От беды беды не ищут

      Сёралайн гудел. Городок был не очень велик, и, хоть приезжих в нем всегда хватало, слухи распространялись по городу с потрясающей скоростью. Особенно такие слухи – уж об осаде племянницей Айхо молодого дельфинера весь город слышал, и даже ставки делали, сколько тот продержится, прежде чем сдастся или сбежит. И столь быстрое возвращение Валттери, естественно, заинтересовало сплетниц. Никто ведь не поверил, что он действительно поехал к каким-то там гадателям, а не попросту сбежал от настырной девицы. А ты гляди-ка – вернулся, и даже с гадателем, и чуть ли не с порога заявил, что вот уважаемый эшшар Бертран подтвердил, что сударыня Дарита его судьба, а значит свадьбе – быть. Сама Дарита вроде бы цвела и пахла, расточая улыбки во все стороны, но приглядись кто повнимательнее – сумел бы увидеть в ее глазах огонек, к радости имеющий очень малое отношение. Ламия была просто в бешенстве. Явился! Да еще хватило наглости что-то про судьбу говорить! И этот, второй, от одной мысли о котором у Дариты начинал капать яд с клыков – пос-с-с-с-смел перекрыть ее метку! Это ее человек, и только она имеет право пить его сладкую кровь… облизывать с губ его жизнь… А этот… с-с-смертник… имеет наглос-с-с-сть даже не прятаться. Ламия сжала пальцы на подвернувшемся под руку бронзовом подсвечнике, почувствовала, как сминается металл. Ничего. Она до этого с-с-стервятника еще доберетс-с-ся. И тогда…       Дарита представила, как разрывает на куски мягкую плоть, как вонзает зубы в свою почти похищенную жертву… Они имели глупость явиться сами? Что ж, им хуже, больше она ошибки не допустит.

***

      Бертран сонно моргая, приподнялся на локте. Он только проснулся и все никак не мог понять, где находится. Память подсказывала, что последним местом была купальня. Тогда как он очутился в кровати? И почему вся комната усыпана перьями?       Правда, на последний вопрос ответ нашелся буквально сразу же. Пиранья был зол до безумия, о чем свидетельствовали налившиеся кровью глазки. Мелкий вредитель лежал на кровати, дрыгая единственной свободной лапой, когда вся тушка была аккуратно завернута в клейкие ленты, которые жители больших городов развешивали по дому, дабы надоедливые мухи не мешали спокойно жить. Кто таким образом избавил беса от чересчур активных действий, было неясно: то ли он Валттери достал окончательно, то ли пикси надоело обстреливать зарядами неповоротливую тушку. Но пасть Пиранье заклеили качественно. Берт с удовольствием оглядел получившуюся композицию, оценил удобство идеи. Принюхался – пахло чем-то вкусным и, что более важно, съедобным. Желудок тут же буркнул, намекая, что пока зиимар тут думает, еда перед самым носом лежит. Бес серьезность момента не прочувствовал, продолжая возиться и сверкать глазенками.       - Берт, ты еще спишь? – в комнату заглянул Валттери, оценил разгром, оценил спеленатого Пиранью. – Оу, надо будет Силк чем-нибудь поощрить, хорошо придумала. Вот только меня мучает вопрос, где она столько лент взяла, у меня же не было… Кстати, я тебе печень купил и говяжий язык, будешь? А еще мама нам пирогов передала, пахнут вкусно.       - А по мне так и снежный бес вполне неплох, - хищно облизнулся шаман, выпуская когти и щекоча приглушенно верещащего Пиранью, который даже сквозь импровизированный кляп неплохо действовал на нервы своим визгом. - Вот сейчас перекушу и приду.       Запугав мелкую нечисть до того, что она начала активно притворяться мертвой, Берт наконец-то вылез из-под теплого одеяла, потягиваясь до хруста в суставах. Халат сполз с плеч, болтаясь теперь где-то в районе пояса, и, собственно, только им и сдерживаемый, волосы вновь приняли хаотичный вид, зато сам эшшар был вполне доволен жизнью.       - Ты за пикси следи. Она хоть и не такая противная, как наш колобок с крыльями, но как любая мелкая нечисть любит пакостить. А еще - есть. И не факт, что цветы или фрукты. Вдруг ей захочется откусить себе кусочек свежего мяса, скажем, от твоей соседки или почтового курьера?       - Хорошо, я покормлю ее мясом, - покладисто согласился Валттери. – Ты пирог-то будешь       Дельфинер с явным удовольствием разглядывал полуголого шамана, словно совсем не замечая расчертивших кожу свежих шрамов. Ну, полосы, ну, красные еще, и что? Того факта, что у Бертрана шикарное тело, это не отменяло. Валттери любовался без всякой задней мысли, просто получая удовольствие от красивого зрелища. Да и просто, лохматый Берт без своих вечных косичек и еще расслабленный после сна без кошмаров смотрелся так… умилительно, что ли. Даже так и не убранные когти впечатления не портили.       Но толком полюбоваться редкой картиной Валттери не дали – сначала спикировала из-под потолка Силк, видимо, решившая стребовать свое мясо, потом в дверь постучался курьер.       - Надо же, ты как в воду глядел, - хмыкнул Вал, с некоторым трудом отогнав от бедолаги разбуянившуюся пикси. – Интересно, что тут у нас… О. Хм… похоже, Дарита тебя боится. Иначе бы явилась сама, а не присылала письмо с приглашением «уважаемому предсказателю» и записку с укорами на невнимательность мне… Надо будет цветы купить. Наверное.       - Мой вид немного не ладит с другой нечистью, как ты уже заметил. Правда, невеста твоя еще не в курсе, кто я такой на самом деле. Пусть думает до последнего, что ты привел человека, который видит "другую сторону". Иначе у нас начнется игра "кто кого разоблачит на глазах у всех гостей". И хотя оба наших вида чрезвычайно опасны для людей, так как наделены разумом, зиимар все же вызовет больше паники, чем ламия.       Бертран привстал на цыпочки, заглядывая Валттери через плечо и всматриваясь в строчки. Да, Дарита определенно нервничала, но не боялась. Это надо обязательно исправить.       - Знаешь, обиженная женщина способна на любую гадость, - прошептал шаман, проведя кончиком носа по шее человека, неторопливо вдыхая соленый запах моря и цветочный аромат мыла. - А цветы захвати. Будет что на могилку положить.       Валттери прерывисто выдохнул и сглотнул. Это почти прикосновение, щекочущее кожу теплое дыхание… ни малейшего чувства опасности. Сердце, казалось, решило изобразить лягушку, скакнув куда-то к горлу, а потом провалившись вниз. А Бертран не спешил отстраняться, на миг у Вала даже мелькнула мысль, что зиимар сейчас запустит зубы ему в холку – обновить метку.       Если б еще от этого не пробежала по телу дрожь предвкушения…       - Куплю розы. И кактус, он тоже колючий, - брякнул Валттери первое, что в голову пришло. – И, говорят, негатив хорошо впитывает. Представляешь, как разрастется?       Шаман неопределенно фыркнул, то ли соглашаясь, то ли признавая идею идиотской. Вал тоже замолчал, просто слушая тихое дыхание и впитывая кожей жар чужого тела. Наконец, дельфинер обернулся:       - Помочь тебе расчесаться? Или сначала позавтракаешь?       Бертран облизнулся, смотря Валттери в глаза и немного неуверенно, но с присущим ему упорством стаскивая рубашку.       - Это подождет, - эшшар легко толкнул человека в сторону кровати, повалив на скомканное одеяло. - Сначала подарок для Дариты.       Пиранья протестующе замычал, почти дожевав кляп. Мелкий бес явно переживал за сохранность своей драгоценной тушки, правда на него никто так внимания и не обратил.       Бертран плавным движением перетек ближе, устраиваясь под боком у ничего не понимающего Валттери. Шаман волновался до дрожи в пальцах, но старательно делал вид, что все в порядке.       - Почему твое сердце так колотится? - острые клыки, способные разрывать плоть на мелкие части, лишь слегка царапнули кожу на запястье.       Первый укус получился почти незаметным, словно на пробу. Потонувший во тьме взгляд лихорадочно блуждал по лицу человека, будто изучал реакцию. Второй раз клыки впились в кожу, оставляя яркий след. На губах остался слабый привкус крови, дразнивший, заставлявший желать большего.       Губы Берта скользнули по предплечью, оставляя череду горячих поцелуев. Эшшар слышал, как учащается дыхание Валттери, чувствовал, как он сам подается навстречу, позволяя оставлять новые метки, постепенно добираться до шеи.       Ни один парадный костюм не скроет яркие следы полностью. И это заметно будет не только ревнивой особе.       