Не дай мне сгореть

Радость ребёнка в кукольных глазах не оставляла равнодушным. А являться её причиной было неимоверно приятно, и не оставалось теперь сомнений: он нужен ей не меньше, чем она ему. Озвучить вслух свои мысли и знать, что получишь ответ — необходимо им обоим. — Какой у крови вкус? — У неё входит в привычку задаваться такими вопросами, на которые он не может придумать точный ответ. — Я имею ввиду, вряд ли вы, вампиры, тащитесь по этой красной солёной жиже, а значит, что для вас кровь совсем не такая на вкус, как для обычного человека. Так какой? Кол не задумывался об этом, но сейчас в его голове смешиваются тысячи сравнений, которых оказывается невероятно мало для объяснения. — Сладость мёда, терпкость вина и сытость горячего латте в одном флаконе. Алекс мечтательно смотрит в потолок и облизывает нижнюю губу кончиком языка, явно пытаясь представить себе этот специфический, но до жути аппетитный на слух коктейль. — Чёрт... Да я бы всю жизнь таким питалась! Он улыбался в ответ и понимал, что ни с кем не разговаривал после «воссоединения семьи» вот так, по-простому, без козней. Не было нужды притворяться человеком и запросто можно было обсудить, почему вампиры не носят чёрные плащи и цилиндры, спят ли они в гробах со своими жёнами и, собственно, какова на вкус человеческая кровь. Она оказалась большой умницей ввиду своей быстрой сообразительности и нежелании копаться в потёмках его жизни. И это было правильным решением, иначе её совесть столкнулась бы с непреодолимым препятствием. Ведь не каждый готов взять на себя ответственность за хищника, выпущенного в овечий хлев. Интересно было наблюдать, как синевласка копается в своём шкафу, выбирая очередной наряд на день. Прикидывает, будет ли сочетаться это нежное летнее платье с теми высокими кедами, и дополнят ли образ чёрная шляпа-трилби и искусно нарисованный на шее паук. Как ни странно, ей удавалось преподнести свой образ в нужном свете, пусть и не в том, к которому привыкли «люди будней». — Рисуешь? — Балуюсь, — ответила она, обводя тонкие лапки, словно вцепившиеся в её кожу. — В детстве я мечтала, что, когда вырасту, стану иллюстратором комиксов. Ведь это даже не работа: занимаешься любимым делом, да ещё и деньги в карман гребёшь. Тем более, это единственное, что я умею делать вполне неплохо. Молчаливое «но» застыло в воздухе. Кол не стал спрашивать и без того очевидное, многозначительно заявив: — Тебе стоит вспомнить заброшенные навыки. Я готов позировать в любое время дня и ночи. Уголки губ дрогнули, и девушка отложила тонкую кисточку, глядя на своё произведение в зеркало. Она не могла видеть вампира в отражении, но он прекрасно видел её лицо и немую радость искусственных глаз от одной только мысли, что её мечта может осуществиться. И для этого нужно лишь пережить отведённый срок и остаться в себе. Пожалуй, большего она и не желала. Весенняя прохлада была как никогда восхитительной. Ночные дожди очистили воздух, и настроение людей стремительно улучшалось, стоило им только вдохнуть полной грудью. Знакомая улица встречала прохожих пьяной руганью и настойчивым лаянием бродячих собак, хвосты которых то и дело появлялись вдали узких переулков. Тот же старый дом, не поддающийся никаким ремонтам, следы которых виднелись на каждом шагу, та же обшарпанная дверь. Прежде чем войти в квартиру, Алекс предупредила, что если Кол и последует за ней — а он в любом случае последовал бы, — то не должен произносить ни звука. Он пожал плечами, не давая никаких обещаний. Она закрывает за собой дверь и останавливается на пороге спальни, залитой солнечным светом. Уже знакомый древнему персонаж стоял к ним спиной, застёгивая ремень на сползающих джинсах и лениво разминающий шею. Невозможно было догадаться, что под объёмным балахоном скрывался крепкий торс с чётко очерченными мышцами, покрытый одной обширной татуировкой в виде креста, запутавшегося в полотне вьющихся колючих роз. Удерживая безразмерную толстовку в руках, парень обернулся и