Better than drugs

POV Harry Поцелуи. Они были везде. Они разжигали огонь на моем теле. Эти сладостные поцелуи покрывали всего меня, мучая и принося наслаждение. Такое тягучее и обжигающее наслаждение. Его губы касались моей груди. Он целовал нежно, почти невесомо, но это только приносило новую волну удовольствия. Его руки сжимали мои запястья, прижимая их к кровати. Я не видел его глаз, мне их так не хватало этих голубых омутов. Я так желал утонуть в них. Упасть и зависнуть в бесконечности. Его недлинные волосы щекотали мой живот, едва соприкасаясь с кожей. Его тяжелое и горячее дыхание опаляло. Иногда поцелуи сменялись болезненными укусами. И укусы горели, не найдя утешения. Я весь горел. Горел, но не сгорал. Мучительными поцелуями чертовски медленно он спустился вниз. Я замер, приподняв голову, ожидая последующих действий. Он кажется тоже чего-то выжидал, лишь тяжелое дыхание пробиралось сквозь ткань нижнего белья, трогая истекающий смазкой член. Первый, такой же легкий, поцелуй осторожно опустился на выступающий бугор, заставивший меня задрожать всем телом и откинуть голову назад, выпустив еле слышный стон. Отпустив одну руку, он, еле соприкасаясь с моей кожей, невесомо провел по внутренней стороне бедра, заставляя прогнуться в спине. Я воспользовался этой возможностью и запустил в шелковистые волосы свою ладонь, несильно сжимая их в кулак. Поцелуи появлялись неожиданно, заставляя вздрагивать от вспыхивающего с новой силой огня внизу живота, и исчезали, словно их и не было. Я желал всем телом. Он нарочно не снимал с меня нижнего белья, мучая. Он наслаждался моими сладостными мучениями. Мои бедра взлетели вверх, как только я почувствовал слабый укус через ткань. Он усмехнулся и уверенным движением прижал меня к кровати, наваливаясь всем телом и припадая к истерзанным губам. - Л-луи, - прошептал я, когда он прервал поцелуй. Лучезарная улыбка, но глаза до сих пор скрыты под разметавшейся челкой. Очертив пальцем скулы, я увлек в новый страстный поцелуй. Проявляя инициативу, я уложил его на постель, не разрывая момент. Но даже при такой близости к его очам, я не мог разглядеть их через густые волосы. Оторвавшись, я оседлал его и прилег к нему на грудь. Я целовал его шею, оставляя яркие следы. Он был подо мной. Он улыбался. Больно кусался, стоит мне неосторожно открыть свою шею. Он подчинялся, позволяя творить мне хаос на его теле. Он трогал мое тело, пока я стягивал с него надоедливую одежду. Он был счастлив. Прижимал к себе, шепча непристойные вещи прямо на ушко, распаляя чуть спавшее возбуждение. Я был счастлив. Но потом что-то произошло, от чего голова пошла кругом. На его прекрасном теле была кровь, свежая и спекшаяся. Волосы где-то подпаленные, где-то наскоро подстриженные открывали смертельно бледное исхудавшее лицо. Губа порвана, а глаза черные. Он плакал черными слезами, бился подо мной слабой бабочкой. Он пытался кричать, безуспешно открывая рот в немом крике. Его боль будто материализовалась и давила на меня. Что происходит?

