Глава 11. En guarde!
17 мая 2014 г., 00:13
En guarde! (фр.) - К бою! (Ан гард!) Фехтовальный термин, команда судьи на состязаниях по фехтованию. Участники поединка должны занять позиции каждый за своей линией начала боя.
Ледяная капля стекла по обнаженной спине, заставляя вздрогнуть, словно от удара. Обостренное до предела восприятие буквально сходило с ума, сигналя об опасности, а тело непроизвольно пробовало перекинуться в менее уязвимую ипостась, только сил на это уже не осталось. Бертран с трудом приоткрыл глаза и сразу же пожалел об этом. Мир наполнился яркими вспышками, от многообразия и частоты которых желудок тут же начал протестовать, а затем и вовсе поплыл куда-то, завертевшись в безумном водовороте. Видимо, головой эшшар все же приложился знатно. Кровь подсыхала на избитом лице, стягивая кожу. Это раздражало куда сильнее, чем окончательно потерявшие чувствительность руки. Голова практически не болела... по сравнению с остальным телом. Зато вполне себе ощущалось, где и какой орган находится.
Эшшар очень медленно повернул голову, осматриваясь. Ничего не изменилось за эти несколько часов... а может, дней? Все тот же сырой, плохо освещенный подвал, все тот же спертый воздух с нотками гнили, все та же сочащаяся из-под потолка ледяная вода, сбегающая по натянутым цепям.
"Вырваться, - стучала в висках единственная мысль. - И как следует отплатить обидчикам. Не сейчас, позже. Когда все закончится".
Шаман на память никогда не жаловался, и с того самого момента, как очнулся в сыром подвале, надежно закованный в цепи, занимался тем, что придумывал, кого, каким способом и как долго будет убивать, когда окажется на свободе. Под свист кнута думалось как-то особенно хорошо.
Сначала его просто били ногами, без жалости, не давая толком прийти в себя после пыльцы фей. В таком состоянии, даже несмотря на всю силу и инстинкты, Бертран был беззащитен, как ребенок. После такого теплого приема зиимар еще легко отделался - всего-то выбитым плечом, разбитыми губами и обломанным клыком. Только чем дальше заходило "общение" с людьми Дариты, тем печальней становилось состояние шамана.
Как он оказался в паре сантиметров от пола и когда веревки сменились цепями, Бертран вспомнить не мог, зато хорошо запомнил все, что было дальше. Сейчас эшшар даже думать боялся, во что превратилась его спина и как он будет в таком состоянии сражаться с опасной и очень злой змеюкой. Но для начала надо покинуть этот чертов подвал. Любой ценой.
Бертран боялся представить, что сделает Дарита с Валттери. Валттери, а ведь он остался без защиты. Картины рисовались отнюдь не красочные. Убивать она не станет, слишком соскучилась. Да и раз так активно дело к свадьбе ведет, не за этим человек понадобился.
"Пусть только попробует, - эшшар оскалился, тихо рыча, - пусть только посмеет к нему притронуться, и я ей голову снесу только после того, как оторву все остальные конечности".
Думать о том, что такая гадкая тварь будет касаться его Валттери, может сделать ему больно или сотворить что-нибудь куда более мерзкое с его разумом, было просто невыносимо.
"Ты смерти моей хотела? Ты ее получишь", - план внезапно родился в голове обозленного на весь мир Бертрана.
