От беды беды не ищут

http://www.bestiary.us/files/images/wendigo_ih.preview.jpg - вендиго       Бертран полдороги проспал, закутавшись в одеяло и устроив голову на коленях у Валттери. Его морозило, обрывочные и бредовые видения не давали как следует расслабиться и отдохнуть. Промучившись еще немного, эшшар медленно сел, пытаясь пригладить растрепанные волосы и протереть совершенно не желающие открываться глаза. Голова болела дико.       - Я, наверное, тебе мешал? - виноватым тоном поинтересовался Берт, совершенно не помня, как отключился в самом начале пути. - Далеко нам до города?       - М-м-м? - Валттери, придремавший было от плавного хода кареты, вскинулся, дернул головой. - Что? А, нет, до города еще долго. Можно дальше спать.       Вал невольно поморщился - ноги у него уже порядком замлели, но не сгонять же Бертрана с коленей. Эшшар так естественно плюхнулся на то же сиденье, что и Валттери, уверенно устраивая голову на коленях, что сначала мужчина растерялся, а потом сгонять стало как-то совестно. Да Бертран и не мешал почти, выводила только невозможность сменить позу или хотя бы вытянуть ноги. Потому Вал и дремал урывками – то мышцы сведет, то Берт начнет дергаться во сне, почти выпуская когти в опасной близости от колена дельфинера. И сейчас Вал выглядел едва ли не помятей Бертрана.       Только эшшар спать в таких условиях перехотел быстро. Организм резко вспомнил, что его, оказывается, укачивает, и пока еще вяло начал намекать на сей неприятный факт.       Берт старался не смотреть в окно и мигом нашел, чем занять руки. Достав из рюкзака гребень, он принялся расчесывать изрядно спутавшиеся волосы. С такой длиной было непросто совладать, но обрезать из-за этого свою главную гордость шаман был не намерен.       Заметив, что Валттери не спит, а задумчиво следит за каждым движением гребня, Берт потянулся, разминая затекшую шею и плечо, а затем вдруг неожиданно спросил:       - Поможешь?       Валттери глянул удивленно, протянул руку к гребню.       - Давай. Садись, как тебе удобнее.       Волосы эшшар были достаточно длинными, чтобы не придвигаться вплотную сразу. Валттери начал с кончиков, аккуратно разбирая спутавшиеся пряди и остатки растрепанных косичек. Волосы у Бертрана были гладкие, тяжелые и очень густые, но, что радовало, не норовили запутаться вновь. Вал старался действовать как можно осторожнее, чтобы не причинить боли – сам он почти всю жизнь ходил стриженым, но длинные волосы ему нравились. А уж предложение Берта помочь… Вал еще помнил, как эшшар обрычал его просто за прикосновение к волосам. И чувствовал себя так, словно разбирает гриву внезапно вышедшему из леса единорогу. Хотя… учитывая характер, скорей уж кельпи. Валттери невольно улыбнулся этому сравнению, перехватил волосы у затылка, выглаживая гребнем длинный «хвост». Отпустил, снова сменяя сильные уверенные движения плавными и осторожными.       - У тебя очень красивые волосы.       - Духи одарили. А характер на сдачу дали, - почти дружелюбно отозвался Берт, позволяя делать со своей прической все, что человеку заблагорассудится.       Наверное, за эту неделю он привык к Валттери куда сильнее, чем думал. Раньше даже случайные прикосновения нервировали шамана. Да что там прикосновения, порой взгляда хватало, чтобы появилось стойкое желание выбросить в самый ближайший сугроб эту занозу, посланную судьбой. А теперь раздражение ушло, пусть и не до конца, а его место заняло… умиротворение? Глупости какие-то. Берт недовольно фыркнул своим бредовым мыслям.       - Так что у нас там с обучением? А то к цели все ближе и ближе. Не думаю, что Дариту разозлит сцена страстных объятий.       Вал невольно прыснул:       - Ну, это смотря как обниматься… Подожди, заплету тебе косу, чтобы снова не спуталось.        Дельфинер сноровисто разделил волосы на пять прядей, принялся плести. Он не сразу сообразил, про какое обучение сказал Бертран, и теперь старался совладать с собой, пока шаман его не видит. Как-то внезапно вспомнились и теплые пальцы, почти ласково пробегающие по затылку, и влажный язык, скользнувший по запястью, и этот же язык, медленно слизнувший капельку крови с щеки. Нужно было хотя бы пара минут, чтобы совладать с собой и настроиться на серьезный лад.       - Жаль, на семь прядей в одиночку неудобно, больше спутаешь, чем заплетешь… Так, насчет обучения… М-м-м…       Берт с любопытством скосил глаза. Он привык, что человек за словом в карман не лезет, и такая явная заминка вкупе с покрасневшими кончиками ушей вызывала любопытство.       - Ну… ты же умеешь целоваться? – наконец, пересилил внезапное смущение Валттери.       Бертран чувствовал, как заостряются клыки и руки непроизвольно трансформируются в смертоносные когти, но сидел неподвижно и не поворачивался, стараясь успокоиться. Все же одно дело - понимать, что все это для благого мероприятия нужно, а другое - еще ближе подпустить к себе этого странного человека. А для этого признаться, что целоваться ему в жизни еще ни разу не приходилось. Наверное, для людей такие признания смешны, они-то пары составляют в более раннем возрасте. А Берту по их меркам уже достаточно много лет, чтобы перепробовать все, на что фантазии хватит. Но зиимар был гораздо моложе, чем могло показаться с первого взгляда, а заключать союз ему было просто не с кем. Не вендиго же по горам отлавливать и под венец тащить?       - Грейс - плохой учитель. Так что я имею довольно смутные представления, - наконец заговорил эшшар. - Я плохо контролирую собственные эмоции. Не хотелось бы тебя поранить.       Валттери завис, переваривая ответ. Руки, еще плетущие косу, чуть дрогнули, когда он понял, что именно сказал Бертран. В голове как-то не укладывалось. С одной стороны – да, нелюдимый характер и привычка отращивать когти и зубы, с другой – был ведь какой-то Грейс… А еще мысль о том, что он будет не то чтобы первым, кто поцеловал Бертрана, но что-то около того, порядком взволновала.       - А, хм. Вот как. Это… будет немного сложно, но… - Валттери изо всех сил старался справиться с эмоциями. – Можно попробовать немножко обойти инстинкты. Например, если ты прижмешь мои руки к стене, то когти тоже достанутся стене, а не моему боку.       Дельфинер заметно нервничал и не знал, куда девать руки, а Бертран все не оборачивался.       - Тебе… будет так неприятно? – спросил Валттери почти минуту спустя.       - А ты думаешь, я перетекаю из одной формы в другую только когда мне неприятно? - тут же заворчал Берт, чуть оборачиваясь и пристально смотря разными глазами на спутника. Правый заволокло тьмой, а левый так и остался вполне человеческим. - Про когти ты помнишь, а как насчет этого?       Заостренные клыки блеснули в хищной улыбке, позволяя оценить всю степень грозящей опасности. Эшшар нервничал, но причину так и не нашел. Ну, подумаешь, его человек поцелует. Не съест же, в конце концов. Может, даже понравится еще.       - Может, начнем с чего-то менее… э-э-э… экстремального?       Правда, с чего именно, шаман понятия не имел, но тактично промолчал. Все же, тут у Валттери побольше опыта будет.       - Ну, стадию объятий мы вроде бы как бы прошли, - не удержал нервного смешка Валттери. – Но целовать необязательно сразу в губы…       Человека даже потряхивать начало от волнения, и Вал вряд ли даже сам мог сказать, чего тут больше – легкого страха или же какого-то странного предвкушения. Вал не привык себе врать, поэтому не собирался отрицать, что ему хочется дотронуться до Бертрана. Может быть, провести пальцами по щеке, а может – легко прикоснуться к смертоносным когтям, веря, что они не ударят, но не зная этого наверняка.       - Разрешишь? – Валттери протянул руку, стараясь сделать движения плавными, замер в волоске от прикосновения.       «Ага, и это он еще спрашивает после того, как стаскивал с меня рубашку», - усмехнулся Берт, придвигаясь ближе и тем самым сокращая оставшееся расстояние.       С одной стороны хотелось забиться в угол, чтобы не рассматривали, не трогали, не исследовали, с другой – шаману самому было интересно. Не потому что для дела надо, а потому что к нему так еще ни разу никто не относился.       Эшшар не чувствовал раздражения, когда пальцы Валттери осторожно коснулись «когтей». Это было даже забавно - наблюдать, с какой осторожностью и интересом изучает человек довольно опасное оружие. Подушечки пальцев очерчивали костные пластинки на стыках, пробегаясь по всей длине и медленно переходя выше, словно оценивая прочность и остроту.       - Это не когти, - подал голос зиимар, нарушая тишину, - это броня.       Ему потребовалось как следует сконцентрироваться, чтобы показать в замедленном действии обратный механизм трансформации. Пластинки втягивались в кожу, как кошачьи когти прячутся в подушечки, обнажая слишком длинные для человека пальцы. А затем и они пришли в норму, принимая привычный вид.       - Потрясающе, - вполне искренне заметил Валттери, мягко поглаживая его ладонь.       А потом вдруг чуть наклонился и коснулся пальцев Бертрана губами. Нет, он по-прежнему старался не двигаться резко – чтобы не заставить эшшар невольно среагировать, – но все равно это оказалось так неожиданно… Бертран сглотнул, усилием воли не выдергивая пальцы из некрепкой хватки чужой ладони. Теплое дыхание, мягкие губы, едва заметное поглаживание ладони кончиками пальцев – это было так странно. Так… непохоже на то, как действовал Грейс. Валттери осторожно повернул руку, коснулся поцелуем уже запястья. Губы прижались к пульсирующей жилке, чуть участившееся дыхание щекотало кожу. Человек на секунду прикрыл глаза, потом так же плавно выпрямился, медленно привлек Бертрана еще ближе, мягко поглаживая затылок шамана и подставляя горло практически под клыки. Коснулся губами виска, уголка глаза.       - Ты удивительный, - говорил Валттери негромко, словно просто проговаривая мысли вслух. – Опасный, да, но не страшный… Мне хотелось бы поцеловать тебя не потому, что так надо для чего-то.       Близко, слишком близко. Чужое сердце отдавалось вибрацией в собственном теле, так непривычно, так заманчиво. Бертран шумно втянул носом воздух, почти утыкаясь в шею Валттери, как и в тот день, когда шаман искал укус ламии. Только сейчас эшшар задался другой целью. Он не только запоминал запах. Губы мягко коснулись кожи, словно на пробу. Бертран слабо представлял, что нравится людям, поэтому решил идти по самому простому пути – делать так, как самому бы было приятно. Конечно, если Валттери что-то не понравится, он скажет, поэтому окрыленный этой мыслью, Берт начал действовать.       Язык медленно скользнул от ключицы вверх, к самому уху, оставляя влажный след. Затем еще раз и еще, увлажняя кожу, острые клыки лишь слегка прихватывали, не оставляя пока ни единого следа. Бертран запустил пальцы в коротко подстриженные волосы Валттери, заставляя чуть запрокинуть голову, давая больше доступа для исследований. Уху повезло чуть меньше, потому как увлекшийся зиимар начал кусаться более ощутимо. Пальцы спустились по затылку, находя заветный след и практически ласково поглаживая, чуть с нажимом. Горячее дыхание щекотало слегка покусанное ухо.       - Сумасшедший любитель чудовищ, - прошептал шаман, напрочь забывая о дороге, ненавистной тряске и долгом пути.       Тихий смешок щекоткой прошелся по щеке.       - Не всех, далеко не всех…       Валттери чуть запрокинул голову, жмурясь от прикосновений жестких пальцев шамана. Мысль о том, что в любой момент они могут покрыться костяной броней, перестала пугать совершенно. В самом-то деле, ощупывал его уже Бертран своими «когтями», и что? Ни царапинки не оставил. А еще голову туманило волнение, и сердце грохотало так, что в ушах стоял ритмичный гул. Так неправильно, так рискованно… и так сладко. И плевать, что там было раньше. Сумевший погладить тигра станет ли довольствоваться домашними кошками? По спине волной прошлись мурашки, отозвавшись коротким еканьем в животе. Валттери чуть повернул голову, целуя сперва уголок рта Бертрана, а потом, не встретив сопротивления, и сами губы. Легко, не настаивая и не спеша углублять поцелуй, просто лаская дыханием и кончиком языка, перебирая волосы на затылке шамана и наслаждаясь ощущением чуть сильнее сжавшейся ладони на собственной шее. Внезапно пришло понимание, что Бертран волнуется не меньше него, а то и больше – ведь для него все ново и непривычно. Вал чуть отстранился, глядя в глаза зиимар, словно застывшие посередине обращения – радужка расползлась неровным пятном, но знакомая темень глазницу так и не заполнила.       