***

Раннее солнце только слегка коснулось черной бездны ночного неба. Прохладный ветер гулял по комнате. Я смотрел, толком ничего не видя. Перед глазами стояли картинки ночного видения. Такими реальными, что я верил. Верил, что это правда. Мой дух охватили опустошение и грусть. Мои веки устало смыкались и вновь открывались, не спуская с виду далекий восход. Тело отказывалось чувствовать, поддавшись волне апатии. Луи. Со стоном я уткнулся в подушку. Почему, почему он был везде? Зачем его сущность преследует меня? Неужели я насколько привязался к нему… Вскочив на ноги, я со всей злостью запустил подушку в стену комнаты. Он изводит меня днями и ночами. Особенно по ночам, потому что я верю происходящему. Я верю, что со мной он может быть таким. Таким открытым и счастливым. А справедливо ли то, что пока я мучаюсь, сгорая, он где-то на другом конце города, наверняка и не вспоминает обо мне. Быстро натянув небрежно брошенные темные джинсы, я вышел из комнаты. Один. Это словно рок, который преследует меня по жизни. Налив стакан холодной воды, я неспешно его осушил. Босые стопы мерзли от соприкосновения с ледяным полом, но этот холод отрезвлял, избавлял от ощущения минувшего сна. Вчера нам не удалось поговорить. Он сбежал домой, сославшись на какие-то непредвиденные обстоятельства. Он извинялся и просил понять. И обещал вернуться. Громко поставив стакан на стол, я натянул брошенную на диван футболку. Вернувшись в комнату, я рухнул на кровать. Усталость, давно ставшая хронической, молила оставаться в кровати и не шевелиться. Но оставаться сейчас в этих четырех стенах, таких высоких и тяжелых, приравнивалось к пуле в голову. Мыслей и так было достаточно, чтобы терзать сознание меланхолией. Рукой нащупав смятую пачку сигарет, я вытащил одну и затянулся. Едкий дым этого наркотика прижигал чувства, успокаивая душу. Сигарета тлела в моей руке, пока не обожгла пальцы, стоило мне задуматься, снова падая в неправильную реку. Неслышно поднявшись на ноги и захватив с собой пачку сигарет, я направился прочь из комнаты. Хотелось уйти. Обычное желание, которое посещает каждого в определенный момент жизни. Уйти без оглядки. Зажить чем-то новым, вдохнуть свежий, пропитанный чем-то иным, воздух, ступить в воды маленького ручья, чтобы проделав долгий путь, упасть водопадом с высокого обрыва. Хотелось избавиться от тумана, который шлейфом тянулся по жизни. Уйти, чтобы встретить чужое солнце, которое пригреет душу странника. Мечтать о другом, чтобы позже превратиться в мечту. Столько желаний, столько воли, но сил совсем мало. В прихожей я заметил чужую зеленую толстовку, которая пахла до боли знакома. Надев ее, я вдохнул полной грудью и шагнул за порог. Шагнул в бесконечность, чтобы забыться.