***
За окном трещали цикады, заливались соловьи, а Валттери словно ледяной водой окатило. Казалось, у Дариты даже волосы шевелятся, впрочем, от шипящих ноток в ее голосе волосы почти зашевелились у самого Валттери. От ламии сейчас веяло такой жутью, что оскал вендиго вспоминался с ностальгией. И сейчас рядом не было Берта... Вал внезапно сообразил, что это может значить, и страх за себя как-то поблек – не стал меньше, но словно бы отодвинулся. - Ждал, - мужчина скрестил руки на груди, спокойно глядя на ламию. – Но уж точно не тебя. - Ах, не меня? – Дарита снова сорвалась на шипение, неуловимым движением оказалась рядом и выдохнула в самое ухо, почти касаясь мочки губами: - А он не придет, совсем не придет... По спине Валттери прокатился ворох холодных мурашек от этого голоса, сладкого, словно солодковый сироп, от того, как близко к нему оказалась ламия. И от того, что сквозь неприятие и настороженность снова накатывал дурман, хотя того самого тяжелого запаха, от которого кружилась голова днем, уже не было. Мужчина тряхнул головой, словно пытаясь вытрясти чужое влияние, отступил на пару шагов в сторону окна, стараясь, чтобы это не выглядело бегством – какой смысл, если все равно догонит? - Можешь не тянуть руки к моей шее, твоей метки там давно нет. И кровью я тебя поить не собираюсь. Ламия прищурилась, словно бы перетекла следом, притягивая взгляд плавностью движений. Прижала Валттери к стене, слегка царапнула шею то ли коготком, то ли все еще ногтем: - Твоя кровь вкусная, очень вкусная... Она пахнет солью и оставляет привкус сладости на языке, - Дарита облизнулась, на миг показав юркий язык. Коготь скользнул ниже, рассекая рубашку и слегка царапая кожу – так, чтобы выступило множество мелких капелек крови. Ламия с силой втянула воздух, прикрыв глаза от удовольствия. Она совсем не ожидала, что в следующий миг получит не сильный, но ощутимый и просто оскорбительный шлепок по ладони. - Убери. От меня. Руки. Сила у ламии была совершенно нечеловеческая, в чем Валттери убедился, когда изящная и тонкая на вид девичья рука пришпилила его к стене, легко удерживая на весу за горло: - Ты все еще не понял, Валттери? Ты мой, только мой. Твоего шамана уже доедают крысы в катакомбах. Человек с усилием втянул воздух, проталкивая его сквозь пережатое горло, и буквально выплюнул: - Я так не думаю. Дарита разозлено зашипела сквозь зубы, парой движений располосовала рубаху. Снова вонзила свои аккуратные коготки в тело, на сей раз – гораздо глубже, желая помучить, с нажимом провела, оставляя уже не царапину, а почти рану. - Говоришь, метку с-свел? – еще один росчерк, и еще, и еще, пока густо сочащиеся кровью линии не сложились в замысловатый вензель. Валттери не ответил – все силы уходили на то, чтобы хоть как-то дышать. В глазах уже темнело от нехватки воздуха, и слова Дариты отдавались неясным шумом в ушах. Ламия слегка разжала пальцы, наклонилась, проводя языком вдоль пореза. Рану защипало, Валттери поморщился, но одновременно боль слегка разогнала туман в мозгах. Бертран видел предупреждения во сне – но там он умирал от руки Валттери или же убивал его сам. Значит, жив. Значит, справится. Нужно только попробовать справиться самому. Но как это сделать – он не знал. - Ты сам вернулся, - голос Дариты продолжал разливаться сладким ядом. – Сюда, ко мне... ты ведь скучал? – ламия старалась смотреть прямо в глаза, и Вал как-то мимолетно отметил, что у нее зрачки отливают лиловым. - Мне некогда было скучать, - хмыкнул Вал. – Все время сожрать пытались. - Вот видишь, - Дарита с нажимом провела по его плечу, оставляя еще одну кровавую полосу. – Только здесь ты в безопасности. Только со мной... Лицо девушки вдруг оказалось близко-близко, глаза расширились, полностью закрывая собой обзор. Зрачки запульсировали, то расползаясь на всю радужку, то сжимаясь в узкую щелку, полыхающую лиловым огнем. Зрелище было жутким, но завораживающим в своей нечеловечности. Эти глаза затягивали, порабощали, стремились поглотить... Валттери показалось, что он проваливается внутрь, падает в эту мерно пульсирующую бездну – словно птичка в глотку огромной змеи. Но это чувство падения внезапно оказалось знакомым, словно такое уже