Язык влажно скользил по кровоточащим ранкам, волосы черной волной струились по обнаженной коже. Бертран, сам того не замечая, сменял укусы поцелуями, жадно исследуя пальцами тело распростертого под ним человека. Опасно поблескивали острые когти, трансформация застыла где-то на середине процесса.       Валттери тяжело и прерывисто дышал, то и дело облизывая пересохшие губы. И это вот Бертрана надо было учить проявлять признаки близости? Этого невозможного зиимар и такого же невозможного собственника? Вал не мог утверждать наверняка, но почему-то ему казалось, что до письма Дариты Берт ничего такого не планировал. Тайфуны и штормы, когда дикий и вышвыривавший в сугроб любого подошедшего слишком близко эшшар научился быть таким? Жадным, жарким… и да, страстным. Клыки, пробивавшие кожу, только дразнили еще больше. А уж когда в дело вступил язык, Валттери потребовалось немалое усилие воли, чтобы не перевернуться, подминая Бертрана под себя, исследуя его шрамы не кончиками пальцев, а губами… Но мозги дельфинеру еще не до конца отказали, и он помнил: инстинкты зиимар могут взбрыкнуть в любой момент. Правда, сейчас это осталось, скорее, в плане «любовнику будет неприятно, если я так сделаю». Вал поймал ладонь шамана, притянул ее к губам, проходясь поцелуями по стыку кости и кожи, ласково перебирая пальцы и поглаживая ладонь. С губ срывались невольные вздохи удовольствия, сердце с грохотом колотилось о ребра, а Берт, так и застрявший в полуобороте, совсем не выглядел пугающим. Наоборот, залитые тьмою глаза, разметавшиеся волосы, поблескивающие из-за губ кончики клыков придавали ему ореол темного влечения. Этакое создание Бездны, несомненно, опасное, но ужасно соблазнительное. Валттери приподнялся, нажал ладонью на затылок Берта, побуждая его к поцелую.       - Так бы и покусал тебя тоже, - сообщил он на ухо шаману минуту спустя. – А то что это только ты меня все время метишь?       - А тебе что-то мешает, эштэ? - Бертран удивленно глянул на человека. - Или ты боишься?       Эшшар легким движением откинул мешающие волосы, открывая доступ к шее. Для него это было вполне естественно, только Валттери пока не догадывался. Срабатывали простейшие инстинкты, да и сам Берт уже привык, что этот странный человек, сбежавший от одной нечисти, а попавший к другой, ни разу не опроверг заявленное на него право. У созданий "оборотной стороны" было все куда проще, чем у людей. К чему глупые речи, обязательства и церемонии? Бертран понятия не имел, зачем ему нужен хрупкий человек, у которого срок жизни меньше, нет навыков выживания во враждебной среде обитания, даже когти и те отсутствуют. А уж про потомство и думать нечего. Но несмотря на это, зиимар тянулся к Валттери, словно мотылек к огоньку свечи.       "Я не хочу, чтобы его сожрала ламия, - решительно думал Бертран. - А со всем остальным разберусь после ее устранения".       - А метки мои - прямое оскорбление змеиной даме, которая считает тебя неплохой кормушкой. Хотя если так долго кружит неподалеку и еще не убила, подозреваю, что она тебя для другого присмотрела. Как ты относишься к выводку змеенышей?       - Бр-р-р, - поморщился Валттери, примеряясь к подставленной шее. – У меня сложные отношения с детьми. Они меня любят, я их – не очень. Это ж ужас, сколько выдержки надо, чтобы с ними постоянно возиться…       Дельфинер замолчал, наконец выбрав место для засоса. Зубы у него, конечно, уступали клыкам зиимар, зато энтузиазма было не занимать. Ну, в самом-то деле, не сообщать же каждой встречной нечисти, что вот этот конкретный ее представитель уже занят? А так сразу все понятно. С шеи Вал перебрался на плечо, с удовольствием покусывая и целуя, но тут Пиранья дожевал кляп, о чем и известил пронзительным верещанием. Человек поморщился.       - Бр-р-р. Какие тут дети. Один Пиранья выводит, а его хоть бить можно от души.       Бертран невольно зафыркал от сравнения беса с ребенком.       - Я серьезно, между прочим, - насупился Валттери. – Вот точь-в-точь поведение – орет, пакостит и ничего не понимает. Разве что в руку вцепиться не норовит, предпочитает сиську.       Шаман фыркнул, смахивая верещащую нечисть на пол.       - Может, Пиранья тоже сиську предпочитает, а ты ему все руку подсовываешь? Да ты не переживай, детей нянчить будет мать, предварительно скормив им отца. Так что все не так уж плохо.       Откуда-то из глубин дома донесся пронзительный писк и грохот. Эшшар удивленно посмотрел вниз, свесившись с кровати. Пиранья валялся на полу, усиленно пытаясь перегрызть ленты на лапах. Тогда кого же там гоняет Силк?       - Эм-м, Валттери, похоже, ты сейчас лишишься домового. Или кто там у тебя обитает? Пикси не любят соседствовать с другой нечистью, как ты уже успел заметить.       Звон разбившейся тарелки только подтвердил слова Берта.       "Покой нам только снится", - недовольно подумал шаман, поднимаясь с кровати и взглядом выискивая что-нибудь потяжелее.       Валттери раскинул руки в стороны, падая поперек кровати, длинно выдохнул. Дом было жалко, но вставать и гонять Силк – лениво.       - Может, это все-таки вор? – с надеждой предположил он.       - Значит, не только Силк развлечется, но и я перекушу, - недовольно ворчал Берт. - Нам до приема надо успеть много чего сделать. А я еще с духами не общался, камней ни разу не кинул. А это хоть немного, да поможет в будущем. Чую я, Дарита организует нам теплый прием. Стоит ответить тем же.       Надежда на глупого воришку не оправдалась, но вот чего дельфинер не ожидал - так это того, что домовой, о наличии которого Валттери до сегодняшнего дня и не подозревал, метнется прятаться за него. Да так шустро, что его и Берт перехватить не успеет.       - Всякая мелочь вокруг меня плодится с подозрительной быстротой… - толком рассмотреть лохматый клубочек Вал не успел, но оценить размеры – вполне. – Так, Силк, хватит. Хватит, я сказал! Все разборки на улице, ясно? А кто не понял, того сдам Берту на профилактическое надкусывание, - от такой угрозы притих даже Пиранья. - Все, брысь отсюда!       Сам Валттери, чтобы не мешать, тоже вышел, заодно собираясь разобраться и с домовым.       "Ты - словно магнит, притягивающий к себе все потустороннее. Людям нельзя видеть наш мир, а ты уже с головой в нем искупался, эштэ. Странный, странный человек. Чего ты хочешь от меня? Я не смогу дать тебе ничего, кроме боли и монстров под кроватью и во всех шкафах, - Бертран тяжело вздохнул, перебирая вещи в рюкзаке и выискивая нужные для ритуала. - Ты не сможешь оставить свое море и променять его на снежные вершины, а я, увы, не выучусь жить среди людей".       Эшшар устроился на полу, расставляя по кругу чашки с благовониями, зажигая ароматические палочки и рассыпая по полу искрящийся серебром порошок. Как же давно он полноценно не медитировал, духи могут разозлиться на шамана, пренебрегающего своими обязанностями. Душу обуревали страсти, Бертран окончательно запутался в себе и в ситуации в целом, позволяя сомнениям разрушать твердость воли, поддаваться минутным желаниям тела. Так нельзя. В битве побеждает сильнейший, а не сомневающийся. Людей надлежит защищать, вот и не надо думать лишнего.       Только вот привычному вхождению в транс что-то мешало. Бертран не мог очистить разум, позволяя ему подняться на высшие уровни энергетического мира. Стоило закрыть глаза, как перед взором представал Валттери, такой, каким он был пару минут назад. Тихие стоны, шорох простыней под слегка изгибающимся телом, сумасшедшее биение сердца под пальцами, вкус его крови и шепот, от которого внутри поднимается жгучая волна.       Бертран с тихим рычанием выпал из транса, осознавая, что это глупая затея. Возбуждение вспыхнуло так внезапно, все тело мелко трясло от странного предвкушения. Эшшар нервно облизнул пересохшие губы, злясь на себя за такую неподобающую реакцию.       Пролетая по коридору мимо Валттери, шаман лишь глухо зарычал на попытку заговорить с ним и скрылся в купальне, громко хлопнув дверью. Оставалась надежда, что холодная вода остудит пыл и прояснит мысли. Гадать в таком состоянии просто невозможно.       Валттери проводил раздраконенного шамана недоумевающим взглядом. Пять минут назад все нормально было, а теперь, казалось, Берт готов огнем дыхнуть на любого, кто сунется. Неужели нагадал какую-то гадость? Если и так, спрашивать бесполезно, шамана ужасно злили попытки сунуть нос в его вотчину. Это Вал уже хорошо усвоил. Лучше ему пока не мешать, если что и впрямь важное – сам расскажет. Опять же, нужно разобраться с Силк и внезапно обнаруженным домовым.              