Чёрное и белое

      A Thought Is Haunting Me

— Raphael Lake, Royal Baggs

      Несколькими днями ранее.       Ноябрьское небо над Лондоном было затянуто плотными тяжёлыми облаками, отчего казалось, что ночь наступила быстрее положенного. Магглы и волшебники спешили по улицам вечернего города, стараясь успеть по своим делам и укрываясь под зонтами от непогоды.       Вот такси проехало слишком близко к тротуару и окатило водой из глубокой лужи какого-то бедолагу, безуспешно выругавшемуся в след авто. А вот влюблённая парочка выскочила из кафе, задорно смеясь и обнимаясь. Неподалёку из припаркованного автомобиля с водительского места вышла дама, размеренно стуча своими каблуками. Оглядевшись по сторонам, она юркнула в тёмный переулок между зданиями, а затем, словно по волшебству, её след простыл, а хлопок раздавшийся в воздухе не привлёк ничьего внимания.       Здесь, на улицах Лондона, где смешались два тесно существующих между собой мира, жизнь протекала своим чередом, полная личных историй и мыслей, переживаний и забот.       И только в одном из кабинетов больницы Святого Мунго царила тишина, нарушаемая лишь шумом дождя, барабанившего по окну, да тиканьем настольных часов. Свет в кабинете был приглушён. Горела одна лампа на рабочем столе, сквозь абажур рассеивая неяркий свет. Уличные же фонари на территории больницы украшали стены кружевным узором дрожащих теней от веток деревьев, высаженных на внутреннем дворике учреждения и сбросивших уже свою листву.       Джо Гетвелл глубоко вздохнул, откидываясь на спинку тёмно-коричневого кожаного кресла на колёсах. Он крутанул кресло в бок, уперев взгляд в окно, за которым простирался поздний вечер, а, может, уже и ночь. Так уж вышло, что отныне спешить домой мужчине не было причин, оттого за временем и не следил. Там, в опустевшем доме, его больше никто не ждал. Единственной целью и утешением в жизни стала работа. Именно работа держала мистера Гетвелла на плаву, придавая его потускневшей без жены и дочери жизни хоть какой-то смысл.       Джо вытянул руку вдоль стола из тёмного дерева, прокручивая между пальцев, где на безымянном занимало своё место обручальное кольцо, почти допитый бокал с шотландским односолодовым виски безо льда. Правая же ладонь прошлась по коротким волосам, взъерошивая те. Тёмных прядей становилось всё меньше, и ранняя седина, которой ото дня ко дню становилось всё больше, бликовала в тусклом освещении серебром. Мужчина потёр устало лицо, зажмуривая глаза, и вздохнул в который раз.       «Что, чёрт возьми, вообще происходит?», — крутилось в его голове, натирая болезненную мозоль в черепной коробке.       С повышения квалификации в Южной Америке прошло некоторое время. Мистер Гетвелл вернулся в Мунго и был мгновенно разочарован произошедшими изменениями здесь. Когда он покидал страну, смутное чувство неприятно тянуло в груди. И, видимо, не зря.       Перед отъездом у него состоялся разговором со Спенсером О’Нилом.       «— Я знаю, что ты отказался от всех других целителей, доверившись только мне, — вспоминал свои слова Джо. — Теперь и я хочу довериться тебе. Прошу, будь сговорчивым в моё отсутствие. Выполняй всё, что тебя попросят…       — Просишь быть хорошим мальчиком? — был ответ О’Нила.       — Да, именно этого я и прошу. В конце концов, с тобой будет работать юная леди, поэтому будь джентльменом, насколько позволяет ситуация и твоё положение.       — Я знаю, что тебе важно это маленькое профессиональное путешествие. Езжай и будь спокоен, даю слово».       Спенсер О’Нил дал слово. Кто же знал, что он будет «сговорчивым, хорошим мальчиком» до такой степени.       Когда Джо Гетвелл вернулся в Мунго, в первый рабочий день его встретили коллеги прямо в холле. Они вежливо улыбались, старались расспросить о поездке, но Джо, отвечая на их вопросы, видел иное. Видел, как они прятали свои взгляды, как нервно переминались с ноги на ногу и заламывали свои руки. Атмосфера нервозности была слишком очевидна. И внутреннее чутьё, обострившееся перед отъездом, вдруг вспыхнуло с новой силой, распаляя пожар в груди. Одного отчеканенного вопроса: «Где он?» было достаточно, чтобы колдомедики умолкли, окончательно потупив свой взгляд.       Мистер Гетвелл застал Спенсера О’Нила, прогуливающегося с другими пациентами по внутреннему дворику. Джо замер на крыльце, глядя на своего подопечного, находящегося в одиночестве. И в то же мгновение нечто тяжёлое рухнуло на его плечи, заставляя руки безвольно протянуть вдоль тела.       Спенсер брёл по дорожке, где гравий шуршал под его лёгкими ботинками в такт шагам. Шёл, уронив голову и глядя под ноги. Худощавая фигура, у которой плечи всегда были жёстко выпрямлены, отныне сгорбилась. Размашистые, уверенные шаги превратились в шоркающие и мелкие. Вдруг лёгкий ветер пригнал за собой новый порыв, и мужчина вскинул голову, глядя в небо и подставляя лицо прохладному воздуху. Отросшие длинные пряди тёмных волос выпали из хвоста, развеваясь на ветру и обрамляя худое лицо.       Глаза. Они не горели огнём пытливого ума, не блестели от глубокой обиды на коллег, не поверивших ему, за ними больше не таилось скрытых мыслей и потаённых желаний. Угольно-чёрные радужки отныне смотрели в небо с пустотой и одновременной непомерной печалью. Ровно так же в тот момент смотрел Джо Гетвелл на Спенсера О’Нила.       Это был не тот О’Нил, которого он знал. Не тот.       Одному богу, если тот существовал, было известно, какой разнос устроил Джо Гетвелл своим коллегам. Целители съёживались, втягивая головы в плечи, безуспешно пытаясь оправдаться перед Джо, горящего гневным пламенем.       Как, скажите ему, как за несколько недель Спенсер О’Нил стал безвольным овощем?!       «Что, черт возьми, вы сделали с ним?!» — буквально орал Гетвелл, до последнего стараясь держать себя в руках. Но, когда сотрудники были собраны в его новом кабинете, оставшись наедине со старшим коллегой, их ожидала гневная тирада.       И ответ был до смешного прост — целители понятия не имели. Джо тогда сжал переносицу пальцами и зажмурил глаза, стискивая зубы и стараясь успокоиться, пока ругань продолжала бурлить в глотке.       Понятия они не имеют. Ну, просто замечательно. Премию каждому. За выдающееся скудоумие.       Мгновенная перемена, буквально за одну ночь, всех сбила с толку. Был проведён ряд анализов с помощью диагностических чар, но всё было безуспешно. Всё говорило о том, что перед ними всё тот же О’Нил, но отныне поведение его было иным.       Этот человек не жил. Он просто существовал. И даже не человек, но тень, призрак. Слонялся со всеми пациентами, уперев стеклянный взгляд перед собой и в никуда одновременно.              Так, Спенсер О’Нил был причислен к пациентам с тяжёлыми диагнозами, которым светило только существование в психиатрическом отделении до конца своих дней. Без какой-либо надежды на исцеление. И сколько бы Джо Гетвелл не бился, применяя свои новообретённые навыки, всё было безрезультатно.       Внутри что-то надрывалось всякий раз, когда Джо взаимодействовал со Спенсером, и последний совершенно не подавал никакой реакции, мазнув взглядом по колдомедику, словно Гетвелл очередной предмет мебели или растение в горшке.       Джо пробовал, пробовал и снова пробовал. Заклинания, зелья, терапия — всё это казалось бесполезным. Выяснить причину произошедшего не удалось.       Возможно, роковая случайность с перебором успокаивающих зелий так подействовала на Спенсера. Хотя этот вариант был до абсурда невероятен. За дозой лекарств чётко следили. И при этой мысли Джо нервно хохотнул: кто знает, что в его отсутствие творилось, раз допустили случившееся? Возможно, разум О’Нила не выдержал болезни и был сломлен. Но отчего-то мистер Гетвелл с трудом верил в такой вариант развития событий. Возможно…       Одним словом, ответа на резкое помутнение разума О’Нила не было.       И помимо всего этого веселья, прибавилась ещё одна проблема.       На днях к Джо Гетвеллу заявился представитель Министерства магии из отдела магического правопорядка. Головная боль, связанная со Спенсером, разрослась до ноющей мигрени, стоило мракоборцу заговорить.       Двое мужчин остались всё в том же кабинете наедине. Чуя неладное, Джо старался держаться уверенно и предложил чего-нибудь выпить министерскому, но тот сухо отказался, приступая сразу к делу.       Джейн Хёрти. Пропала без вести.       Новость окатила холодом по позвонкам, заставляя Гетвелла опуститься в своё кресло на негнущихся ногах, выпуская весь воздух из лёгких.       Он даже толком не успел познакомиться с новой сотрудницей из-за своего повышения квалификации, будь оно неладно. И Джо в тысячный раз упрёк себя, что не стоило ему ехать. Стоило отказаться, перенести, да что угодно, только бы не покидать Мунго, в котором тут же начала твориться полная чертовщина.       Девчонка едва отработала пару дней, как тут же взяла больничный. Для новичков это стандартно, ничего удивительного. Многие, увидев всю работу изнутри, берут тайм-аут, чтобы принять решение, уходить им из этой сферы или их сил всё же будет достаточно, чтобы справиться.       Поначалу, все думали, что Хёрти не выдержала и решила сбежать из Мунго, сделав это не совсем корректно, что, впрочем, не слишком удивительно для юных людей. Но дома она так и не появилась, хотя её семье и были переданы письма, написанные рукой девушки. И после окончания больничного Джейн Хёрти так и не объявилась. Её мать и младший брат забили тревогу, уверенные, что любимица семьи ни за что в жизни не могла сбежать из дома, как нерадивый подросток из тех фильмов, что крутили по телевизору у них дома. Их Джейн не такая.       «— А что с письмами? Не удалось выяснить, откуда они были присланы? — старался разобраться в очередной беде Джо.       — Нет, — покачал головой мракоборец. — Тем не менее, подлинность почерка проверяется, результаты скоро станут известны.       — У вас уже есть предположения, что могло произ-…       — Хотите знать моё мнение? Как по мне, тут всё очевидно, как ясный день. Молодая девчушка испугалась серьёзной работы, сбежала и наверняка где-нибудь развлекается с дружками, позабыв о матери, которая себя места не находит. Это же молодёжь, — развёл руки в стороны мужчина. — Классика жанра. Встречали такое уже не раз. Так что найдётся ваша мисс Хёрти рано или поздно. Обычно такие даже сами возвращаются, это лишь вопрос времени».       К сожалению, Джо Геттвел ничем не смог помочь мракоборцу, который, впрочем, не особо и горел желанием получать эту помощь, будучи полностью уверенным в своём мнении.       «Что, чёрт возьми, вообще происходит?».       Бесконечный поток мыслей мигренью давил на глазные яблоки. И снова ответов не было.       Джо отпил последний глоток виски, глядя на струящиеся дождевые дорожки по окну. Отчего-то ему казалось, что эти два инцидента как-то связаны друг с другом. Но как? Единственное, что их объединяло — примерно один и тот же временной промежуток. И скребущее чувство на душе подсказывало мистеру Гетвеллу, что в скором времени ответы будут. Неутешительные, крайне нехорошие, но будут. Развязка обязательно настанет, но что она им всем принесёт?