было. Только глаза... глаза должны быть не лиловыми, а черными, словно самая беззвездная ночь... полностью черными, без разделения на зрачок и белок... Валттери уцепился за эту неправильность, не сопротивляясь дурману, но и не подчиняясь ему до конца. Так опытный пловец не пытается бороться с несущим его течением, лишь слегка подправляет свое движение в нужную сторону - чтобы, когда предоставится такая возможность, одним рывком выскочить за его пределы. Сила ламии струилась вокруг, оплетала собой, словно струи холодного течения... но Валттери был хорошим пловцом. Он расслабился и позволил увлечь себя - пока. Может быть, шанс вырваться будет исчезающе мал, но стоит сохранить силы, чтобы хотя бы попытаться им воспользоваться. ...Дарита усмехнулась и вонзила клыки в плечо своей жертвы. Густой, выдержанный яд потек в кровь человека, возвращая его под контроль. Ламия потрепала обмякшего дельфинера по щеке. Победа слегка пригасила ее злость - наглец, посмевший посягнуть на ее добычу, уже сотню раз об этом пожалел, а что до побега Валттери... Когда жертва трепыхается, охота только интересней. Пожалуй, даже стоит еще немножко поиграть - человек теперь никуда не денется, а это может быть даже забавным. Должна же она получить хоть какую-то компенсацию за время, пока пыталась поймать этого упрямца. Тем более что теперь Валттери только ее добыча. - Спи, - хмыкнула ламия, проводя когтем по смуглой коже. - Скоро сон для тебя станет непозволительной роскошью...***
Бертран еще раз продумал все "за" и "против". С одной стороны, план прост и легок в исполнении, с другой - кто его знает, как себя люди поведут. В канаву выбросят или горло перережут для надежности? Сейчас очень сильно не хватало гадальных камней. Эшшар сконцентрировался, пробуя отрешиться от боли, запереть ее как можно глубже. Входить в транс, когда висишь над полом и истекаешь кровью, довольно-таки проблематично, но не в первый же раз Берт попадал в экстремальные условия. Картина мира начала меняться постепенно, словно зарастала паутиной сначала с краев, а потом уже и в середине постепенно скапливался туман, теплый, словно живой, он тянулся к шаману, впитываясь в кожу, проникая глубоко внутрь, сливаясь с самой сутью. Бертран обращался к своей главной покровительнице - Самираши, которую каждый уважающий себя эшшар боялся тревожить лишний раз, жить-то всем хотелось. Этот Дух был Темным, жестоким и принимал плату чужими жизнями. Как раз то, что надо. Она возьмет и другую плату, про это зиимар тоже не забывал. Самираши любила ломать чужие судьбы, но лишь играючи пробовала отнять самое ценное. Бертран не боялся ни капли. Что у него ценного осталось? Разве что жизнь, да и только. Остальное давно отобрали люди. А за остальное он уплатит от всей души. В груди пульсировал мягкий комочек тепла, распространяясь с током крови по измученному организму, оплетая горячими нитями, связывая. Самираши нравилась предлагаемая плата, Бертрану нравилось то, что она давала взамен. - Эй, кажется, этот урод окочурился, - голос слабо пробивался через пелену тумана. Звякнула цепь, металлическими кольцами свиваясь у ног человека. На пол упало безвольное тело. - А ты проверь, может, просто сознание потерял. Дарита будет недовольна, если мы что-то не так сделаем. А вы сами знаете, какая она в гневе, - другой голос звучал уже гораздо отчетливее. "Шевелитесь, ихтшаа безмозглые, действие не продержится долго". Кто-то склонился над пленником, пробуя нащупать пульс, а потом и услышать дыхание. Ничего. Мертв. - Тогда давай быстрее избавимся от этой падали и пойдем по домам. Не хочу проторчать тут всю ночь. Завтра продолжение банкета, давно не было гулянок с таким размахом. Так что шевелитесь. Заплывем подальше от пристани да сбросим в воду. Вот уж касатки порадуются. Погружаясь в глубокий транс и переходя во владение Темных Духов, Бертран знал, что там, в реальном мире, его тело сначала впадет в оцепенение, а затем и вовсе умрет, лишившись собственной сущности. Такова плата за переход в запредельные сферы. Задержись немного и уже никогда не вернешься, а пустующее тело тут же займет кто-нибудь из Темных. Любят они такие проказы. Здесь, в запределье, было даже уютно, не