Не дай мне сгореть

Она бы хотела сделать с собой нечто ещё более смелое, чем неестественные глаза и яркие волосы. Она хотела бы сломать ту картинку, постоянно возникающую в воображении, стоит лишь посмотреться в зеркало. Старая картинка с изображением точной копии её матери, что отвлечённо улыбается, беспокоя рукой парящую на свету пыль и тихо напевая мелодию, понятную только ей одной. Красота и безумие в одном теле, отравленная успокоительным кровь и странные разговоры с невидимками. Из этого и состояла её очередная фобия — быть похожей на женщину, которая всегда готова подарить ей свою нежность и ласковые объятия. Которая так тепло ей улыбается и называет Сашей. Вторая сигарета оказывается втоптанной в землю, оставляя за собой только никотиновый дым, соскальзывающий с губ и растворяющийся в прохладном утреннем воздухе. Алекс ёжится, пряча руки в карманы косухи и с опасением поглядывая в сторону одного из домов, выстроившихся в ряд вдоль улицы. Обитель ведьмы представлялась ей немного иначе, но, как сказал один знакомый призрак, реальность скудна на голливудские спецэффекты. Цветочки на подоконниках, белый забор, идеально ухоженный газон и небольшие садовые фигурки лесных зверюшек... Слаще пряничного домика. Оставалось только надеяться, что она не похожа на «старую жабу» в розовом*, любящую играть в покер с тинейджерами. — О нет, только не говори, что испугалась. Я был о тебе лучшего мнения. — Меня всегда мало интересовало мнение обо мне, — хмыкнула девушка, встретив довольный взгляд карих глаз. Уже так привычно было быть под его постоянным присмотром, что любой комментарий перестаёт быть неожиданностью. Она коротко выдыхает и стремительно пересекает улицу, направляясь к крыльцу дома. Запертый в бронзовой клетке соловей поприветствовал гостью звонкой трелью и без лишних стеснений начал разглядывать её своими маленькими любопытными глазками. Алекс, с интересом глядя на него в ответ, просунула между прутьев кончик пальца и заулыбалась, когда пташка переполошилась и запрыгала по жердочке в противоположную сторону. Воспоминания закрались в душу лёгким бризом, заставив забыть о том, что происходит и что должно произойти. Самое счастливое и солнечное лето, когда пение птиц играло с лесной тишиной, а вода в озере была невероятно приятной. Огромная свора детей, их громкий смех и весёлые крики до сих пор звучат в голове. Она бережно их хранила, потому что была обязана помнить. — Удивительно. — Голос Кола прорвался сквозь детский гомон, и синевласка взглянула на него. — Впервые вижу, что ты улыбаешься. Вновь спрятав дорогое сердцу воспоминание под тысячей замков, она нахмурилась и потупила взгляд, подумав, что ему не должно быть дела до её улыбок. Конечно, ей не стоит поддаваться волнению и быть слишком резкой, ведь он не сказал ничего криминального. Так почему же она отворачивается и бурчит недовольное «иди ты» себе под нос? — Пресвятые угодники... — вырвалось у неё, когда в ногах появилось зеленоглазое пушистое чудо и вовремя отскочило в сторону, избегая риска оставить свой шикарный хвост под подошвой грязных кед. Кошка благосклонно посмотрела на неуклюжего человеческого детёныша и с гордым видом зашла в дом через специальный проём в двери, которая приглашающе отворилась через пару мгновений. — Кажется, нас ждут, — протянул Майклсон заинтересованно и прошёл внутрь, побуждая Алекс тут же последовать за ним, лишь бы не оставаться одной. Как только она оказалась в доме, то замерла, заворожённо оглядываясь и забывая обо всём, что показывали про ведьм в кино. Светлая гостиная, стены которой разрисованы изображениями леса и его обитателей, а потолки — птицами, парящими в небе. Уютная обстановка, привлекающая внимание разными декоративными безделушками и воздушным сочетанием цветов. Пожалуй, если бы синевласка выбирала себе идеальную комнату, то эта была бы