Заскребся проголодавшийся Пиранья, Берт, не глядя, утихомирил его метким пинком по ящику. Валттери все так же смотрел прямо в глаза, но рука спустилась с затылка на спину, не пытаясь пока пробраться под рубашку, но зато безошибочно поглаживая сквозь одежду то самое место между лопаток, от которого по телу бежали мурашки удовольствия. Вал наклонялся все ближе, словно его притягивал взгляд зиимар, дыхание то и дело сбивалось, словно он на секунду забывал, что нужно дышать.       Бертран слышал лишь бешено стучащее сердце, свое или чужое, он уже не различал. Он больше не ждал нападения, не собирался забиваться в угол и шипеть, а лишь неумело и порывисто отвечал на поцелуй. Глаза потонули в непроглядной тьме, только искорок стало гораздо больше. Пальцы, поглаживающие между лопатками, заставляли выгибаться в спине, прижимаясь ближе к Валттери, заставляя бессвязно стонать. Когти царапали обивку сидения, ибо руки эшшар убрал от греха подальше.       Страха больше не было, зато горячая волна удовольствия расползалась по венам расплавленным металлом, дурманила разум и обостряла до предела все чувства.       Бертран отстранился резко, отползая на другую сторону сидения, ошалевшим от пережитых эмоций взглядом он скользил по Валттери и словно бы не видел его. Пальцы касались все еще горячих и влажных губ, а самого шамана била мелкая дрожь. Тело отзывалось на ласки этого человека, но разум вовремя отгораживал, берег, врубая инстинкт самосохранения на полную катушку.       - П-повторим… как-нибудь… - едва выговорил эшшар, у которого в горле пересохло разом.       Валттери, чувствовавший себя так, словно залпом выпил кувшин крепкого вина, заторможено кивнул, мельком удивляясь, что в глазах не поплыло, как при сильном опьянении. Голова соображать отказывалась напрочь, мысли разбежались по уголкам сознания, а Бертран, то и дело трогающий губы, вызывал какое-то подсознательное умиление. Вал пересел на второе сиденье, вытянул наконец ноги, давая отдых порядком замлевшим мышцам. И откинул голову на сложенные под затылком руки, даже не пытаясь сдерживать расползающуюся по губам улыбку.       - Это было здорово, - сообщил он, бросая попытки собрать в кучу расползающиеся мысли. – И клыки, кстати, ничуть не мешают.       Дельфинер потянулся еще раз и едва не кувыркнулся с сиденья на пол, когда карета заложила резкий поворот. Ящик с бесом швырнуло под другую стенку экипажа, Бертрана вжало в стену инерцией.       - Что за?.. – Валттери, успевший ухватится за поручень и, едва не ударившийся об этот поручень виском, недовольно нахмурился. – Какого?..       Карету снова мотнуло, теперь в другую сторону, а снаружи донеслись хоть и слегка приглушенный, но вполне различимый яростный рев и испуганный крики кучера.       Бертран напрягся, вслушиваясь в шум за пределами экипажа. Трансформация незримой волной прокатилась по телу, а сам эшшар, поддаваясь инстинктам, выкатился на улицу, приземляясь на четвереньки. С такой позиции прыгучему созданию было удобней всего атаковать противника.       - Снежная Койти, - прошипел шаман, окидывая взглядом огромную долговязую фигуру, застывшую посреди дороги.       «Не высовывайся на улицу, если жизнь дорога. Сказки порой оживают».       Зиимар протяжно завыл, перекрывая рев твари и привлекая ее внимание. Огромные желтые глаза, переполненные ненавистью ко всему живому, с интересом осмотрели наглую добычу. Слишком непропорциональная фигура казалась неповоротливой и хрупкой, но кто хоть раз встречал вендиго, знал, что это вовсе не так. Этими существами движет лишь ненасытный голод, поглотивший остатки разума, на их инстинктах легко сыграть, если, конечно, удастся увернуться от первых ударов. А уж скорости Койти не занимать, как и силы, честно говоря.       Первый же удар вышел смазанным, молниеносным и неожиданным. Бертран кувыркнулся через голову, отлетая на несколько метров от места, где только что находился. Падение смягчил приличный слой снега, но покусанная спина тут же отозвалась ноющей болью. Горячие капли крови стекали по лицу из рассеченной брови, и этот терпкий запах дразнил чудовище еще сильнее. Эшшар не спешил подниматься, поджидая приближения вендиго.       - Закрывайте на ночь двери, слышен стук когтей по крыше. На охоту вышли звери, на охоту Койти вышли, - чуть хриплый голос отражался от скал, усиливаясь эхом, звуча со всех сторон одновременно.       