болело избитое до едва живого состояния тело, не рвалась так изнутри истинная суть зиимар. Уходить не хотелось совершенно. Что хорошего ждет там? Да никто даже оплакивать Берта не станет. Ну, помер и помер, с кем не бывает. Разве что... «Валттери…» Яркое воспоминание мигом разогнало туман в сознании, позволяя уцепиться за него, как за спасательный круг. Точно. Кто спасет эштэ от лап ламии? Он мог бы быть уже мертв, если Дарита вдруг не рассчитала силы. А после свадьбы не окажется ли человек в подобном подвале, развлекая жену уже вовсе не танцами? Бертран очнулся за пару секунд до собственной гибели, вновь обретая тело, совершенно непослушное после вынужденной «смерти». Окружающий мир раскачивался, заставляя тошноту горьким комом подкатывать к горлу. Волны с тихим плеском разбивались о борт лодки. Пугало даже не то, что вода к ночи уже остыла, и с выбитым плечом далеко не уплывешь (разве что сразу на дно), а то, что она была соленой. Бертран и в полном здравии обходил подобные места по широкой дуге. У каждого свои слабости, и сейчас его с головой окунут в одну из них. И ужас от осознания этого холодил куда сильнее, чем ночной воздух, неприятно гладивший обнаженную кожу. Эшшар едва успел вдохнуть полной грудью, как его бесцеремонно вышвырнули в ледяную воду вместе с крепко привязанным к ногам камнем. Груз тянул на дно. Первые несколько секунд Бертрану казалось, что он вновь умер. Воздух из легких вышибло до капли, заставляя тело корчиться в агонии, благо, погружение было быстрым, а убийцы недоделанные так спешили убраться побыстрее на берег, что ничего подозрительного не заметили. Ощущение, что с тела содрали кожу, а затем еще и в кислоту макнули, было самым точным из всех. Грудную клетку разрывала дикая боль, желание сделать вдох, сначала ненавязчивое, теперь стало единственным. Бертран выпустил когти, перерезая веревку вслепую. Открывать глаза в морской воде точно не стоит, если и впрямь не хочется лишиться зрения. Уже не обращая внимания на то, что случайно вместе с путами зацепил и себя, эшшар попытался пробиться к поверхности, работая одной рукой, от поврежденной толку не было никакого. Силы покидали куда быстрее, чем предполагалось, а вот кровотечение лишь усилилось, и буквально через несколько мгновений Бертрана обратно потянуло на дно. «Прости, эштэ». Что-то подхватило с двух сторон, буквально одним рывком выталкивая к поверхности. Зиимар кашлял, как сумасшедший, хватая ртом воздух пополам с соленой водой, когда накатывали маленькие волны. - Смотрите, кого мы нашли, - радостный голос звенел в голове, отзываясь дикой болью, сознание начало ускользать. – Любитель купаться при свете луны. Это так романтично. - Ага, а камень привязал, чтоб удобней было? Вот дуры, да вы гляньте, вся вода вокруг отравлена. Выкиньте это на берег, пусть там подыхает, - отозвался другой голос. - Черная Погибель? В наших краях давно не водится. Приблудился? - Вот у него и спросите. Давайте хоть из воды вытащим, а то еще немного, и говорить не с кем будет. «Русалки!!! - взвыла вся суть Берта, который хвостатых ненавидел едва ли не больше людей. – Клуши безмозглые! Таким спасением угробят окончательно!!!» Правда, высказать водной нечисти все, что он думает, шаман не мог: с губ срывались лишь едва слышные стоны, переходящие в бульканье. Перед глазами все плыло, превращая мир в одно мутное пятно. Рядом послышался плеск, словно плыло что-то большое, а затем несколько пар рук не слишком аккуратно запихнули незваного гостя в лодку, нагло сворованную у местных рыбаков. Ничего, вернут на место, как только от мусора всякого избавятся. Плавает тут, воду отравляет. Несколько минут зиимар лежал неподвижно, скуля от боли и пытаясь прийти в себя. Зрение постепенно восстанавливалось, в голове стало шуметь меньше. Дрожащего от холода Берта накрыли брезентом, обнаруженным все в той же лодке. Худо-бедно от ветра спасало. - Ты чего забыл на нашей территории? – мрачно поинтересовалось создание с фиолетовыми волосами. Судя по отсутствию груди – единственный мужик в этом курятнике. Хотя Валттери что-то там говорил о том, что эти тварюги могут быть, кем пожелают. - Плаваю, - огрызнулся Бертран, поднимая на собеседника