Чёрное и белое

Walking Towards Fate -

Secession Studios, Greg Dombrowski

      Несколькими неделями ранее.       Серое небо со свинцовыми низкими тучами виднелось через небольшое окно, находящееся под самым потолком. Первые тяжёлые капли рухнули с высоты, ударяясь с барабанящим звуком и размазываясь по стеклу. Зачарованный оконный проём не имел решётки, и это придавало чуточку нормальности больничной палате. Будто это просто скудно обставленная, совершенно обычная комната.       Спенсер О’Нил тем временем наблюдал из-под полуопущенных век за медленно плывущими тяжёлыми тучами, сидя на своей койке с поставленными на неё ногами. Длинные жилистые руки его, пронизанные рисунком светлых вен, покоились на согнутых коленях. Голова мужчины была откинута назад, упираясь затылком в стену. Мысли в ней плыли так же медленно как и эти облака.       Спенсер ненавидел своё состоянии от этого идиотского зелья, превращающее его сознание в ватный сгусток. А ведь когда-то он сам же и разработал это зелье, улучшая и модифицируя его до теперешнего вида. О’Нил знал, какой эффект оно должно производить на пациентов, а теперь сам травился своей разработкой.       Он невесело усмехнулся. Жизнь мастер в своей поганой иронии. Так же как и он — мастер в своих зельях.       Но вот послышался щелчок замка на железной двери, привлекая внимания и отвлекая от рассуждений. Дверь распахнулась со скрипом, показывая в проёме фигуру Джо Гетвелла.       Колдомедик отлевитировал откуда-то из-за спины поднос с едой на столик рядом с койкой О’Нила.       — А, это ты, Джо, — вместо приветствия произнёс Спенсер, ухмыльнувшись. Положение его не переменилось при виде посетителя, лишь правая нога вытянулась, придавая позе О’Нила более вальяжный и расслабленный вид. — Решил подать ужин собственной персоной? — Спенсер вскинул бровь, улыбаясь краем губ: какой неожиданный гость.       — И тебе добрый вечер, Спенсер, — устало ответил Гетвелл, проходя в палату и закрывая за собой дверь.       — Чем обязан столь позднему визиту? Или тебя понизили до санитарки, раздающей еду?       — Очень смешно, — опираясь плечом на стену и складывая руки на груди, спокойно произнёс Джо.       В свои тридцать восемь он был статным мужчиной. Высоким и широкоплечим, густые тёмные волосы его, с лёгким проблеском седины на висках, были всегда зачёсаны назад, но короткие пряди на лбу то и дело падали на глаза. Глаза светло-карего цвета, полные нескончаемой усталостью и скорбью.       Джо Гетвелл, некогда коллега, а теперь лечащий врач, смотрел на О’Нила внимательно, и в этом хмуром взгляде читался налёт тихой печали.       Спенсер видел это, и это, признаться, раздражало. Видишь, как он сидит вальяжно, как голова его откинута, и как он даже бровью не ведёт? Хоть он и пленник, хоть его и заперли за железной дверью, но он не сломлен. Так что нечего его жалеть. Незачем смотреть так. Смотреть с этим грёбаным разочарованием.       — Тыквенное пюре, — продекламировал он, оглядывая поднос с едой. — Терпеть его ненавижу.       — Обязательно передам это кухне, чтобы под тебя составили отдельное меню, — усмехнулся Джо, когда голос его звучал тихо, глаза были по-прежнему цвета усталости, а мысли были сосредоточены на другом.       — Было бы славно. Так зачем пожаловал, друг?       От этого обращения Гетвелл внутреннее поморщился, но лицо его сохранило непроницаемый вид.       — Я уезжаю, Спенсер, — наконец сообщил он цель своего визита. — Хотел тебя лично предупредить.       — Как великодушно, — протянул О’Нил, дразнясь.       Гетвелл шумно выдохнул, стараясь не закатывать глаза.       — Меня не будет несколько недель, — произнёс он, когда О’Нил неспешно встал с кровати и сделал пару шагов к столу. Присев на его край, он взял стакан с чаем в руки.       — Отпуск? — поинтересовался он, глядя лишь на стакан, в котором размешивал сахар.       — Повышение квалификации, — услышав это, Спенсер одобрительно кивнул головой, отпивая горячий чай.       — Европа?       — Южная Америка.       — Поздравляю, — голос О’Нила звучал ровно, и невозможно было понять, сарказм это или нет. К тому же выражение своего лица он скрыл, устремив задумчивый взгляд в окошко под потолком, за которым уже во всю шёл дождь и становилось всё темнее.       — К тебе приставят нового целителя на время моего отсутствия, — продолжил Джо. — Она ещё пока стажёр, но хорошо себя зарекомендовала.       — Она? — вдруг оторвав свой взгляд от окна и переведя его на Гетвелла, уточнил Спенсер, интонация которого прозвучала уже более воодушевлённо и заинтересованно.       — Вы познакомитесь уже завтра.       — Вот как… — протянул, задумавшись О’Нил.       Мужчина кивал головой с лёгкой, едва заметной улыбкой, углубляясь в свои мысли.       Джо хмуро наблюдал за ним в этот момент. Отчего-то ему было неспокойно. Это назойливое, тихо скребущее грудную клетку изнутри чувство поселились в нём ещё неделю назад, когда его отъезд был окончательно согласован. И вот сейчас это чувство поглощало его всё больше, расползаясь по грудине, давя на плечи, отчего теми мужчина непроизвольно повёл.       Он мечтал об этой поездке месяцами, едва ли не грезил этим. Но вот, когда его сделали наблюдающим специалистом за самим Спенсером О’Нилом, тревога стала отравлять всё предвкушение. Пергамент с официальным приглашением в Южную Америку уже не подарил обещанной радости, лишь подогрел смутное чувство.       Единственное, что точно знал Гетвелл — оставлять О’Нила ему не хотелось. Не теперь и не в этих обстоятельствах. Но и отказаться от поездки, которую планировали около полугода в самый последний момент он тоже не мог.       — Спенс, — обратился он тихим голосом, и мужчина напротив вскинул голову. Надо же, Джо его так не называл с тех самых пор, как О’Нил из зельевара-колдомедика стал пациентом психиатрического отделения.       — Слушаю тебя, друг.       — Я знаю, что несмотря ни на что, ты умный парень, — Спенсер усмехнулся, но Джо проигнорировал это. — Я хочу тебе доверять.       Хочет. Но может ли?       Ухмылка сползла с лица О’Нила, и он серьёзно посмотрел на Гетвелла.       — Я знаю, что ты отказался от всех других целителей, доверившись только мне, — продолжил он. — Теперь и я хочу довериться тебе.       Карие, почти чёрные глаза смотрели неотрывно, но это не смущало Джо, как могло бы многих других.       — Прошу, будь сговорчивым в моё отсутствие. Выполняй всё, что тебя попросят…       — Просишь быть хорошим мальчиком? — перебил О’Нил.       Джо закатил глаза, но губы его дрогнули в слабой, больше уставшей улыбке.       — Да, именно этого я и прошу. В конце концов, с тобой будет работать юная леди, поэтому будь джентльменом, насколько позволяет ситуация и твоё положение.       Спенсер секунду-другую обдумывал его слова.       — Я знаю, что тебе важно это маленькое профессиональное путешествие, — наконец произнёс он, делая очередной глоток чая. — Езжай и будь спокоен, даю слово.       Джо кивнул головой, надеясь, что это будет правдой. Он развернулся к двери, но вдруг остановился, решаясь на ещё одни важные слова.       — И ещё, Спенс. Не морочь голову девчонке своими речами, — оглядываясь через плечо, сказал Гетвелл. — Боюсь, ей это будет неинтересно.       — Боюсь, это зелье скоро сделает из меня безвольного овоща. Так что я и вовсе перестану вам докучать, — в голосе О’Нила слышалась насмешка.       — В любом случае, я надеюсь, ты услышал меня, — Джо умолк на мгновение и тут же добавил более эмоционально: — И вообще, тебе ли не знать, что успокаивающее зелье так не работает, оно не сделает из тебя, как ты выразился, овоща.       — Прекрасно знаю, — смеясь, ответил О’Нил. — Счастливой поездки, Джо.       Гетвелл вышел из палаты, не оглядываясь. Идя размашистым шагом по пустому коридору, он всё ещё чувствовал пристальный взгляд чёрных глаз на своём затылке.       Тревога усилилась. На душе было тяжело и неспокойно.       Спенсер принялся за свой ужин, и ему казалось, что он отчётливо ощущает вкус зелья, смешанного с едой, хотя то было абсолютно безвкусным.       Несмотря на успокаивающий эффект лекарства, мысли в голове закрутились волчком.       Завтра Спенсера ожидает новое знакомство, и он уже вовсю обдумывал, какую же пользу из этого можно извлечь.