Из дома они выбрались еще нескоро – Бертран зависал сначала в купальне, потом снова закрылся в комнате, Валттери пытался дрессировать нечисть. Силк была явно недовольна, что у нее отобрали жертву, и снова начала третировать Пиранью. Несчастный бес не знал, куда от нее деваться, кинулся было на Валттери… схлопотал и от него, и от домового. Так что Вал надеялся, что к его возвращению дом уцелеет. И большая часть обстановки – тоже.       Но бесконечно тянуть время было все же нельзя, так что через несколько часов они все же выбрались с визитом вежливости к Дарите. Валттери и впрямь купил цветы, розы с большущими шипами, угрожающе торчащими во все стороны, и кроваво-алым цветком. И кактус. Сказал, что кактус для Пираньи, но отдал почему-то Берту. Про себя Валттери посмеивался, что Берт с кактусом составляют дивную гармонию – что у одного, что у второго иголки во все стороны.       Бертран шел молча, избегая смотреть лишний раз на человека.       «Мы идем в логово врага, а он разве что счастьем не лучится. И если ж это прием, на который все гости соберутся, то как он себе представляет представлять великого гадателя, если в этой одежде я больше на бродягу похож, - едва ли не рычал Бертран, бросая беглый взгляд на потертые штаны да видавшую не одну стирку рубашку, здорово обтрепавшуюся по краям. – И кактус еще этот. Точно невестушке вручу с самыми наилучшими пожеланиями».       Эшшар был очень недоволен, и это чувствовалось за версту. Люди вот уже шарахаться начали – верный признак того, что Бертран не прибегал к трансформации, но и электризующую воздух энергетику тоже прятать не собирался.       Зная, как народ любит погулять на подобных мероприятиях, шаман подозревал, что празднование помолвки затянется дня на два как минимум. Два дня ада! Толпы людей, танцы, светские беседы. Бр-р-р-р. Бертрана передернуло от подобной перспективы. Да еще и камни не показали ничего хорошего.       - Берегись обмана. Будет много крови. Не знаю, чьей. Может, твоей, может, моей.       - Хорошо, - Валттери посерьезнел, сосредоточенно кивнул. – И, кстати… прием будет не раньше, чем завтра, сегодня мы просто поздороваемся. И, - человек лукаво улыбнулся, - родители там тоже будут, так что Дарите развернуться не удастся.       Эшшар сердито фыркнул – ну, что за непробиваемое создание? Ему про опасность, а он опять лыбится! Вот же… бракованный!       Однако первая встреча с ламией и в самом деле прошла относительно спокойно – очень уж много любопытного народу оказалось поблизости. Валттери вручил Дарите розы, вежливо поцеловал руку, едва не доведя этим Бертрана до рычания. Приобнял эшшар за плечи, представляя его родителям и невесте и с восхищением рассказывая о мудрости и дружбе с духами. Воздух к концу его короткой речи разве что не трещал – ламия хоть и была более выдержана, чем зиимар, но все же оставалась нечистью, а значит, не привыкла внуздывать инстинкты. А тут еще красноватые укусы на руке и шее Валттери, да почти такой же след уже у Бертрана… Дарита чудом не бросилась рвать на куски наглого шамана. Какой там принюхиваться к подозрительному эшшар, все ее силы уходили на то, чтобы не отрастить клыки при всех. Ничего, она еще встретит этого наглеца в темном коридоре… Валттери же как будто не замечал напряженности, сиял улыбкой, сыпал комплиментами… и как-то очень быстро свернул беседу и сбежал вместе со своим гостем – приводить себя в порядок после дороги и готовиться к помолвке. Прекрасная Дарита ведь не возражает?       На обратном пути Бертран выглядел еще недружелюбней, шипел на любой раздражающий фактор, но был явно доволен вручением цветка.       «Он как нельзя лучше подчеркивает ваш прекрасный цвет лица и мягкий характер», - таких комплиментов Дарите явно никто до Бертрана не говорил.       При желании зиимар мог быть поядовитее ламии, но сегодня же первая встреча. Завтра будет куда веселее.       - У меня нет костюма, - мрачно и угрожающе прошипел шаман. – Я великий гадатель или заядлый выпивоха местной таверны? В Отэ людям все равно, во что ты одет, главное - каков ты внутри. Вряд ли в провинции судят так же.       - Не переживай, с этим мы разберемся, - успокоил его Вал. – Вот как раз сейчас и зайдем… Кстати, ты себя недооцениваешь. Не знаю, как там должны выглядеть великие гадатели, но впечатление ты произвел. Спорим, завтра о тебе будет уже гудеть весь город?       Бертран недоверчиво фыркнул.       - Я серьезно. Ты просто не представляешь, как смотришься со стороны. Осанка, взгляд, волосы твои… Хотя в черном шелке будет смотреться еще загадочнее, тут ты прав.       - Мастерская по пошиву одежды «Волшебная фея»? Ты издеваешься? И что там мне предложат? Платья с крылышками или усики на башку прилепят? Боюсь интересоваться про волшебную палочку, - рычал Бертран, озираясь по сторонам, а затем пытаясь сбежать от подоспевшей не то продавщицы, не то швеи. – И убери от меня подальше эту неразумную форму жизни! Мне хватило уже одной за этот день.       Спрятался шаман за стеллажом с тканями и вылезать оттуда по доброй воле явно не собирался. Валттери, посмеиваясь, выдал швее его рубашку и штаны как образец нужного размера, коротко обрисовал, что ему нужно. Хозяйка мастерской, и впрямь похожая на феечку внешне, но никак не характером, в два счета выжила Берта из-за стеллажа и сунула ему под нос образцы тканей, начиная от того самого шелка и заканчивая тонко выделанной кожей. А еще были замша, бархат, шерсть и кашемир, хлопок, какие-то тонкие и чуть ли не летучие ткани. Бертран искренне пожалел об отсутствии беса, способного навести здесь хаос за пару минут.       И тем больше было его удивление, когда буквально через полчаса на нем уже подгоняли вполне себе приличный костюм – из приятной на ощупь ткани, не стесняющий движений, но и не выглядящий мешковатым.       - К вечеру будет полностью готово, - сообщила эта… тиран в юбке.       - Волшебная палочка в комплекте? – рявкнул на женщину Берт, перевешиваясь через прилавок и заставляя ее отшатнуться.       Валттери с трудом удалось вытащить разозленного шамана на свежий воздух, отделавшись лишь поцарапанной рукой. Взъерошенный, ненавидящий все, что движется, эшшар готов был броситься на любого мимо проходящего человека, а тут еще какой-то толстяк умудрился толкнуть его плечом, едва не сбив с ног.       - Я сейчас кого-нибудь убью, - мило улыбаясь, прошипел зиимар, пряча за спину руку с удлинившимися когтями. – Давненько не охотился.       Толстяк, видимо, никакого чутья на опасность не имел, поэтому не спешил шарахаться или хотя бы ускорять шаг, даже пренебрежительно фыркнул. Валттери глубоко вдохнул, словно перед прыжком в воду, дернул Берта за косу, вынуждая запрокинуть голову, и коротко поцеловал.       - Не психуй. Убийство в черте городе – это очень плохо и, вообще, сорвет весь твой гениальный план, - негромко, чтобы не услышали посторонние, сообщил он. Рука дельфинера уже накрыла костяные пластинки, спрятавшие пальцы. – Давай, успокаивайся, а то кто-нибудь увидит, чем мы тут занимаемся, а сплетни в городе расходятся быстро.       - Я просто откручу ему голову, - проворчал Бертран.       - Идем домой, открутишь голову Пиранье. Или Силк, - предложил Валттери.       Бертран тяжело дышал, пробуя удержать себя в руках и не покалечить глупого человека. А желание такое было и проходить не собиралось даже после того, как он впечатал Валттери в ближайшую стену, злобно рыча. Пусть думает в следующий раз, прежде чем за волосы без разрешения трогать.       Взгляд невольно остановился на шее, яркие следы зубов будили воспоминания совсем иного характера. Эшшар невольно вздрогнул, подавив секундное желание коснуться следа губами, почувствовать биение сердца и вновь ощутить запах кожи. Слишком много посторонних глаз, любопытные людишки начали толпиться, ожидая, видимо, что сейчас начнется драка.       - Пошли домой, - Бертран разжал руки, отпуская человека и быстрым шагом направился в сторону, которую считал верной.       Валттери облегчено выдохнул, подвигал лопатками, определяя силу ушиба. Догнал эшшар:       - Сейчас налево, там можно срезать дорогу через переулки.       