***

Pneumothorax — Blueneck

      Несколькими неделями ранее.       Четверг замечательный день.       В этот день казнили одного из главных Пожирателей смерти, одного из приближённых Лорда Волан-де-Морта — Люциуса Малфоя. В этот день дементоры наконец покинули стены своего заточения — Министерство магии. В этот день Спенсер О’Нил нагрянул с визитом в дом Алисии Браун. В этот день он сразился с ведьмой, имеющей выдающийся магический потенциал. В этот день жалкий маггл пытался его задушить, а позже вонзил нож в плечо почти по самую рукоять. Как там его зовут? Кажется, Дилан…       О’Нил тяжело выпрямился во весь рост, оглядывая дом, ставший местом побоища. Его две жертвы были оглушены, раскиданные в бессознательном состоянии по углам гостинной.       Наконец настала долгожданная тишина, звенящая в ушах. Спенсер утёр чёрную кровь с лица тыльной стороной руки, размазав ту по лицу, покрывшемуся холодным потом. Ноги его подрагивали, с трудом удерживая вес истощённого тела. Тяжёлое дыхание с шумом вырывалось через окровавленный нос, в который Алисия с размаху саданула своей головушкой. Его же голова шла кругом, креня линию горизонта перед глазами, отчего мужчина пошатнулся, отступив на два шага назад.       О’Нил рухнул в кресло, стоящее у камина, где совсем недавно отдыхала после работы миссис Браун. Он ощущал, как всё внутри холодеет и одновременно наливается жаром. Нет-нет-нет, сознания он не потеряет. А глаза тем временем закатывались, застилаясь пеленой. Спенсер устало откинулся на спинку кресла, как его тут же пронзила колющая боль в плече. Такая резкая, что искры едва не посыпались из его чёрных глаз, мгновенно приводя в чувство.       Со свистом сквозь стиснутые зубы зельевар хотел было потянутся левой рукой к правому плечу, в которое, оказывается, до сих пор был всажен кухонный нож. Но рука слабо поддалась, едва шевельнувшись.       — Блять, — прорычал О’Нил, хватаясь за палочку другой, здоровой рукой, чтобы с помощью заклинания вытянуть холодное оружие. И то, поддавшись, смачно заскользило из плоти прочь, свалившись на пол, застеленный светлым ковролином.       На полу то там, то здесь были следы ещё влажной крови — его собственной, жалкой маггловской и, кажется, самой Алисии, у которой была рассечена бровь и скула, возможно, и затылок тоже.       Спенсер перегнулся, склоняясь к своим коленям, тяжело роняя голову, чтобы рассмотреть нож, лезвие которого было полностью перемазано мазутом. Но его внимание привлекла другая вещица. Под тяжёлым ботинком О’Нила захрустели осколки стекла, и мужчина отодвинул мысок обуви в сторону. Худые, грязные от крови длинные пальцы подняли с пола простую деревянную рамку с фото, у которой было разбито стекло. Он выцепил фотографию, сделанную на маггловский фотоаппарат, поднеся её ближе к лицу, чтобы рассмотреть лучше.       Солнечный день. На фоне, кажется, виднеется вокзал. На переднем плане стояли трое: Алисия, Дилан и маленькая девчушка по середине, которую родители обнимали за плечи. Все широко улыбались и были счастливы. И О’Нил приметил сходство мелкой с отцом. Он перевернул фотографию, где значилась подпись красивым и аккуратным, округлым почерком: «Вокзал Кингс-Кросс. Первый учебный год нашей Келли. 1.09.91 г.».       Спенсер хмыкнул, повертев фото и уронив его на пол, выпуская из ослабленных пальцев. Он взглянул на Алисию, лежащую на полу, раскинувшую неестественно руки.       — Так вот, что значит «К» на твоей подвеске, пташка, — проговорил он, едва ворочая языком. — Келли Браун. Интересно, твоя дочурка такая же первоклассная ведьмочка, как и ты? Если так, я был бы не против ей полакомиться, — и с этими словами его глотку перерезал сухой, усталый смех. — Дай Мерлин, мы пересечёмся с юной мисс Браун. Сколько ей сейчас? Семнадцать, восемнадцать? Красавица, наверное, выросла у такой-то мамочки.       Посмеиваясь и болтая сам с собой, О’Нил тщательно привёл в порядок дом, устраняя все магические следы и стирая своё ДНК. Никаких улик. Ещё перед входом на территорию участка, Спенсер наложил заглушающее и отталкивающее заклинания, так что для соседей ничего примечательного не произошло. Никакого шума и внимания.       Крайне довольный собой и уверенный в своей безнаказанности О’Нил перетащил с помощью магии тело маггла ближе к миссис Браун. Но всё его довольство мгновенно рассеялось, когда настал момент перемещения в его обитель. Левая рука висела безвольной плетью, всё ещё гудя от боли. Сука, кажется, действительно сломана. И, стиснув зубы покрепче, Спенсер схватил двоих за шкирку, чтобы трансгрессировать, осмотрев дом в последний раз.       То был четверг. Не такой уж и замечательный день.