***

Strangelove — Black Math

      Джейн Хёрти уверенно шагала в сторону холла, где сейчас проводили свободное время пациенты, на её лице играла воодушевлённая улыбка. Она всячески пыталась её скрыть, чтобы не выглядеть глуповато со стороны, и старалась придать лицу более серьёзный вид, но всё никак не получалось.       У неё была простая работа: помогать пациентам, приносить им еду и быть девочкой на побегушках у опытных целителей. Но это была её первая работа, и ей она казалось очень важной. А ещё её мама и младший брат страшно ей гордились. Да и она собой тоже.       У дверей ведущих в холл Хёрти встретила мадам Хетчфорд. Они уже были знакомы, и колдомедик сразу же начала вводить девушку в курс дел.       Дамы прошли в просторный холл. Здесь были диваны и кресла для отдыха, столики, где играли в шахматы или любые другие настольные игры, стеллажи с книгами, а у противоположной ко входу стены стоял музыкальный аппарат.       Пациентов сейчас здесь было много, каждый был занят своим делом. Кто-то беседовал с другими, кто-то читал, какая-то девушка увлечённо рисовала, другие играли в шахматы, а кто-то просто бесцельно бродил по холлу.       Мадам Хетчфорд давала краткую информацию о каждом пациенте, и Джейн её слушала крайне внимательно и охотно, согласно кивая головой, вторя словам целительницы.       — Элой спокойная, любит рисовать, но может сильно расстроиться, если не будет нужных цветных карандашей, так что не упускай этот момент, — женщины стояли в углу, и мадам Хетчфорд кивала в сторону пациентов, о которых говорила. — Мистер Бэгинз ворчливый старик, но подход к нему можно найти. Питер — хороший парень, но пугливый, будь с ним внимательна. А это… — мадам Хетчфорд вдруг умолкла, и Джейн заметила, как её взгляд помрачнел, а тонкие губы поджались. — А это наш новенький. Для всего Мунго нет, а в качестве пациента — да. Спенсер О’Нил.       Девушка проследила за её взглядом, вслушиваясь внимательнее. У окна стоял столик для двоих, но сейчас там сидел только О’Нил, в одиночестве играя в шахматы. Казалось, он был больше сосредоточен на своих мыслях, а фигуры на поле переставлял механически, они явно не были объектом его внимания.       Тёмные прямые волосы были перехвачены на затылке чёрной лентой. Тонкие короткие пряди выбились и спадали на худощавое лицо.       Осознание пронзило Джейн, и она непроизвольно вздохнула глубже.       — Это же…       — Да, — прервала её на полуслове мадам Хетчфорд, угадывая невысказанные слова.— Наш бывший зельевар и колдомедик.       — Но как? Что с ним произошло?       — О’Нил тёмная лошадка, поэтому будь с ним осторожна, Джейн, — мадам Хетчфорд впервые назвала её не по фамилии. — При всём нашем профессионализме только он сам знает, что у него на уме. Мистер О’Нил одержим навязчивым идеями, и вот к чему это его привело, — женщина покачала головой. — Личный мой тебе совет, сведи с ним контакт на минимум. Следи за приёмом пищи и не более, — её голос звучал строго и глухо.       Джейн Хёрти смотрела на О’Нила как заворожённая, что-то в его фигуре было притягательное. Исключительно в профессиональном смысле слова. Конечно же.       Его длинные пальцы прошлись по волосам, откидывая выбившиеся пряди назад, а дальше переместились на одну из шахматных фигур, меняя её положение. Словно почувствовав на себе пристальный взгляд, Спенсер поднял голову, чёрные глаза смотрели прямо на неё. Краем губ он ухмыльнулся и продолжил свою игру, вернув внимание на доску на столе.       Непроизвольные мурашки пробежали между лопаток Хёрти, и она тут же отвернулась.       Оказывается, мадам Хетчфорд уже говорила ей что-то ещё, совершенно несвязанное с этим человеком.       — Я понимаю, что с первого раза всего и не упомнишь, но постарайся, пожалуйста, — вещала она. — Главное, не бойся задавать вопросы и просить помощи у меня или других целителей. Но, в любом случае, думаю, ты быстро тут освоишься. Сейчас мне нужно идти, а ты пока начни понемногу знакомиться с обстановкой.       Мадам Хетчфорд улыбнулась и направилась на выход, оставляя девушку. К счастью, в холле находилось ещё два сотрудника, поэтому Джейн чувствовала себя уверенно.       Хёрти огляделась по сторонам, переминаясь с ноги на ногу. Знакомиться с обстановкой, хорошо. Она переходила от одного пациента к другому, с каждым обменивалась парой милых фраз, помогла одному из них настроить музыкальный аппарат, заинтересованно рассматривала рисунки Элой и похвалила её за творчество, бегло просмотрела книги на полках, помогла заполнить документы одному из целителей и ненадолго отлучилась по какому-то его мелкому поручению.       О’Нил наблюдал за ней с блуждающий улыбкой на лице. Невысокая и худенькая милая пташка порхала среди них всех, лучезарно улыбаясь, в каждом её движении читалась мягкость и аккуратность. Голубые глаза сияли, мягкие золотые локоны обрамляли нежное личико. До чего же она была мила.       Спенсер сразу приметил, что она подошла почти к каждому пациенту, если не к каждому, кроме него самого. Эта мысль заставила его усмехнуться. И всё же момент их знакомства неизбежен. Нужно только подождать. Он догадывался, что могла наплести этой пташке Хетчфорд, но всё это неважно.       Время отдыха подходило к концу, через несколько минут пациентов попросят вернуться в свои палаты.       О’Нил переместил чёрную фигуру на шахматной доске, когда неожиданно белую фигуру напротив обхватили тонкие девичьи пальчики и поставили её на одну из клеток.       Спенсер вновь улыбнулся уголками губ. Девушка, с которой он был знаком лишь заочно вызывала в нём эту эмоцию уже не в первый раз. Кажется, он давно не улыбался так часто. Кажется, даже мышцы лица забыли, каково это.       Он поднял взгляд, встречаясь с ясно-голубыми глазами.       — Вы ставите моего короля в неловкое положение, — его голова слегка склонилась на бок при этих словах.       — В этом смысл шахмат, — нежный голос Джейн звучал как прекрасная мелодия.       — Верно, — улыбка на лице О’Нила стала шире.       Улыбался он обворожительно, а бархатный тембр голоса хотелось слышать вновь.       — Джейн Хёрти, — девушка протянула ладонь. — Новичок. Стажёр. Будущий первоклассный целитель.       Спенсер поднялся со своего места, приятно удивлённый, он и не думал, что девушка осмелится к нему сегодня подойти.       — Спенсер О’Нил, — мужчина мягко перехватил маленькую ладонь, обхватывая её, почти пряча в своей прохладной. — Пациент. К сожалению, не могу похвастаться таким же длинным списком, как у вас.       Джейн издала короткий смешок, отчего на щеках появились ямочки. Что-то мелькнуло в её глазах, когда она взглянула на их сомкнутые руки. Она вновь подняла взгляд распахнутых глаз на Спенсера, осознавая, насколько он высок. Выше среднего, точно.       И чёрные глаза, вокруг которых от лёгкой улыбки с прищуром собрались мелкие лучики морщинок.       Оцепенение длилось секунду, не более. Но отчего-то девушка немного смутилась. О’Нил тем временем отпустил её ладонь, смотря ей за спину.       — Что ж, кажется, нам уже пора. Буду рад познакомиться с вами ближе, мисс Хёрти, — он кивнул ей и направился в сторону выхода, куда уже следовала большая часть пациентов.       Джейн так и осталась стоять на месте, уперев взгляд в оставленную шахматную доску.       — Взаимно, — одними губами произнесла она и, вновь собравшись с мыслями, присоединилась к другим колдомедикам, продолжая работу.