Человек не выглядел ни испуганным, ни обиженным, что снова заставило Бертрана приглушенно зарычать-заворчать. Ну, что за бестолковое создание!       - Если бы ты поднял на когти того толстяка, было бы хуже, - сообщил ему Валттери.       Дельфинер обогнал Берта на пару шагов, показывая короткую дорогу и одновременно оттесняя людей. Благо, переулки, которыми он вел шамана, были не слишком многолюдны, а тех, кто мог бы прицепиться к прохожим, успешно отпугивал Бертран.       - Прекрати прожигать мне взглядом лопатки, им и так досталось, - не выдержал Вал.       - Было бы лучше, если б я сломал тебе, скажем, руку? Когда ты поймешь, что я могу тебя покалечить куда сильнее? Не играй с огнем, если не уверен, что сможешь потушить пожар.       Бертран был на взводе: ему дико надоели люди, глупые церемонии, магазины и знакомства. Единственное, чего хотелось больше, чем убивать, так это окунуться с головой в нестерпимо горячую воду и не выныривать до тех пор, пока злость не утихнет, а чужие запахи смоются с кожи. Нет, никогда в жизни Бертран не поселится в городе. Это слишком опасно. В основном - для города.       Валттери усилием воли заставил себя промолчать и не ввязываться в спор со злющим эшшар. Ему ведь и так нелегко сдерживаться. Вечером, если Берт успокоится, они поговорят. Сейчас же его, похоже, лучше не трогать.       Как только они дошли до дома, зиимар чуть ли не бегом устремился в купальню, хлопнув дверью так, что окна дрогнули.       - Пожары в море бывают только на кораблях. А я плаваю с дельфинами, - негромко хмыкнул Вал.       Нужно было отдохнуть – ему этот день тоже дался нелегко. Особенно встреча с Даритой, когда он каждую секунду ожидал, что эти двое вцепятся друг другу в горло.       Честное слово, иногда Пиранья со своими пакостями казался почти милым. Всего лишь гадит, где может, без всяких заморочек.       Когда из мира исчезли звуки, кроме биения собственного сердца, стало гораздо легче. Бертран погружался под воду ровно настолько времени, насколько позволял объем легких, и не выныривал до тех пор, пока грудную клетку не начинала разрывать боль.       «Как он может выносить все это? Хотя чему тут удивляться, меня ж вон все еще терпит. Ох уж эти люди».       Горячая вода расслабляла и снимала усталость, настроение Бертрана медленно поднималось от отметки «все очень плохо» к просто «плохо». Поэтому, почувствовав, что больше не хочется переходить в полную трансформацию и крошить в салатик первого встречного, шаман все же позвал Валттери. Кое-что он точно вознамерился совершить сегодня, а то вдруг завтра будет несколько печальней, чем показывают камни. Вал пришел не сразу, зевая, потягиваясь и слегка морщась от боли в ушибленных мышцах.       - Поможешь смазать спину? – миролюбиво поинтересовался он у Бертрана, который выглядел каким-то все равно нервным. – Или желание попластовать что-нибудь когтями еще не прошло?       Бертран тихо зарычал, намекая, что лучше сейчас не нервировать его еще больше. Зачем говорить, когда можно просто действовать. Чем шаман и занялся, без лишних разглагольствований утаскивая Валттери в воду. Подумаешь, в одежде, заодно и постирает, совместит приятное с полезным. Правда, Бертран добросовестно помогал от нее избавляться, а это было не так уж и легко.       - Завтра трудный день. Я не хочу ни о чем сожалеть, - пальцы заскользили по спине, осторожно поглаживая место ушиба.       Больше вести беседы эшшар был не намерен, запечатывая губы растерянного человека жарким поцелуем и утаскивая его с головой под воду. Пусть весь этот чертов мир шумит где-то там, пусть спешат глупые людишки, играют в свои игры, плетут интриги, а Бертрану просто надо немного тишины… повсюду.       Вал был ошарашен настолько, что стоило Берту оторваться от губ, как он хватанул воду, чуть не захлебнувшись. Вынырнул, отплевался и отдышался, пытаясь прийти в себя, но душевное равновесие возвращаться не хотело. Он… ну, ведь не мог же Бертран иметь в виду то самое? Или мог? Берт, все сидевший под водой, раздраженно дернул его за ногу. Валттери поспешил набрать воздуха в легкие, погрузился сам. Правда, глаза все еще норовили округлиться – не ожидал, ну, никак не ожидал он от Берта такого.       