От беды беды не ищут

      Валттери показалось, что ему в сердце с размаху всадили длинную иглу, да еще и повернули несколько раз – таким ноющим всплеском отозвались слова Бертрана. Эшшар был сейчас открыт, открыт куда больше, чем в тот момент, когда показывал ему свои шрамы. Это было совсем иное – тогда зиимар открывал, что и он уязвим, доверял жизнь, но и только. Сейчас же он полностью отказался от какой бы то ни было защиты, чуть ли не впервые не просто признавая, что и ему необходимо то, чем люди делятся только с близкими, но уж никак не с нечистью - но и решаясь просить об этом. Валттери поспешно оборвал размышления – сейчас нужно было совсем не думать. Берт открылся, однако оставался чудовищно неуверенным в себе. В любой миг его могло «шатнуть» к другой крайности… но Валттери совсем не хотел терять эти минуты. Поэтому уже руки дельфинера разбирались с пуговицами и застежками, пробирались под одежду… Бертран полуприкрыл глаза и чуть подрагивал от прикосновений, но даже не пытался как-то спрятать шрамы и следы недавних побоев. Если верить – так уж до конца. Но эшшар и не ожидал, что Валттери будет прикасаться губами так… трепетно, словно не опасную нечисть целует, а что-то хрупкое, способное исчезнуть от неловкого движения…       - Найду, кто – руки переломаю, - хрипловато сообщил Вал, осторожно проводя пальцами по границе почти черного синяка на ребрах. – Вместе с шеей.       Берт мимолетно удивился – кому там человек собрался руки ломать? – но Валттери продолжил, и лишние мысли очень быстро поблекли и истаяли.       Губами – по старому ожогу на запястье, языком – по границам костяных пластинок когтей, кончиками пальцев, едва касаясь – вдоль свежего шрама, оставленного вендиго. И снова губами – вдоль испятнавших смуглую кожу синяков и ран.       - Как всегда, самая страшная тварь – человек, - с горечью прошептал Валттери куда-то в солнечное сплетение шаману, чуть задевая губами кожу. – Как всегда…       И снова – поцелуи, ласки, нежные касания, словно в попытке извиниться за всю боль, выпавшую эшшару на жизненном пути. Обычно Валттери не стремился перехватывать инициативу, подсознательно чувствуя, что для Бертрана очень важно сохранять контроль. Провоцировал, делал первый шаг – но легко уступал ответному напору и не настаивал, если шаману вздумывалось выпустить колючки. Сейчас же требовалось совсем другое – и дельфинер не давал Бертрану опомниться, заласкивал, сбивал с привычного настроя… заставлял чувствовать себя непривычно беспомощным – потому что Берт не умел отвечать на нежность, не знал, как, и никогда не испытывал ее на себе. Боли и незаслуженных ударов в его жизни хватало, а вот с остальным как-то не сложилось. Первыми людьми, которые не попытались его затравить за истинную сущность, стали жители Отэ. Но чтобы вот так… ничего подобного в жизни зиимар еще не было. Потому и пробегала по мышцам невольная дрожь, и хотелось чего-то… странного. Не укусить человека, подтверждая свою метку, не царапнуть когтями гладкую кожу, чтобы снова ощутить вкус именно этой крови, а зализать оставленные Даритой порезы, очертить круг напротив сердца – просто пальцами, без когтей. Валттери словно уловил неоконченное движение, накрыл руку Берта своей, прижимая к груди – так, что казалось, будто чужое сердце бьется прямо на ладони. Бертран замер, чувствуя эти ритмичные толчки буквально всем телом. И снова – нежность, такая незнакомая и непривычная, и губы к губам, и тело уже не пробивает болью от неловкого движения – потому что слишком много других ощущений, и даже Силк молчит, заворожено поблескивая глазенками из-под потолка. И почему-то совершенно неважно, что совсем рядом бродит сытая ламия, которую того и гляди насторожит что-нибудь – осталось только сбитое дыхание, теплые руки и глаза напротив. Глаза, в которых видишь свое отражение – но совсем не таким, какое привык встречать в зеркале… И тянет, как магнитом, к этим глазам, к рукам и телу напротив, и совершенно невозможно остановиться…       - Вот только попробуй теперь сдохнуть, - почему-то совсем хрипло, словно после долгого крика, сказал Валттери. – Вот только попробуй… С того света достану, и плевать я хотел на твои когти, ясно?       Бертран лишь фыркнул, осторожно откидываясь на кровать, упираясь локтями в мягкое покрывало и стараясь как можно меньше касаться поверхности. Что бы сказал человек, если бы увидел, во что превратилась спина? А узнай, как долго эшшар залечивал ожоги, оставленные соленой водой, как полночи заваривал травы, приведя кухню и купальню в такой вид, что даже Пиранья с Силк не смогли бы сотворить подобного? Ничего, это все заживет, важнее сейчас совершенно другое.       Каждое прикосновение будило такой отклик во всем теле, заставляло желать большего. Берт потихоньку приходил в себя, поначалу ему казалось, что огромная волна эмоций прорвалась в душу, сметая все на своем пути, заставляя растеряться, почувствовать себя так... по-человечески...       