***

Grave Dirt — Thief

      В следующий миг в глазах у О’Нила потемнело, его сдавило со всех сторон сразу. Он не мог вздохнуть — грудь как будто стиснули железные обручи, налитые чёрным глаза словно вдавило внутрь черепа, обтянутого бледной кожей, барабанные перепонки прогнулись, и вдруг… Спенсер жадно и хрипло глотнул холодный воздух и открыл слезящиеся глаза.       Не устояв на ногах, его бросило на землю, поросшую сухой жёлтой травой. Тело его перекатилось, пока по бокам от него в нескольких метрах раскидало двух его спутников.       Спенсер стиснул зубы, сдерживая вой от нестерпимой боли, ослепившей его в миг. Послышался треск лучевой кости левой руки, и гниющая плоть прорвалась, разрываемая осколками лопнувшей до открытого перелома кости.       О’Нил шумно задышал, безмолвно распахивая рот и хватая воздух, отчего облака пара срывались с его бледных потресканных губ. В голове ритмично пульсировало, жар заполонил руку до самой грудины. Вот тебе и последствия трансгрессии, усугубившей имеющуюся травму. Ну, хоть не расщепило до конца, оставив его конечность в доме прелестной миссис Браун. Получилось бы нехорошо.       О’Нил перекатился на бок, замечая, как его гости начали приходить в себя после встряски от перемещения.       Дилан Браун, опрокинутый на живот, закряхтел, комкуя в кулаках влажную землю, силясь подняться на ноги. Едва он оторвал туловище от земли, его тут же скрутил приступ рвоты.       — Первый раз, что ли? — сипло рассмеялся Спенсер, морщась от боли. И в этот момент, проблевавшись, Дилан повернул голову в сторону зельевара, прожигая его свирепым взглядом полным яда и гнева.       — Ты!.. — единственное, что успел прохрипеть мистер Браун, плюясь слюной.       — Замолкни, — устало и с отвращением проговорил О’Нил, мазнув по воздуху кистью.       В тот же миг увесистый камень, лежащий в траве, взметнулся в воздух, всадившись с силой в затылок маггла. Брызнула кровь, пачкая светлые волосы Дилана, и мужчина вновь упал на земь, замерев без сознания.       Алисия Браун, пришедшая в себя, всхлипнула, прикрыв рот перепачканной влажной почвой рукой, сквозь подступившие слёзы, глядя на мужа. Она перевела испуганный взгляд на Спенсера, ощущая как тело начинает дрожать, пронизанное животным страхом перед губителем.       О’Нил, хоть и с трудом, поднялся со своего места, глядя в упор на женщину. Его худая, высушенная фигура на фоне серого тяжёлого неба выглядела столь же мрачно и грозно. Бледное лицо, перепачканное чёрной кровью, скривилось по-садистки. Длинный тёмный плащ распахнутый на все пуговицы развевался на ветру, а тяжёлые шаги отдавались гулким эхом в голове в такт бешеному сердцебиению.       Алисия отползала назад, скользя руками по траве, не моргая влажными глазами и следя за приближающимся к ней Спенсером. Её потуги были столь жалкими, что О’Нил состроил виноватое личико. Женщина замерла, когда зельевар подошёл к ней ближе. Он присел на корточки перед ней, взяв её лицо в правую ладонь, почти любуясь тем.       — Пташка моя, — ласково проворковал он, жалобно сведя брови и потирая большим пальцем разбитую скулу миссис Браун. — Тебе, должно быть, больно. Ну же, тс-с-с, — прошептал он, склоняясь ближе, пока Алисия, наоборот, старалась отвернуть лицо, исказившееся искренним отвращением. — Потерпи, милая, я же терплю, — и взглядом Спенсер указал на свою сломанную руку. — Ты постаралась надо мной, — одобрительно произнёс он, понизив бархатный голос, звучащий почти чарующе, но интонация сменилась на холодную зловещую, когда О’Нил добавил шёпотом: — Я тоже над тобой хорошенько постараюсь, это я тебе гарантирую.       Ласково оглаживающая ладонь резко переместилась на затылок, стягивая тёмно-русые волосы Алисии до искрящейся боли. С жёстким захватом Спенсер дёрнул голову женщины ближе к себе, пока та шипела сквозь зубы. Его губы приникли к нежному хрящику женского уха, шепча в то:       — Ты даже не представляешь, как сильно я хочу тебя, — Алисия обмерла, сердце её едва не остановилось на этих словах, а пристут тошноты подкатил к самому горлу. — Я так сильно хочу попробовать тебя на вкус.       Нижняя губа миссис Браун задрожала, с её рта сорвался всхлип, и горячая слеза покатилась по заледеневшей щеке. Такой злобы, такого отчаянья и гнева она ещё никогда прежде не испытывала в своей жизни. Дрожа, она перевела ледяной взгляд на О’Нила, перехватывая его руку своей, чтобы оторвать ту, наконец, от своих волос.       — Ты можешь убить меня, моего мужа, — одними губами произнесла она, глядя в упор, не моргая, удерживая Спенсера, — но твоя смерть… Она будет мучительной. Полная адских мук. Вот, что я тебе гарантирую.       Губы О’Нила растянула широкая улыбка. Он беззвучно рассмеялся, покачав головой.       — Пташка моя, почту за честь, если это сделаешь именно ты. Я буду приятно удивлён, если паду от твоей руки, и это явно не будет адскими муками, — его взгляд и интонация голоса были почти влюблёнными, полными восхищения. Это было чем-то извращённо больным. — Ты такая уверенная, такая сильная, прямо-таки покорила моё сердце.       — У тебя его нет, — выплюнула миссис Браун, кипевшая отвращением. И О’Нил вновь рассмеялся.       — Ты чертовски права, — озорно произнёс он. — Пойдём, милая, я тебе кое-что покажу. Посмотрим, пошатнётся ли твоя непоколебимая уверенность после увиденного. Мерлин, да не парься ты насчёт него, мужик в полном порядке! Просто немного без сознания. Пойдём, не заставляй тащить тебя силой.       И О’Нил поднялся с места, всё ещё удерживая мёртвой хваткой Алисию за волосы, которая дёрнулась в сторону мужа. Но попытка была провалена, и вот Спенсер тянул её, сгорбленную, за собой.       Алисия жадно оглядывалась по сторонам, стараясь запомнить окружение, но понять, где именно она находилась, она не могла. Шагая путающимися босыми ногами по холодной траве, женщина плелась вслед за зельеваром, уверенно ступающем чуть впереди. Двое миновали заросший высокой, высушенной травой участок, пройдя мимо одноэтажного ветхого дома, который, кажется, чудом ещё не рухнул.       О’Нил завёл женщину на заднюю сторону двора, пихнув в спину, и та рухнула на колени, уперев невидящий взор в свежевспаханную землю. Её колени и руки опёрлись на тёмный песок, перемешанный с грязью, камнями и травой. Прямоугольный свежий участок до безумия похожий на…       — Не молчи, пташка, — холодно произнёс Спенсер, стоя позади Алисии, всё ещё стягивая её волосы. — Будь вежливой и поздоровайся с Джеймсом. Ах да, Катрин тоже здесь, как я мог забыть. Такой беспечный…       Миссис Браун задержала дыхание, ощущая как в глазах вновь закипает влага. Её губы зашевелись, но не проронили ни звука.       — Шокирована? — звучал насмешливый голос за спиной, слышимый словно сквозь толщу воды. — Понимаю. Ты знаешь, Джеймс был неплох. Хорошо держался, но это ему не помогло. И вот результат, — Спенсер умолк на мгновение, погружённый в воспоминания. Но вот он вновь встрепенулся. — Алисия, посмотри на меня.       Он хотел заглянуть в её глаза, чтобы сполна насытиться её ледяным страхом, глубокой скорбью и липким ужасом. Чтобы в ответ вновь оскалиться в хищной улыбке, показав своё величие, свою власть и силу во всей красе.       Спенсер О’Нил — воплощение превосходства.       Но Алисия и пальцем шевельнуть не могла, глядя на свежую могилу своего коллеги, с которым довольно часто пересекалась в Министерстве, несмотря на то, что они работали в разных отделах.       — Алисия, — чуть жёстче и нетерпеливее. — Посмотри. На. Меня, — цедя сквозь зубы. Но та замерла изваянием. — Чёрт тебя дери, смотри на меня! — взревел О’Нил, дёргая за голову женщину, оборачивая ту к себе. Он вновь склонился к ней, тяжело дыша. — Что? Уже не так бесстрашна моя пташка? Снова плачешь? Тц, — неодобрительно цокнул он языком, — не разочаровывай меня, Алисия, я ведь так уверен в твоей силе.       И упав на одно колено, Спенсер вновь приблизил своё лицо к миссис Браун, опаляя горячим дыханием. Налитые чернеющей сосудистой сеткой глаза вылизывали Алисию.       — У тебя всё ещё идёт кровь, — вдруг смягчился голос зверя, заботливо оглядывающего лицо жертвы. — Вот здесь.       В ту же секунду кончик языка О’Нила прошёлся по разбитой скуле Алисии, слизывая солёную бордовую кровь. Мелкая дрожь прошлась по телам обоих. Первую едва не стошнило прямо на месте, второго пробило будоражащее вожделение, вызывающее мурашки до самого затылка.       — Я чувствую твою магию, — повёл кончиком носа, вдыхая, Спенсер, словно хищник. — Такая приятная на вкус. Я так сильно хочу твою магию, Алисия, — хрипло произёс он, захлёбываясь слюной.       В следующий миг холодные ладони миссис Браун впечатались в твёрдую грудь О’Нила, отталкивая от себя. Спенсер пошатнулся, вдруг перехватывая женские руки на своей груди и стискивая те до хруста суставов. Алисия взвизгнула, стараясь выцепить свои ладони, но всё было безуспешно. Казалось, О’Нил даже позабыл о своей переломанной руке, полностью погружённый в своё извращённое возбуждение.       — Ты моя, — прозвучал рокочущий и смеющийся голос, вибрируя в грудине. — Твоя магия моя, Алисия, — и женское имя прозвучало со свистом, по-змеиному, заставляя позвонки покрыться ледяной коркой.       Мужчина дёрнул миссис Браун на себя, почти впечатывая голову той в свои плечи.       — Милая подвеска, — произнёс он, глядя на болтающуюся цепочку с буквой «К». — Ке-е-лли Бра-а-а-ун, — певуче растягивал слога Спенсер, перекатывая звуки имени на языке.       — Не смей произносить её имя, ублюдок! — взревела Алисия, вырываясь.       Ёбаный больной ублюдок.       Сдохнисдохнисдохни.       — Она такая же, как ты? — продолжал О’Нил, едва покачиваясь под натиском заложницы, удерживая ту. — Такая же сильная? Такая же… сладкая? Или лучше?       Алисия взывала, дёрнувшись изо всех сил. Он не посмеет тронуть её дочь.       Не посмеет. Тронуть. Её. Дочь.       ЕЁ, СУКА, ДОЧЬ!       Срыв рычага. Вспышка. Ярый визг. Оглушающий рёв. Искры из глаз. Металл заливает глотку.       О’Нил схватился за голову Алисии, стараясь отцепить взбешённую бестию от себя. Теперь уже ему было не выпутаться из её хватки.       Кажется, он выдрал клок её волос, когда, наконец, оторвал обезумевшую женщину от себя. Рот его распахивался, глотая воздух, в горле бурлила кровь. Правая ладонь прижалась к мокрой шеи, откуда била горячая чёрная кровь. Та заливала собой всю шею и грудь, сочась сквозь плотно прижатые пальцы.       — Больная… с-сука, — булькал хриплый голос, пока стеклянные глаза во всю смотрели на женщину.       Алисия Браун вновь упала назад, оперевшись руками на землю свежей могилы. Её глаза безумно блестели. Алисия сплюнула вязкую слюну, рот был перепачкан чужой кровью, и за широким оскалом ровные зубы были залиты чёрным.       Продолжая хватать воздух, захлёбываясь и задыхаясь, Спенсер поднялся с места, шатаясь из стороны в сторону.       — Уд-дивляешь, — захлебнулся кровавым кашлем О’Нил, вновь улыбаясь.       Последнее, что заметила Алисия, как тяжёлый мысок обуви прилетел ей прямо в лицо, опрокидывая на спину и вышибая весь воздух из лёгких вместе с сознанием из головы.       Спенсер зашатался, неровным шагом, отходя от обезумевшей женщины, которая вновь была обездвижена. Тело его тяжело грохнулось на землю, ноги путались между собой. Правая ладонь всё ещё плотно стискивала горло, из которого пульсирующими потоками выплёскивалась вязкая кровь. Левую мужчина на автомате протянул для опоры, чтобы подняться. Но та хрустнула пуще прежнего, выламываясь и продирая гнилую плоть всё дальше. О’Нил хрипло застонал, ощущая, как булькает кровь в его гортани. Прикладывая все силы, что есть, он поднялся на ватные ноги и засеменил к дому.       Быстрее. Быстрее. Нужно скорее добраться до зелий, пока жизненные силы всё ещё теплились в его ослабевшем теле.       В туманной пелене, не заметив как, Спенсер ввалился в дом, а затем едва ли не кубарем скатился по лестнице, ведующей в его лабораторию на цокольном этаже.       Снова туман.       Его правая шарит по полкам с заготовленными зельями. Перепачканные мазутом склянки валятся на пол, звякая, под непослушной хваткой. Рука тянется к палочке, направляя на разодранную чужими зубами глотку. О’Нил падает на колени, сипло втягивая воздух, когда кожа на горле начинает светится, словно раскалённый металл. Она горячо стягивается, излечиваясь и прекращая выкачивать чёрную кровь наружу. Мокрая ладонь скользит по полу, выхватывая спасительный флакон. Крововосполняющее. Жадно глотая горькое, жалящее на корне языка зелье, Спенсер, наконец, делает нормальный глубокий вдох.       Спасён.       А дамочка-то резвая оказалась. Гневливая. Обезумевшая, как и он. Вот как имя дочурки на неё подействовало. Что ж, тем даже интереснее.       Келли Браун. Спенсер О’Нил запомнит.       Он нервно смеётся.       И тут же падает лицом вперёд, рассаживая скулу о каменный пол и, наконец, теряя сознание.