абсолютно черные глаза. – В-водичка в с-самый раз. - Да, это мы заметили. Всю округу переполошил. Охотники выловили? Так их тут лет пятьдесят как не было. Да и ваших тоже. Откуда пришел и чего у нас забыл? Смотри, узнаем, что на моряков охотишься, касаткам скормим, - пригрозил «предводитель» хвостатых. Не будь Берту так плохо, он бы ответил. Да не просто, а еще и часть прически на память прихватил бы. - С Северных гор. Шаман я... человека с-спасать приехал, - эшшар зашелся кашлем, больно стукнувшись лбом о дно лодки. – Но... эта тварь... Д-дарита решила устранить помеху. Н-ничего... отлежусь... и завтра укорочу ее... р-ровно на голову... Русалки переглянулись, зашептались, что-то обсуждая на своем языке. Потом все тот же предводитель махнул рукой, и лодка тронулась с места по направлению к берегу. - Так ты Валттери выручать собрался? Мы думали, он уже и не вернется сюда. В такой спешке смылся от собственной невесты. - Еще бы... л-ламия... х-хоть бы не убила, - сил больше не осталось, и Бертран умолк, прикрывая глаза, свинцовая усталость давила на истерзанное болью тело. Доставили его едва ли не к самому дому Валттери все по тому же протоку, проходящему недалеко от строения. Аккуратно выгрузили, бесцеремонно, не обращая внимания на проклятия и попытки покусать, вправили плечо и, пожелав удачной охоты, уплыли возвращать лодку на законное место. Бертран с трудом встал на четвереньки, прополз всего пару метров, прежде чем желудок взбунтовался окончательно и бедный организм, получивший ударную дозу соли и качки, наконец, вывернуло. Соседи спали, и, к счастью, не видели, во что превратилась их любимая клумба. А вот из кустов, росших рядом с домом Валттери, выпорхнула довольная и сытая Силк. - Эй... м-мелюзга... дверь отопри... с той с-стороны... - Бертран чувствовал, что еще немного прогулявшись по свежему воздуху в одних лишь мокрых до нитки штанах, он назавтра себя спасти не сможет, не то что Валттери. В отличие от Пираньи, мелкая пикси мозгов имела побольше и отношения с человеком получше. Смекнув, что с Валттери случилась беда и кормить ее сладостями и свежим мясом больше некому, Силк послушно шмыгнула в открытую форточку и, повозившись немного с замком, все же открыла.***
Утром Валттери проснулся с тяжелой головой, словно всю ночь в духоте провел - но нет, окно было распахнуто, впуская в комнату свежий морской ветер. Мужчина с удовольствием потянулся, взъерошил волосы. Выглянул в окно. Вроде бы было у него предчувствие чего-то хорошего, замечательного даже, но что-то мешало улыбнуться привычно легко и открыто. Валттери потер виски, дернул себя за прядь волос, мысленно отметив, что надо будет все-таки подстричься. Причин неясной тревоги, кроме легкой слабости, найти так и не удалось. Еще почему-то саднила грудь и плечи, но Валттери почти не обратил на это внимания. Он знал, откуда у него эти ссадины, и то, что это неопасно, только почему-то не мог сосредоточится на мыслях об этом. Впрочем, что значат какие-то там ссадины, когда у него свадьба на носу? Точно, свадьба же! Надо хоть в порядок себя привести, а то ведь и перед гостями неловко, и невесту можно обидеть. Невесту... Валттери снова нахмурился. Дарита - чудесная девушка, удивительная даже. Да, они непохожи, но вот - дождалась, убедила, справилась. Наверное, и впрямь у них все будет хорошо... Мужчина снова потер висок, пытаясь припомнить, отчего так сильно сопротивлялся интересу невесты. Даже к гадателю ездил, чтобы убедиться, что выбор правильный и пару никто не сглазил. Вот же чушь иногда в голову придет. Зачем кому-то на него сглаз вешать? Разве что от зависти... Валттери умылся, оделся, полностью привел себя в порядок. Растерянно застыл посреди комнаты - чего-то не хватало. Вроде бы браслет на месте, и даже кольца он надел... Мужчина принялся методично перебирать подушки, перетряхивать покрывало, не поленился и под кровать заглянуть. Наконец в щели между матрасом и стеной что-то блеснуло. Валттери вытащил находку - свою же собственную цепочку, к которой почему-то шнурком был привязан небольшой кулон в незнакомых символах. У цепочки разогнулось звено, видимо, поэтому она и соскользнула с шеи. Мужчина зажал мягкое серебро