Он боялся отвечать, боялся поранить. Не сейчас. Валттери был так близко, и порою его интуитивные, не до конца осознанные касания доводили шамана до тихих стонов, рвущихся с закушенных губ. Кровь буквально вскипала, стоило только языку коснуться меток-ожогов, которыми украшали себя охотники. Это было необъяснимо, но прикосновения к шрамам чувствовались куда ярче, заставляя непроизвольно изгибаться навстречу губам и пальцам, сбившееся дыхание все чаще срывалось в стоны. Бертран вернув нормальный вид пальцам, зарылся в светлые пряди, поглаживая, лаская затылок, касаясь шеи и грубоватого шрама от укуса. Вес пришлось перекинуть на единственную не пострадавшую руку.       - Я заявил на тебя право и не получил отказ. Твоя очередь... сё-айне... Я живу по другим законам, не так, как принято у вас.       Валттери прикрыл глаза – на миг, не больше. Он прекрасно понял, что именно хотел сказать Бертран и чего он ждал, застыв в неустойчивом равновесии. Но так не хотелось ранить его еще больше – сейчас. И безумно мешало то, что сам Валттери о законах, определяющих жизнь эшшара, мог только догадываться. И действовать сейчас предстояло тоже наугад. Бертран следил, не торопясь подсказывать, а может, и не должен был. Вал поднял руку, зеркальным движением положил ее на затылок Бертрана, чуть сжал пальцы.       - Я заявляю право на тебя. Право не защиты, но верности. Пока мое сердце будет биться – я не предам и не причиню боли. Ты мой, эшшар Бертран с северных гор, охотник на нечисть.       - Тогда докажи это, - прорычал эшшар, притягивая к себе человека ровно настолько, что они едва не стукнулись лбами. - Докажи, что я твой, чтобы мне не в чем было усомниться ни сейчас, ни на поле битвы. Я не отвергаю твое право, но ты должен понять, что значит быть в одной связке. И сейчас я позволяю тебе выбрать любой доступный способ, просто забудь слова, они давно ничего не значат.       Это была правда, сейчас каждый нерв, каждая клеточка тела отзывалась на призыв, на эту попытку получить самое ценное, что только было. Право быть не рядом, а вместе.       Теперь Бертран целовал совсем иначе, жестко, требовательно, он бросал вызов тому, кто рискнул подступить столь близко к опасному, пусть и раненому, хищнику. Вызов был принят, а ладони Валттери охватили запястья. Глаза человека насмешливо сверкали, он не спешил уступать и подчиняться. Большие пальцы очертили следы от ожогов на руках, пустив стайку мурашек. А в следующий миг короткий толчок вынудил Бертрана опереться на уже свободные руки, а сам дельфинер стек с кровати на пол – так, что дыхание теперь щекотало пупок. Пояс сдался почти мгновенно, только пряжка щелкнула. Валттери провел языком широкую влажную полосу вниз, накрыл губами. Почти весело глянул на хватающего воздух эшшара, принялся сосредоточенно вычерчивать языком какое-то слово – Берт и под угрозой пыток не смог бы угадать, какое. Бертран ошалело взирал на представшую перед глазами картину, сначала не веря в происходящее. Первые секунды хотелось поинтересоваться, что творит этот безумец, но через пару мгновений стало плевать на все. Шаман без сил рухнул на кровать, тихо шипя от прошившей спину боли и вздрагивая от горячих, влажных касаний. Сердце колотилось, как бешеное, а кровь неожиданно прилила к лицу, заставляя щеки буквально полыхать огнем. Сумасшедший человек, вот ведь угораздило связаться с таким. Но до чего ж хорош.       Бертран прикусил собственные пальцы, судорожно всхлипывая и мелко дрожа под умелыми движениями Валттери. Отчего-то вспомнилось, что тренировался Вал на русалках, и эшшар мысленно пообещал себе при следующей встрече оставить хозяина местного курятника без фиолетовых патл. А потом связно думать отчего-то стало сложно. Только в ушах отдавался грохот пульса – в такт уверенным движениям человека.       Вал ласкал зиимар всеми доступными способами – губами, языком, пальцами. И его самого потряхивало от того, каким оказался Бертран, от срывающихся с его губ прерывистых всхлипов, от вида закушенных пальцев. Стоило раз за разом лезть на рожон и нарываться на когти, чтобы дойти до этого. Еще как стоило. Хотелось растянуть происходящее на подольше, чтобы запомнить все – не разумом, ощущениями, но это было слишком рискованно. Поэтому Вал только сильнее сжал губы и расслабил горло, заглатывая возбужденную плоть до основания.       Ощущения нарастали, разливаясь горячей волной. Бертран стонал во весь голос, запуская пальцы в волосы Валттери, сминая пряди и заставляя подстраиваться под нужный темп. Грейс никогда так не делал, предпочитая брать, а не отдавать, и от этого ощущения, испытанные впервые, очень ярко отпечатывались в сознании. Эшшар вцепился свободной рукой в одеяло, безжалостно вгоняя в него когти. Иначе Валттери грозила участь приобрести новые царапины, на этот раз - на плечах.       Последний раз толкнувшись бедрами навстречу, Берт кончил с тихим стоном. Он так и лежал, прерывисто дыша, с огромным трудом приоткрывая глаза. Потребовалось время, чтобы собрать воедино мысли, кое-как приподнимаясь на локте.       - Убедил, - едва слышно произнес эшшар, понимая, что теперь просто обязан выжить ради того, чтобы его Валттери не достался ламии или каким-то там русалкам.