первой на очереди. — Дорогая, ты слишком припозднилась. — Она отвлеклась от созерцания и увидела женщину, вышедшую к ней из застеклённой веранды. Она не была похожа на горбатую старуху в рясе или приверженку готических традиций, скорее на... Алекс прыснула со смеха и прикусила нижнюю губу, не в силах прогнать из своей головы сравнение с Бейонсе Ноулз, одетую в стиле Мишель Обамы. — Приму за комплимент, — улыбнулась ведьма, согнав с гостьи всю весёлость и заставив слегка побледнеть. — Не беспокойся, Саша, я постараюсь держать свои умения при себе. Мерсер не стала спрашивать, откуда она знает её имя, и лишь оглянулась, надеясь увидеть Кола за своей спиной. Она побледнела ещё больше, когда не увидела его ни позади, ни где-либо ещё в комнате. — Потеряла своего друга? — Брюнетка устроилась на диванчике и закинула ногу на ногу. Лукавость её тёмных глаз заставляла нервничать пуще прежнего. — Где он? — Расслабься, дорогая, он не тот человек, ради которого стоит переживать. Прошу, присаживайся. Сглотнув, девушка неуверенно подошла ближе и села напротив, признавшись себе, что без своего верного комментатора чувствует себя крайне шатко. Кошка, лежавшая рядом, реагировала на любой звук своими подвижными ушками, её хозяйка доброжелательно улыбалась и излучала только дружелюбие, отчего в гурьбе мыслей завалялся скромный вопрос: где здесь подвох? — Верните его. — Я бы хотела поговорить с тобой наедине. — Верните, — упрямо повторила синевласка, вперив внимательный взгляд в свою собеседницу. Та поджала губы и с явной неохотой отвела руку в сторону, жестом указывая на место, где через секунду образовался Кол. — Забыл тебя предупредить: у ведьм просто ужасное чувство юмора. — Девушка облегчённо выдохнула, вновь встречаясь с ним взглядом и понимая, что бояться не стоит. — Не хуже, чем у убийцы со стажем в тысячу лет, — парировала ведьма недовольно. — И как тебе только наглости хватило запудрить девочке мозги? Или у вас, Майклсонов, нет понятия о границах? — О, так ты знакома с нашей семьёй? — Древний заулыбался и уселся на диванчик, одарив насмешливым взглядом кошку, что зашипела на него и перебралась на колени к Алекс. — Подари же мне честь узнать твоё имя. — Кассандра Аудиторе. Эту фамилию ты должен помнить. Вампир ответил многозначительной улыбкой, но промолчал. Мерсер переводила взгляд с него на брюнетку и обратно, невольно поглаживая мурлыкающую красавицу, с нисхождением подставляющую свой подбородок и вытягивающую коготки от удовольствия. Чувство абсолютной непосвящённости желало больше объяснений и детального разжёвывания: кто, когда, зачем и почему. Не просто же так она сюда пришла. — Ты права, пора переходить к делу, — неотразимо улыбнулась Кассандра, явно забыв об обещании не злоупотреблять своими магическими талантами. — Я так понимаю, ты уже осведомлена о некоторых аспектах нашей с Вероникой авантюры? Замечательно. Жаль, что всё пошло хуже, чем мы ожидали, но любая стихия не терпит ординарности. А в нашем случае всё сложилось относительно недурно. — Как мне избавиться от этого? — спросила синевласка, ощущая, как внутри всё дрожит в ожидании ответа, которого она так ждала. И когда ведьма умиленно засмеялась в ответ, что-то в душе раскололось и осыпалось, не дожидаясь, когда и так понятный вердикт будет озвучен. — Девочка моя, ты не избавишься от этого. Стихия внутри тебя — инферно, чистый огонь, предтеча магии. Кто-то умирает в его объятиях, — сказала она, злорадно взглянув на Кола, — тебе же он дарует жизнь. Ты должна быть благодарна ему. — Как я могу быть благодарна неконтролируемой силе, готовой разнести всё к чертям в любую минуту? Женщина покачала головой и слегка помахала ладонью, словно хотела отмахнуться от неправильных слов, как от надоедливой мухи. — Ты неверно его воспринимаешь. Контролировать огонь можно, но лучше даже не пытаться. Тебе остаётся