зубами, скрепляя цепочку обратно, надел. Кулон оказался точно в ямочке между ключицами, мгновенно согрелся от тепла тела и совершенно перестал ощущаться, словно и не было его. Валттери окончательно успокоился и вышел, наконец, из комнаты - внизу уже были слышны голоса первых из гостей, а ведь гуляли вчера допоздна, и с утра пораньше никто бы не явился. Тени под глазами и след на горле, еще не налившийся толком синевой, а потому плохо различимый на смуглой коже, заметили, понимающе заусмехались - похоже, этой ночью жених не скучал, да и невеста куда как довольна. Валттери поздоровался с родителями, с комплиментом приложился к ручке Дариты, принялся радостно приветствовать гостей. Дельфинера беззлобно подкалывали, Валттери отшучивался, Дарита расточала улыбки направо и налево... пока не увидела кулон на шее дельфинера. - Что это такое? - брови девушки грозно сдвинулись к переносице, да и вообще она выглядела очень рассерженной. - Это? Да безделушка просто, попалась на глаза, понравилась, - пожал плечами Валттери. - А почему не мой кулон? - не спешила сменять гнев на милость Дарита. - Не злись, прекрасная фея, - улыбнулся дельфинер. - Завтра я надену его. - Только завтра? - Дарита как-то резко успокоилась, вместо гнева остались лишь капризно надутые губы. - Он дома, а бросать гостей невежливо, - развел руками Валттери. Он и сам не знал, почему не признался, что кулон где-то потерял. Может, чтобы не огорчать невесту? Завтра он просто не станет надевать ничего или повяжет легкий шарф... опять же, Дарита может забыть о своем мимолетном капризе. Мужчину отвлекли очередные гости, и он выбросил мелкое происшествие из головы. - А где же уважаемый эшшар? - кокетливо стрельнула глазками одна из девушек. Эшшар? Валттери на миг сосредоточенно свел брови к переносице, перед глазами мелькнул образ настороженного темноволосого и темноглазого мужчины. Ах да, гадатель же, к которому он ездил и даже пригласил на свадьбу на радостях. - О, ну, он же не ребенок, чтобы за ним постоянно присматривать, - Вал снова сияюще улыбался. - Кажется, он хотел осмотреть город или ушел говорить с духами... Может быть, позже подойдет. - Просто он так чудесно танцует... - девушка с каким-то намеком глянула на Валттери, но мужчина от этого легкомысленно отмахнулся, а потом ее и вовсе оттеснила Дарита. Праздник снова набирал обороты, дом наполнялся шумом голосов, кое-где уже играла музыка. Валттери закружило круговоротом пестро одетых гостей, смехом и говором. Время от времени кто-то спрашивал у него про заезжего эшшар, но мужчина пожимал плечами и всем отвечал одинаково - шаман уже не малое дитя и ему о каждом шаге не отчитывается. Мало ли куда его духи позвали. Дарита довольно улыбалась уголками губ и танцевала с женихом каждый второй танец, да и между ними далеко не уходила. А в воздухе все сильнее чувствовалось непонятно откуда взявшееся, но неуклонно нарастающее напряжение. Бертран прошмыгнул в зал с запасного входа, через который слуги носили с кухни новые блюда. Ему не нужны были свидетели, а особенно - раньше срока пересекаться с Даритой не хотелось. Для нее то он как раз мертв, пусть так будет еще немного. Главное - выловить Валттери. От сердца отлегло, когда эшшар увидел человека, весело общавшегося с кем-то из гостей. Бледнее обычного, тени под глазами пролегли, движения чуть более скованные, чем раньше, да и следы на шее Бертран не просто заметил, а еще и понял, от чего они появились. Все же, энергии из него вытянули немало. Улучив минуту, когда Дарита отвернулась, отвлеченная на очередное приветствие дорогих гостей, Бертран подлетел к Валттери, сгреб в охапку и уволок за колонну ближе к самому темному углу. Лишь раз заглянув в глаза человеку, шаман понял - до разума змеюка все же добралась. Пришлось импровизировать на ходу. - Духи видение послали, беда грозит. Кто-то из гостей недоброе задумал, как бы не закончилось все смертью. Надо разобраться в тишине и раньше времени не пугать невесту. Скажи всем, что тебе стало плохо, что хочешь отлежаться немного и тут же вернешься. А мы уж вместе этого вредителя вычислим и выловим. Иди к себе в комнату и никому ни слова о моих видениях, паника поднимется, и все пойдет