***

Interfaith — Public Memory

      Ему непросто плохо.       Ему бесконечно хуёво.       Казалось, что его лёгкие сжались, слиплись, и он очнулся, распахнув рот и жадно втянув глоток воздуха, разлепляя свои лёгкие, наконец, наполнив их кислородом. Глаза широко распахнулись. И первая мысль в воспалённом разуме сверкнула молнией: Брауны.       Если спросить у Спенсера О’Нила, каким образом, он заточил двоих своих пленников в камеры цокольного этажа, он не даст внятного ответа. Воспоминания — лишь отрывочные вспышки.       Время потеряло свой ход. Секунды смешались с часами, минуты с днями.       Это было похоже на потерю контроля и одновременно на его полное обретение. Спенсер О’Нил, как личность, казалось, практически полностью отошёл назад, а телом и разумом завладело нечто иное. Нечто тёмное, глубокое, безжалостное и… бесконечно, зверски голодное.       Тьма.       Всё это время она шептала на ухо, она диктовала, подсказывала, подталкивала. Но теперь… Тьма ласково обхватила свой сосуд за истощённые плечи, заполнила собой каждую клетку и взяла контроль окончательно.       Угнетающе превосходно. Упоительно отвратительно. Бесподобно хуёво.       Здесь властвует Она.       Множество защитных чар на территории обителя не позволили сбежать жертвам никаким из возможных способов. Трансгрессия невозможна. Физический побег невозможен. Невидимая стена из магического потока не дала и шагу сделать за её пределы.       Пали магией, трясись в попытках трансгрессировать, бейся башкой, рой землю до поломанных ногтей, врезайся с разбегу — всё это бесполезно. Всё это приведёт тебя только в одно место — сраный карцер на цокольном этаже.       Это поистине пугает и ломает твою волю, когда кругом пустое поле, необъятный простор и высота серого неба, а ты — мелкий, жалкий человечишка посреди всего этого свободного мира, и ты заточён.       Понимание, что тебе не сбежать, приходит, когда ты медленно оборачиваешься и видишь фигуру. У неё человеческий облик, но твоё нутро и животные инстинкты подсказывают тебе, что перед тобой воплощение Зла, сотканное из Тьмы. И отныне твоя жизнь в руках этого человекоподобного существа.       Здесь властвует Оно.        Женские крики разнеслись по округе и растаяли в воздухе, уносимые ветром. И наступила тотальная тишина. Здесь не летали птицы, не появлялись насекомые, всё живое сторонилась этого места, пропитанного насквозь человеческим страхом и ужасом, слезами и горем.       Алисия и Дилан Брауны были раскиданы по разным карцерам. И для них обоих время тоже потеряло свой ход.       Всепоглощающая тьма и сырость — вот их соседи. Звук собственного дыхания — единственное напоминание, что их сердца ещё бились, что они ещё находились в этом мире.       Искать выход в этом аду — бесполезно.       В какой-то момент разум Алисии был уверен, что она — ничто, просто сгусток в бескрайней тьме, потому что её глаза так и не привыкли к этой темноте из-за наложенных чар. Это, знаете ли, понемногу ломает твой дух. Оно болезненно давит, чтобы трещины внутреннего стержня разрастались со смачным хрустом всё больше.       Алисия испытывала нужду. Она была голодна. Она была обезвожена.       Время потеряло свой ход.       Женская ладонь проехалась по каменной стене. Тактильные ощущения — единственное, что держало миссис Браун в этой реальности. Стена была прохладной, неровной, ощущался рельеф камней, и она была… влажной.       Когда сухой язык Алисии Браун вылизывал стену, чтобы собрать хоть немного влаги, она распахнула глаза. Она ничего не видела, но одновременно прозрела.       Тело её замерло. Ладони слабо сжались, царапая ломанными ногтями камень, а веки задрожали.       Вся её жизнь до этого показалась дивным, райским сном. Сном оборвавшимся, вытолкнувшем её сюда — в этот непроглядный ад. Ад, который довёл её до того, что она вылизывала влажную стену, настолько велико было отчаянье её изнурённого тела.       В эту секунду она предельно ясно осознала — такой будет её смерть.       Жестокой, медленной и абсолютно бесполезной.       Она росла, работала, любила, Алисия Браун жила, и конец этого пути будет таким. Совершенно не имеющим смысла.       И её магия здесь тоже не имела смысла. Измотанный организм и наложенные чары, не позволяли ей выдавить из себя хотя бы жалкой искры.       Ничего нет.       Так рушится человеческая воля.       Разум начал играть с ней злые шутки. То было защитной реакцией, попыткой сбежать из этой реальности, перенося её в иную, где отчаянно хотелось остаться навсегда.       Там она в своём нетронутом уютном доме. Там тепло и сухо. Дилан испёк мандариновый пирог, дивный аромат, которого разносится повсюду, наполняя лёгкие и заставляя желудок сжаться в томительном ожидании ужина. Там Келли носится по гостинной, по лестнице и дальше наверх — в свою комнату. Звук топота её босых ног — сладкая колыбель. Наверное, она спешит, собирая вещи и готовясь к отъезду в школу. Там они ужинают, собравшись за одним столом. И Алисия смеётся громко и задорно, вторя своей горячо любимой дочери, пока та, сквозь смех, рассказывает одну из историй о своих новых друзьях. Там уютным вечером Дилан нежно прижимает её к себе, лёжа в их мягкой постели в спальне. Он целует её трепетно и шепчет на ушко неразборчиво слова любви.       Он шепчет. Слова начинают обретать смысл. Они становятся громче. Настойчивее. Требовательнее.       «Алисия, ты не должна сдаваться. Ты слышишь меня? Ради меня. Ради нашей дочери. Очнись. Алисия, очнись! Давай же!».       «Проснись, мама!».       Голоса родных набатом заорали в голове, эхом отражаясь, кажется, не только от стенок черепной коробки, но и карцера.       Её разум пробуждается.       Отвыкшие ушные перепонки почти болезненно резонируют, когда до них доносится вполне реальный звук — скрип тяжёлой металлической двери.       Чёрт бы побрал эти грёбаные чары, наложенные на темницу. Из-за них Алисия на ощупь не могла найти двери, ведь ей казалось, что куда не сунься, везде только каменные стены.       А за дверью всё так же темно, но эта не та тьма, в которой обитает Алисия. Та темнота вполне обыкновенная, как в доме, где погасли огни, но даже это вызывает резь в её глазах, вызывая ноющую боль в голове.       — Ешь.       И за короткой фразой следует звук металлической посудины, кинутой неаккуратно на пол.       Спенсер О’Нил надменно смотрит свысока, и его бесстрастное лицо кривит ухмылка, когда в ослабевшем теле пленницы неожиданно появляются силы. Она подрывается с места, ползя по полу на коленках ему навстречу.       Оголодавшая шавка мчится, чтобы наброситься на еду. Как же жалко это выглядит.       Но шавка бросается к ногам О’Нила, обхватывая те чуть ниже колен.       Серое лицо с провалившимися покрасневшими глазами, блестящими болезненно. Эти глаза смотрят только на него, игнорируя пищу. Потому что сейчас важно совершенно иное.       Спенсер смотрит на женщину со смесью удивления и приятного удовлетворения.       Строптивая пташка сломлена и готова подчиняться, унижаясь.       — Д-дилан, — выдают её дрожащие, слабые голосовые связки.       — Что «Дилан»? — глумится О’Нил, для которого звук охрипшего надломленного голоса — сладкая мелодия.       — Он… он…       — Не слышу. Прекрати мямлить и говори громче.       Спенсер чувствует, как женские пальцы напрягаются, сильнее стискивая его ноги. Но это по-прежнему бесконечно слабо.       — Он… ж-жив? — мышцы на лице Алисии мелко и нервно подрагивают, в умоляющих глазах кипит влага.       — М-м-м, — задумчиво мычит О’Нил и беспечно добавляет, — не знаю, пташка, — пташка всхлипывает, чувствуя как горло пережимает ком.       Спенсер присаживается на корточки, оглядывая Алисию. Он проводит рукой по её бледному и влажному от слёз лицу, откидывая пряди спутанных волос со лба и заправляя их за её ухо.       Она не шарахается от его движений. Стоит неподвижно на коленях, затаив дыхание и смотрит.       — Последний раз, когда я его видел, — звучит негромко бархатный голос, — да. Он был жив.       И тут же в болезненном взгляде напротив вспыхивает искра. Искра надежды и веры. О’Нил хмыкает, хлопнув ладонью Алисию по щеке раз-другой. Так, чтобы придать ей побольше бодрости и краски бледному, как полотно, лицу.       — Ешь, — повторяет он и поднимается во весь рост. — Не переживай, пташка, еда не отравлена. Ты мне ведь нужна живой, — О’Нил недобро ухмыляется и подмигивает Алисии.       Через секунду металлический засов двери лязгает. Алисия Браун вновь остаётся наедине с собой.       И отныне непроглядная тьма, окутавшая её, уже не кажется таковой, наполненная светом разожжённой искры в душе.       Женщина бросается на еду спустя мгновение, хватая ту жадно руками. И она вовсе не считает себя больше жалкой.       Алисия Браун верит и надеется. Она вновь полна уверенности и решимости.       Алисия Браун знает, что смерть её будет иной. И настигнет она её определённо точно не в ближайшее время и не в этих стенах.       Её дух хоть и надломлен, полон опасных глубоких трещин, но он не сломлен.