окинул сонным взглядом свою гостью, что молча смотрела на него всё это время. — Русалочка, пришла пожелать мне доброго утра? — Он рассеянно улыбнулся. — Раньше для этого тебе не нужно было даже вставать с постели. — Доброе утро. Мне нужна стандартная порция. Стивен скривился, натягивая балахон и засовывая в карманы ключи и деньги, взятые с тумбочки. Холодность синевласки не пришлась ему по душе, но всё же он вызволил из ящика прозрачный пакетик с разноцветными таблетками и зазывающе потряс им в воздухе. Алекс закатила глаза и подошла ближе, протягивая руку к своей заветной химии, которая тут же отдалилась от неё, оказавшись высоко над головой. — Я не настроена шутить с тобой, Вермут, — проговорила она, недовольно глядя на своего поставщика. Тот же игриво улыбнулся: — Я в праве потребовать плату. Как насчёт поцелуя? — Разве тебе не хватает тех девочек, которые ради дозы твои ботинки готовы вылизывать? Смех исчез с лица Стивена, и тепло его взгляда сменилось досадой. Кол заметил, что Мерсер в ту же секунду пожалела о своей необдуманной грубости, но смягчать ситуацию не стала. Между ними витала странная атмосфера взаимной симпатии и отрицания друг друга, словно между братом и сестрой, стоящими на грани инцеста. — После тебя вкус не тот, — сухо произнёс Вермут, кидая таблетки на кровать и оставляя девушку одну в комнате. Она вздрогнула, когда хлопнула входная дверь, и пару минут просто стояла неподвижно, но потом опустилась на неаккуратно заправленную постель, с некой неуверенностью убирая пакет в сумку. Первородный хмыкнул, догадываясь, что Алекс не в первый раз отталкивает людей, которым она дорога, которые дороги ей. А причина остаётся всё той же — эмоции, вспыльчивость, потеря контроля. Возможно, не он один пребывал в Аду, и стоит ещё поспорить, кто из них находился здесь дольше. — Его и правда не волнует, почему ты не становишься похожей на одну из «тех девочек»? — Она промолчала в ответ, вновь закрывшись в тёмной комнатке внутри себя и не желая реагировать на внешние раздражители. Неужели ради таблеток стоит так изматывать душу этими встречами? Зачем топить саму себя? Майклсон оставил своё недоумение при себе, решив дать синевласке время придти в себя и прогнать горечь ностальгии, с которой она проводит по постели рукой и оглядывается, словно пытаясь найти в этой комнате что-то важное. Что-то, что она потеряла. Позже, безучастно глядя в окно автобуса, она вдруг заговорила: — Ты рассказывал, что вампиры умеют отключать чувства... Они совсем ничего не чувствуют после этого? Кол поморщился, начиная ненавидеть её желание сбежать, миновать боль любыми способами, будь то никотин или наркотики. Как жалко выглядят люди, запирающие себя в неприступных крепостях, стены которых отбивают любые нападки чувств и эмоций, ограждающие от риска вновь дать слабину. — Это подобно обезболивающему. Ты щёлкаешь переключателем, лишь бы избавиться от душевных распрей, и тебе абсолютно плевать, что ты не излечиваешься, а только притупляешь своё восприятие. Но когда переключатель замкнёт, ты останешься беззащитной и ещё более слабой. Анестезия уходит — боль вспыхивает новыми красками. Трюк для трусов. — И ты никогда не притрагивался к этому переключателю? — поинтересовалась она немного погодя. Древний усмехнулся, прикрыв глаза. Любой вампир проходит через это рано или поздно. Просто некоторые понимают, что нет смысла бежать от собственной тени, а другие продолжают убеждать себя, что в этом и есть их спасение. Какая глупость. Однако и он попался на эту сладкую уловку, думая, что станет легче. Впоследствии легче не стало ни ему, ни тем, кому повезло оказаться рядом в тот период, закончившийся для него кинжалом в сердце и сном в тридцать лет. Это был тот редкий случай, когда ему хотелось сказать Клаусу спасибо. — Притрагивался, но вскоре понял, что из замкнутого круга нет выхода. «Милая маленькая девочка, тебе незачем знать больше», — невольно подумал Майклсон, смотря, как Алекс поджимает губы и выводит