***

- Его телефон отключен, - заметил Луи, сбрасывая номер. Найл, затянувшись, бросил тяжелый взгляд на Томлинсона. - Он ушел, чтобы, - он сделал паузу, переведя глаза на городской пейзаж за окном , - снова за свое. - Почему ты так думаешь? – присев на стул, Луи со вниманием посмотрел на товарища. – Неужели никакой веры в друга? - Я просто не строю иллюзий. Он слабый, - усмехнувшись чему-то своему, Хоран затушил окурок в пепельнице. – Да я и сам в этом виноват. - Давай только не будем никого винить,- с мольбой прошептал Томмо, вставая с насиженного места и подходя к блондину. – Все, что произошло – прошло. Помни свои ошибки и живи дальше, стараясь не повторять случившееся. Вдохни полной грудью, распрями плечи. Именно это покажет, что ты на самом деле сильный и не намерен сдаваться. Луи улыбался. Он и сам не понимал, почему такой счастливый, ведь тревога отчаянно бьет по ребрам. Ведь Гарри где-то далеко. - Всем бы такой оптимизм, - просто произнес Найл, похлопав Томлинсона по плечу. – Нам нужно найти Гарри, ведь приключение так и тянуться к нему. - Что правда, то правда, - согласился Луи. – Но где мы будем его искать? Нью-Йорк большой. - Есть у него "свои" места. Найл шел впереди, осторожно ступая вдоль железнодорожных путей. Луи оглядывался по сторонам, ища знакомую копну волос. Ничего. Они целый день проходили в поисках Гарри, но тот будто сквозь землю провалился. - Он бывал здесь редко, и уже больше двух лет не посещал это место. Не знаю, почему я решил, что он должен быть здесь, но вероятность все же есть, - говорил Найл, снова затягивая ядовитый дым. - Такое странное место для уединения, - произнес Луи, давя в себе мысль, что ничего не знает о Гарри. - Здесь обычно встречается хороший товар, - пожал плечами, продолжил Хоран. - Гарри!- не выдержав, Томмо крикнул. Этот зов эхом отлетал от сводов железнодорожных мостов. - Не ори, - строго произнес блондин, оглядываясь и награждая тяжелым взглядом. – Тут помимо бродяг, есть и бандиты. Не стоит будить силу улицы. Не орать. Понял? Луи кивнул, продолжая всматриваться в тени. Найл оторвался вперед, оставив Томлинсона одного. Блондин сообщил, что собирается проверить одно место, и если там никого не будет, поиски нужно будет сворачивать. Ночь стремительно надвигалась на город. - …Отстань, Найл, - с видом мученика с мольбой произнес Гарри, переступая через дорожные пути и подходя к Луи. - Привет, - устало произнес Гарри куда-то в сторону, явно не желая говорить. - Здравствуй, солнце, - Луи забавляло то, что на Стайлсе сейчас его толстовка. – Не холодно? Если нравится, могу отдать. Гарри смущала эта хитрая улыбочка, что сейчас блуждала на лице Томлинсона и эта приторная нотка в голосе. Чтоб тебя, Томмо. - Не нужна она мне. Отдать? – резко повернувшись к Луи, с вызовом бросил Стайлс, стараясь выглядеть, как можно холодней и не показывать то, как дребезжит его голос и как краснеет его лицо. - Что, прямо сейчас? – звонко засмеялся Томмо, поднимая брови. - Гарри, - обратился Найл, подойдя к нам. – Закатал рукава быстро. И не дождавшись от кудрявого этого действия, рванул ткань наверх, обнажая бледные, жилистые руки. Новых следов уколов не было, были видны лишь старые, желто-синие. - Если я говорил, что не кололся, то это значит, что я действительно этого не делал! – крикнул Гарри, оттягивая рукава обратно. – Придурок. - это говорила скорее обида из-за недоверия друга. - Если бы ты оставил записку о своей грандиозной прогулке, мы бы тебя вообще не трогали. Мы волновались, чтоб ты знал. И сам ты придурок, придурок. - Как дети малые, - с улыбкой мягко протянул Луи. - Даже если бы я оставил записку, ты все равно бы пошел искать, - обращаясь к Найлу, продолжил Гарри. - Конечно, мне ведь не все равно, что с тобой, - слова сквозили отчаянием. – И чтоб ты знал, эти поиски не моя затея. Луи прибежал ко мне с криком о том, что ты сбежал в неизвестном направление и что нужно срочно звонить в полицию… - Не так это все было, - немного сдулся Томмо, покрываясь легким румянцем. Теперь уже Гарри забавлялся. Таким робеющим Луи представал пред кудрявым лишь во снах. До этого момента. - Как скажешь, - отмахнулся Найл, и снова поворачиваясь к Стайлсу. – Он тоже беспокоится за тебя. Ты ведь нам не чужой. Гарри поражался с какой легкостью Хоран говорил такие слова. Найл совершенно не думал, что может быть иначе. Он думает, что прав произнося «нам», словно они всю жизнь были вместе, нераздельной троицей. Его нельзя упрекать, ведь он так ощущает мир вокруг себя. Он быстро наладил контакт с Луи, Томмо стал считываться для него кем-то родным, духовно близким. В этом его сила. - А теперь я приглашаю вас на обед, - произнес Найл, растрепав волосы Луи и Гарри небрежным движением руки. – Поиски выматывают. - Хорошо, - ответил Луи, поглядывая на Гарри. Тот же смотрел на закат. Его взгляд был тронут дымкой, он определенно был поглощен какой-то думой. Обветренные губы были сомкнуты в одну линию. Нездоровая бледность притуплялась яркими красками заходящего ласкающего солнца. Зеленая толстовка была ему немного велика, из-за его худобы. - Гарри, - позвал юношу Луи, - нам нужно идти. - Да. Гарри поравнялся к Луи и протянул руку. Томмо вопросительно посмотрел в глаза Стайлсу. - Давай начнем сначала. Мы слишком запутались. Предлагаю забыть все те трудные дни, и начать нашу дружбу с чистого листа. И прости за все. - А поцелуй тоже придется забыть? – вопрос выбил Гарри из колеи, он даже подавился воздухом и сердцебиение усилилось. Луи смотрел на кудрявого с нежной улыбкой, наблюдая как на щеках друга расцветает румянец. - Я бы этого не хотел, - произнес Томлинсон и, схватив за руку, потянул Гарри по тропинке к дороге. Луи крепко сжимал руку и мечтал никогда не отпускать эту холодную руку, заботиться о этом мальчишке и оберегать от невзгод. «Снова сон?» - думал Гарри, невесомо поглаживая большим пальцем ладонь голубоглазого.