насмарку, - говорил Бертран тихо, не сводя взгляда с кулона, подаренного Валттери в качестве оберега. Хотя на больного из них двоих был больше похож именно эшшар. Загара как не бывало, его место заняла неестественная бледность. Острый запах лекарственных настоек невозможно было заглушить никаким парфюмом, как и замаскировать до конца следы побоев, особенно четко выделяющихся на осунувшимся за одну ночь лице. Валттери недоуменно моргнул, ошарашенный столь резким напором. В первое мгновение он не узнал шамана и даже хотел было вырываться, но что-то помешало. А потом всколыхнулось в груди: черные глаза, черные волосы, и падаешь-падаешь-падаешь, но почему-то совсем не страшно проваливаться в расцвеченную синими искрами темноту... Дельфинер тряхнул головой, приходя в себя, машинально коснулся кулона на груди: - Хорошо. И уже почти шагнув обратно в зал остановился и обернулся: - Эшшар Бертран... С вами все в порядке? Может быть, лекаря? - Иди уже! - раздраженно рыкнул Берт. Еще немного, и ламия может заинтересоваться, куда это пропал ее жених. - Нельзя терять времени, а то случится... потом не исправишь! Валттери несогласно поджал губы, но все же шагнул обратно в зал. Мужчина рассудил, что проще будет уйти от гостей, а тогда уже разбираться, что именно случилось с его гостем, что он выглядит так, словно половина города метелила. Берт из своего угла напряжено следил за человеком. Вот он о чем-то негромко переговорил с родителями. Вот извиняюще улыбнулся хозяину дома. Склонился над ручкой невесты, легко касаясь смуглой кожи губами, потом развел руками и чуть пошатнулся в этот момент - и сложно было сказать, играл ли он, или в самом деле голова закружилась. Провожали Валттери смешками и подколками: - Смотри, так тебя совсем невеста залюбит. - А он знал, потому и бегал долго. - Да ладно вам, это будет сладкая смерть. - Так Дарита его не до смерти, только до немощи и нестояния... Дельфинер отшучивался, сыпал ответными колкостями. Но стоило ему уйти с глаз, как улыбка тут же пропала, а глаза глянули на Бертрана предельно серьезно: - Идемте, уважаемый эшшар, расскажете, что с вами случилось и как это связано с предупреждениями духов. Поднявшись на второй этаж и остановившись напротив двери, Бертран наконец-то немного расслабился, прекращая вздрагивать от каждого шороха. - О, это долгая история. Но сейчас стоит беспокоиться не о моем здоровье, а о собственном лице, - шаман улыбнулся приветливо, но отчего-то мурашки поползли по спине. - Прости, но другие более действенные способы вернуть твой разум займут слишком много времени. Это было просто и так знакомо им обоим. Бертран прыгнул вперед, сбивая Валттери с ног и буквально вваливаясь в комнату. Дверь распахнулась под весом двух тел, только за ее пределами не было снега. Приземление вышло чуть более неприятным. Как и последовавший за всем этим удар. - Проваливай обратно в город, иштхаа! Или здешние духи сожрут твою душу! – почти как в тот раз шипел эшшар, правда не от злости, а от резкой боли в не заживших еще ранах. Дельфинер вздрогнул: до того знакомыми показались эти слова, растерялся на миг - потому даже и не пытался сопротивляться. В этот раз некому было спасти Валттери и от второго удара. Вот что-что, а бил Берт от души, чтоб мало не показалось, зато и узнавание в серо-зеленых глазах зажглось куда быстрее. Правда отпускать человека он не спешил. - Ну что, я больше не уважаемый? Или тебе еще добавить? - недовольно ворчал великий гадатель, клыками растревожив рану на запястье и поднося к губам Валттери. - Сам глотнешь или силой вливать придется? Яд из организма выведет до следующего укуса, хоть соображать сможешь нормально. Неизвестно, хотел Валттери возмутиться, позвать на помощь или даже просто спросить, о какой валун эшшар всю ночь головой бился, но главное - губы приоткрыл, а там и кровь в рот попала. Берт тут же зажал ему рот ладонью, все так же прижимая человека к полу и шипя от боли. Пришлось глотать, после чего Валттери зажмурился и замотал головой в попытке остановить бешеный калейдоскоп. Воспоминания смешивались, перетасовывались, становились ярче, блекли... собирались в единую картину без провалов и неточностей. Вал оттолкнул руку