Вендиго зарычал, склоняясь над беззащитной жертвой, но был сметен назад резким прыжком. Когти Бертрана глубоко вошли под ребра твари, бешено крутящейся на месте и воющей от боли. Да, шаман проигрывал в росте этому существу, настолько худому, что казалось, будто это набор костей, обтянутый кожей. Но он умел пользоваться своим недостатком, обращая в достоинство.       – Кто живет одним убийством, кто крадет чужие души. Не спасут замки стальные, вой пускает в дом наш стужу.       Вендиго все же смог сбросить с себя шамана и занес было непропорционально длинную когтистую лапу для удара, как случилось непредвиденное. С боевым кличем на чудовище ринулась мелкая крылатая тень.       «Вот только тебя тут не хватало», - едва не взвыл зиимар, замечая знакомую голубую нечисть с отвратным нравом и острыми зубами, которая с таким ажиотажем старалась выцарапать Снежной Койти глаза, будто специально тренировалась не один год.       - Кыш, Пиранья!!! Он мой, - зарычал Берт, наседая на ослепленного противника, отвлекшегося на беса.       Но мелкий гаденыш был иного мнения, о чем и сообщил мерзким хохотом и точным плевком в сторону шамана. Вообще, то, что вендиго лишился на время зрения, было только на руку. Острые когти пролетали над головой Бертрана, не причиняя вреда, а вот его собственные наносили вполне ощутимый урон.       Пиранье не повезло лишь раз. Попав под удар, бес пискнул и улетел в неизвестном направлении, а два опасных хищника сцепились смертоносным клубком, поднимая столб снежной пыли. Эшшар дрался, как и положено было его виду, пуская в ход клыки и когти, с остервенением запуская их в чужую плоть и раздирая на части. То, что у противника был такой же набор для обороны, замедляло процесс отправления его в мир духов.       Берт взвыл, чувствуя, как острые зубы смыкаются на предплечье, слыша, как хрустят суставы, готовые в любой момент не выдержать такого напора. Ослепленный болью, он наугад нанес удар. Койти оседала, заливая шамана вязкой, темной кровью. Рука до сих пор оставалась в тисках зубов, правда, голова вендиго была отделена от тела, а из развороченной грудной клетки выдрано сердце, все еще бившееся в ладони Берта.       Оклемавшийся после удара бес с радостным визгом танцевал «победный танец» на тушке поверженного врага, правда, когда вендиго дернулся в предсмертных конвульсиях, Пиранья растерял остатки храбрости и тут же забился к шаману за ворот рубашки. Берт и рад был бы хорошенько потрясти мелкую поганку, да только клыки Койти в собственном плече волновали сейчас куда больше. Валттери, то ли послушавшийся совета-приказа шамана, то ли просто не успевший среагировать и попытаться влезть в драку, кубарем выкатился из кареты, бросился к зиимар. Насчет кучеров он не волновался – мало того, что они были оглушены первой атакой, так еще и дерущаяся нечисть подняла целые тучи снега. Если что-то странное и заметили, спишется на испуг от нападения и перекроется благодарностью за спасение жизни.       - Как ты? – человек плюхнулся на колени в окровавленный снег, потянулся разжать пасть вендиго невесть откуда вытащенным ножом. С ойканьем отдернул руку – Пиранья, пользуясь шансом, цапнул его за палец. Дельфинер отвесил бесу легкий шлепок по голове:       - Иди вон свой трофей надкусывай, героическая болонка. Еще раз тяпнешь – будешь сидеть голодным.       Видимо, было что-то такое убедительное в голосе Вала, потому что Пиранья притих, только скалясь и сверкая глазенками. А может, его просто отпугивал запах холодного металла в руках. Валттери с трудом разжал зубы Койти, откинул голову в сторону. Подтянул поближе сумку самого Бертрана:       - Берт, не молчи! Командуй давай, какую склянку куда. Вот, глотни настойку, - дельфинер настойчиво пытался вложить флягу во вторую руку зиимар, выпихивая из нее еще теплое сердце вендиго. Потом сообразил что-то, приостановил попытки: - Или тебе свежее мясо нужно? Койти сойдет, или придется жертвовать лошадью?       