***

My Body Is A Cage — Peter Gabriel

      Ловушка.       Замкнутый круг.       За окном смеркалось. Тени в былой гостинной подползали всё ближе к спине О’Нила, стоящего неподвижно перед зеркалом в углу комнаты.       Сколько он уже так простоял, неотрывно глядя на самого себя? Если бы он ориентировался во времени, то мог бы ответить, что уже не первый час. А тьма ползла всё ближе, подкрадываясь к ступням, накрывая щиколотки и вылизывая икры.       Онемевшее тело совершило первое за это время движение. Длинные пальцы правой руки коснулись истощённого лица. Кончиками оттянули нижние потемневшие веки, оголяя глазные яблоки. Отныне они были глубоко чёрными, слились в единое целое с тёмными радужками и расширенными зрачками. Воспалённо-красные веки дрогнули на сером лице, перерезанным глубокими, жёсткими тенями. Его глаза ввалились как и щёки. Острые линии скул и челюсти отчётливо выделялись.       Изнуряющее истощение и слабость. Он был голоден по-особенному. А для насыщения требовалось приложить немало сил. Силы ты возьмёшь, когда насытишься.       Ловушка.       Замкнутый круг.       Которая эта ночь по счёту? Десятая? Может, пятнадцатая? Или больше? Время потеряло свой ход.       Спенсеру О’Нилу неебически херово. Неужели это предел для его отравленного организма? В какой момент всё пошло по пизде?       Наверное, когда его рука начала гнить от бесчисленно вырезанных рун? Наверное, когда его кровь начала чернеть, расчерчивая тело потемневшими, вздувшимися венами? Или, когда Алисия Браун вырвала ему кусок плоти с шеи своими белоснежными зубами? Это началось тогда, когда кровосполняющее зелье, влитое непомерными количествами почти не возымело своего эффекта? Потому что для восстановления требовались силы, которых было ничтожно мало.       А Тьма жаждала утолить свой голод всё больше, быстрее. Она была ненасытна.       Наверное, все пошло по пизде, когда Спенсер О’Нил появился на этот свет. Пропащий. Обречённый с первого дня жизни.       Умирать он не хотел. Но, казалось, именно это с ним и происходило. Другого объяснения он дать не мог.       Он мог бы отправиться в Лютный переулок, чтобы полакомиться магией каких-нибудь богом забытых пьяниц. Таких же заблудших душ, как и он. Но он не мог трансгрессировать. Он не мог.       Сил нет.       Иногда Спенсера начинало трясти. Поначалу это было похоже на нервный тик, на тремор в конечностях. Голова порой дёргалась непроизвольно, а глаза закатывались. Непродолжительная тряска заканчивалась, и О’Нил насыщал своё тело зельями, успокаивая сведённые судорогой мышцы. Сначала эффекта хватало надолго, потом всё меньше. И меньше. И меньше.       Нервные дёрганья довольно быстро переросли в тремор, тот в судороги, а те в припадки, подобные эпилептическим. И происходило это с каждым пугающим разом всё чаще.       Это произошло и этим днём, пару часов назад. Его тело било в конвульсиях, скрючиваясь на полу гостинной. Кости и суставы выламывало. Голова запрокидывалась, а спина выгибалась до хруста в позвонке. Лицо багровело, вены опасно вздувались на шеи и лице. Изо рта лилась вспененная, чёрная, как смоль, кровь. Казалось, ещё один миг и сосуды в его мозгу лопнут, вызвав кровоизлияние, и тогда настанет конец. Конец его жизни.       Спенсер О’Нил чувствовал, что в нынешних припадках агонии с ним происходило нечто странное, чего раньше не было. Что за этими конвульсиями было что-то ещё, чего он не мог пока заметить. Он буквально ощущал, как тело его менялось. Словно его клетки расщеплялись, а затем вновь собирались в единую цепь, беснуясь.       Он менялся на физическом уровне. Но как? И что это вообще было?       И это странное любопытство побудило его замереть напротив зеркала в ожидании. Зелья он не принял, а значит приступ должен был повториться вот-вот. Он выжидал, чтобы увидеть и понять, что же с ним творится.       Ожидание, длинной в пару часов, наконец, принесло свои плоды.       Спенсер осознал — вот оно, сейчас оно повторится. Голову, уже привычно, стянуло болезненное, ноющее кольцо приближающейся мигрени. Перед чёрными глазами его отражение застелило пеленой, то и дело начинали скакать цветные пятна. Сквозь затуманившийся взор О’Нил заметил, как кончики его пальцев, а затем и ладони начали мелко дрожать. Мужчина, почти блаженно, прикрыл глаза, откидывая голову назад. Он принял своё состояние и желал прочувствовать его вновь сполна.       Вибрация тремора начала подниматься всё выше по конечностям, достигая груди и плеч. Те начали дрожать, словно выламываясь. О’Нил распахнул глаза, в упор глядя на себя в зеркале, и пока приступ не скрутил его окончательно, он приложил последние силы, чтобы стянуть ремень со своих пыльных брюк. Дрожащей рукой Спенсер зажал его между зубов, чтобы те не раскрошились от его бесноватых конвульсий.       Едва он успел это сделать, как по его телу прокатилась новая волна судорог, заставляя мужчину безвольно рухнуть на колени, грузно приземлившись на деревянный грязный пол. Челюсти его крепко сжимали кожаный ремень, а глаза по-прежнему в упор глядели на самого себя.       Он должен увидеть, как это происходит. Что с ним происходит.       Истощённое тело затрясло так, словно по нему были пущены сильнейшие разряды тока. И О’Нил рухнул под этим натиском на бок, всё ещё стараясь удерживать своё отражение в поле зрения. Руки его выгнулись в обратном направлении, пальцы скрючило, а позвонок выгнулся, выпячивая грудь колесом. Голова была готова лопнуть, вены надулись на шеи, чернеющей сеткой расходясь до самого лица.       В тотальной тишине дома было слышно лишь то, как безвольный сосуд трепыхается на полу, выпуская вспененную, тёмную слюну изо рта, окрашивая подбородок.       Глаза, несмотря на усилия, закатывались. И в сумраке дома, в мутном отражении зеркала О’Нил увидел нечто. Нечто, подарившее ему ответ.       В миг, перед которым его разум должен был погрузиться в агонию приступа, Спенсер О’Нил увидел, как его голову трясёт из стороны в сторону с такой частотой, что её силуэт покрылся тёмной дымкой, рассеивая человеческие черты лица. Они растворялись в чёрном дыму и тут же собирались вновь обратно. То же самое происходило и со всем его телом.       Нейронные цепочки в мозгу вспыхнули, даруя знание именования того состояния, в которое он погружался сейчас. И тут же распались, заполняя голову такой болью, что сознание отключилось.       Это длилось вечность и жалкую секунду одновременно. Вспышка окончилась, выкачав из О’Нила последние остатки сил. Он не помнил, как пришёл в себя. Просто в какой-то момент осознал, что ясность мыслей к нему вновь вернулась, а тело стало относительно послушным. Зельевар лежал на полу на животе, отсутствующим взглядом, глядя на обшарпанную стену напротив.       Первым признаком того, что он, наконец, пришёл в себя, была слабая улыбка. Высохшая кровь на подбородке стянула маской его измождённое лицо. То была улыбка человека удовлетворённого. Человека познавшего.       Его тело — клетка.       Но в голове есть ключ к знанию.       Спенсер О’Нил не умирал. О, нет. Метаморфозы его тела были иного характера. Его сущность, хоть и крайне болезненно, менялась. Это был новый этап его существования.       Ещё одна ступень в его жизни. Ступень ввысь по лестнице жизни, погружённой во тьму.       Он готов был отпустить свой дух на свободу.       Отпустить своё тело на свободу.              Спенсер О’Нил перерождался.

