От беды беды не ищут

      Остаток этой насыщенной на приключения ночи должен был пройти спокойно, но духи решили иначе.       Бертран ворочался во сне, то и дело укладываясь на израненную спину, тихо стонал, а порой пытался прижаться поближе к Валттери. Жар усиливался, а посланная порция видений лишь усугубляла положение.       Огромная змея медленно обвивалась вокруг тела, сдавливая до хруста костей, вышибая воздух из легких, грудная клетка буквально разрывалась от боли, от дикой потребности вдохнуть хоть немного кислорода. Бертран метался по кровати, не в силах очнуться от собственных кошмаров, загнанный в ловушку подсознания. Он тяжело дышал, облизывал пересохшие губы и словно бы искал самое холодное место. Закончилось все это фееричным падением с кровати. Эшшар растерянно озирался, пытаясь осознать, где находится и что произошло, а потом просто уткнулся лбом в холодный пол.       На кровати сонно завозился Валттери, который каким-то чудом умудрялся спать, несмотря на беспокойного соседа. Дельфинер вскинулся, моргая, потом прошлепал к кувшину с водой на подоконнике, налил стакан и присел на корточки рядом с Бертраном.       - С тобой все в порядке? Пить не хочешь?       Эшшар отозвался невнятным ворчанием, не спеша отрываться от такого замечательно холодного пола.       - Опять твои кошмары… - Вал коснулся плеча шамана, намереваясь помочь ему сесть, нахмурился. – Да у тебя жар!       Бертран только раздраженно дернул плечом, намекая настырному человеку, чтобы тот отстал.       - И не подумаю! Это все спина, у тебя рубашка чуть не дымится! И снова пятна! – Валттери сел рядом на пол. – А еще тебе снова какая-то гадость снилась, правильно? А ты когти не выпустил. Но со спиной все равно надо что-то делать.       Бертрана дико раздражал шум, который производил этот человек, как и его желание помочь. Огрызаться сил не было, а пол начал постепенно нагреваться, не принося необходимого облегчения. Эшшар резко сел, тут же пожалев об этом. Картина мира затуманилась и поплыла куда-то, сопровождаемая приступом мигрени. Стиснув зубы, мужчина все же кое-как забрался обратно на кровать, свернулся калачиком и попытался хоть немного подремать, но не тут-то было. Настырный Валттери, которому жить, видимо, совсем надоело, суетился рядом, создавал много шума из ничего и старался стянуть с него рубашку. Бертран рассерженно зашипел, пробуя отбиться от посягательств на собственную спину. Он даже укусить наглеца попытался, но тот был вне зоны досягаемости, и это раздражало неимоверно.       - Отстань от меня, - рычал Бертран, от безысходности кусая ни в чем неповинную подушку. – Сегодня я волшебная фея и хочу в Страну Снов! Отцепись и не мешай опылять цветочки.       - Опыляй на здоровье, - огрызнулся Валттери, все же справившись с рубашкой.       Состояние Бертрана ему откровенно не нравилось, а красные воспаленные укусы и царапины не понравились еще больше. Что с ними делать, было непонятно, да и трогать раздраженного зиимар лишний раз все же не стоило. В конце концов, Валттери ограничился тем, что осторожно промыл ранки и шлепнул на спину эшшар холодное мокрое полотенце. При простуде сильный жар сбивали обтираниями, так что почему бы и нет? Хорошо бы еще и на лоб что-нибудь пристроить, но увы. Не на спину же Бертрана переворачивать.       Постепенно недовольное ворчание сошло на нет, а эшшар, обняв подушку и уткнувшись в нее лицом, замер в одной позе. Он не знал, что именно его злило больше всего: собственное состояние, далекое от нормы, странные видения или Валттери, который стремился помочь?       - Невеста мне твоя снилась, - ворчание приглушала подушка. – Она явно недовольна чем-то, оголодала, небось.       Спина горела, отзываясь саднящей болью при каждом движении, но мокрое полотенце приносило хоть какое-то облегчение. Бертран понимал, что человек может ему помочь, но для этого надо довериться, а это, как известно, большая роскошь. Но целый день в дороге с таким жаром сложно будет переносить, поэтому разум одержал верх над инстинктами.       - На столе осталась баночка с мазью и настойка, - нехотя сообщил шаман, тяжело вздыхая.       Валттери улыбнулся – и стоило ведь бурчать? – и поднялся за лекарством.       - Сначала настойка, чтобы обеззаразить, потом мазь? – уточнил он.       Мазь, кстати, у эшшар была замечательная, собственное плечо уже почти и не болело. Валттери едва сдержал веселое фырканье, когда подумал, что им, видно, просто не судьба выспаться спокойно, когда оказываются в одной кровати. И что это можно будет заявить с самым честным лицом… Ну, кому-нибудь. Мол, ни разу спокойно не спал, как познакомились. Вал убрал полотенце, осторожно прошелся смоченной в настойке тряпочкой по боевым травмам эшшар. Бертран недовольно зашипел, напрягся, словно пытаясь закопаться в подушку еще глубже. Прохладная мазь после жгучих укусов настойки вызвала невольный вздох облегчения. Валттери не стал бинтовать – для этого надо было бы всего Бертрана замотать в полоски ткани, – просто накрыл спину чистым полотном.       - Вот теперь спи, - улыбнулся он.       Про шрамы дельфинер так и не заикнулся.       Бертран до сих пор ощущал прикосновения к собственной спине, такие осторожные, почти нежные. Стоило пальцам коснуться кожи между лопатками, как все тело прошибал разряд удовольствия, заглушающий боль и заставляющий шамана задерживать дыхание. Подушка надежно скрывала от посторонних взглядов смущенного и озадаченного Берта. Он не понимал свое тело, отзывающееся так охотно на самые обычные прикосновения.       Мазь в комплекте с настойкой медленно начала действовать, облегчая страдания и немного успокаивая жар.       Эшшар не умел благодарить словами, но все же попытался сделать это в своей манере, вряд ли понятной бедному Валттери. Бертран просто поймал его руку, притягивая к себе поближе, и мягко прошелся языком по запястью, вылизывая теплую кожу. И пусть человек не был в курсе, что это высшая форма благодарности, на которую способен его ворчливый спутник.       Валттери словно молнией прошибло. Нет, он понимал, что Бертран все же не человек, и то, что для него абсолютно естественно, может показаться странным или неправильным, но… Прикосновение горячего языка к запястью заставило дыхание моментально сбиться, а горло - пересохнуть. Это было так… неожиданно и так интимно, дразняще даже. Недаром же поцелуй в запястье давно считался прерогативой любовников. А уж с прикосновением языка… Валттери попытался сглотнуть, но во рту пересохло напрочь, а сердце частило так, как после катания на зиимаре не колотилось. Нет, понятно же, что Бертран не имел в виду ничего такого… Вот только как бы это еще организму объяснить? И даже по комнате не пройдешься, чтобы успокоиться – Бертран, кажется, задремал, так и удерживая запястье в слабом захвате пальцев. Хотя было бы ложью сказать, что Валттери хотел отодвинуться… Но и лечь рядом, обнимая эшшар по удивительно быстро выработавшейся привычке, не давала совесть. Вот и оставалось лежать на самом краю и слепо таращиться в темноту, уже потихоньку уступающую место предрассветным сумеркам. И стараться не думать, не-думать-не-думать-не-думать. Только не думать. А то он додумается, да.       Бертран проснулся спустя пару часов, слишком вымотанный ночными приключениями, чтобы бодро вскакивать в несусветную рань. Открыв глаза и не совершая лишних движений, эшшар оценил ситуацию. Валттери ютился на краю кровати по непонятным шаману соображениям. Обиделся, что ли? Или будить не хотел? Да кто этих людей разберет?       Осторожно сползая с кровати, Берт старался не разбудить человека. Пусть отдыхает после еще одной экстремальной ночи. Набросив на спящего одеяло, мужчина потянулся, жмурясь от ноющей боли в спине. Укусы и царапины еще долго будут о себе напоминать. Вот поэтому Берт терпеть не мог мелкую нечисть.       Кстати о ней, любимой. Бес тихо заныл в коробке и попробовал робко постучаться в стенку. Эшшар раздраженно фыркнул, чуть приподнял ящик и как следует встряхнул. Сработали защитные руны, и активность нечисть разом поубавила.       