улыбающиеся рожицы на запотевшем окне. Кассандра поставила перед ними нелёгкую задачу, выполнение которой запросто проверит при следующей встрече. Ведь ведьме не составит труда влезть к девушке в голову снова и распознать их аферу — это было одной из причин тому, что он последовал за ней. Впрочем, он слукавил бы, сказав, что дело ограничивается этим. Ему не хотелось провести следующие две недели в одиноком ожидании, без возможности быть кем-то услышанным, увиденным кем-то. После двух лет изоляции в собственной палате, представлявшей собой весь Земной шар, желание поговорить с этой девочкой, встретить её взгляд и просто быть с ней было непреодолимым. Ведь что значат все красоты мира, если ты далёк от них ровно на столько, на сколько сидящий в последнем ряду зритель отдалён от сцены, не имея шанса придвинуться ближе? И Алекс была тем самым шансом, упустить который он себе позволить не мог. Однако теперь предстояло держать всех демонов взаперти и быть тем самым романтизированным образом вампира, который в современном мире абсолютно честно завоевал сердца и мысли многих юных девушек. Не самая сложная на первый взгляд роль. Очередное посещение больницы смогло заставить Мерсер отвлечься от раздумий и переключиться на самочувствие Эфи, которой добрый доктор назначил пару-тройку недель покоя и минимум физических нагрузок. Неполный перелом ребра, всё-таки. Когда синевласка услышала заключение врача, что с умным видом разглядывал рентгеновский снимок, она стремительно побледнела, и в этот раз это не было признаком страха. — И ты ещё не хотела ехать, а если бы я тебя не притащила сюда, то что? Сыграла бы в ящик рано или поздно, и всё из-за манеры притворяться, что всё в порядке, — говорила она раздражённо, помогая подруге преодолеть несколько ступенек на выходе. Та не препятствовала её желанию, пусть и без особых усилий могла бы дойти до машины самостоятельно, и лишь смиренно молчала, болезненно улыбаясь ворчанию синевласки. Кол был не в силах отделаться от странного дежавю, возвращающего его во времена его смертной жизни, когда после очередного избиения отцом Ник точно так же улыбался Бекке, которая никогда не могла сдержать слёз, обрабатывая синяки и порезы на его теле настойками матери. Идеальная семейная жизнь существует только в навязчивых рекламах по телевизору. — Что-то вы задержались, — заметил Дэниел, когда девушки уселись в машину. Алекс фыркнула в ответ, недовольно пристёгивая ремень безопасности и складывая руки на груди, и он непонимающе взглянул в зеркало заднего вида, на Эфи, которая старательно отводила взгляд. — В чём дело? — Всё хорошо, — спокойно отозвалась Макгаллоу, спровоцировав порцию нескрываемого сарказма от синевласки: — Да, всё просто фантастично! Знаешь что, меня это достало. Эти две недели ты проведёшь у нас, и чтобы даже не смела заикаться про возвращение в этот дом. — В этом нет необходимости, — растерянно заговорила Эфи. — У отца начинается плотный рабочий график после отпуска, поэтому я даже увидеть его толком не смогу. — Да мне плевать! — выпалила Алекс, резко теряя самоконтроль и уже желая продолжить тираду, но остановилась, встречаясь взглядом с Колом. Он сидел рядом с пострадавшей на заднем сидении и не двусмысленно намекал ей на то, чтобы она успокоилась. Не хватало ещё, чтобы этот несчастный Джип подвергся её влиятельному «таланту» и взлетел на воздух. — Мне кто-нибудь объяснит, о чём вообще речь?.. И при чём тут твой отец? Картёжница промолчала, взволнованно кусая нижнюю губу и теребя пальцами пёструю фенечку на запястье. Молчание длилось не больше нескольких секунд, по истечении которых на светлую голову Дэниела снизошло неприятное озарение, лишившее его слов, но ясно читавшееся в зелени глаз. — И как давно? — спросил он вскоре не своим голосом, одарив Эфи таким пронзительным взглядом, что та заметно поёжилась и вжалась в кресло. — Какого чёрта ты молчишь?! — Упс, супермен разбушевался, — присвистнул первородный, отчего-то забавляясь всей этой ситуацией, которая