***

Sciophobia — Jo Wandrini

      Близился конец ноября. Если бы Спенсер О’Нил по-прежнему интересовался прессой, даты на газетных листах могли бы ему подсказать, что за окном было около двадцатых чисел. Значит, примерно столько же его пленники находились в своём заточении.       Честно сказать, он не планировал удерживать семью Браунов так долго. Так уж вышло, что это семейство стало исключением.       Спенсер О’Нил ещё не догадывался, что Брауны станут его проклятием. Его истинной погибелью.       Он должен был расквитаться со своей пташкой ещё в самом начале, но жизнь внесла в его план свои коррективы.       Очередное зелье заставило его сердце биться чаще, а разум проясниться настолько, насколько это было возможно в его случае. Дозы были большие. С обычным магом они бы сработали на убой. Но и Спенсер О’Нил был ещё тем исключением, вы же знаете. Его организм отныне работал иначе. Он продолжал жить и меняться под воздействием Тёмной магии.       В своей небольшой, но довольно интересной и занятной библиотеке Спенсер нашёл одну книгу. Ветхая, потрёпанная, пахнущая плесенью она была приобретена на задворках Лютного переулка. Тогда он приобрёл её, пробежался взглядом и отложил подальше в сторону. Тогда он искал дополнительную информацию для проведения ритуала, но содержание книги его не удовлетворило. Но теперь… всё было иначе. Не зря он оставил её в своей коллекции. Теперь он нашёл в ней ответы, объясняющего его изменения в теле.       На данный момент он не мог провести ритуал с миссис Браун в той полной мере, как обычно это бывало. Спенсер знал, что такого перенапряжения он не перенесёт. Но и подпитка ему нужна была. Нужно было каким-то образом выкачать из Алисии её магию лишь частично. Что ж, именно такой вариант О’Нил уже практиковал. Но то были его первые попытки, неумелые и неопытные. К сожалению, ему нужно было вернуться на тот первый этап.       Спенсер О’Нил боялся и переживал. Казалось, эти чувства и эмоции уже давно должны были атрофироваться в его погибшей душонке. Но тем не менее… Спенсера беспокоило то, что сдержаться у него не выйдет. Контроль — вещь хрупкая. И сейчас он это осознавал как никогда.       Нечто тёмное, поселившееся в его грудине и поглотившее душу, было зверски голодно. И если О’Нил перестарается, то подохнет прямо на месте. Это было похоже на подкормку дикого, ненасытного зверя. Палец сунь и сожрёт полностью, не подавившись и костями.       Но как там говорят люди? Кто не рискует, тот не пьёт шампанского.       И Спенсер должен рискнуть. Он просто обязан. Иначе в очередном приступе его сердечную мышцу разорвёт в клочья.       О’Нил невесело усмехнулся. Что-то нерадужные перспективы у него. Куда не глянь, что не делай, а Смерть уже облизывается, потирая костлявые руки, подобные его, в ожидании своего лакомства.       Он собирался обмануть Костлявую. Сейчас не время ему умирать. Она должна терпеливо подождать так же, как и он, Спенсер, выжидал удачного момента для своего насыщения.

***

Hangman — Power-Haus

      Настал очередной ноябрьский день в конце месяца.       И этот день не был похожим на предыдущие, слившиеся в единый поток. Это день стал поистине особенным для всех — и для Спенсера О’Нила, и для Алисии Браун, и для ещё одной парочки людей, которые, впрочем, находились пока слишком далеко, но лишь пока.       Алисия Браун сидела в углу своей темницы, подтянув колени к себе и обхватив их руками, на которые безвольно упала тяжёлая голова. Сколько ещё это будет продолжаться, это бессмысленное заточение?       Она подняла свою голову, смотря сквозь непроглядную тьму, словно могла в ней что-то увидеть. О’Нил приходил к ней постоянно, ежедневно это было или нет, Алисия сказать не могла, но то, что это было регулярно — бесспорно. Он кидал ей миску с едой и взмахом одной лишь руки убирал следы её жизнедеятельности в темнице. Словно она псина, которую посадили на цепь и не давали и шагу сделать дальше своей будки.       Но, как и любое животное, её начало сводить с ума это заточение. Сначала она с ужасом ожидала, что в любой из своих визитов О’Нил выкинет что-нибудь эдакое. Что-то больное и извращённое, как и он сам. Но тот был молчалив, и порой Алисия ловила его тяжёлое, сбившееся дыхание.       В глубине души зародилась мысль, что Спенсер, кажется, не в лучшем состоянии, иначе с чего бы вдруг ему просто так удерживать пленников без какой-либо цели? Эта мысль стала укреплять надежду миссис Браун, что ещё не всё потеряно, что шанс есть.       Женщина старалась сориентироваться в пространстве, в котором находилась. Вдоль и поперёк она прошерстила каменные стены, ощупывая их руками и прикидывая в голове, сколько здесь квадратных метров. Она всегда оставалась в своём углу и за всё это время осознала, что зачарованная металлическая дверь находится у противоположной к ней стены, примерно с правой стороны. Дверной проход появлялся только тогда, когда приходил О’Нил.       Алисия сжала челюсти. Она не животное, чтобы сидеть на цепи. Ослабевшее тело её уверенно поползло к той самой стене, тяжело рухнув там, где по идеи должна в скором времени появиться дверь. Спенсера давно не было, а значит он должен скоро появиться.       У неё было лишь время и нескончаемый запас терпения. Жди. Жди. Жди. Он скоро явится. Зубы заскрипели, и пальцы сжались в кулаки.       Кривая улыбка озарила лицо миссис Браун. Спенсер О’Нил явно херово себя чувствует. А значит, он стал слабее. Он наверняка за всё это время уверовал, что его пленница сдалась, морально сломалась и готова безропотно терпеть происходящее.       — Как бы не так, сукин ты сын, — прохрипела осипшим голосом Алисия.       Она ждала бог знает, сколько часов, иногда проваливаясь в тревожную дремоту. И когда её голова начала крениться вновь в сторону, всё её тело вздрогнуло, когда послышался лязг металлической двери.       Сердце так гулко ударилось, что пустило разряд тока по мышцам, заставляя миссис Браун вскочить на месте. Ноги её, как и всё тело, были слабы, но дух и непоколебимая уверенность таковыми не являлись.       Она вжалась в стену, затаив дыхание, когда дверь со скрипом отворилась, впуская в её уже породнившуюся тьму тусклые отблески света.       Он пришёл. Он здесь.       Спенсер О’Нил принял сегодня ударную дозу зелий, от которых пустой желудок желал лишь сокращаться в болезненных спазмах. Но собрав волю в кулак, он был преисполнен… непоколебимой уверенностью. Сегодня он даже зажёг свечу в канделябре, висевшим рядом с дверью в обитель его пташки. Еды он не принёс, сегодня он пришёл за другим.       Он замер у двери, чувствуя как голову порой дёргает непроизвольно, да и руки его дрожали. Блядство. Но это наилучший вариант, какого он смог добиться.       Ему нужна подпитка. Срочно. Прямо сейчас. Больше он не вынесет.       Дверь распахнулась под действием его магии.       Спенсер О’Нил сделал шаг, ступая на порог.       — Алисия, — глухо прозвучал его голос. Чёрные глаза заскользили по темнице, не находя взглядом своей пташки. Сердце пропустило удар. — Блять!       Мгновение и О’Нила со всей силы толкнуло назад в коридор, впечатывая в стену.       — Сколько?! — взревел женский голос. — Сколько ещё ждать?!       Его глаза расширились, мозг лихорадочно соображал. Что это, блять, сейчас произошло?       Женщина дождалась Спенсера, и стоило тому распахнуть дверь, как та выскочила со стороны, наваливаясь всем телом, выталкивая их обоих в коридор. Она обрушилась на него всем телом, одной рукой удерживая за ворот одежды, комкуя тот в кулаке, а другой надавила предплечьем на глотку О’Нила. Голова губителя запрокинулась, кадык вдавило в глотку.       А пташка-то по-прежнему дикая и строптивая.       И вопреки всем ожиданиям Алисии, в сумрачном освещении она заметила, как губы Спенсера скривились в улыбке. Она неосознанно ослабила свою хватку. Её гнев на О’Нила был так силён, что мозг даже не мог сообразить — впервые за все эти дни Алисия находилась вне своего карцера.       Спенсер медленно поднёс свою ладонь к предплечью миссис Браун, которым она пережимала его гортань. Пальцы его сжались и резко отбросили женскую руку. Кажется, Алисия оцепенела, не ожидая от себя такого порыва, застыв на месте и во всю глядя на мужчину, хотя видеть того полноценно не могла.       В тот же миг О’Нил дёрнулся, за долю секунды меняя их положение. Алисия и моргнуть не успела, как оказалась сама прижатой к стене. Спенсер обхватил её горло, сдавливая до хрипа и придавливая женское тело к стене всем весом своего собственного.       — Застала врасплох, — с такой же хрипотцой звучал его голос. — Умница.       В полумраке чёрные глаза на бледном лице блуждали по её личику, вылизывая каждую чёрточку. Признаться, он и впрямь был удивлён такому порыву миссис Браун, но в любом случае, он и так собирался её сегодня вызволить из заточения. Хоть и ненадолго, если всё пройдёт успешно.       Тонкие пальцы Алисии скребли по руке О’Нила, удерживающего её мёртвой хваткой.       — Пташка моя, ты так сильно заскучала, что даже бросилась на меня? — смеясь, произнёс Спенсер, приближая своё лицо к её собственному. Женщина попыталась отвернуться, но зельевар быстро вернул её голову на место. — Мне даже как-то… лестно. Я тоже соскучился, милая моя.       — Зат-… кнись, — просипела миссис Браун, задыхаясь.       Честно говоря, она не ждала, что вдруг одолеет Спенсера О’Нила. Всё, чего она хотела, это наконец заполучить ответ, сколько ещё этому продолжаться? Она устала, и она была зла.       — Я рад, что ты сегодня в настроении и полна сил, — звучал его голос ласково ей на ухо. — Потому что сегодня, — горячо выдохнул он, обжигая хрящ её уха, — сегодня ты нужна мне для кое-чего важного.       Алисия перевела на Спенсер взгляд, полный гнева.       — Собираешься убить меня? — прошипела она.       О’Нил тихо рассмеялся, покачав головой.       — Что ты, — его рука тем временем ослабила свою хватку, оглаживая горло Алисии почти нежно и ласково. — Я не хочу тебя убивать, пташка. Не сегодня.       — И что мне теперь, поблагодарить тебя за это? — выплюнула, шипя Алисия.       — Возможно, — ухмыльнулся он, и в тусклом освещении эта улыбка была похожа на хищный оскал. — Пойдём, — интонация его голоса сменилась на более резкую и холодную, стоило ему это произнести.       Спенсер дёрнул миссис Браун на себя, перехватывая её за воротник кофты, и поволок женщину за собой, таща за шкирку как нерадивую животину.