***

      Валттери не было довольно долго, кто-то уже успел полушутливо заметить - как бы жених снова не сбежал. Да и выглядел после отсутствия как бы ни хуже, чем до отдыха – лицо бледное, левая щека опухла и наливается синевой, губы искусаны чуть ли не до крови.       - Голова закружилась, об косяк приложился, - развел руками Валттери. – Мам, да успокойся ты, все в порядке! Правда, правда, ничего страшного. Дарита, фея моя, прости – у тебя мало того, что бестолковый жених, так теперь еще и с фингалом.       Ламия настороженно оглядела человека, только что не обнюхала – но никем посторонним от Валттери не пахло, да и новых отметин не появилось, если не считать того самого фингала. Но она и впрямь могла немного перестараться вчера – слишком уж долго пришлось сидеть на голодном пайке, да и злость контролировать количество выпитой энергии не помогала. Еще бы амулет этот с дельфинера содрать – мелкая вещица, а все ж что-то в себе прячет. Как бы не от того шамана подарочек… ничего, булькнет в волны вслед за хозяином.       - Не волнуйся, милый, у меня красоты на двоих хватит, - Дарита ласково отерла синяк платочком. – Но ты постарайся больше с косяками не сталкиваться, хорошо?       - Да, конечно, - Вал лишь огромным усилием воли сумел сдержать дрожь от прикосновения ламии, и только мысль о вцепившемся в прическу невестушке Пиранье позволила ему улыбнуться не через силу. – Буду держаться за стенку, если что.       Гости взволнованно зашептались, а тем временем зал начал преображаться. Для начала в нем резко погасли почти все свечи, погружая все в неприветливый полумрак. Погода выдалась пасмурная, и как поговаривали рыбаки – быть сегодня шторму. В этом они были совершенно правы. Даже приоткрытые слугами портьеры не спасали положение. А тем временем по полу поползли клочья сизого тумана, и в самом эпицентре, словно из воздуха, соткалась фигура.       Бертран развлекался, как мог, припрятав пару весомых козырей на самый конец представления. Слабо тлеющий лишайник, предусмотрительно разбросанный по залу, теперь прекрасно воссоздавал зловещую атмосферу. Правда, надолго его все равно не хватит, а значит, пора переводить внимание гостей на себя.       - Можно оскорбить шамана, - прорычал Бертран, делая пару резких шагов в сторону, от чего гости в ужасе кинулись врассыпную, стараясь держаться как можно дальше, - его можно даже убить.       Метнувшись в другую сторону и распугав для приличия зазевавшихся дам, навязывавших вчера свое общение, эшшар замер, смотря немигающим взглядом прямо в глаза Дариты. Удивлена? Не ожидала увидеть? Ничего, тебе еще много сюрпризов заготовлено.       - Но гневать Духов жалкими попытками лишить их любимого проводника было глупо. Самираши пришла за твоей душой, и сегодня она покажет всем собравшимся, какую змею они пригрели на своей груди.       Где-то под потолком раздался зловещий смех. Словно мотылек, пойманный в банке, он ударялся о стены, отражаясь и множась, заполняя пространство, навевал жуть. И лишь один Валттери знал, что за Самираши порхает между колонн, с упоением обрывая украшения и страшно мстя за связывание и запихивание в рюкзак.       - Яви нам свою силу! – воззвал шаман, незаметно вытаскивая из кармана пикси и подбрасывая в воздух.       Силк голубой молнией метнулась к потолку, видя свою законную добычу. Смех сменился жуткими воплями, и на побледневших гостей посыпался водопад искр, остатки украшений и цветов, а также гнилушки, которые Пиранья вытащил из рюкзака и которыми, поняв, что есть их нельзя, активно отстреливался от настырной малявки.       Несколько впечатлительных дам рухнули в обморок, кто-то рванул в сторону двери.       - Ты убила ни в чем не повинного человека и собираешься загубить другого. Мы – Духи Севера - отомстим тебе, - голос Бертрана двоился, изменяясь, глаза заполнила тьма.       Он одним прыжком сократил расстояние, хватая Валттери за руку и буквально выдергивая в центр зала. Тот явно не понимал, что происходит, а шаману некогда было объяснять. Вместо этого он впился в губы человека поцелуем прямо на глазах у ошарашенной таким поворотом публики.       - Не стой столбом… - прошипел Берт, - больше страсти.       Эшшар не видел, насколько взбешена ламия, он чувствовал, как воздух буквально вибрировал от потоков ненависти. И тут раздался визг.       - Не отвлекайся, это твоя мечта сбылась, - зиимар ощутимо прикусил нижнюю губу, недовольный тем, что, быть может, последний в его жизни поцелуй постоянно прерывается.        А тем временем Пиранья вспомнил о своей главной задаче и все же спикировал вниз, вцепившись в прическу Дариты всеми лапами и стараясь надергать как можно больше сувениров на память об этой битве. Бертран не мог договориться с этим существом, у которого мозг размером с грецкий орех, но запросто смог сыграть на самых обычных инстинктах. Как и в случае с вендиго, снежный бес кинулся прогонять большую злую нечисть, стараясь обогнать Берта и выиграть этот бой в одиночку.       Этого ламия уже просто не вынесла. Если появление мертвого шамана принесло, кроме удивления, холодок испуга, его поцелуй с Валттери – обжигающий гнев, то мелкая тварь, спикировавшая сверху, вогнала Дариту в чистое бешенство. Ламия напрочь забыла, что стоит посреди полного зала людей, что какой бы сильной она не была, с обезумевшей толпой не удалось справиться еще ни одной нечисти… Девушка гневно зашипела, окутываясь собственной силой, резким взмахом руки отшвырнула мерзкого беса и обратила раскосые глаза с вертикальным зрачком на сцепившуюся пару в центре зала.       - Ва-алтери. Убей его, - голос ламии стал тягучим, словно мед.       Человек чуть вздрогнул от ее слов, замер в руках шамана. Медленно, словно против воли высвободился из рук.       - Ты же сделаешь это для меня? – искушающее продолжила шептать Дарита.       Валттери обернулся. Лицо его сейчас больше напоминало посмертную маску, чем живого человека – бледное, как мрамор, с окровавленными губами и глубокими тенями вокруг глаз.       - Он никогда не будет твоим, - торжествующе прошипела ламия. – Он уже мой, мой с потрохами… А ты всего лишь труп!       С возмущенным верещанием сверху спикировала Силк, осыпала ламию разрядами и почти сразу же спряталась на плече Валттери, дергая его лапками за ухо. Дельфинер улыбнулся, облизывая губы – привкус крови на языке давал силы держаться, не падать в приторно-липкий туман морока, погладил пикси.       - И твои силы небезграничны, - хрипло сообщил он.       - Убей его! – Дарита гневно прищурилась, уже не заметив, что одежда, изрядно подпорченная Пираньей, сменилась платьем-сетью из толстых веревок.       Истинный облик ламии, таящий ее полную силу и ее же слабость. Достаточно разорвать платье на клочки – и падут все ее чары, а ламия будет вынуждена подчиниться победителю. Конечно, она будет брыкаться до последнего, но исход боя будет уже предрешен.       Вот только сделать это нужно голыми руками и никак иначе. Любое оружие лишь обернется против самого нападающего.       Дарита была гибельно прекрасна сейчас, отбросив шелуху человеческой маскировки. Она вызывала сладкий ужас и желание упасть к ее ногам, чтобы ощутить блаженство от того, как острый каблучок вонзается в твою плоть… Валттери закусил губу до крови, возвращая себе ясность мыслей. Амулет на груди нагрелся, Бертран рядом глухо ворчал, скаля зубы… И вдруг краем глаза Вал уловил движение за спиной зиимар.       Мужчина, загорелый, крепкий, просоленный морским ветром – и вместе с тем вызывающий подспудное чувство, что поворачиваться спиной к нему не стоит. Костяшки пальцев в мозолях, на ногах тяжелые ботинки – наверняка с металлическими вкладками. Такие удобны в уличной драке… и замечательно подходят, чтобы хорошенько отпинать жертву. Но сузил глаза Валттери не поэтому и даже не потому, что здоровяк, пользуясь тем, что все внимание противники сосредоточили друг на друге, почти подобрался к Бертрану со спины. Просто кольцо-кастет на правой руке имело очень характерные очертания.       Точь-в-точь, как некоторые синяки шамана.       Валттери нехорошо усмехнулся, слитным движением шагнул к Бертрану, одновременно разворачиваясь. Губы ламии искривились в торжествующей гримасе – которая так и застыла на лице, словно приклеенная, когда дельфинер, не останавливаясь, скользнул за спину шамана и перехватил уже занесенную для удара руку ее подручного. Конечно, стоит еще разобраться с этой падалью – даже прикончить чужака как следует не сумели! – но это было сейчас неважно. Вал сжал пальцы крепче, с некоторым усилием, но удерживая перехваченную руку. А потом он начал ее выкручивать.       Дельфинеров зря считали безобидными. Да, они не были задирами и первыми в драку предпочитали не лезть… Но все почему-то постоянно забывали, что эти улыбчивые ребята часто сходятся с акулами, вооруженные лишь ножом – и выходят победителями. А Валттери плавал с касатками. И знался с русалкамии. И умел не только разделывать овечьи туши.       Подручный ламии вначале не воспринял нового противника всерьез, рассчитывая вывести его из игры парой ударов. Но Валттери резко крутанул его, едва не выдирая руку из плечевого сустава, безжалостно заломил… и хладнокровно довел прием до конца, не дернув бровью на хруст костей и болезненный вопль.       - Валттери, убей шамана! – ламия сорвалась на низкое шипение.       - Нет, - отрезал человек. – Я предпочитаю выполнять собственные обещания, а не чужие приказы.       И дельфинер с тем же пугающим хладнокровием крутанул голову своему противнику, сворачивая ему шею.       Бертран не двигался и не предпринимал никаких действий. Он выжидал, как хищник, затаившийся в засаде и готовящийся к прыжку. Падальщики уже собрались, и запах свежей смерти их только раззадорил. Это неплохо, учитывая, что объявились самые безобидные, но крайне эмоциональные.       Повисшую тишину прорезал девичий крик, громкий, звенящий в ушах и пробирающий до костей. Словно с головой в горную реку окунули. Эшшар даже не обернулся, прекрасно зная, что цепная реакция запущена и первый актер ступил на сцену. Маленькая рыжеволосая девушка с россыпью веснушек на бледном лице резко оборвала крик, указывая пальцем на Дариту. Люди постепенно отходили от шока, начинали понимать, что произошло.       - Ведьма!       «Банши, - отметил для себе эшшар. – Вечно их тянет в самую гущу событий».       Толпа загудела, множество взглядов впились в невесту, взбешенную до предела и уже совершенно потерявшую контроль над собственной трансформацией.       - Убить нечисть! На костер ее! – понеслось с разных сторон от других вестниц смерти.       - Надо увести людей. Может, они и способны победить количеством, но жертв будет неимоверно много, - шаман говорил тихо и быстро. – Да и мне свидетели не нужны. Люди своими глазами видели ее превращение. Не хочу повторять ошибок молодости.       Валттери коротко кивнул, слизывая с губ остатки крови, повернулся лицом к толпе гостей. Выступление Силк и Пираньи заставило людей отхлынуть к выходу, так что дельфинер сейчас оказался между людьми и замершими перед дракой представителями нечисти. Рискованно, конечно – если толпа хлынет в едином порыве, то его просто сомнут. Но пока еще этот порыв не набрал нужной силы, так что достаточно будет его слегка перенаправить.       - Ведьма, - кивнул Вал той самой рыжей девушке. – Мне эшшар это сразу сказал, когда я к нему приехал. Три дня от всякой гадости чистил. Идемте на улицу, а то она еще кого-нибудь зачарует.       - Сынок? – худощавая светловолосая женщина встревожено вглядывалась в бледное лицо.       - Все в порядке, мам, - Валттери чуть изогнул губы в намеке на улыбке. – Вчера ночью Дарита попыталась снова ко мне присосаться, но Бертран сильный шаман, он справится, - и, не оборачиваясь, через плечо: - Слышишь, Берт? Справишься, мне еще тебя с дельфинами знакомить.       Эшшар недовольно рыкнул в ответ, но это вполне могло сойти за досадливое отмахивание человека, которому мешают сосредоточиться на важной задаче.       - Давайте, давайте, все на улицу. А то угодит кто-то под шальное заклятье, вырастет нос пятачком. Норт, проследи, чтобы женщин пропустили вперед.       Уверенные команды заставили людей встряхнуться и потянуться к выходу. Кто-то оглядывался, кто-то даже норовил притаиться в уголке, надеясь на зрелище схватки с ведьмой, но дельфинеры действовали четко и слажено, мгновенно собравшись в единую команду. Так что на улицу вывели и рыженькую, которая, похоже, стремилась сжигать ведьму лично, и любопытную молодежь, и возмущенного главу курьеров, который, кажется, собирался выпороть обнаглевшую племянницу лично – а если не племянница, так вытрясти из этой дряни, где племянницу дела!       - Валттери? – высокий и поджарый Норт задержался у двери, оглядываясь на друга.       - Да, иду, - по здравому размышлению Вал решил все же не отвлекать Бертрана своим присутствием.       И не давать шанса на исполнение того сна.       - Силк, ты за главную. Если все плохо – верещи погромче.       Пикси понятливо пискнула, вспорхнув с плеча под потолок зала.       «Если все будет плохо, ты это сам почувствуешь», - невесело ухмыльнулся шаман, сбрасывая сковывающую движение одежду.       В маскараде больше не было нужды. Два опасных чудовища встретились на одной территории, только у Бертрана было маленькое преимущество – Дарита не знала, к какому виду принадлежит он. Зато хорошо отдохнувшая и сытая ламия была куда сильнее голодного и избитого шамана.       - Как охотник первого ранга я приговариваю тебя к немедленному уничтожению. Во имя Адрастел, да восторжествует справедливость.       Дарита немного успокоилась, вновь почувствовав себя хозяйкой положения. Черные кольца хвоста поблескивали ядовито-оранжевым орнаментом, а от платья не осталось и следа, обнаженную фигуру оплетала сеть, совершенно ничего не скрывая. Бертрану доводилось сражаться с ламиями, но те были гораздо меньше. Молодые охотники почему-то считали, что змеиные девы медлительны, и их очень просто одолеть. Печальное заблуждение.       Дарита напала неожиданно, смазанной тенью метнувшись к противнику. Бертрана сбило с ног и отшвырнуло через ползала назад. Приземление вышло отнюдь не мягким, а столь близкое знакомство с полом заставило корчиться от боли в пострадавшей спине. Тьма лишь на миг застлала картину мира, но этого вполне хватило, чтобы ламия сократила расстояние, разделявшее ее с охотником, и нанесла следующий удар, не позволяя подняться.       - Попробуй, достопочтенный эшшар. Быть может, тебе удастся слегка испортить мой маникюр. Вижу, твоя рука все еще болит. Стоило обратиться к целителям, - острые когти глубоко вонзились в плоть, терзая плечо.       Бертран лишь слабо дернулся, чувствуя, как обвиваются вокруг него черные прохладные кольца, как сдавливают до хруста тело. Он ждал ошибки, одной-единственной ошибки, которую допускали все кровососущие твари. К чему лишний раз выматывать себя прыжками по всему залу от полной энергии гадины, если можно уравнять шансы малой кровью. Его кровью.       - Забавно. Ты так старался меня разоблачить, а сейчас даже не пытаешься трепыхаться. Быть может, мне сделать тебя своим рабом? Валттери же ценит тебя. Пусть это будет такой необычный свадебный подарок. О, как он сопротивлялся этой ночью! Но мы же понимаем, что это бесполезно. Я все равно получу то, что мое по праву, и ты мне не помеха.       Острые клыки вонзились в шею, силясь вырвать кусок плоти, но Бертран вдруг ожил, выдирая руку из плена чуть ослабшего хвоста, хватая ламию за волосы и лишь сильнее прижимая к себе, заставляя давиться кровью, не пригодной в пищу ни одному существу.       Дарита поняла это слишком поздно, и теперь уже сама силилась освободиться из стальной хватки Бертрана. Точный удар когтей мог бы решить исход боя раз и навсегда, но раненая рука не слушалась, как надо, соскользнув в последний момент и рассекая переливающуюся чешую хвоста, а не сеть, дающую ламиям силу и неуязвимость.       - Я немного несъедобный, - прорычал Бертран, отпрыгивая сам, а не дожидаясь, пока его опять обо что-то приложат. – Забыл предупредить.       Больше скрывать суть не было смысла, и зиимар наконец-то перетек в истинную форму, демонстративно слизывая кровь с когтей.       - А ты вполне за закуску сойдешь, - улыбнулся эшшар, демонстрируя полный комплект клыков, не чета змеиным иголкам.       Он старался не показывать, что сил на самом деле не так уж и много, а если Дарита будет нападать без перерывов на светскую болтовню, то запросто размажет Бертрана по стенам и потолку.       «Как хорошо, что Валттери тут нет», - успел подумать Бертран перед очередным полетом в стену. На этот раз его спина встретила фамильный герб и закрепленные на нем скрещенные мечи.       Ему было легче сражаться, когда не надо было никого защищать и отвлекаться лишний раз, когда в душе не поднималась волна жгучей ненависти к противнику из-за всего, что произошло, когда не побеждали здравый смысл инстинкты, заставляя неоправданно подставляться под удары. Сейчас в нем проснулся лишь голодный до чертиков зиимар, которому хотелось полакомиться огромной гадюкой, а все прочие проблемы ушли на второй план.       Едва увернувшись от падающего щита и оружия, Бертран опустился на четвереньки, беря разгон по скользкому, начищенному до блеска паркету. Прыжок оказался удачным, оттолкнувшись от колонны, шаман буквально налетел на ламию сверху. Дарита растерялась, не ожидая такой прыти от полуживого противника, за что поплатилась продольными царапинами во всю спину и частью срезанной шевелюры. Сеть порвалась лишь в нескольких местах, что значительно сказалось на силах змеиной девы. Раны больше не затягивались мгновенно, что давало небольшое преимущество, хотя сам Берт уже едва стоял на ногах. Перед глазами плавала всякая муть, а острый привкус крови во рту лишь усиливался.       Дарита рассерженно зашипела, ринувшись в атаку. Ее собственные острые когти мелькали в воздухе, стараясь добраться до горла или глаз жертвы, но встречали преграду. Эшшар решил, что руку как-нибудь залечит, а вот с разодранным горлом вряд ли справится. Отмахнулся он вполне удачно, судя по громкому визгу раненной противницы. Нападение резко прекратилось, и Берт смог узреть плоды своих стараний. Кончик хвоста все еще дергался на залитом вязкой кровью полу, правда, на этот раз отдельно от своей хозяйки.       - Не прощ-щ-щу!!!       Разъяренная ламия навалилась всем своим весом на не успевшего вовремя отскочить шамана, пальцы мертвой хваткой впились в горло, со всей силой ударяя Бертрана головой об пол. Удары повторялись, а жертва сопротивлялась все слабее. В ушах нарастал шум, а избитое тело становилось каким-то неродным, боль начинала меркнуть вместе с сознанием.       С визгом спикировал очухавшийся Пиранья, попытался снова вцепиться в волосы. Ламия отмахнулась было от противной малявки, но бес, натренированный Силк, увернулся, продолжая противно верещать. Сама же пикси метнулась к дверям – в отличие от Пираньи, она была достаточно сообразительной, чтобы не кидаться на ламию самостоятельно. Да и нежными чувствами она прониклась к постоянно подкармливающему ее Валттери, а не шаману.       Дельфинер, изведшийся у запертых дверей, Силк заметил не сразу – слишком напряженно прислушивался к несущимся из дома воплям и визгам. Пикси даже пришлось подергать его за волосы.       - Что? Вот проклятье… - Вал нахмурился, коснулся дверной ручки.       Норт молча встал рядом, поглаживая рукоять ножа на поясе. Валттери качнул головой:       - Не нужно. Зачарует же.       - А тебя нет?       Вал коснулся кулона:       - Меня она уже пыталась, но амулет помогает. И то Бертрану пришлось выводить из-под чар.       - То-то у тебя такой фингал роскошный, - неожиданно весело фыркнул дельфинер. – Вычаровывал не иначе как тяжелым по голове?       - Ну, что-то вроде, - согласился Валттери. – Когда тебя ночью пытаются прикончить и утопить в заливе – терпения это не добавляет.       - Оружие хоть возьми, - протянул широкий боевой нож подошедший Фел.              - Ах да, вот в последний раз ты смог поменять расклад сил. Меч опасен даже в неумелых руках. Одной рукой было крайне неудобно драться. Кажется, ты отрубил мне голову. Или я путаю с предыдущими ночами. А, нет, там был прут от каминной решетки.              Валттери дернул краем рта:       - Не стоит. Все равно... не поможет. Только порежусь еще.       Дельфинеры дружно фыркнули, показывая, что шутку оценили. Только вот Валттери не шутил.       - Может, все же? Не зачарует же она всех сразу.       - Зачарует. Никто в городе не заметил странностей в ее поведении, хотя Бертран сразу нашел у меня следы укусов.       - Так она что, упырица, что ли? – не сказать, чтобы дельфинеры шарахнулись, но напряглись однозначно.       - Змеюка. И с оружием на нее идти бесполезно, там какие-то заморочки нечисти вроде того, что оборотня только серебром убивать, - Вал решительно толкнул дверь, Силк настороженно притихла у него на плече.       - Удачи, - негромко пожелал ему Норт.       - Иди ты к морскому дьяволу, - традиционно огрызнулся Валттери.       