***

Part XI — Prequell, Fyfe

      Уже несколько дней Джейн Хёрти выполняла свою работу с большим энтузиазмом. Она следила за самочувствием пациентов, за их своевременным принятием лечебных зелий и пищи, а так же провожала и встречала их с терапии, и ещё много разных мелочей. И по-прежнему в число пациентов входил мистер О’Нил.       Несмотря на то, что мадам Хетчфорд настаивала на том, чтобы свести все контакты Джейн с этим человеком на минимум, Хёрти придерживалась своей точки зрения. Она продолжила знакомиться со всеми подопечными, и почему мистер О’Нил должен быть исключением? Разве это не будет непрофессионально — заниматься всеми пациентами, кроме одного, выставляя его тем самым в плохом свете?       Здесь у всех непростые истории, здесь все со своими загвоздками, именно поэтому эти люди и проходят лечение, так зачем же выделять одного единственного?       Но всё это, кажется, было самообманом и оправданием своих действий, мыслей и чувств. Джейн Хёрти ещё как выделяла для себя мистера О’Нила. Он действительно казался ей тёмной лошадкой, как его назвала мадам Хетчфорд. И это удивительно притягивало, побуждая разобраться в его истории вплоть до мелочей.       Джейн никак толком не могла разобраться в случившемся с этим человеком, коллеги не особо распространялись и морщились при любом упоминании имени Спенсера. Всё это только больше подогревало её интерес. Вокруг фигуры О’Нила для неё витали лишь слухи и собственные домыслы. Задать вопрос напрямую тому же О’Нилу она так же не могла себе позволить.       Хёрти прекрасно понимала, что с пациентом для начала нужно выстроить путь доверия, ни в коем случае не давить и быть крайне аккуратной и осторожной в этом вопросе, иначе человек тут же закроется и работать с ним будет в разы тяжелее. Хоть её работа на данный момент и не включала в себя психологическую помощь, так как для этого имелись отдельные специалисты-колдомедики, Джейн всё же интересовалась данной темой. Кто знает, как будет развиваться её карьера? Возможно, и она однажды станет таким специалистом.       Именно поэтому девушка решила попробовать наладить контакт с мистером О’Нилом, чтобы разобраться во всём как следует.       Самым подходящим моментом для бесед с пациентами было их свободное время, когда бо́льшая часть находилась в холле, занимаясь своим досугом. Джейн общалась с каждым, но особенный трепет в груди вызывал момент, когда она подходила к тому самому столику у окна, где неизменно сидел Спенсер.       Пока что она действовала крайне осторожно, лишь задавая общие вопросы. Хёрти много обдумывала свои слова заранее, внутренне подготавливая себя к диалогу с этим человеком. Её немного смущало это волнение, которое в ней вызывал О’Нил, ведь с другими пациентами она такого не чувствовала. А когда Спенсер поднимал свой взгляд от шахматных фигур и смотрел в её глаза своими глубоко-карими, почти чёрными, она на мгновение терялась, приходя в оцепенение.       Ей следовало бы хорошенько задуматься о том, почему именно этот мужчина вызывает в ней такие эмоции. Но дальше мыслей о профессиональном интересе Джейн себе не позволяла размышлять.       — Знаете, мистер О’Нил, до меня дошли кое-какие сведенья, — более решительно заговорила девушка в очередной из дней, переставляя фигуру пешки на шахматной доске.       — Очень интересно послушать, — потирая подбородок длинными пальцами, спокойно произнёс Спенсер.       Несмотря на внешнее спокойствие, его забавляло то, как нервничает эта пташка рядом с ним, а ещё больше то, как она это неумело пыталась скрывать, явно считая себя при этом крайне убедительной.       — Говорят, что на приёме у психиатра Вы довольно закрыты и тем самым затрудняете процесс лечения.       Джейн держала спину ровно, личико донельзя серьёзное.       — Надо же, — удивился О’Нил, при этом едва поведя бровью. Вот и настал момент, когда девушка решилась заговорить с ним о чём-то ещё, кроме погоды и прочей ненужной ерунде. — И откуда же такие слухи? Я как-то упустил момент, когда врачебная тайна перестала иметь смысл.       Похолодевшие ладони Хёрти крутили в пальцах фигуру очередной пешки. Очень опасный для неё момент, нужно правильно подбирать слова, иначе Спенсер так и не откроется ей.       — Мистер О’Нил, Вам ли не знать, как бывшему сотруднику, — на этих словах мужчина усмехнулся, — что в коллективе всегда будут витать слухи.       Джейн выбрала путь прямых фактов, откровенной правды. Она посчитала, что это будет наилучшей стратегией с таким человеком, как О’Нил.       — Давайте говорить честно, — понизила она голос, — я Вас сейчас не удивила.       Задумчиво глядя в окно, Спенсер медленно произнёс:       — Вы удивительно правы, мисс Хёрти, — он вновь взглянул на девушку, просияв улыбкой.       В этот момент Джейн почувствовала, как одержала маленькую победу, диалог начал выстраиваться так, как ей нужно.       Поразительно, но Спенсер О’Нил думал абсолютно так же. Связь с этой прелестной и смелой пташкой выстраивалась именно так, как ему нужно. Юная целительница тянулась к нему сама, облегчая задачу в разы.       — Так почему же Вы закрываетесь на терапии? — вернулась к интересующему вопросу Джейн.       — О, мисс Хёрти, — начал Спенсер, продолжая игру в шахматы, — не поймите меня неправильно, но Вы ещё так юны, Вам так много предстоит узнать…       Джейн замерла, впитывая каждое слово. Кажется, она немного засиделась и пора бы пойти заполнять документацию, но она сидела неподвижно, внимая каждому слову человека напротив.       — Колдомедики — обычные люди, и некоторые из них любят болтать всякое, — продолжил Спенсер. — Не стоит всему верить, даже, если это говорит высокопоставленный целитель. Всегда имейте голову на плечах, находите свою личную точку зрения и придерживайтесь её. Понимаете, о чём я?       Джейн слегка нахмурилась, обдумывая сказанное. К сожалению, не замечая того, что прямого ответа на её вопрос так и не последовало.       Видя её задумчивый взгляд, Спенсер решил развеять её сомнения.       — Мисс Хёрти, — девушка моргнула и вновь взглянула на О’Нила. — Лечение для меня крайне важно, я хочу, чтобы Вы это понимали, — голос его звучал серьёзно и убедительно. — Я делаю всё для того, чтобы оно проходило успешно.       Неожиданно из громкоговорителя, висевшем на колонне в центре холла, прозвучал голос, оповещающий о том, что время досуга подошло к концу и пациентам нужно возвращаться в палаты. Джейн, словно опомнившись, едва ли не подскочила с места. Она быстро облизнула пересохшие губы и собралась с мыслями.       — Что ж, мистер О’Нил, было приятно побеседовать, — девушка распрямила плечи и улыбнулась, возвращая себе профессиональную уверенность в поведении.       Спенсер поднялся со своего места и отчего-то шагнул прямо к Джейн, сокращая дистанцию между ними до почти непозволительной. От улыбки на её лице в тот же миг осталась лишь бледная тень, больше похожая на прохладную маску вежливости. Стараясь держаться прямо, она почувствовала лёгкий укол волнения, так как понятия не имела, чего ожидать. Хёрти едва знала О’Нила, а после сегодняшней беседы он и вовсе начал открываться для неё с новой стороны.       Будучи на две головы выше, Спенсер смотрел на хрупкую девушку сверху-вниз, и взгляд его был снисходительным. Он буквально чувствовал опасения Хёрти, которая смотрела на него широко распахнутыми, удивительно-голубыми глазами. И сегодня он прекрасно убедился в том, что рядом с ним её уверенность развеивается как пыльца на ветру.       О’Нил протянул свою ладонь к рукам девушки, едва касаясь её холодных пальцев, он забрал фигуру пешки, которую, оказывается, девушка сжимала всё это время.       — Мисс Хёрти, Вам кто-нибудь говорил, что у Вас просто чудесные ямочки на щеках? — он улыбнулся так тепло и обворожительно, что лицо Джейн неожиданно вспыхнуло румянцем.       Этот момент, этот обмен буквально парой слов на прощание длился не больше пары секунд, но для Джейн Хёрти, испытавшей целую гамму эмоций, это так не показалось.       Войдя в свою палату, Спенсер сел на кровать, уставившись в стену напротив. Довольно интересные мысли витали в его голове, даря пищу для размышлений. Всё это время его правая рука была сомкнута в кулак. Но вот он взглянул на неё и расправил пальцы. На ладони лежала белая пешка.       О’Нил усмехнулся.