только удовлетворять его потребности — давать ему выход, чтобы он не переполнял тебя и не выплёскивался через край. — Она помолчала несколько секунд, прикуривая взятую с тумбы электронную сигарету и выпуская из лёгких яблочный дым. — Ты всего лишь сосуд, Саша, и если ты постоянно будешь держать стихию взаперти... Ты сгоришь. Холод и жар захлестнули Алекс одновременно и погребли в минутном, но полном онемении. Что лучше: бороться, жить с этим всю жизнь или сдаться, погибнуть так, как должна была несколько лет назад — в огне? Страх подстёгивал мрачные мысли и прочно сковывал, не позволяя задуматься о возможности того, что она сможет выдержать такую ношу. — Значит, Вероника не испытывала проблем потому, что эта стихия тратилась на поддержание жизни её дочери? — Девушка отстранённо посмотрела на Кола, что сидел рядом в полном спокойствии и непринуждённости. Ей было интересно узнать, всё равно ли ему на неё? Его волнует только собственная выгода и больше ничего? Конечно, она много брала на себя, думая, что значит для него нечто большее, чем средство, которое запросто оправдается целью. Ведь они знакомы всего несколько дней, однако за такое непродолжительное время он видел больше, чем кто-либо ещё, выслушивал её истеричный бред и всего лишь парой фраз и улыбок возвращал её к нормальному состоянию. И в этот момент ей так хотелось, чтобы ему было не всё равно. — Верно, она тратится на это и сейчас, только в меньшем количестве. — Значит, если мы найдём нечто глобальное, на что можно было бы её потратить, то она угомонилась бы на некоторое время? — Лис, — бросила Кассандра, прищурившись. — Захотел повернуть ситуацию в свою сторону? Не много ли чести? Смысл этого разговора доходил до понимания, как звук доходит до слуха сквозь толщу воды. Но вскоре ступор начал отпускать, и всё стало складываться, будто фрагменты идеального пазла, а мысли приходили в норму, словно бисер, нанизывающийся на тонкую нить. — Если я потрачу эту стихию на воскрешение, то смогу вернуться к нормальной жизни? — спросила Мерсер, прервав обмен остротами и спровоцировав удивлённое молчание. — Дорогая, — начала ведьма, явно растерявшись от услышанного, — я не уверена, что ты вообще сможешь жить после этого. Вероника лишилась рассудка, отдав тебе слишком много, и теперь ты хочешь повторить её поступок на... На этом? — Я попросил бы. Она была готова на что угодно, только бы вырвать себе возможность вернуться к другим проблемам: что надеть, с кем провести вечер, как не завалить экзамены... Что угодно, лишь забыть обо всей этой мистической ереси и не бояться лишний раз повысить голос, рискуя потерять контроль над своими эмоциями. Ещё одно маленькое желание, не оставляющее в покое — закричать изо всех сил, до звона в ушах и потери голоса. Невыносимо запирать себя в собственной же клетке и знать, что ключа не существует, а несколько мгновений свободы могут стоить жизни. Алекс с пытливой настойчивостью выдержала взгляд женщины, давая понять, что менять своего решения не намерена. И вскоре та сдалась, с негодованием всплеснув руками и откладывая сигарету. — Хорошо, хорошо, я помогу. И зачем мне это нужно? — поинтересовалась Кассандра у самой себя и сокрушённо покачала головой, поправляя причёску а-ля Мэрилин Монро. — Но я не могу позволить тебе решать так спонтанно. Даю две недели на раздумья, тем более, ты должна осознать, что за паразита намереваешься вернуть на тело этого мира. Кол улыбался. Синевласка яростно добивала внутреннее «Я» и его предостережения, не желая даже думать о том, что представляет собой в реальности такое существо, как вампир. Спорить о сроках она не стала, боясь, что настроение ведьмы развернётся и направится вниз по шкале, поэтому оставалось только сказать «спасибо» и попрощаться, в очередной раз проигнорировав странное ощущение от звучания своего имени. — До встречи, Саша.