В зале отчего-то было сумрачно, словно окна затянуло темной пленкой, но не тихо – Пиранья орал так, что в ушах звенело, да и сама Дарита шипела от души. Вал сглотнул – приближаться не хотелось, опять же, можно Берта подставить… Но вряд ли бы у ламии было время гонять настырного беса, оставайся эшшар в порядке. Поэтому дельфинер тихой тенью прокрался вдоль стены. Закусил губу, увидев спеленутого хвостом зиимар, которому Дарита, кажется, собиралась незатейливо переломать все кости. Пол вокруг них заливала кровь, в том числе и кровь самого Бертрана, густая и черная, чуть в стороне валялся обрубок хвоста, но слишком короткий, чтобы считать это опасной раной. Валттери снова сглотнул. Получалось, он может лишь перевести гнев ламии на себя. И решиться на это было… страшно, но совсем не сложно. Ближайшая ваза пролетела по короткой дуге и была разбита вовремя вскинутой рукой, но осколки стекла, вода и шипастые розы ламии все же достигли.       - Цветы для прекрасной леди, - ядовито фыркнул мужчина. – Или ты предпочитаешь лилии?       Бертран не услышал, почувствовал присутствие Валттери. Сил ругаться уже не было, он и так понимал, что ситуация хуже некуда, но чем ему может помочь человек? Хрупкий и беззащитный против нечисти. Стало жутко до дрожи. А вдруг Дарита настолько зла, что просто убьет его? Нет, ламии так просто свою добычу не отпускают.       Тяжесть пропала. Змея нашла новую цель. Эшшар с трудом приподнялся на локтях, постанывая от резкой боли во всем теле и разбитой голове. Его больше злила испорченная прическа. Острые когти гадины срезали одну косу, и теперь спутанные, мокрые от крови волосы липли к плечам и спине.       «Зато они отрастут, а хвост - вряд ли. Как и новая голова», - мстительно подумал Берт, садясь и легким движением единственной не покалеченной руки срезал вторую косу.       - Ты все-таки пришел, - Дарита добралась до Валттери быстрее, чем можно было представить, и теперь крепко держала сопротивляющегося человека в стальных объятиях. – Потерпи, скоро мы будем вместе. До конца твоих дней. Я скормлю тебя своим деткам, глупый расходный материал.       Острые клыки пропороли ткань рубашки, глубоко входя в плоть, до самой кости. Валттери дернулся, тихо вскрикнув, и тут же обмяк в руках ламии. Кровь окрашивала ткань, стекая из глубоких ранок, оставленных чуть выше ключицы.       Бертран пробовал встать на ноги. Голова кружилась, весь мир стал алым и нечетким, безумно хотелось лечь и не шевелиться, лишь бы боль немного притупилась.       Пиранья после очередной атаки на общего врага кувыркнулся шаману под ноги, громко скуля и поджимая перебитое крыло. Он сражался достойно, но сейчас настало время Бетрана возвращать долги. Вдруг мир взорвался ледяным пламенем, пробежавшим вдоль позвоночника.       - Спасибо, мелочь, - прохрипел зиимар, сплевывая кровь на паркет.       Силк воинственно пискнула и осыпала его градом голубых искр. Дышать стало легче. Боль притуплялась, а значит, еще на пару бросков хватит.       - Валттери, - шептала Дарита, скользнув руками по безвольно стоящему человеку, - убей его и принеси мне голову в подарок.       Дельфинер повернулся, смотря абсолютно пустым взглядом перед собой. Меч, подобранный с пола, слегка покачивался в руке.       - Если считаешь, что я не причиню ему вреда, - Берт принял боевую стойку, слегка присев и уперевшись рукой в скользкий паркет, - то ты ошибаешься. Если потребуется, я сломаю ему руку. Или обе. Но жить тебе осталось минут пять, Дарита.       - Что? – удивленно захлопала ресницами ламия. – Ты посмеешь причинить боль тому, на кого заявил права?       Тратить силы на ответ эшшар не стал. Глупо объяснять очевидные вещи. Если не будет выхода, он выполнит обещание. Речь идет о выживании. Хотя, конечно же, Бертран попробует обойтись без таких радикальных мер, просто вырубив противника или выбив руку из сустава. Это все пустяки, если подумать, сколько бед им обоим может принести меч, попавший в неумелые руки.       Валттери двигался заторможено, словно пьяный – или словно пловец под водой. Впрочем, для него сейчас реальность и воспринималась примерно так, нечетко и размыто. Сознание цепляло лишь приказ ламии, время растянулось в тугую резину, силуэт противника перед глазами расплывался. Шаг. Второй. Взгляд зацепился за непроглядно-черные глаза, безмятежная маска лица чуть дрогнула – но лишь почти. Дарита не пожалела яда, и теперь могла наслаждаться представлением – словам Бертрана она не поверила. А этот человек… он достаточно живуч, чтобы причинить неудобства её противнику. Добить мерзкого шамана она собиралась сама, равно как и отгрызть голову мерзкой мелочи, которая посмела запустить лапки в ее волосы.       Меч медленно, словно нехотя, поднялся в атакующую позицию. Валттери никогда не учился обращаться с таким оружием, дельфинеры предпочитают либо нож, либо, на крайний случай, гарпун, но клинок в его руке лежал твердо. И что с того, что стойка была неумелой? Оружие остается опасным даже в руках новичка. А в уши лился сладкий шепот, обвивал, словно змея добычу: «Убей его, Валттери… Убей…»       Мимолетно проскользнуло удивление – Валттери? Кто это? Но глаза уже нашли противника, и все лишние мысли исчезли. Осталась только мимолетная фиксация на черных глазах без белка и радужки. Силк, отчаянно пища, бросилась почти в лицо человеку, но тот ее, казалось, даже не заметил. Даже не отмахнулся, словно во всем зале он мог воспринимать только припавшего к полу Бертрана.       