***

House Of The Rising Sun — The Animals

      После разговора с мистером О’Нилом Джейн много думала. Особенно о тех словах: «Не стоит всему верить, даже, если это говорит высокопоставленный целитель. Всегда имейте голову на плечах, находите свою личную точку зрения и придерживайтесь её».       Девушка чувствовала внутренний отклик, ведь именно так она и поступила, когда решилась всё же наладить связь со Спенсером, несмотря на предостережения мадам Хетчфорд. Да, она была новичком в профессии, но желала стать, как сама некогда говорила, первоклассным специалистом. И чтобы достичь этой цели ей показалось верным действовать именно так, прислушиваясь к своим внутренним ощущениям.       День шёл за днём, и Джейн сама не замечала как с ещё бо́льшим рвением спешила на работу, как часто поглядывала на часы, ожидая, когда все снова соберутся в холле. Ведь именно там она могла вновь беседовать с О’Нилом более длительное время. К счастью, её поведение в глазах остальных коллег никак не поменялось. Она просто общалась с ним, как и со всеми остальными пациентами… Просто чуть дольше. Чуть заинтересованнее.       Спенсер О’Нил казался ей крайне образованным и вежливым человеком. Одним словом, из всех пациентов он являлся самым нормальным, если так можно выразиться в его положении.       Истинная причина его нахождения здесь всё так же оставалась загадкой для Джейн. Она лишь знала, что он совершил какой-то проступок, из-за которого целители усомнились в вменяемости Спенсера. Хёрти больше не пыталась выяснить у коллег о произошедшем, ведь… Болтать могут всякое. Девушка была уверена, что однажды сама выяснит всё лично у мистера О’Нила.       Юная и неопытная она начала постепенно забываться. Спенсера О’Нила всё сложнее было ассоциировать со всеми прочими пациентами. Когда они беседовали, сидя за шахматной доской, Джейн казалось, словно она проводит время с хорошим знакомым, просто болтая о жизни.       В этот момент Спенсер, напротив, всё прекрасно осознавал. И ему было это чертовски на руку. Он уже многое знал про Хёрти, ведь она ему рассказывала о своей учёбе, младшем брате и матери, которая воспитала их в одиночку. Их общение всё больше приобретало неформальный характер.       — Джейн, могу я Вас кое о чём попросить? — неожиданно для девушки задал вопрос О’Нил.       Она на секунду застыла с шахматной фигуркой в руке.       — Смотря о чём, — неловко улыбнувшись, Хёрти поставила ладью на нужную клетку.       — Вы поразительно умны и сообразительны для своих юных лет и, мне кажется, я могу Вам доверять, — голос Спенсера звучал вкрадчиво.       — К чему Вы клоните? — взглянула Джейн на О’Нила, прищурившись и всё ещё смущаясь.       — Помните, я Вам говорил, что крайне заинтересован в собственном лечении? Это по-прежнему так, Джейн. Я правда хочу вернуться к норме, снова жить как прежде. Но для этого мне нужна Ваша помощь.       На её лице читалось много сомнений, но прежде всего заинтересованность.       — На самом деле, это абсолютная мелочь, но она окажет положительное влияние на меня, — продолжал Спенсер, чувствуя как девушка попалась на крючок.       — Чего Вы хотите? — почти шёпотом произнесла Джейн.       — Самую малость, — улыбнулся мужчина. Вокруг глаз образовались лучики морщинок, и девушка невольно улыбнулась в ответ. — Мне нужно, чтобы Вы приносили мне успокаивающее зелье отдельно от еды. Просто не смешивайте его с ней.       Джейн откинулась назад на стуле и честно сказала:       — Я не совсем понимаю, для чего это, мистер О’Нил.       — Можно просто Спенсер, — поправил он её мимоходом. — Джейн, Вы наверняка знаете, что все зелья в Мунго проходили мой контроль, — девушка кивнула на этих словах, — и я прекрасно знаю, как они работают. И дело в том, что мне необходим более сильный эффект. Мне не нужна бóльшая доза, нет. Мне просто нужно извлечь максимум пользы из того, что есть. Этого будет более, чем достаточно.       — Но…       — Как это работает? — опередил её О’Нил. — Всё совершенно просто. Принимая успокаивающее зелье на пустой желудок оно эффективнее будет всасываться в кровь. Понимаете, о чём я?       — Д-да… — и всё же в Джейн бушевало множество сомнений. К ней никогда не обращались с подобными просьбами, и она не совсем понимала, как ей реагировать.       Чувствуя смятение Хёрти, Спенсер продолжил:       — Джейн, Вы единственная, кому я могу доверить это просьбу. Будь мистер Гетвелл здесь, я бы его попросил о том же самом, и не сомневайтесь, он бы точно дал своё согласие, потому что он профессионал своего дела. Вы, конечно, можете спросить совета у своих коллег, но… Не знаю, стоит ли доверять этот вопрос тем людям, которые болтают о терапии, позабыв о врачебной тайне. Я знаю и уверен в том, что Вы получили отличное образование. Подумайте на эту тему сами в свободное время. Если Вы выполните мою просьбу, то окажете невероятную пользу для моего лечения, если нет… Что ж, я доверюсь Вам, как специалисту, и мы оставим всё как есть.       Взгляд Джейн был крайне серьёзен, и, постукивая кончиками пальцев по столу, она произнесла:       — Я подумаю, мистер… Спенсер, — поправила она себя.       Почти сразу после этого разговора Джейн поспешила уйти, ссылаясь на работу с документацией. Смотря ей в спину, Спенсер расслабленно откинулся на спинку стула с блуждающей ухмылкой на лице.       Попалась.

***

      Вечером того же дня О’Нил находился в своей палате, перебирая в пальцах фигуру белой пешки. Время подходило к ужину, и он знал, что скоро вернётся Джейн. Спрятав пешку глубоко под матрас, он прождал ещё буквально пару минут.       Наконец, замок на железной двери привычно щёлкнул, и в проходе появилась уже столь знакомая хрупкая фигурка, такая же белая и маленькая, как пешка под его матрасом.       — Рад Вас снова видеть, — доброжелательно произнёс Спенсер.       Девушка лишь кивнула в ответ. В её поведении всё ещё читалось сомнение, но вот с тележки, где перевозилось множество тарелок с ужином, Джейн отлевитировала на стол поднос с едой.       — Вы даже не представляете, как сильно мне помогли, — заверил её О’Нил, замечая отдельно стоящий флакон с зельем.       — Даже не спрашивайте, как мне удалось это сделать, — выдохнула Джейн, всё же улыбаясь, видя реакцию Спенсера.       Он тихо рассмеялся:       — Я в Вас не сомневался, Джейн. Вы просто удивительная.       Мужчина поднялся со своего места и, взяв с подноса флакон с зельем, выпил его залпом. Он удовлетворённо выдохнул, прикрыв глаза.       — Я Вам крайне признателен, — поблагодарил он.       — Не стоит, — смущённо ответила Джейн, отводя взгляд. — Приятного аппетита, — с этими словами она покинула палату.       Едва девушка вышла за дверь, и послышался щелчок замка, как блаженная улыбка тут же сползла с лица О’Нила. Он поморщился, тут же запивая ненавистное зелье кружкой травяного чая.       И тем не менее Спенсер ощущал удовлетворение от того, что задуманное начало понемногу осуществляться. Действовать нужно было крайне осторожно, чтобы не вызывать лишних подозрений.       Милая Джейн, сама того не понимая, клюнула на его уловки и манипуляции. Он прекрасно понимал, что девушка ни с кем не советовалась, иначе ни один целитель в здравом уме не позволил бы менять способ лечения просто по просьба пациента. Это было бы полным бредом. Но вот, всё складывалось именно так, как того хотел О’Нил.       Его пытливый ум уже продумал всё наперёд долгими ночами, продумал каждый шаг, оставалось только удерживать внимание Джейн. Она была так невинна и, о Мерлин, так наивна. Её появление было большой удачей. Без этого Спенсер ещё невесть сколько пытался бы осуществить задуманное.       До возвращения Джо Гетвелла оставалось около двух недель. Это означало то, что у О’Нила было только это время и только один шанс.       Спенсер О’Нил намеревался покинуть грёбаное Мунго в самый ближайший момент.