Бертран, старательно загонявший обратно инстинкты, только и мог, что в очередной раз подивиться полной безбашенности этого человека. Странно, что еще не безголовости – суется мало того что к только что дравшемуся, так еще и раненному зиимар, хватает за руки, отвешивает бесу подзатыльники… Пиранья, кстати, выбрался из своего «убежища» и действительно принялся с рычанием теребить лапу вендиго, то ли пытаясь отгрызть кусочек, то ли просто вымещая агрессию. Эшшар уже почти взял себя в руки, как Валттери плеснул настойкой прямо на укус. Рану словно жидким пламенем обожгло, Бертран злобно зашипел сквозь зубы. Валттери щелкнувшие перед самым носом клыки проигнорировал с великолепным пренебрежением.       - Так, которую мазь накладывать, эту или эту? – Валттери продемонстрировал две баночки. Содержимым одной он смазывал спину Бертрана ночью, второй шаман лечил его утром.       Бертран зарычал угрожающе, удерживая в себе столько противоречивых чувств. Если бы Валттери только знал, чего стоило шаману не броситься на него за все эти действия,направленные во благо, но настолько сильно выводящие из себя. Зиимар был воином, который защищал поселение не только от вендиго и Черной Погибели, но и от множества других существ, живущих в древних легендах. Каждый раз ему задавали неплохую трепку, и каждый раз Бертран сам справлялся и с напастью, и с полученными ранами. То, что человек сунулся ему помогать, эшшар расценивал совсем по-иному.       «Ты что, считаешь меня слабым? Нуждающимся в защите и помощи?» - внутри все кипело от злости и негодования, да и от осознания, что Валттери мог попасть под горячую руку случайно.       Похоже, пребывание рядом с Бертраном не научило это безрассудное существо осторожности.       Выражать свои мысли вслух ясно и четко эшшар все еще не мог, поэтому просто рычал, как потревоженный лесной кот, готовый в любой момент пустить в ход когти.       «Трофей мой еще отобрать пытается», - продолжал негодовать шаман, прижимая к груди сердце вендиго.       Нет уж, делиться едой с этим человеком он точно не будет. Вот пусть себе сам добывает.       - Ага, судя по тому, как ты в это вцепился – оно все-таки съедобное, - сделал вывод Валттери.       Зиимар на эти слова отреагировал оскаленными зубами, окончательно убедившись, что у него хотят отобрать самое вкусное. Дельфинер на это отреагировал поднятыми в успокаивающем жесте руками:       - Эй, я вовсе не считаю тебя слабым или что-то вроде того. Просто зачем лишний раз мучиться, если я могу помочь?       Предположить, что его подозревают в тяге к сырому мясу непонятного происхождения, Валттери и в голову не пришло. Мужчина не был брезглив, но развороченное когтями тело вендиго не вызывало положительных эмоций.       Бертран продолжал скалиться, и Валттери решил временно оставить попытки его успокоить, только наскоро замотал предплечье тряпицей с мазью и пошел смотреть, что там с кучерами. А заодно убеждать их, что эшшар нечисть одолел, но чтобы Койти не ожила, нужно провести специальные ритуалы, на которые непосвященным даже смотреть не стоит. Вот, даже его выгнали.       Где-то в глубине души Вал также таил надежду, что Пиранья, пользуясь тем, что им временно не до него, попытается сбежать. Не станет же Бертран за ним по горам гоняться? Напрасно, кстати, надеялся – бес уже оценил, что кормежка рядом с этими двуногими неплохая, а еще можно чего-нибудь разодрать, покусать и поскрести без конкуренции с собратьями. Да и к Валттери неприручаемое в принципе создание прониклось странным чувством, отдаленно похожим на симпатию – покусать покусает, но на глаза даже не замахнется. Видимо, талант входить в доверие к любому зверю сработал. Теперь Пиранья считал дельфинера своей личной когтеточкой, что бы там не думал об этом большой и зубастый Старший.       Фыркнув вслед удаляющемуся человеку, Бертран с нескрываемым наслаждением вцепился зубами в свой трофей. Пиранья заинтересованно сновал рядом, то и дело норовя отхватить себе кусочек сердца. Зря он так надеялся на доброту Бертрана и, лишь получив прицельный пинок, очень обиделся и отлетел в сторону. Бесы всегда замышляли какие-нибудь пакости, и раз не удалось насолить шаману, надо было отыграться на глупых трусливых людишках. Мелкий гад, пыхтя от натуги, вцепился в отрубленную голову вендиго, часто маша крылышками. Через время ему удалось поднять перекошенную злобой морду с раззявленной пастью на нужную высоту и с радостным воем полететь в сторону кучеров, только-только приходящих в себя после произошедшего.       