Его – и тихий шепот, бесконечно повторяющийся в голове.       Убей его, Валттери.       Бертран был готов. Но сил играться с противником, осторожно выводя его из игры, не было, да и время поджимало. Открывшееся второе дыхание за счет бешеного выброса адреналина в кровь скоро сойдет на нет.       Шаман быстро огляделся, находя глазами необходимый предмет. Разломанный стол с отвалившейся ножкой был достаточно близко. Прыжок удался, меч врезался в паркет, опоздав на пару секунд, а эшшар уже сжимал в руке длинную деревянную палку. Он-то как раз умел обращаться с мечом, отлично пользуясь как правой рукой, так и левой. Но сейчас рабочей была только одна.       Отпрыгнув в сторону и уклоняясь от еще одного выпада, Бертран едва не упал, неудачно оступившись и зашипев от резкой боли, прошившей ногу от ступни и до самого колена. Плохо дело. Битое стекло не делало битву приятней. Но сейчас надо было обезоружить Валттери и получить как можно меньше увечий… им обоим. Меч встретился с палкой, но, как и ожидал шаман, был тупым. Бертран расслабил руку, позволяя оружию по инерции склонить палку вниз, а затем закончил полукруг, отнюдь не слабо ударил Валттери с противоположной стороны. Следующий выпад прошел молниеносно, человек вскрикнул, хватаясь за ушибленную руку. Удар пришелся точно по локтевому суставу, заставляя выронить меч. Берт знал по себе, насколько это больно, и что около часа невозможно держать в руке не только оружие, но и просто двигать ею, как прежде.       Обрадовавшись победе, он пропустил момент, когда Валттери прыгнул вперед, сметая шамана обратно на пол. Ему и одной руки хватало, чтобы попытаться выбить из противника дух. Они покатились по грязному, залитому кровью полу, пытаясь обездвижить друг друга. Бертран был сильнее физически, но раны и потеря крови давали о себе знать. Оставался один выход. Пальцы мертвой хваткой сжали горло жертвы, сейчас не было сё-айне, был лишь противник, которого надо убрать с поля боя.       Валттери пытался разжать его пальцы, впиваясь ногтями в кожу, но это было бесполезным занятием. Тело судорожно дергалось под навалившимся Бертом, с каждым разом все слабее и слабее, побелевшие губы пытались поймать хоть маленький глоток воздуха. Шаман отпустил человека, быстро поднимаясь и шипя сквозь зубы проклятия. Мир опять поплыл, но надо было закончить начатое. За его спиной надсадно кашлял Валттери, пытаясь отдышаться.       Зиимар тремя прыжками настиг замешкавшуюся ламию, полоснув когтями сеть и разрезав ее почти наполовину. Брызнула кровь, дикий визг резанул по ушам, а затем эшшара в очередной раз швырнуло в ближайшую колонну.       «Еще чуть-чуть… последний раз…»       Вставать в этот раз было куда труднее, он ничего не видел, лишь смутное пятно, истошно визжавшее на одной ноте. Стойка, прыжок. Когти входят в тело раньше, чем это должно было произойти. Вопль оборвался, но совершенно по другой причине.       Бертран стоял, с ужасом смотря в серо-зеленые глаза. Когти вошли чуть под углом, не достав до сердца. По пальцам стекала горячая кровь, алая, человеческая… Последний удар настиг не ту цель. Валттери дышал судорожно, прерывисто, по подбородку текла широкая струйка крови, заливая шею. Он силился что-то сказать, но не получалось, лицо стремительно теряло цвет.       Даже ламия, явно не ожидавшая того, что человек в последний момент встанет между ней и шаманом, находилась в ступоре.       - Тс-с, - Бертран смотрел в глаза тому, кого поклялся защищать, гася в себе даже самый маленький намек на панику, - все хорошо. Ты же мне веришь?       Он осторожно убрал когти, подхватывая Валттери и укладывая на пол.       - Слушай меня. И все будет хорошо.       Рука хаотично шарила по полу. Пока не наткнулась на знакомые уже обломки стола. Кусок скатерти, безжалостно оторванный и скомканный, был тут же прижат к ране.       - Просто полежи так… не шевелись.       Эшшар осторожно устроил человека так, чтобы, лежа на боку, было проще зажимать рану.       - Я сейчас вернусь.       Что-то сломалось внутри. Горячая волна безумия, совершенно позабытая за времена спокойной, размеренной жизни, накрыла с головой. Больше не было Бертрана, был лишь раненный зверь, который стремился отомстить тому, кто посмел напасть на самое ценное и дорогое. Он бы при всем желании не вспомнил, как кинулся на ламию, разрывая проклятую сеть на куски, как кромсал на части тело, ставшее таким уязвимым. Клыки рвали плоть, взгрызаясь глубже и глубже, выдирая куски мяса. Все тонуло в черной крови. Вязкой, противной, но Бертрану было уже все равно. Голова Дариты покатилась по полу, а сам он медленно оседал на пол, зажимая глубокую рану на груди, оставленную на память умирающей ламией.       Бертран полз из последних сил, цепляясь когтями, оставляя глубокие борозды в паркете. Он мягко, почти бережно обнял Валттери, касаясь его лба своим и заглядывая в подернутые дымкой боли глаза.       - Прости меня…       Сознание покинуло измученное тело раньше, чем распахнулась дверь и в зал ворвались вооруженные люди.