Думать обо всем, что произошло ночью, не хотелось, но мысли сами лезли в голову. И даже печень, так и не съеденная вчера, не могла поднять настроение и разогнать грозовые тучи, медленно собирающиеся над головой шамана. Состояние тоже было не из лучших, жар хоть и уменьшился, да только совсем тоже не пропал, отчего неприятно ломили суставы и хотелось закутаться во что-нибудь теплое.       «Целый день трястись в экипаже. Ты со мной точно никогда не расплатишься».       Валттери просыпался медленно и неохотно. То ли беготня посреди ночи сказалась, то ли сны – мутные, не запомненные, но и не давшие отдохнуть толком. А еще было холодно, хотя одеяло оказалось на месте, и даже завернуться в него никто не мешал. Вал моментально образовал привычный кокон, из которого торчала только макушка, но сон почему-то пропал окончательно. Пару минут дельфинер морщил нос в смутной надежде поспать подольше, раз не будят, но подспудное ощущение, что чего-то не хватает, заставило наконец-то открыть глаза.       Бертран, уже одетый, старательно умывался, устраняя следы своего завтрака. Валттери окинул шамана слегка тоскливым взглядом – насколько он сумел разглядеть, волосы у зиимар росли только на голове. Потому как, учитывая, что Бертран был темноволос, щетина должна была довольно сильно бросаться в глаза, даже несмотря на смуглую кожу. Но Валттери ни разу не видел, чтобы эшшар брился. Сам Вал тоже не мог похвастаться особо буйным ростом бороды – и от природы, и в силу специальных притирок, которые пользовались у дельфинеров немалой популярностью. Все же, несмотря на специальные костюмы, они то и дело оказывались в соленой воде, которая частенько разъедала оставленные бритвой царапины. Да и стричься старались как можно короче. Сам Валттери этой традиции гильдии тоже следовал, но волосы слегка отросли за время беготни от Дариты, а после купания в священном источнике и вовсе удлиннялись с ошеломительной скоростью. Валттери с неудовольствием оттянул длинную прядь, уже почти падающую на глаза, с таким же неудовольствием провел по колючей из-за отросшей щетины щеке, вздохнул. Вдобавок ко всему противно ныло пораненное плечо, и, как назло, правое, обещая превратить процесс бритья в то еще мучение. Вал задумчиво посмотрел в сторону Бертрана и решительно отверг мысль попросить его помочь со стрижкой. Еще обкорнает уши. Нечаянно.       - Утречка. Как самочувствие?       - Будто меня прожевали и выплюнули, - мрачно буркнул Берт, подбираясь ближе к кровати, осторожно так, словно боялся, что его спутник тоже кусаться будет. – Твое плечо болит, я вижу, как ты стараешься меньше двигать рукой.       В отличие от Валттери, эшшар никогда не спрашивал, можно или нельзя его трогать. Это была та самая привычка, выработанная за годы проживания в Отэ. Если он мог помочь, то делал это без лишних вопросов и уговоров.       Ловко разбинтовав плечо и недовольно хмурясь, Бертран уже при нормальном освещении осмотрел нанесенный урон, порычал на Валттери, чтобы тот сидел и не дергался, пригрозив в случае неповиновения цапнуть за левое плечо, чтоб симметрично было. Порывшись в рюкзаке и вытащив из закромов самое сильное средство из всех захваченных, шаман удобно устроился позади мужчины, заставляя того немного отклониться назад. Пальцы осторожно наносили остро пахнущую мазь на ранки и кожу вокруг, постепенно смещаясь к шее, слегка массируя, нажимая на определенные точки.       - И как ты его назовешь? – неожиданно поинтересовался шаман, нарушая затянувшуюся тишину. – Подарок свой.       - А? – Валттери был не то чтобы сильно напряжен, но лишний раз шевельнуться опасался, потому что прикосновения Бертрана были почти ласковыми, а в памяти еще слишком свежо было воспоминание о горячем языке, проскользившем по запястью. Тем более что мазь у шамана оказалась выше всяких похвал, и противная ноющая боль почти сразу отступила. – Не знаю, не думал как-то. Разве что Пираньей.       