***

The Onrush Of Events — Max Richter

      Прошло ещё несколько дней. Всё это время Хёрти продолжала приносить зелье отдельно от ужина, Спенсер продолжал выпивать его залпом на её глазах, создавая образ добропорядочного пациента.       За беседами в шахматных партиях Джейн интересовалась самочувствием О’Нила, и тот охотно подтверждал оказанный на него положительный эффект. Пришлось даже сказать, что он якобы начал больше общаться с психиатром, и в его терапии намечался явный прогресс, что якобы навязчивые мысли отступали, а разум с каждым днём становился яснее.       Всё это было такой откровенной чушью. Чёртово зелье никак не меняло своих свойств, оно работало именно так, как ему положено, и неважно, каким способом его принимают. Разум оставался таким же ватным сгустком, но О’Нил держал себя в холодных тисках, сжимая челюсти до боли. Именно поэтому он часто играл в шахматы, которые держали его в сосредоточенности. Надо признаться, что он обладал расчётливым и холодным умом, что, собственно, значительно помогло в развитии его карьеры.       Под действием принудительного лечения его магическая аура так ослабла, что он мог считаться теперь сраным сквиббом. И едва Спенсер начинал об этом думать, как его одолевало невероятное и горячее раздражение.       Магическая аура.       Эта тема так завладела О’Нилом, что именно поэтому, по мнению недо-целителей, она стала считаться его навязчивой идеей, от которой его пытались избавить.       Идиоты, как они все не понимают, что именно Спенсер мог совершить прорыв в волшебной науке? Эти болваны лишили магический мир грандиозного открытия. Нужно было позволить ему вести дальше свою работу, а не упекать его в отделение для умалишенных. Ну, и кто здесь сумасшедший?       У Спенсера О’Нила никогда не было настоящих друзей, налаживание искренней связи не было его сильной стороной. Возможно, именно поэтому он и связал свою деятельность со склянками, ведь тогда он мог находиться бо́льшую часть времени в одиночестве, наедине с собой.       Некогда, будучи юнцом, это его задевало. Сверстники всегда обладали друзьями, они влюблялись, разочаровывались и вновь находили близких людей. В то время, как сам О’Нил, был затворником, погруженным в учёбу. Некоторые находили его странным, другие холодным и чёрствым, отчуждённо наблюдающим за кипевшими энергией жизнями других людей.       Единственные связи, которые он умел создавать, были лишь те, которые могли принести ему пользу и выгоду. В понимании О’Нила это было совершенно нормально, ведь он никому не причинял вреда. Ведь все так или иначе ищут свою выгоду в других людях, разве не так? Только вот Спенсер это чётко осознавал, в то время, как другие твердили о важности какой-то эмоциональной связи и ещё о каком-то пафосном бреде. Для О’Нила это было лицемерной ложью, в которой люди сами себя и убедили.       Повзрослев, Спенсер принял себя таким, какой он есть. И произошло это тогда, когда он осознал, что все эти волшебники такие же сосуды, как и те, в которых хранились его зелья. Отныне они представляли лишь научный интерес, не более.       Всё больше углубляясь в зельеварение, О’Нил начал сталкиваться с книгами, которые не совсем относились к официальной научной литературе. Так, фокус его внимания начал смещаться в сторону происхождения самой магии, а в частности в происхождении оной в самом волшебнике.       Спенсер всё меньше проводил время в библиотеках, которые посещали обычные маги. Приходилось всё дальше углубляться в теневой рынок, искать определённые книги у сомнительных продавцов, больше похожих на сбытчиков незаконного товара. Всё это не смущало О’Нила, жаждущего знать как можно больше.       И вот теперь, спустя годы, Спенсер О’Нил не просто знал, он был твёрдо уверен в том, что магия волшебника — это часть ДНК. Нужно было всего лишь её умело отделить от всего прочего.       Магия — это невероятный ресурс. И, когда в палатах умирали волшебники, не пережившие магическую войну, Спенсеру едва ли не стонать хотелось, видя утраченный ресурс. Особенно, когда умирали те, у кого была некогда яркая магическая аура.       Это было больше похоже на разбитый флакон с навсегда потерянным драгоценным содержимым.