Эффект его выступление произвело просто сногсшибающий. Шарахнулся в сторону даже Валттери, который, в отличие от кучеров, в смерти Койти был уверен. Только вот силенок бесу все же не хватило, и долго он в воздухе не продержался – голова перевесила. Совсем Пиранья ее не уронил, но положение «хвостом кверху, отчаянно махая крыльями и пытаясь не шлепнуться» было явно не столь пугающим, как непонятно почему летающая голова вендиго. Извозчики уже успели с воплями добежать до ближайшей скалы, закаявшись даже в мыслях думать подглядеть за работой эшшар, а нехорошо прищурившийся Вал принялся лепить снежок.       - Ты!.. – плотный комок снега впечатался в тушку беса, заставив того окончательно уронить слишком тяжелый и неудобный груз и мотыльнуться в воздухе. Выровнявшись, Пиранья потряс головой и с воинственным завыванием рванул на обидчика.       Однако наученный неприятным опытом Вал встретил его брошенным навстречу тяжелым меховым плащом, в котором бес и запутался. Сграбастав ткань за края, Валттери с развороту шарахнул импровизированную «сеть» о стенку экипажа, оглушая Пиранью, пока тот не успел располосовать плащ. Оглушенный бес был снова запихнут в свою коробку, а Вал устало вздохнул и сел на приступок кареты, ожидая, пока Берт наестся.       Эшшар закончил потрошить тушку Койти, наскоро обтер лицо и руки снегом (хотя это не сильно улучшило внешний вид) и похромал в сторону ожидающего Валттери. Берт все еще злился на него за эту самодеятельность, о чем красноречиво говорил хмурый вид шамана. Рюкзак он тащил за лямку прямо по снегу, руки все еще дрожали от перенапряжения, прокушенное предплечье горело и дергало так, что слезы на глаза наворачивались. О том, сколько еще ссадин и порезов он получил в драке, Берт даже думать не хотел. Казалось, будто из него отбивную сделали.       «Я вообще живым доберусь до этой проклятой ламии?»       Забившись в угол кареты, зиимар недоверчиво косился на Валттери, нервничая и выжидая. Чернильные глаза собирались прожечь пару лишних дыр в человеке.       Правда, спустя несколько минут, Бертран немного расслабился и перешел из злобно-настороженного в обиженно-ворчливое состояние.       - Я сам прошу о помощи. Не смей лезть ко мне, когда инстинкты берут верх, - бурчал мужчина, хватая Валттери за руку и рывком перетягивая на свою сторону, не оставляя времени для ответа.       Он жадно целовал растерявшегося от такого неожиданного напора человека, оставляя на его губах солоноватый привкус крови. Пальцы мертвой хваткой сжали пряди волос, привлекая ближе, острые клыки ощутимо прикусывали, еще пока не раня. А сумасшедший человек вместо того, чтобы испугаться, отпрянуть, да хотя бы просто закаменеть в напряжении мышц от неожиданности, отвечал, да так, что непонятно становилось, кто кого здесь целует. Бертран коротко рыкнул ему прямо в губы, дернул за волосы, уже достаточно отросшие, чтобы можно было захватить их в ладонь. Но в крови Валттери тоже еще гуляло недавнее волнение, и так просто уступать он не собирался. Неизвестно, до чего бы они дошли – у Берта уже начали лезть костяные пластинки на пальцах, – но их отвлекло смущенное покашливание. Возле дверцы экипажа переминался с ноги на ногу один из возниц, старательно отводя глаза в сторону.       - Что? – хрипловато поинтересовался Вал, и не думая смущаться. Вот еще, было бы отчего.       - Так это, милсударь, отправляться можно или нет? – возничий, хоть и смотрел в сторону, а все ж нет-нет, да и косил взглядом на пассажиров.       Валттери фыркнул и чуть сдвинулся, загораживая Берта собственной тенью.       - Вполне. Койти мы упокоили, а эшшара я и по дороге подлечу, - в голосе дельфинера можно было уловить предупреждение не лезть не в свое дело. Возница глянул на дружелюбную улыбку, чуть прищуренные глаза мужчины… и благоразумно удержал при себе все комментарии. Даром, что не местный был. Лучше уж поскорее довезти этих двоих до города и распрощаться с опасным грузом и странными пассажирами.       Хотя и польза от них была, это точно. Так быстро разделаться с Койти!       Ну вот, опять Берту не дали съесть человека. Мир так несправедлив. Шаман даже обиженно толкнул Валттери локтем под ребра, одним только взглядом выражая свою вселенскую скорбь.       - Нечего меня лечить, - фыркнул эшшар, разматывая повязку и рассматривая следы, оставленные вендиго на память. – Нашелся мне тут врачеватель.       Еще разок поглядев на возницу, как на аппетитный кусок мяса, Берт в привычной манере поворчал на глупого человека, мешавшего отдыхать после тяжелого боя и сообщил, что в путь можно будет отправиться минут через пятнадцать.       Стоило только дверце захлопнуться, а любопытному мужику - убраться из поля зрения, шаман тут же принялся рыться в рюкзаке, доставая настойку, так кстати подаренную Сурэ, и коробочку, завалявшуюся рядом с мазями и порошками.       - Ты у нас парень холостой, одежду штопать точно умеешь. Так что справишься.       Берт сунул в руку Валттери катушку ниток и иглу, чем-то отдаленно напоминающую рыболовный крючок. Дельфинер свел брови к переносице – такие иголки он уже видел, да и раны пару раз зашивать доводилось. Не всем касатки благоволили так, как ему. Потому и неприятность предстоящей процедуры Вал представлял себе неплохо.       - Может, закусишь что-нибудь? – осторожно предложил он.       Эшшар фыркнул, чуть скаля зубы в знак неудовольствия:       - Я тебе не кисейная барышня, ясно?       - Конечно, - серьезно кивнул Валттери. – Но ведь боль чувствуешь.       - А вот для этого и нужна настойка, - Берт отпил большой глоток, чувствуя, как жидкость вспухает внутри огненным комом. – Немного приглушит яркость ощущений.       Вал, неодобрительно хмурясь, отобрал флягу, плеснул немного настойки на ладонь, окуная в крепкий напиток иглу и нити. Оставшиеся капли стряхнул на кожу Берта – дезинфекция лишней не будет. После чего закусил губу, словно ему иголку в себя втыкать, и короткими точными движениями принялся сшивать рану. А когда закончил, легонько коснулся губами кожи рядом.       - Все. Очень больно было?       Бертран лишь тихо и угрожающе зашипел. Он не любил лишних вопросов, особенно - когда ответ был и без того очевиден.       - Больно – это когда рану прижигают раскаленным металлом после того, как выдрали крылья. Я не хрустальный. И гораздо сильнее человека, хватит обо мне беспокоиться, - тихо ворчал эшшар, бинтуя руку и взглядом выискивая место, где бы можно было устроиться на отдых. – Лучше бойцовскую псину покорми, а то он дыру в ящике скоро прогрызет. Вяленое мясо в рюкзаке.       Валттери покачал головой, но развивать тему не стал, решив и в самом деле покормить беса, пока тот не нашел себе пропитание сам. В конце концов, заслужил. А еще занятость каким-нибудь делом помогала бороться с иррациональным желанием обнять Бертрана – просто для того, чтобы поделиться теплом. Но ведь не дастся в руки, сейчас - так тем более. Остается только надеяться, что до города уже немного осталось, там можно будет и отдохнуть нормально, и капризного эшшар обиходить так, чтобы не обиделся.       - Берт. Не злись, ладно?       Шаман лишь фыркнул и кое-как свернулся калачиком на сидении. Было дико неудобно, да и все тело напоминало, что, по идее, с ним так нельзя обращаться, а надо заботиться и не влезать в разные потасовки.       - Я же сказал, характер мне на сдачу дали. Так что наслаждайся, - бурчал себе под нос эшшар, накрываясь с головой собственной курткой.       Вот пристал, заноза. Бертран сам не знал, что чувствует к этому ненормальному человеку. Суетится рядом, заботиться пытается, а потом покушается на чужую, честно заработанную еду и совершенно забывает, что перед ним бывший охотник, а не хрупкая принцесса. Мысли плавно перетекли в какой-то сюрреалистический бред, и Берт благополучно отрубился, тихо ворча что-то совершенно бессвязное про принцесс и прочих особей женского полу.       - Надеюсь, они тебе не приснятся, - весело хмыкнул Валттери, вытягиваясь на втором сиденье. Ехать до города было еще прилично, а делать все равно нечего, так что человек тоже прикрыл глаза, погружаясь в зыбкий полусон. Позже. Он обдумает позже, почему ему так понравилось целоваться с Бертраном, и что с этим со всем делать. То, что это никакая не игра, и дураку понятно. Валттери метнул в сторону шамана короткий взгляд и окончательно смежил веки. Все потом. Сейчас надо успокоиться и отдохнуть после нервной встряски.        Вот еще бы Пиранья чавкал потише…