Мелких серебристых рыбок Валттери видел всего пару раз в жизни, а их кормежку – и вовсе единожды, но искренне порадовался, что в море такая гадость не водится.       Сильные пальцы эшшар тем временем сместились к шее, разминая сведенные от сна в неудобной позе мышцы. Валттери блаженно прижмурился, чуть повел плечами. Ойкнул, когда Бертран резко ткнул пальцем куда-то чуть пониже холки.       - Спасибо. Прямо как заново родился, - Вал с удовольствием потянулся, разминая косточки, смешно фыркнул, сдувая волосы. – М-м-м… Пойду, договорюсь насчет завтрака и бритвы. Тебя печень устроит, или попросить что еще?       - Еды нормальной принеси и кусок сырого мяса для мелкого, а то он его себе сам добудет, когда я его на свободу выпущу. Знакомиться будешь со своей Пираньей. Бесы еще сладкое любят. Песчаные яблоки ели. Помню одному старику досаждали, грызли плоды прям на деревьях. Надкусят и бросят, в этом вся суть этих мелких гадов. Лишь бы напакостить.       Бертран даже улыбнулся, представляя это самое знакомство со снежным бесом, злющим и голодным. Навредить Валттери эшшар не позволит, но погонять по комнате - почему бы и нет? Хорошая такая зарядка, взбодриться поможет.       Валттери подозрительно покосился на шамана, ничуть не вдохновленный перспективой возможного знакомства с кусачей пакостью и вполне обоснованно подозревая мелкую подлянку. Нет, покормить тварьку надо, это понятно, но выпускать-то зачем? Разве что Бертрану пришло в голову поразвлечься, наблюдая за суетой местных в попытках то ли изловить беса, то ли сбежать от него. Но это вряд ли, для этого эшшар слишком разумен. Или же решил откормить, чтобы потом нечистика хватило побольше, чем на один укус? Валттери не слишком разбирался в сельском хозяйстве, но основы знал. И теперь не мог сдержать смешливого фырканья, представив, как Бертран старательно взвешивает и обмеряет беса, прикидывая, достаточно тот уже набрал вес, или подкормить его еще немного?       То, что свежепоименованая Пиранья вроде как предназначена в подарок ему, Валттери всерьез не воспринял. Ну, в самом-то деле, что он с ней делать будет? Даже пришибить в случае чего не сможет. Хотя… Вал невольно расплылся в хитрой ухмылке и добавил к своим покупкам тоненький кожаный ошейник с металлическими накладками – авось, не перегрызет сразу. Надо ж как-то обозначить, что это теперь не просто дикая нечисть, а пойманная и даже подаренная. А ленточку эта поганка зубастая наверняка вмиг истреплет на лоскутки.       Или все-таки взять?       Бертран удивленно посмотрел на человека. Уж больно подозрительно жизнерадостным выглядел Валттери, вот точно что-то замыслил. Ну, ничего, его тоже сюрприз ждет немалый.       Выпроводив источник шума за дверь, эшшар наконец-то мог со спокойной душой заниматься медитацией, коей пренебрегать нельзя. Разместившись на полу поближе к выходу, он медленно и плавно погружался в транс.       Мир духов отзывался на вторжение легким покалыванием кожи и приятным холодком, бегущим вдоль позвоночника. Столько всего надо было узнать, спросить у покровителей советов, восстановить душевное равновесие, расшатанное в последнее время дальше некуда.       Из транса Бертрана вывели очень радикальным способом - об него споткнулись. Шаман злобно зашипел потревоженной змеей и собирался было укусить наглеца за ногу, но побоялся, что поднос с едой рухнет ему на голову. Валттери, чудом удержавший равновесие, тоже шипел, поджимая ушибленную ногу.       - Ты чего на полу сидишь, да еще и возле двери? – недовольно поинтересовался он. – Сел бы возле кровати, и медитируй себе хоть до посинения.       Парень с грохотом опустил поднос на стол, подхватил добытую бритву и мыло и ушел вниз, приводить себя в порядок. Тазик с водой - это хорошо, конечно, но зеркало тоже очень даже желательно. Да и вообще, бриться, когда спину тебе сверлит недовольный взгляд – то еще удовольствие. Мало ли что взбредет Бертрану в голову. Как бы не решил снова выбросить в сугроб, а этаж второй, и снег под окнами чистят.       