***

I Love You Acoustic — Woodkid

      Войдя в холл, Джейн Хёрти не застала Спенсера на привычном месте — за столиком у окна, шахматная доска лежала нетронутой. Почувствовав лёгкий укол волнения, она неосознанно начала искать взглядом мужчину. Кончено же, он был здесь, но сегодня его внимание привлекла полка с книгами. О’Нил перебирал книжку за книжкой, порой открывая те на первых страницах и ставя их обратно.       — Совершенно ни одна не нравится? — мягкий голос прозвучал из-за спины, и Спенсер обернулся.       — Скука смертная, — продекламировал он, вздыхая.       Джейн пробежалась глазами по полке и достала одну из книг.       — А вот эта, по-моему, неплохая, — девушка провела ладонью по обложке.       — И о чём же она повествует? — поинтересовался О’Нил, глядя лишь на Джейн.       — Любовный роман, — с улыбкой ответила Хёрти. — Про влюблённость, обманутые ожидания и предательство. Не самый счастливый финал, к сожалению, — заметив взгляд О’Нила, Джейн едва не рассмеялась. — Что, это совершенно не тот жанр, который Вам может понравиться?       — Я предпочитаю другое.       — И что же Вы обычно читаете, Спенсер?       — Научную литературу, — они оба прошли к небольшому диванчику, стоявшему поблизости, и уселись на него.       — Почему-то я так и думала, — всё же рассмеялась Хёрти. — Тогда, не думаю, что в нашей библиотеке найдётся что-то подходящее для Вас.       — Джейн, отужинайте сегодня со мной.       Это предложение застало её врасплох. На секунду девушке показалось, что она расслышала неверно слова О’Нила.       — Я… — потерялась Хёрти. — Я не могу. Вы знаете, что это будет неправильно, — с сожалением произнесла она.       Спенсер тяжело вздохнул, смотря перед собой.       — Будь мы с Вами в других обстоятельствах, Вы бы согласились? — он обернулся к ней с самым серьёзным взглядом.       Джейн нервно поёрзала на месте, оглядываясь по сторонам. Будет нехорошо, если кто-то услышит их диалог. Девушка тянула с ответом, но что-то внутри ей подсказывало, что «да, отужинала». Но это внутреннее смятение не позволяло ей ответить хоть что-то, так она была смущена происходящем.       — Не отвечайте, Джейн, — вдруг прервал её ход мыслей Спенсер. — Я позволил себе слишком много, поставив Вас в неловкое положение, прошу, извините меня.       О’Нил поднялся со своего места, намереваясь уйти. Но вдруг его перехватили за руку, и он обернулся. Он взглянул на аккуратную ладонь с тонкими пальцами, которые удерживали его.       — Да. В других обстоятельствах, я бы сказала «да», — с волнением произнесла Джейн.       — Возможно, однажды…       — Однажды — обязательно, — заверила его Джейн, слегка сжав руку мужчины, и тут же отпустила.       Когда Спенсер удалился, девушка едва сдержала тяжёлый выдох. Милостивый Мерлин, что же она творит? Что с ней происходит в его присутствии?       Миллион мыслей роились в её светловолосой голове, сводя с ума. Она взглянула на книгу, лежавшую на её коленях.       «Несчастливый финал», — вдруг подумалось ей.

***

      Вечер этого же дня неумолимо приближался, и Джейн нужно было разносить ужин для пациентов. Она как можно дольше оттягивала момент, когда ей нужно было войти в палату Спенсера О’Нила. Чем ближе была их очередная встреча, тем сильнее стучало её сердце. Она знала, что это будет крайне неловко, но, как говорится, «не надышишься».       Девушка на секунду замерла у двери той самой палаты, но рука на автомате подняла палочку и замок щелкнул.       О’Нил сидел на своей кровати. и весь его вид выдавал крайнюю встревоженность. Потупив взгляд, Джейн молча отлевитировала поднос с едой и отдельно стоящим зельем. Лишь в конце она тихо добавила:       — Приятного аппетита.       Когда она уже намеревалась уйти, Спенсер вскочил своего места.       — Джейн! — окликнул он её, хватая за руку, как она сделала это сегодня днём. — Джейн, выслушайте меня, прошу.       Её голубые глаза передавали целую гамму эмоций, но стояла она неподвижно, затаив дыхание.       — Мне очень жаль, что я позволил себе лишнего, что мог обидеть Вас, — красноречиво начал он. Дыхание мужчины было сбивчивым, словно все душевные муки просились сейчас наружу. — Но всему этому была лишь одна причина — это Вы. После знакомства с Вами, Джейн, слышите, именно после знакомства с Вами я, наконец, обрёл цель. Я понял, что нужно двигаться дальше. Лечение раньше не имело для меня смысла, но теперь… Теперь есть Вы, и есть смысл. Я хочу поправиться как можно скорее, прилагаю для этого максимум усилий. И всё это, благодаря Вам.       Замершая на месте, Джейн смотрела на свою руку, обхваченную его собственной. Сердце стучало набатом.       — И я снова не прошу у Вас ответа, — продолжил О’Нил. — Я лишь хочу, чтобы Вы знали, что у меня на душе и поняли причины моего поведения.       — Я… Мне нужно подумать… о многом, — запиналась Хёрти.       — Конечно, я прекрасно понимаю, — согласно закивал Спенсер. — Спокойной ночи, Джейн.       Едва девушка вышла за дверь, как маска взволнованного человека слетела с лица О’Нила, поменяв выражение лица того за считанные секунды.       На сей раз он вздохнул устало, а не как прежде — будто его терзали душевные волнения. Спенсер потёр глаза и отхлебнул горячего чая. Весь этот концерт он считал полной идиотией, но другого варианта у него не было. Он был убедительным актёром, правда, жаль, что вторая участница этого театра была полностью уверена в реальности происходящего.       Маленькая, хрупкая, невинная Джейн вызывала всё больше чувство презрительной жалости. Её наивность поражала до глубины души. Ей крайне не повезло стать невольной участницей плана О’Нила.       Кстати, о плане. Всё шло так, как и задумывал Спенсер. Сегодня-завтра пташка согласится на его предложение, и тогда ей не выпутаться окончательно, её судьба будет предопределена. По времени он так же хорошо успевал, главное, чтобы Хёрти не сглупила, иначе придётся искать новые рычаги давления.       Чувства предвкушения и удовлетворённости всё больше завладевали О’Нилом. Уверенный в себе он лёг спать, предварительно осушив флакон с зельем, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания.

***

Experience -

Ludovico Einaudi, Daniel Hope, I Virtuosi Italiani

      На следующий день Джейн так и не подошла к Спенсеру, когда тот находился в холле, сидящем на том самом диванчике с книгой в руках. Это заставило О’Нила немного нервничать, но он решил дать время девушке для раздумий.       Близилось время ужина, и Спенсер был уверен, что сегодня всё должно решиться. И, хотелось бы верить, чтобы это было в его пользу.       Дверь в палату распахнулась, Хёрти молча передала поднос с ужином. Спенсер внимательно следил за ней в ожидании. Неожиданно девушка застыла в проходе, собираясь уйти. Но вот она резко обернулась, явно решаясь на что-то.       — Как скоро Вы собираетесь лечь спать?       О’Нил удовлетворённо вздохнул.       — Обычно мне удаётся это сделать крайне поздно, Джейн.       — Тогда дождитесь меня, — взволнованно прошептала она.       Она не смотрела ему в глаза и тут же покинула палату. Спенсер ухмыльнулся.       Чуть позже Хёрти вернулась вновь, закончив вечерний обход. Она вела себя очень скромно, присев на край стула у стола в палате. Девушка достала из кармана больничного халата упакованный тост и коротким взмахом палочки подогрела его.       Это простое действие неожиданно укололо О’Нила, который был лишён сейчас даже самой простой магии. Он постарался сохранить выражение лица невозмутимым, но Хёрти что-то заметила.       — Всё в порядке? — поинтересовалась она.       Спенсер оторвал прикованный взгляд от палочки Джейн.       — Да, — простодушно ответил он. — Даже замечательно. Просто не верится, что Вы согласились скрасить мои крайне скучные вечера. Ваша компания — бальзам на душу.       Девушка смущённо опустила глаза, заводя прядь вьющихся золотых волос за ухо.       Двое приятно провели время, кажется, Хёрти вновь раскрепостилась. Болтали они всё так же непринуждённо, только теперь не за столиком у окна.