Берта, но не так, как ошарашенный нападением и недоумевающий о его причинах человек, нет. Это был уверенный жест, которым останавливается шутливая потасовка, когда случается что-то более серьезное. - Мрак, как голова-то болит... - Валттери, не пытаясь встать, прижал основание ладони ко лбу. - Тяжелая у тебя рука, эштэ. - Зато мозги на место встали, - фыркнул Берт, сползая с дельфинера на пол. Валттери сел, утер испачканные кровью губы. Медленно-медленно выдохнул, глядя на шамана: - Живой... Глаза обеспокоенно шарили по лицу Бертрана, подмечая и бледность, и следы ударов, и то, что зиимар старается резко не шевелиться. Ему бы отоспаться хотя бы, а не с ламией разборки учинять. Но отговаривать бесполезно, видно, что эшшар не отступится. Да и тянуть опасно - кто знает, удастся ли в следующий раз так легко сбросить дурман. Рука невольно потянулась коснуться плеча Берта, губы дрогнули: - Я рад, что правы все же оказались твои духи, а не Дарита. Что будем делать? Бертран зашипел, резким движением скидывая руку человека. - Осторожней, - выдохнул эшшар, поднимаясь с пола. – Ночь выдалась тяжелая. Нам нельзя тут оставаться. Пошли. Тебя заждалась одна дама, все утро мне на ухо ныла и кусалась. Пустующая комната для гостей была облюбована Бертом сразу же. Искать тут точно не будут, а вещи и мелкую нечисть надо было где-то оставить. Пиранья, надежно связанный и дико злой, высунул голову из рюкзака и безумно вращал налитыми кровью глазками. А вот Силк, придремавшая на подушке, мигом взвилась, стоило только двери отвориться. С радостным чириканьем пикси набросилась на Валттери, облизывая лицо, пальцы и пытаясь попутно облазить карманы на предмет чего-нибудь съедобного. Кормить несносных созданий шаману было некогда, да они и так неплохо себе пропитание находили. - А ну, кыш, - раздраженно рявкнул на пикси Бертран. – Это мой человек, найди себе другого. Голубая искра щелкнула эшшара по носу, а мелкая пакость тут же нырнула к Валттери за пазуху, надеясь скрыться от возмездия. Но про нее благополучно забыли почти в тот же момент. - Я думал, больше тебя не увижу, - это было единственное, что сказал шаман, прежде чем перекинуться в истинную форму и прижать человека к стене. Впервые Бертран целовал аккуратно, почти нежно, делясь горьковатым привкусом мази. Ему было наплевать абсолютно на все в этот самый миг: ради этого странного, непохожего на других человека он пойдет сегодня на смерть. Пусть хоть будет что вспомнить, чтобы не сожалеть потом ни о чем. Валттери накрыл ладонью затылок Бертрана, поймал его губы своими, закрывая глаза в отчаянном порыве. Горечь и соленый привкус крови делали поцелуй странным, но и позволяли прочувствовать, что они живы – живы оба, пусть с болью, кровью и пятнами синяков. - Я знал, что ты выживешь, - выдохнул Вал минуту спустя. – Тебе еще меня убивать. Пальцы дельфинера в неосознанном жесте гладили затылок шамана, проходились по сложному плетению кос – вопреки своему вымотанному состоянию, Бертран не был растрепан, напротив, ни волоска не выбивалось из двух ритуальных кос. Таких, которые положены воинам его народа. Валттери этого не знал, но не удивился – он, скорее, мог ожидать, что эшшар в волосы еще и какие-нибудь амулеты вплетет. - Бесполезно просить тебя подождать, пока ты оправишься, верно? – с грустной улыбкой спросил он. – Тогда я попрошу у тебя прощения. Прости, что втянул тебя во все это. - Молчи, - едва ли не с угрозой прошипел Бертран, выгнав пригревшуюся пикси, пока справлялся с пуговицами на костюме Валттери. – Эштэ – равный. Я обманываю сам себя, потому что боюсь. Боюсь верить. Но сейчас все равно, завтра может и не быть. Я обещал убить Дариту, не обещал только, что сам при этом выживу. Шаман трезво оценивал свое состояние и знал, как сильно уменьшились шансы на победу. Пальцы скользнули по коже, замирая на свежих следах, оставленных когтями ламии. Бертран тихо зарычал. Как она посмела прикасаться к тому, кто никогда по доброй воле не захочет быть с такой змеей подколодной. - Сё-айне... не равный, «обещанный судьбой», - прошептал эшшар, почти касаясь губами уха Валттери. – Дай мне почувствовать хоть что-то, кроме боли. Тогда и умирать совсем не страшно.