уже не нова относительно семьи Мерсер. Кто-то молчит о своих проблемах, кто-то старается помочь хоть чем-то, но так, чтобы не давить и не обрубать всё на корню, внедряя свой контроль. Разве им судить о её решении? — Не кричи на неё. — Ты тоже хороша, уже давно могла бы избавить её от роли девочки для битья! — А может я просто прислушивалась к её просьбе не вмешиваться и давала ей возможность самой решить проблемы в своей семье?! Вновь тишина воцарилась в салоне. Дэниел глубоко дышал, остервенело сжимая руль и о чём-то интенсивно размышляя, а Алекс отпустила свою злость, заметив влажные дорожки на щеках подруги. Шумно выдохнув, Мерсер прикрыла глаза ладонью. — Если вы запрёте её в высокой башне и посадите рядом цепного дракона, то сделаете только хуже. Она никогда не поймёт, что некоторым людям просто не дано измениться. Циановые глаза рефлекторно обратили свой взгляд к зеркалу заднего вида, но не нашли в отражении никого, кроме хрупкой девочки с дрожащими плечами. Дэниел словно пришёл к тому же выводу, потому в следующее же мгновение с относительным спокойствием переключил передачу и надавил на педаль газа, задавая маршрут Джипа в направлении дома Эфи.

***

Погружение. Тихий неразборчивый шёпот тонет в плеске воды, доносящемся из ванной. Первородный не обращал внимания на рвение синевласки изучить каждое заклинание, записанное в тетради ведьмы. Ей необходимо было переключиться. Интересная привычка — пытаться занять себя чем-то, чтобы отвлечься и не зацикливаться на размышлениях о том, верно ли они поступили. — Увижу хотя бы одну новую отметину, хотя бы один синяк — и твой отец будет общаться с полицией. Дэниел немного лгал в этот момент, потому что в первую очередь сам бы наведался к тому подонку, позабыв о дипломатии и прочей лабуде а-ля «любую проблему можно решить словами». Отчаянный, благородный парень, стремящийся защитить невинных и пытающийся бороться с тем, что от него не зависит. Он напоминал Колу старшего брата, когда тот ещё не знал вкуса крови так, как чувствуют его вампиры. Да, этот парень был точной копией Элайджи, только, пожалуй, менее сдержанной копией. Всё было написано у него на лице, и древний знал, о чём говорит это выражение. Если дела обстоят так, что разговоры не возымеют должного эффекта, то он будет действовать без лишних раздумий. Слишком порядочный, слишком бескорыстный... И слишком предсказуемый. В отличие от своей сестры, которая поддаётся влиянию любой мысли, пришедшей ей на ум. Майклсон оторвался от просмотра фильма, услышав сдавленное рычание и в ту же секунду наблюдая, как тетрадь с глухим шуршанием полетела в стену. Привычка не сработала в этот раз. — Только не говори мне «успокойся», — обронила Алекс нечто, слабо похожее на просьбу. Вампир пожал плечами, прекрасно понимая, что её сможет успокоить только добротная доза снотворного. Однако, когда она вытащила из сумки таблетки и направилась с ними в ванную, он слегка напрягся. — Это ещё зачем? — Не твоё дело. Грубо. Почему люди грубят древнему вампиру, если с таким рвением добиваются шанса жить? Ну уж нет, пусть он и не сможет воспитать нахалку физически, но есть ведь и другие доступные ему способы. Дверь в ванную девушка оставила приоткрытой. Майклсон успел заметить, что она всегда оставляет двери приоткрытыми, и это толкало на мысли о страхе его подопечной перед замкнутыми пространствами. В мгновение ока он оказался за её спиной, но не издал ни звука, наблюдая, как она, стоя перед зеркалом, переводила задумчивый взгляд от «подарка» Стивена на небольшое лезвие, лежавшее рядом с раковиной. Наркотики или самоистязание. И эта девочка боится, что у неё есть предрасположенность к шизофрении? — Ты привыкла решать проблемы таким путём, не так ли? — Она резко оборачивается, глядя растерянно и в то же время раздражённо. — Я по-человечески просила тебя не заходить сюда. Глупый ребёнок, страдающий от недостатка внимания собственного отца и отсутствия уверенности в себе. Как вразумить его, если он