***

      И снова настал следующий день.       Прощаясь в холле, О’Нил бросил напоследок с невозмутимым лицом:       — Увидимся вечером.       — М-м-м, да, хорошо.       Эта его непоколебимая уверенность заставала Джейн врасплох, и ответить иначе она уже не могла. Или не хотела. Дома пришлось соврать, что на работе большая загруженность, поэтому она вчера и задержалась. Видимо, сегодня придётся сказать так же.       — Вы можете оставить свой ужин здесь, — предложил Спенсер, отпивая из флакона с зельем. — Для вашего же удобства, — его обворожительная улыбка обескураживала.       За всё время их общения О’Нил вёл себя благоразумно и вежливо, как истинный джентельмен, и Джейн, полностью поддавшаяся его влиянию, даже не задумывалась о том, чтобы не доверять этому человеку.       Она в очередной раз дала свое согласие, оставив тост и стакан с чаем на столе О’Нила.       Ещё одна ошибка. Как печально. И как на руку это было Спенсеру.       Едва девушка вышла, вид О’Нила в мгновение поменялся. Ему казалось, что мышцы лица уже сводит от этих бесконечных дебильных улыбочек для пташки. Он вновь поджимал губы, хмуря брови. В этот раз своё зелье он не допил, конечно же, Хёрти даже не обратила на это внимание, ведь она была так уверена в этом человеке, который так же уверенно шёл по пути своего лечения.       Ну, да. Конечно.       Спенсер ещё секунду следил за дверью, но удостоверившись в том, что остался один, бросился к ужину, оставленному Джейн.       Он снял крышку с бумажного стакана и застыл, осознавая, что сейчас решится на одно из ключевых действий в его спектакле. Уняв дрожь волнения в руке, мужчина добавил пару капель зелья в чай. Он быстро накрыл стаканчик крышкой обратно, словно ничего не трогал. Взгляд переместился на лежавший рядом тост.       «К чёрту», — подумал он.       Тонкие пальцы с выступающими слегка красноватыми суставами начали разворачивать упаковку.       Неожиданно позади раздался скрип двери. О’Нил застыл, сердце пропустило удар.       Шумно выдохнув, он осознал, что это всего лишь скрипнула дверь одной из соседних палат. Джейн скоро вернётся, закончив обход. Нужно поторопиться.       Отложив один из кусочков хлеба в сторону, он аккуратно капнул зелье на начинку, и как можно скорее сложил всё обратно.       Когда Хёрти вернулась в его палату, О’Нил, как ни в чём не бывало, ел своё пюре.       — Прошу прощения, начал без Вас, — неловко пожал плечами он. — Что-то я сегодня проголодался.       — Нашли за что извиняться, — улыбнулась Джейн, присаживаясь за стол.       Спенсер внимательно следил за ней. Девушка потянулась к своему стаканчику с чаем и сделала глоток. Вдруг её личико сморщилось, и она отставила чай подальше от себя, снимая крышку.       В этот момент О’Нил, кажется, замер с ложкой у рта. Не могла же она понять…       «Оно безвкусно. Она не должна заметить».       — Какой горячий, — помахала ладонью себе на лицо Джейн, шумно вздыхая.       — Ага, да, — почти одними губами ответил он, сдерживая такой же вздох, но от облегчения. Взяв себя в руки, он уже более уверенно добавил: — Приятного аппетита.       Под конец ужина, когда Джейн уже следовало бы уходить, они всё так же общались. Зная, что зелье должно начать понемногу своё действие, О’Нил плавно перевёл тему разговора к книгам.       — Помните, я Вам говорил, что люблю больше научную литературу?       Джейн согласно кивнула.       — Вы даже не представляете, как я скучаю по своим книгам. То, что есть здесь, мягко говоря, мне не подходит, — его голос звучал печально, и так же печально он смотрел в окно под потолком, за которым расстилалось чёрное полотно небосвода.       — Вы заскучали? — поинтересовалась Хёрти.       — Именно! — воодушевился Спенсер. — Вы меня прекрасно понимаете, Джейн, — он взглянул ей прямо в глаза. — Шахматы — это, конечно, замечательно, но, мне кажется, я скоро сойду с ума, бесконечно перебирая эти фигурки.       Эта фраза звучала довольно иронично от человека, который уже и так находился в психиатрическом отделении. Но Джейн даже не обратила на это внимания. Она лишь тихонько рассмеялась.       — И что же это за книги, по которым Вы так скучаете?       — О, они замечательные, столько полезной информации и пищи для ума… Чего мне сейчас крайне не хватает… Они хранятся в моём кабинете.       — Здесь, в Мунго?       — Ага, — протянул О’Нил, не сводя с девушки пристального взгляда. — Я бы мог рассказать Вам, где именно они лежат, и что именно я хочу прочесть. А Вы могли бы мне их принести.       Он произносил это медленно и вкрадчиво, внимательно прослеживая реакцию Хёрти.       — Но я навряд ли смогу попасть в Ваш кабинет, — пожав плечами, ответила Джейн.       Бинго.       — На этот счёт не переживайте. Я могу Вам дать пару подсказок, как сделать это незаметно.       На сей раз улыбка на лице О’Нила была самой настоящей. Это просто поразительно, как пара капель зелья за один вечер сделали из и так покладистой Джейн совершенно послушную марионетку.       В то время, как для полного эффекта Спенсеру нужен был целый флакон, для Джейн Хёрти в силу её комплекции хватило лишь пару капель, чтобы она больше не задавала ненужных вопросов и совершенно спокойно соглашалась на любые просьбы.       Всё складывалось просто замечательно.       Взглянув вновь на окно, О’Нил уже буквально ощущал вкус скорой свободы.