***

Две недели до освобождения, пусть и временного — разве это много? Она должна быть счастлива, должна чувствовать, как воодушевление охватывает сознание и окрашивает будущее в безупречные краски. Ведь она так долго ждала ответов, и теперь стало ясно, что с шизофренией её ничего не связывает. Почти. Но вопреки всему услышанному, девушка вновь тратила сигареты в угоду своей нервозности. — Не вижу радости на лице, — заметил Майклсон, слегка наклоняясь и заглядывая в её глаза. Всё, что должна испытывать она, испытывает сейчас он. Воодушевлён, доволен, как мартовский кот, и абсолютно спокоен, будто заранее знал, что всё сложится как нельзя лучше. Будто и не слышал вовсе, что его чудесное возвращение в мир живых может стоить ей рассудка. — Оу, я понял: ты меня игнорируешь. — Алекс усмехнулась, стряхивая пепел с сигареты и затягиваясь снова. — Жестоко так поступать с вампиром, которому кроме тебя даже поговорить не с кем. — А как же Кассандра и Вероника? — Он скривился, словно она ляпнула что-то невероятно глупое. — А что? Тебе ведь незачем больше ходить за мной по пятам. Мы можем просто встретиться через две недели и сделать выгодное для нас обоих дело. От нескончаемой лжи, что постоянно следует за ней, становится невыносимо, словно от гадкой болезни. Ты откладываешь лечение на потом, позволяя ей развиваться и поглощать себя всё больше, и вскоре уже не можешь различить собственные слова, не можешь понять, правдивы ли они. Так надоело. Кол вряд ли сопровождает её на каждом шагу ради «поболтать», ведь она понимала, к чему он стремится. — Впервые вижу, что тебе нечего сказать в ответ, — произнесла девушка, с беззвучным смехом проводя рукой по лицу, охлаждая ладонью горячие щёки. То чувство, когда хочется смеяться и плакать одновременно. Когда хочется сказать: «не слушай меня, сделай наоборот, ведь мне снова не с кем будет поговорить». Но его притворство сделает только хуже. Синевласка не смогла прочесть ничего в его внимательном взгляде и развернулась, кидая сигарету на землю и оставляя своего призрака позади. Возможно, так будет лучше для них обоих. Незачем мучить друг друга. Она неспешно шагала по просыпающимся улицам родного города, не замечая лиц людей и всё ожидая услышать задорный голос, который озвучит очередную гениальную мысль. Но вопреки её желанию, вокруг метался лишь шум машин и смешанный гул людей, что спешили на работу и думать не думали о других сторонах окружающего их мира. Теперь так странно оглядываться по сторонам и не представлять себе, что в этот момент на тебя смотрят сотни духов, которых ты даже не видишь. Алекс без особого энтузиазма улыбнулась самой себе, решив вернуться к повседневности и просто пережить эти четырнадцать дней. Раньше она справлялась и без невидимых собеседников. Школа. Вновь рой развесёлых тинейджеров на переменах и скучные минуты на занятиях. Иногда кажется, что это никогда не закончится, и так непривычно становится от мысли, что через каких-то два года наступит свобода в виде студенческой жизни. «Ты совсем грустная сегодня, у тебя всё нормально?» — Эфи всегда заметит что-то неладное, даже если будет отвлекаться на боли в рёбрах. В какой-то момент Мерсер задала себе вопрос: правда ли я пришла к ней из-за волнения, а не только за тем, чтобы узнать о колдунье? Болезнь прогрессирует с каждым днём, заставляя чувствовать себя предателем. И теперь некому высказать всю ту правду, что нельзя говорить остальным. Девушка убирает телефон в карман и безразлично смотрит на доску с кучей математических формул и прочих непонятных ей закорючек. В голове полная пустота и размышлять о чём-либо нет никакого желания. — Знаешь, о чём я подумал? — Она не вздрогнула, но непослушные губы всё-таки растянулись в улыбке, а в груди защекотало от радости. — Как твоя подруга смогла обыграть ведьму в покер, если та имеет нервирующую привычку читать мысли? Кол стоял рядом, не препятствуя солнечному свету, что мягко светил ей в лицо. Она не подняла взгляда и только пожала плечами, зажав кончик ручки между зубами и постукивая пальцами по столу. Возможно, для них обоих будет лучше немного по-другому.