Шаман был зол. Получить коленом по больной спине - мало приятного. Под ноги не смотрит, дверью чуть не прибил, подносом сверху едва не добавил да еще и возмущается.       «Ну, я тебе устрою пробежку по стенам и потолку», - мстительно подумал Берт, открывая коробку и выпуская на свободу беса.       Крылатая нечисть имела вид помятый, голодный и очень недружелюбный. Пиранья оказалась самцом, и видно это было невооруженным глазом. И как все представители сильного пола, завидев потенциального соперника, тут же приготовился драться.       Бертран, трансформировав руку, ненавязчиво помахал у мелочи перед носом когтями и картинно облизнулся. Бес смекнул, что стоит убираться подобру-поздорову, обиженно вякнул и переместился в сторону кровати. Ненависть так и плескалась в янтарных глазках, но поделать с таким большим противником он ничего не мог. Зато подушка, попавшая под длинные когти, тут же превратилась в лоскуты, а по комнате начали летать перья. Пиранья вцепился зубами в то, что от нее осталось, и с остервенением трепал бывшую подушку, словно пес любимую подстилку.       Берт наблюдал за ним, полуприкрыв глаза – выпускать эту тварюшку из вида было чревато, пакостная натура инстинкт самосохранения перебивала враз. Изодрав подушку, Пиранья перешел на одеяло, заодно оставив глубокие борозды на деревянной спинке кровати. Потом бесу на глаза попался поднос с едой, он весь подобрался, собираясь прыгнуть. Бертран тихо зарычал, намекая, что этого делать не стоит. Позволять гробить свой завтрак он не собирался. Пиранья подумал немного, переводя взгляд с шамана на поднос, но от мук выбора его освободил вернувшийся Валттери. С радостным завыванием бес сорвался на новую жертву, но вместо того чтобы царапнуть и отлететь, намертво вцепился зубами в ногу. Валттери тоже взвыл, дернул ногой, пытаясь стряхнуть вцепившуюся нечисть.       - Берт, это не смешно! Тебе же самому лечить потом!       Бертран почувствовал себя отомщенным сполна. Бес явно проголодался не на шутку, потому как обычно они не кусаются всерьез, если только нет угрозы для жизни.       - Эй, мелочь, - недовольно рявкнул эшшар, - это мой человек, и только я его кусать буду. Пошел прочь.       Пиранья зашипел, усиленно маша крыльями, словно пытался утащить добычу куда-нибудь повыше и съесть в одиночку, но стоило только Берту сделать шаг вперед, как нечисть тут же выплюнула ногу и обиженно вереща, принялась носиться по комнате.       - Я же говорил, что его кормить надо, - шаман наблюдал за разборками Валттери и бесенка со стороны, тихо посмеиваясь.       Мелочь вилась юлой, стараясь то царапнуть, то выдрать клок волос у противника, то просто плюнуть, мерзко хохоча. Но человек был не так глуп, чтобы так просто сдаваться разыгравшемуся гаденышу. Сначала Валттери отбивался от беса подушкой, тут же изодранной в клочья. Перьев прибавилось, настроение Бертрана медленно ползло вверх.       - Ты ему нравишься. Вон, даже глаза тебе выцарапать не старается, значит, поладите.       Валттери некогда было отвечать, он пытался огреть ботинком шуструю ошибку природы. Раза с двадцатого у него это даже получилось. Бес шлепнулся на пол, ошалело тряся башкой и протяжно воя. Не дожидаясь, пока человек решит добить подарок чем-нибудь потяжелее, эшшар поймал мелкого негодника за крыло и сунул в таз с водой.       Судя по яростному воплю и чиханию, Пиранья был не в восторге, зато притих ненадолго и уставился немигающим взглядом на поднос с едой, пуская слюни и урча. Валттери сдул с лица полувыдранную прядь волос, оценил общее состояние. В итоге были поцарапанная щека, покусанная нога, разодранные в хлам подушки и одеяло, перекушенные шнурки на ботинке – благо, что подошву не прокусил, – творчески прореженные волосы, а также помятая и слегка порванная рубашка. Кроме этого, наблюдался прячущий довольную улыбку эшшар и неведомым чудом уцелевший поднос с едой.       - Хм. Если сравнивать с твоей спиной – я ему действительно нравлюсь, - сделал вывод дельфинер. – Даже пытался помочь мне со стрижкой по мере сил… Но намордник все равно куплю. Кошачий. Как раз подойдет по размеру.       Не спуская глаз с Пираньи, Валттери шагнул к подносу, сцапал кусок мяса и бросил примерно в сторону беса. Тот поймал его на лету, урча, как здоровенная зверюга, и принялся трепать и рвать когтями.       - Ошейник ему будешь надевать ты, - выдвинул условие Вал. – Он тебя уважает. И с ногой надо что-то делать…       Валттери сел прямо на пол, закатывая штанину. При всем желании отнестись к ситуации с юмором не выходило. Зубки у Пираньи были внушительные, ногу он прокусил чуть ли не до кости. А еще было банально обидно – в конце концов, он ведь не специально о Бертрана запнулся. Просто тот и в самом деле сидел, считай, у порога, а поднос загораживал обзор. Вал с шипением прижал к ране кусочек бинта, оставшийся с вечера, мысленно порадовавшись, что их кусачая гадость растрепать не успела, попытался промокнуть кровь.       - И хозяину придется что-то говорить… Не думаю, что он поверит, будто мы страстно делили кровать… утром. Разве что на какую бешеную кошку свалить… Как думаешь, водятся тут такие? – обращался он к Бертрану вроде бы как обычно, но то, что до сих пор не попросил лекарство, показывало, как сильно Вал обижен.       Только вот угрызения совести Берта совсем не мучили, и виноватым в том, что бес был голодным и недобрым, он себя совершенно не чувствовал. Пусть Валттери привыкает общаться со своим питомцем, а то расслабился и забыл, что значит контактировать с нечистью. Про себя эшшар вообще не заикался.       - Зачем же кошка? Призрак вот лазейку нашел, и мне все утро пришлось с ним воевать, а ты помогал активно, - довольно ворчал Берт, усаживаясь рядом.       И если с глубокими ранками на ноге справиться не составило труда – остановить кровь, обеззаразить и перевязать, то вот с царапиной на щеке возникла проблема. Бертран придвинулся поближе, перекидывая руку через тело человека и упираясь ей в пол. Темно-карие глаза резко заволокло чернильной тьмой, а затем так же неожиданно трансформация обратилась вспять. Эшшар удивленно моргнул, все повторилось еще раз, а затем еще. В ушах оставался лишь стук чужого сердца, запах тела щекотал ноздри, заставляя глубже дышать, словно стремясь запомнить. Капельки крови блестели на коже, медленно стекая вниз. Бертран не удержался, мягким движением языка собирая их, ощущая солоноватый вкус во рту и полностью переходя в истинную форму. Он находился в таком смятении, гипнотизируя ранку взглядом, облизывая пересохшие мигом губы.       Огромных трудов стоило успокоить резко взбунтовавшийся организм, быстро зачерпнуть прохладную мазь пальцами и осторожно нанести на кожу, ощущая, как чужой взгляд буквально обжигает. Зрачки Валттери расширились так, что глаза казались такими же черными, как у самого Бертрана, дыхание чуть участилось, но страхом от человека не пахло. Пахло чем-то… незнакомым, но странно понятным, казалось, что вот еще чуть-чуть, и Бертран поймет, что означает эта пряная примесь в привычном солоновато-свежем запахе моря… Но тут в дверь постучали, и обеспокоенный голос трактирщика спросил, все ли у них в порядке. Валттери вздрогнул, отводя взгляд и с нажимом проводя по лицу ладонями. Мазь он при этом, разумеется, стер, и ранка снова закровоточила.       - Все нормально. Просто я споткнулся об ящик, и у нас призрак чуть не удрал, но мы его уже поймали. Только он того… успел подушки потрепать. З-з-зубастая тварь…       - Точно поймали? – подозрительно осведомился мужчина.       - Точно, точно, иначе он бы дальше буянил, - успокоил его Валттери.       Удовлетворенный ответом человек оставил в покое шумных постояльцев и отправился по своим делам.       Берт тихо зашипел, шлепнув Валттери по пальцам, чтоб лицо не трогал. Вот занесет заразу, будет знать. Повторно нанося мазь, эшшар отводил взгляд и заметно нервничал.       