у этой девочки не всё в порядке с головой. — Прелестно, — прокомментировал Майклсон одобряюще. — Теперь понятно, почему у тебя так «много» друзей. Синевласка молча усмехнулась на это замечание, как и следует человеку, которому всё равно. Но как бы она ни старалась, таким человеком ей удавалось только казаться. Безразличие и ненормальность давно стали для неё верными защитниками от внешних раздражителей, и это часто становилось проблемой при общении с окружающими, которые, как назло, только и делали, что выводили её из себя. И всё же Алекс начинала замечать, что терпеть внешний мир становится проще, когда рядом шатается непонятно откуда взявшееся существо, болтовня которого здорово отвлекает. — Всё-таки нужно было отметить красный. — Неважно. Тем более, если бы я получила «отлично», мисс Тёрнер устроила бы мне допрос с пристрастием. — «Отлично» получила бы не ты, а я. Закурив последнюю сигарету, Мерсер выбросила пустую пачку и продолжила вглядываться в повалившую из школы гурьбу школьников, напоминавших счастливых суматошных мышей, что сбежали из клетки. — Ненавижу красный цвет, — сказала она в своё оправдание, после чего выловила шоколадную конфетку из своего кармана и заела ею осевший во рту вкус горечи. — Сейчас мы с Дэни поедем к маме, так что ты можешь отдохнуть от меня пару часов. — О, я понял: это намёк на то, что я буду мешаться? — Девушка представила, как над его головой загорается яркая лампочка, и еле удержалась от улыбки. — Но не беспокойся, я постараюсь быть незаметным. Раньше это происходило само собой, так что и сейчас сработает. Спорить с ним времени не было, так как на дороге уже показалась машина Дэниела, и Алекс лишь угрожающе провела пальцем по горлу, давая ещё один неприкрытый намёк. Майклсон лишь скептично ухмыльнулся. По пути синевласка жевала фруктовую жвачку и покорно выслушивала нравоучения о вреде курения, умудряясь даже поддакивать. О специфичности внешнего вида её старший брат уже не заикался: было достаточно одного лишь взгляда и вымученного вздоха, чтобы понять его отношение к её вкусу. А она настолько привыкла выглядеть так, что сейчас может посмотреть на свою старую фотографию и не сразу себя узнать. Скорее, она бы не захотела узнавать; вспоминать, что когда-то было по-другому. Дышит медленно, считая белые ступени до третьего этажа такого же белого здания. Люди в белых халатах невероятно действовали на нервы, отражение солнечного света от белого пола слепил глаза. Она начинала ненавидеть и этот цвет, который всегда и везде напоминал об этом месте. — Отец уже здесь, — произнёс Дэниел, останавливаясь около знакомой двери, — ты готова? — Я никогда не буду готова. Парень понимающе промолчал и повернул металлическую ручку, пропуская сестру вперёд. Светлая комната, вполне уютная в своих лимонных и бледно-кремовых тонах. Приоткрытое высокое окно впускало внутрь весеннюю свежесть и звуки музыки, что издавало радио этажом выше. Мужчина, сидевший на стуле спиной к столу, повернул голову к вошедшим и поприветствовал лёгким кивком. От него не стоило ожидать большего. Однако женщина, устроившаяся в кресле-качалке напротив него, оживлённо улыбнулась своим гостям и протянула к ним руки. — Здравствуй, мама, — улыбнулся Дэниел, подходя и обнимая её. — Как ты себя чувствуешь? — Оставь эти вопросы врачам, — умоляюще протянула та и, легко проведя по курчавым волосам сына, посмотрела на Алекс, что стояла чуть позади. Ясный, любящий, нежный, её взгляд всегда ставил девушку в тупик. — Ну что же ты? Подойди, Саша. Её объятия были искренними и крепкими, её медовые волосы пахли полевыми цветами. Каждый раз, будучи рядом с ней, синевласка невольно замечала каждую мелочь, лишь бы отвлечься от самого главного. Неподъёмный взгляд отца побуждал спрятаться и никогда не оказываться в поле его зрения, и только Дэниел держал за руку, словно боясь, что его сестрёнка оступится в любую секунду. — Какими взрослыми вы стали. А кажется, что я только вчера укачивала вас на руках, когда пчёлы жужжали в стекле. Радостный смех брата и его привычное отшучивание придавали Алекс толику уверенности. Она не участвовала в разговоре и только разглядывала женщину, которую ей положено называть мамой. Но девушка не чувствовала в ней ничего родного, да и знала о ней только по рассказам Дэниела и фотографиям семейного фотоальбома. Её звали Вероника. Она приехала в США из России как студент по обмену и попала в аспирантуру к лучшему врачу центральной больницы Денвера, встреча с которым кардинально изменила её жизнь. Этим врачом был Бенджамин Мерсер — её будущий муж и отец её будущих детей. После рождения дочери Бенджамин начал замечать странное поведение своей супруги: замедленность движений, бессмысленность речи, что становилась всё более явной с каждым днём, и разговоры с самой собой. Он знал, какой диагноз определяют эти и остальные признаки, которые проявлялись всё чаще, но боялся поверить. Шизофрения не возникает на пустом месте. — Молли из соседней комнаты сказала, что видела высокую воду. Разве солнце сможет пройти сквозь неё? Мне было не видно, а она смогла разглядеть берег. Алекс смотрела на её счастливое лицо и холодела изнутри, слушая, что она говорит, и как поддерживают разговор брат с отцом. Словно всё понимают. Как они могут делать вид, будто всё понимают? Она сильнее сжимает руку Дэниела и тихонько вдыхает полной грудью, стараясь не погружаться в свою тревогу окончательно. Взгляд отца вновь сковал её своим холодом. Иногда ей кажется, что он винит её в том, что случилось с Вероникой. Конечно, где бы ещё найти женщин, которые тронулись умом после вторых родов, но отделаться от этого ощущения синевласка была не в силах. — Интересно. — Она мельком посмотрела на Кола, что остановился возле неё и увлечённо разглядывал женщину в кресле-качалке. — Они даже не понимают о чём она говорит, а всё туда же. «Будто ты понимаешь», — хотелось сказать ей, но она вовремя сдержалась. Он взглянул на неё и усмехнулся, пояснив: — Она рассказывает о некой Молли, что когда-то в своей жизни была на море и видела невероятно большую волну, которая могла бы убить её, если бы она не успела добраться до берега. Девушка прикрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями и не стать обитательницей этого здания прямо сейчас. На языке вертелся абсолютно логичный вопрос, на который ей не хотелось знать ответ: как ему удаётся понять эту чушь? Открыв глаза, Мерсер заметила, что мама смотрит на неё и улыбается. — Саша, у тебя есть друг? — спросила она с неподдельным любопытством. Алекс поочерёдно посмотрела на брата и отца, пытаясь найти подсказки в их лицах. Речь идёт о бойфренде? О школьном приятеле?.. Тем не менее, ни того, ни другого у неё не было, поэтому она сглотнула и с трудом ответила: — Нет, мама. На лице женщины отразилось непонимание. Внезапно её взгляд перескочил на четвёртого гостя, который смотрел на неё с тем же интересом. — Ника, на что ты смотришь? — Прервал паузу Бенджамин, заметив отвлечённое чем-то внимание жены. Та покачала головой, продолжая смотреть в одну и ту же точку. И синевласка почувствовала, что начинает дрожать, понимая, о ком именно спрашивала её Вероника...