Или он все же где-то ошибается, и зиимар имел в виду совсем не это?       Лишь когда голова начала изрядно кружиться от постоянной нехватки кислорода, Бертран все же высунулся из воды, раскрасневшийся, с липнущими к лицу черными прядями, но вполне довольный.       - Я вот подумал, - начал он не совсем уверенно, словно еще сомневался в принятом решении, - ты мне жизнь свою доверяешь. Ну, в смысле, Дарита и все такое. А я все такой же, как в Отэ. Чуть что и сразу когти.       Бертран смотрел куда-то мимо Валттери, словно опасался встретиться взглядом. Инстинкты сложно обмануть, диких зверей невозможно приручить, но найти с ними общий язык – вполне.       - Я решил, что доверю тебе то, что важно для меня, - эшшар медленно повернулся спиной к человеку, опираясь руками о борт купальни.       Это было проще сказать, чем сделать. Никому, кроме бабы Вир да Сурэ, шаман добровольно не показывал свои шрамы. Но жители Отэ знали, кто он такой и в каком состоянии дополз до границы деревни, сами же и выхаживали.       Валттери недоуменно моргнул, пытаясь понять, что именно эшшар имеет в виду. Переспрашивать он почему-то боялся – природная восприимчивость давала ему понять, что это для Бертрана важно, очень важно, даже без учета того, что зиимар тщательно оберегал спину. Добровольно повернуться ей к кому-то… нет, дело тут совсем не в том, о чем Валттери успел было сдуру подумать. Точно нет.       Человек осторожно протянул руку, коснулся кончиками пальцев жутких ожогов, покрывающих почти всю спину. Медленно провел, очерчивая границы, осторожно коснулся уже ладонью местечка между лопатками, что, как Вал заметил, Берту обычно нравилось. Придвинулся сам почти вплотную, привычно-некрепко обнимая зиимар.       - Знаешь, вот пару минут назад ты меня испугал больше, чем всем своим размахиванием когтями, - негромко сообщил он. – Я уже такого успел надумать…       И добавил, уже гораздо тише:       - Спасибо.       Касание чужих пальцев было таким непривычным, куда более волнительным, чем поцелуи, куда более личным. Бертран с тихим стоном изогнулся под руками Валттери, лишь крепче вцепившись в бортик побелевшими от напряжения пальцами.       - Это не все шрамы, которыми наградили меня люди, - едва слышно произнес Бертран, радуясь тому, что Валттери не может видеть его лица. – Просто проведи пальцами вдоль позвоночника.       На уровне поясницы тянулся грубый шрам, не замаскированный ожогом, еще одно напоминание об утрате.       - Я был тогда молод, поэтому на кончике хвоста была кисточка. Всегда бесился и хотел быстрее повзрослеть, чтобы она сменилась на костные пластины. А сейчас все бы отдал, лишь бы снова почувствовать утраченное, - шаман замолчал на мгновение, но все же решился спросить: – А ты бы хотел быть таким, как я?       - Каким – таким? – Валттери медленно поглаживал шрам ласковыми, успокаивающими движениями. – Твоя сила и скорость не может не вызывать восхищения… но ведь и цену ты за нее платишь немалую. И потом, дело ведь не в ней… - рука поднялась выше все теми же ласковыми поглаживаниями. – Я ведь целую не зиимар с его силой-скоростью-опасностью, я целую тебя со всеми твоими шрамами, привычкой выпускать когти и тяжелым характером, - губы человека ласково коснулись плеча шамана. – И нет, мне в моей шкурке вполне комфортно.       Бертран тихо вздохнул.       «Свободным, Валттери, свободным. Я ничего не плачу за право быть собой, за право видеть этот мир под таким углом, который ты и представить себе не можешь. Глупо было бы надеяться, что ты когда-нибудь хоть на половину меня поймешь».       - Забудь. Видимо, я слишком устал за сегодня. Тебе тоже пора отдохнуть, - Берт плавным движением освободился от чужих рук, вылезая из воды и насухо вытираясь полотенцем.       До спальни он добирался, не проронив ни звука, полностью погруженный в свои мысли. Завтрашняя встреча с Даритой уже казалась такой незначительной. Скорей всего, сказывалась усталость.       Даже мелкая нечисть завалилась на покой, испортив в доме все, до чего дотянулись лапки. Один только домовой, тихо пыхтя, ушел наводить порядок.