А в это время гадкий призрак тянул когтистую лапу к подносу, потихоньку подворовывая еду, пока никто не видит. Он был жадным и меры не знал, набивая брюхо всем, что мог уволочь. Вскоре он, громко икая, вывалился из таза на пол, увалился на спину, складывая лапы на круглом брюшке, и громко захрапел.       - Твоя Пиранья сдохнет от обжорства, - фыркнул эшшар, потыкав пальцем в наглую нечисть.       Бес обожрался так, что даже проигнорировал столь вопиющую наглость и не попытался цапнуть Берта за палец. Взлететь он сейчас тоже вряд ли смог, даже если бы и захотел – брюшко надулось, как барабан, делая Пиранью похожим на шарик с зубами и крылышками.       - Настоящие пираньи, кстати, вполне могут загнуться от переедания, - сообщил Валттери. Пользуясь моментом, дельфинер нацепил на балдеющего беса ошейник и затянул его так, чтобы пластинки металла полностью прикрывали кожу. – Но он умрет счастливым.       Немного подумав, он повязал и ленточку – на кончик хвоста, закрепив ее сначала замысловатым узлом, а потом изобразив кокетливый бантик.       - Куда мы двинемся в этот раз? Я так понимаю, что экипаж нам выдадут, лишь бы нечистый дух покинул эти края. Но до самого ближайшего поселения добираться почти двое суток, если мне не изменяет память, - эшшар вынул настойку Сурэ, отпивая пару глотков.       Для храбрости, конечно же, ведь скоро уединение и покой закончатся, и придется снова выходить в толпу суетливых, шумных людишек. Берт недовольно заворчал. Вот не сиделось ему в горах, приключений решил поискать.       Бес тем временем забавно хрюкнул, принюхался и с трудом разлепил глазки. Запах настойки его манил, словно пламя свечи - глупого мотылька. Пиранья с трудом перевернулся на живот, потряс рогатой головенкой, пытаясь стряхнуть ошейник. Расправив крылья и нелепо подпрыгивая на одном месте, нечисть силилась взлететь. Эшшар едва сдерживал смех, наблюдая за этими невероятными попытками. Когда в очередной раз мелкий проказник шлепнулся об пол, он наконец заметил бант на хвосте. Обиженно рявкнув, бес попытался дотянуться до ленты когтями, но мешал живот, позволяя лишь барахтаться, как перевернутой на спину черепахе. Пиранья не отчаивался, перекатываясь и стараясь встать на четвереньки, он начал гоняться за бантом, клацая зубами. Успехом это действо не увенчалось, а моментально утомившаяся нечисть сидела на полу, высунув язык.       Шаман махнул на него рукой и отправился собирать свои вещи. Пусть Валттери сам возится со своей зверушкой. Вал же всеми силами пытался справиться с хохотом – зрелище гоняющегося за своим хвостом беса оставляло далеко позади котят, собак и рыбок после вылитой в воду браги. Пожалуй, это и в самом деле неплохой подарок – по крайней мере, дельфинер не мог вспомнить, когда в последний раз так веселился. Надо только слегка выдрессировать эту скотинку, чтобы усвоил цепочку: «покусал хозяина – сиди голодный». Но это потом. Валттери запихал Пиранью обратно в ящик, собрал свои вещи. Кивнул Бертрану и ушел договариваться насчет лошадей, смутно надеясь, что за время его отсутствия эшшар не устроит еще чего-нибудь этакого.       Обошлось, Бертран, видимо, удовлетворился уже содеянным и старательно изображал из себя паиньку. Даже людей отпугивал только взглядом, а не низким рычанием сквозь зубы. Впрочем, коробка с изредка вякающим бесом в руках шамана отпугивала гораздо лучше. Лошадей им выдали без проволочек, самых быстрых, и даже оплату не потребовали – только б они увезли свое чуть не вырвавшееся привидение. А уж карета буквально манила своими рессорами и мягкими сиденьями завалиться досыпать не добранное ночью. Тем более что закуток кучеров отделялся от пассажирской части стенкой, а самое главное – сидений было два! Оставалось добыть одеяло потолще.       Призрак жителей деревни так напугал, что пушистое меховое покрывало досталось Валттери буквально за бесценок. Оставалось запаковать в это покрывало Бертрана – ибо когти же – и можно было путешествовать с комфортом.       Главное, чтобы Пиранья из своей коробки не вылез.