заведомо отвергнет все попытки и будет действовать вопреки? — Так я и стараюсь проявить человечность, в каком-то смысле... А может просто пытаюсь понять, зачем ты добровольно себя закапываешь, если так хочешь жить? Она морщится и цокает языком, наверняка разочаровавшись в вампире перед собой. Разве он должен изображать из себя старшего брата и читать ей нотации? Вовсе нет. И уж тем более ему не следует думать о том, что эта майка могла бы быть чуть длиннее. — Ну конечно, ты же волнуешься за меня: а вдруг я переборщу и отправлюсь на тот свет раньше, чем смогу вытащить тебя? — Алекс подошла почти вплотную, позволяя разглядеть противоречие эмоций сквозь фальшивый цвет своих глаз. — Тебе нет нужды меня понимать, можешь не напрягаться. Отталкивает, злится, хочет и боится довериться. Ему не нужно прилагать усилий, чтобы понять, но большего труда стоит верно это преподнести, когда ей в каждой его улыбке чудится притворство. Тем не менее искренность ещё существовала в нём, пусть о ней и знали считанные единицы. — Уходи. Кол не двинулся с места, отрицательно покачав головой и заметив, как лампа над его головой отозвалась тихим треском, а свет в ванной начал лихорадочно дребезжать. Алекс сжимает кулаки, и вены на её руках начинают обретать слабое свечение, которое становится всё ярче и распространяется всё выше вместе с кровью. — Я сказала проваливай! — Её крик неестественно сильно ударил по слуху, её руки стремительно подались в его сторону с намерением толкнуть. И в какой-то миг древний потерял равновесие, ощущая скользкий кафель под ногами и кратковременное, резкое касание горячих ладоней к своей груди. Через долю секунды всё это исчезло, будто и не случалось. Однако испуганный вид синевласки доказывал обратное. Замешательство. Ещё вчера он был для неё бесплотной картинкой, к которой невозможно было прикоснуться, так что же изменилось? Ответ пришёл быстро, стоило только вспомнить многозначительную улыбку одной итальянки. Кассандре недостаточно было просто отвести им срок, за который Алекс должна принять окончательное решение. Не обошлось без большой «любви» ведьмы ко всему роду вампиров, в частности к одному из их прародителей. К самому непредсказуемому и ненормальному среди них. Выдержит ли он свою прямую зависимость от этой девочки, которая станет для него связующей нитью с миром живых? Сможет справиться с искушениями, поступит ли правильно с ней? Поймав растерянный взгляд, Майклсон сделал шаг ей навстречу и медленно протянул к ней руку. Она с видимым сомнением медлила, словно не желая отмести версию «показалось» и боясь снова убедиться в том, что он реален. Но как только Алекс потянулась к нему в ответ, и кончики их пальцев соприкоснулись, вампир не смог сдержать торжествующей улыбки, ощущая, как его тело обретает вес, а органы чувств просыпаются, возвращаясь к режиму чуткого восприятия. Он слышал громкое биение сердца и прерывистое дыхание, он чувствовал, как она дрожит, оторопев перед ним. Тепло её кожи приятно ласкало пальцы, побуждая усилить контакт и накрыть ладонью тонкое запястье. Горячая кровь билась о стенки вен, что неспешно теряли своё свечение и возвращались к нормальному состоянию. Сейчас её аромат не был простым фактом из ассоциаций. Он вызывал голод. Вдыхая полной грудью, первородный смотрел на девушку перед собой, в то время как она глядела на него так, словно видит впервые. Она не пыталась вырваться, испуг её обратился в интерес с долей неверия и желания ущипнуть себя, лишь бы убедиться, что всё это происходит на самом деле. И ему не хотелось отпускать её руку, лишь продлить себя за пределами завесы, но сущность внутри него требовала внимания, будто не было тех веков, за которые он научился сдерживать себя достаточно, если в этом была необходимость. В этот момент Кол отдал должное Кассандре, оценив её шутку. Искушение почувствовать себя живым и постараться не причинить вреда Алекс — вот в чём заключалось новое препятствие. Теперь она стала для него личным испытанием.