***

Pandemic — Really Slow Motion

      Точно такая же металлическая дверь, которая находилась рядом с её темницей, распахнулась. И ощутив грубый толчок в спину, Алисия буквально ввалилась в помещение. Она замерла, оглядывая то.       Здесь всё те же каменные стены и пол, под потолком висела газовая люстра, горящая тусклым желтоватым светом. Но даже этого было достаточно для миссис Браун, отвыкшей от света, чтобы болезненно сощурить глаза.       «Как много книг», — подумалось ей, когда её взору предстали бесчисленные книжные стеллажи, расположенные вдоль стен. Корешки книг были в основном тёмные и потрёпанные, покрытые пылью.       Впереди, в левом от неё углу стоял шкаф со стеклянными дверцами, за которыми все полки были сплошь заставлены самыми различными склянками, в которых плескалась разноцветная жидкость. Зелья. Охренеть, как много зелий.       Неподалёку от этого шкафа расположился рабочий стол О’Нила, заваленный канцелярской утварью, исписанными листами пергамента, раскрытыми книгами и снова колбами с зельями. Около стола на полу находился котёл, где, по-видимому, Спенсер варил последние.       Но, что больше всего удивило Алисию, заставив судорожно сглотнуть, так это медицинская кушетка, стоящая прямо по центру перед ней. У кушетки были специальные подставки для рук и ног с кожаными ремнями для надёжного закрепления конечностей.       — Нравится? — промурлыкал мужской голос за её спиной, отчего миссис Браун невольно вздрогнула. — Мне тоже, — не дождавшись ответа, довольно произнёс О’Нил, прекрасно зная, что у Алисии сейчас мурашки ползут по коже, ведь взгляд её по-прежнему был прикован к кушетке. — Займи своё место, Алисия, — вновь приказал Спенсер.       Но Алисия застыла на месте, в упор глядя на кушетку. Воображение рисовало ей самые ужасные картины. Здесь он наверняка пытал Джеймса и его жену. Здесь наверняка они и погибли.       — Займи. Своё. Место. Не заставляй меня быть грубым с тобой, Алисия.       И эта фраза вызвала почти нервный смешок у миссис Браун. О да, ведь всё это время Спенсер О’Нил был прямо-таки олицетворением обходительности, как же.       Но выбора у неё не было, и Алисия засеменила к кушетке, присаживаясь на край той. Сердце гулко стучало в глотке, а по позвонку полз липкий холод. Что её ждёт? Что он собрался сделать? Возможно, смерть была бы не таким уж и плохим раскладом?       Мужчина тем временем подошёл к своему рабочему столу, разгребая вещи на том. Алисия молча и с опаской наблюдала за ним. Может, напасть на него со спины прямо сейчас? Вон, волшебная палочка торчит из кармана его брюк. Манит одним своим видом. И что тогда?       Здесь всё подчинено магии О’Нила, да и невербальной он пользуется так же ловко, как и с палочкой. К тому же миссис Браун за последнее время так ослабла в заточении своей темницы, которая, казалось, словно дементор высасывала из неё всё жизненные и магические силы. Нет… У неё не выйдет. Это заведомо плохая идея. Наверняка О’Нил выйдет из себя и в приступе бешенства прикончит её, а вслед за Алисией убьёт и Дилана за ненадобностью. Такого она допустить не могла.       И пока поток мыслей, будто бурная река, лился в её голове, Спенсер склонился над столом, опираясь на тот руками. Едва заметная перемена в его положении мгновенно привлекла внимание Алисии. Руки его стиснули край столешницы, кажется, до побелевших костяшек. Голова склонилась вниз, и кожа на шеи натянулась, показывая рельефный рисунок выступающих позвонков. Грудь его стала вздыматься чаще и тяжелее. Алисия не знала, что прямо сейчас черепную коробку О’Нила стягивает стальной обруч мигрени.       И всё-таким ему херово. Догадки миссис Браун оказались верными, что вызвало в ней надменную ухмылку. Голова Спенсера непроизвольно дёрнулась вправо, и он что-то неразборчиво прошипел сквозь стиснутые зубы. Мужчина с трудом выпрямился, беря со стола колбу с зельем. Алисия, склонив голову, заметила, как его права рука дрожит. Тряска была так велика, что склянка, сжатая, в непослушных пальцах, вдруг выскользнула из них.       Звон разбитого стекла заставил миссис Браун вздрогнуть, зажмуривая глаза и втягивая голову в плечи.       — Блядство, — выругался О’Нил, поджимая губы. Это совершенно не то, что должна была видеть Алисия. Но тем не менее, он предстал перед ней больным и ослабленным существом.       С резким взмахом всё той же руки стеклянные дверцы шкафа неподалёку распахнулись. Под действием магии несколько пузырьков выплыло с полок. Одно перенеслось на рабочий стол, а два других, к удивлению Алисии, на тумбочку на колёсах рядом с ней.       — Пей, — сухо произнёс Спенсер, обращаясь к женщине и стоя по-прежнему спиной к ней. Он откупорил своё и выпил то залпом.       Судорожные глотки благоприятно подействовали на О’Нила, и тот удовлетворённо выдохнул, наконец приходя в себя. Боль отступила.       Алисия медлила, опасаясь пить зелья, назначение которых не знала. И Спенсер это заметил, оборачиваясь к ней.       Алисия Браун обмерла, впервые за столь долгое время, встречаясь взглядом с О’Нилом при относительно нормальном освещении.       — Я не собираюсь тебя травить, пташка, — уже чётче прозвучал его голос. — Пей. Это будет полезно для тебя.       Миссис Браун пропустила его слова, неотрывно глядя на Спенсера. Единственное, что она прошептала с ужасом было:       — Твои… глаза.       О’Нил вскинул бровь, скрещивая руки на груди. Ах да, для прелестной миссис Браун это было в новинку, он же уже привык.       Белки его глаз был полностью залиты чернилами, сливаясь в единый тёмный оттенок с радужками и зрачками. Вокруг век тянулся витиеватый рисунок сосудов и вен, доходящий до бровей и висков, обрамляя его глаза, словно маска.       — Что «твои глаза»? — дразня, негромко произнёс Спенсер. Он оттолкнулся от стола, делая к Алисии несколько неспешных шагов. — Они пугают тебя? — заглядывая в её лицо, прошептал он, подойдя вплотную.       — Что с тобой происходит? — шокировано вымолвила миссис Браун, хмуро оглядывая изменённое лицо О’Нила.       — Нечто интересное, — уклончиво ответил тот. — И ты мне должна в этом помочь. Так что, будь добра, выпей эти чёртовы зелья, — его верхняя губа дрогнула в нетерпении.       Нехотя Алисия взяла в руки две колбы, изучающе смотря на те.       — Что это?       Спенсер вздохнул, но всё же ответил:       — Они придадут тебе бодрости и сил. Будешь чувствовать себя лучше. А то уж больно бледное твоё чудесное личико.       Как заботливо. Какое великодушие.       И всё же Спенсер был прав. У Алисии действительно было бледное лицо, веки болезненно красные, под ввалившимися глазами залегли тени. Губы её были сухими и растресканными до крови, волосы спутанными и грязными, отчего несколько прядей прилипли к её исхудавшему лицу.       — Выпей. Или я насильно волью их тебе в глотку, — обманчиво нежно прозвучал голос О’Нила.       И снова выбора нет. Миссис Браун, наконец, послушалась. Она выпила оба зелья, замечая, что те были довольно сносными на вкус.       — Умница, — сказал довольный Спенсер, аккуратно заводя выбившиеся пряди тёмно-русых волос за ухо Алисии.       — Для чего всё это? С чем я должна тебе помочь? — вновь задалась вопросами пленница, ощущая тем временем, как желудок, наконец, перестал ныть в голодных спазмах. По телу начало разливаться приятное ощущение сытости, да и жажда больше не мучала.       — М-м-м, не терпится перейти к самому важному? — смеялся О’Нил. — Похвально, — мужчина вновь взглянул на Алисию. Стоя напротив, он опёрся руками о край кушетки по обе стороны от женских бёдер. — Мне нужна твоя магия, и ты это уже знаешь, Алисия, — тихо произнёс он, ловя каждый её взволнованный вздох. — Но есть один маленький нюанас… Хм, дело в том, что ты должна будешь… вовремя остановить меня.       — Что? — нахмурилась миссис Браун.       — Знаю, пташка, — пожал одним плечом Спенсер, — у тебя много вопросов и ты многого не понимаешь. Суть такова, — начал объяснять он, — что мы с тобой сейчас проведём одно занимательное мероприятие, но доводить его до конца не будем. Иначе… Плохо будет всем, уяснила? — последние слова прозвучали угрожающе и предупреждающе.       — Что именно произойдёт, если я не смогу остановить тебя? — сглотнула Алисия, уже не пугаясь опасной близости О’Нила, лицо которого находилось в десятке сантиметров от её.       — Тогда вся твоя магия будет принадлежать мне целиком и полностью, — улыбнулся Спенсер. — Я очень, очень хочу этого, — почти болезненно и одновременно блаженно зажмурился О’Нил, — но… — выдохнул он, не договорив.       — Но тогда ты умрёшь, — вынесла твёрдо вердикт Алисия.       Мужчина притворно удивлённо ахнул:       — Мерлин, какая ты догадливая и проницательная. Я правда восхищён тобой, — и чёрные глаза смотрели на неё неотрывно, блистая извращённой влюблённостью.       — И с чего вдруг я не должна быть заинтересована в твоей смерти? — прошипела миссис Браун, наклонившись вперёд. Но О’Нил не сдвинулся с места, смотря лишь на приоткрытые губы Алисии, оказавшиеся слишком близко к его.       — Это в твоих интересах, Алисия. Ты ведь хочешь выбраться отсюда живой? — задал встречный вопрос он. — Конечно, хочешь, я же вижу. Но… Если не станет меня, то не станет и этого шанса. Без меня тебе не добраться до своего драгоценного муженька, без меня тебя не выбраться отсюда. Без меня ты будешь заточена здесь до конца своих дней. Такой вот расклад, — выпрямляясь, развёл руки в стороны О’Нил, холодно улыбаясь. — План таков, Алисия: сейчас мы с тобой проведём некий ритуал. О, не беспокойся, не хмурь личико, я делал это уже не раз. Но в нужный момент, ты поймёшь когда, ты должна будешь меня остановить. Как бы не было сложно и трудно, но ты должна будешь это сделать. Я заберу лишь часть твоей магии. Ты останешься жива и по-прежнему магически дееспособна. Я, наконец, насытюсь и наберусь сил. Ну, а Дилан… Твоему Дилану я дам те же зелья, что и тебе. Тебе ведь стало от них легче, не так ли? — заискивающе произнёс Спенсер. — Ну же, пташка, помоги своему любимому. Ну, и Дилану, конечно.       Алисия вскинула голову, ожесточённо смотря на мужчину напротив. Но тот лишь задорно, как ему казалось, рассмеялся, видя её реакцию.       — Что? Я лишь хотел разрядить обстановку, а то ты такая мрачная, что даже мне не по себе, знаешь ли. Давай, милая, я верю в тебя, — и с этими словами его ладонь легла на женское лицо, нежно оглаживая большим пальцем её скулу. Но Алисия в мгновение откинула его руку от себя. Спенсер проигнорировал этот толчок, будучи по-прежнему весел и воодушевлён: — Так, что? По-моему игра стоит свеч, Алисия.       Миссис Браун нахмурилась, понурив голову. Она молчала, и О’Нил с удовлетворением прочёл в этом согласие и повиновение. Так-то пташка. Когда на кону встала жизнь твоего мужа, у тебя не осталось выбора.       — Отлично. А теперь дай мне свою руку.       Ей оставалось только слепо довериться. У неё была лишь малая часть контроля над ситуацией. Нужно, во что бы это не стало, вовремя остановить О’Нила. Оставалось только уповать на то, что ей хватит для этого сил.       Алисия Браун молча и послушно протянула свою правую руку. Спенсер задрал рукава её и своей кофты, поворачивая женскую кисть ладонью вверх. Так переплелись в крепкой хватке его левая и её правая.       — Сейчас будет больно. Терпи, — голос его прорезала сталь. Миссис Браун стиснула зубы в ожидании, отводя взгляд.       Спенсер О’Нил прикрыл чёрные, словно смоль, глаза, делая глубокий вздох. Он вынул свою палочку, направив на предплечье пленницы. В миг, когда послышался его горячий шёпот на латыни, Алисия вновь взглянула на Спенсера, широко распахнув свои глаза. Заклинание полилось из его уст, и кончик палочки начал чертить поверх её кожи линии.       Алисия вскрикнула, вздрогнув всем телом, на автомате желая отнять свою руку, по которой разлилось адское жжение, будто к ней приложили раскалённую кочергу. Но О’Нил жёстко удерживал её, не позволяя и двинуться. Миссис Браун мучительно сипела, стонала и кряхтела, терпя муку. Но левая рука её всё же вскинулась, хватая Спенсера за плечо, крепко стискивая то в пальцах. Ей хотелось его оттолкнуть от себя, но мужское тело было твердо и непоколебимо.       Слёзы пеленой застелили её глаза, спина выгнулась дугой до хруста позвонков, а зубы были так сильно стиснуты, что казалось вот-вот начнут крошиться. Алисия уронила голову, трясясь в агонии, и взору её предстала собственная рука, над которой колдовал О’Нил.       Вся её рука, горящая огнём, была залита дорожками горячей алой крови, струящейся по бледной коже и капающей на пол. И среди всего этого миссис Браун увидела, что на руке её были вырезаны два символа. То были руны. Она заметила, что точно такие же неизвестные ей руны были вырезаны и на его левом предплечье. А там было поистине омерзительное зрелище. Гниющее месиво с чернеющей плотью, где линии символов светились как раскалённый металл, и её кожа была озарена таким же алым светом.       Вены на её лбу, покрывшемся липким потом, взбухли, с закушенной нижней губы потекла кровь, а щёки были влажными от слёз. Вспышка боли смягчилась, сменяясь со смертельной до адской.       — П-пожалуйста, хватит, — взмолилась она, срывающимся голосом.       — Терпи, — рокочущее в груди рычание сорвалось с плотно сжатых губ О’Нила. Этот голос будто не ему принадлежал.       Так звучал глас Тьмы.       Алисия в ужасе отпрянула, отрывая руку от плеча мужчины. Она застыла, видя перед собой лишь его нечеловеческое лицо, и боль, курсирующая по венам, казалась ничтожной в своей силе и ужасе по сравнению с его изменённым видом.       Всё его лицо было пронизано чёрными венами, расходящимися до самого горла и ниже, прячась за воротом тёмной кофты. Глаза, смотрящие на добычу, сверкали, словно у озверевшего бешеного хищника, а тонкие губы… растянулись в оскале.       Спенсер О’Нил грубо дёрнул окровавленную руку Алисии на себя, впиваясь в ту своими горячими губами. Он мог бы забрать её кровь с помощью шприца и иглы, с помощью магии, да как угодно! Но… Боже милостивый! Как же был велик соблазн припасть к её нежной коже губами, упиваясь восхитительным моментом, полного неистового желания и возбуждения.       Алисия заполошно хватала ртом воздух, задыхаясь. Пальцы свободной руки впились голову Спенсера, царапая ту, но оттолкнуть его было невозможно. Горячий язык жадно вылизывал струящуюся свежую кровь, и миссис Браун отчаянно вскрикнула, когда зубы впились в её плоть, словно желая отодрать кусок той. Искры полетели из её закатывающихся глаз, а горло срывалось от неистовых воплей.       О’Нил держал её руку так крепко, что кости готовы были опасно хрустнуть, надломившись. Горло его судорожно сокращалось, делая жадные глотки чужой крови. Всё его существо до последней клетки тела было заполнено мучительной жаждой, горящей адским пламенем.       Остановись. Остановись! Сейчас же!       Тело его трясло, силуэт начал таять буквально на глазах, заливаясь чернеющим дымом. Загустевший воздух вокруг, не позволяющий и вдоха сделать, гудел и дрожал, наполненный бешеной тёмной энергией. Послышался грохот обронённой мебели, и газовая люстра начала опасно раскачиваться над головами двоих, беспрестанно мигая светом.       ОСТАНОВИСЬ!       Рассудок с опасной скоростью покидал его разум, и собрав крохи того, О’Нил вскинул голову, отрывая челюсти от женской руки. Левой он схватил Алисию за затылок, впечатываясь лоб в лоб.       — Сейчас! — прорычал он ожесточённо, по-прежнему удерживая её руку.       Миссис Браун зажмурилась до рези в глазах, до скрежета стиснутых зубов. Животный страх, бушующий в её крови, придал ей сил. Женщина оттолкнула, что есть мочи, безумца от себя.       Но этого оказалось предательски недостаточно.       Тьма полностью завладела телом Спенсера О’Нила.       Всё пошло по пизде.       Кажется, они оба не справились.       Чужая кровь залила его лицо, влажно стекая по подбородку к горлу.       О’Нил отшатнулся и глухо прорычал:       — Как же я, блять, хочу тебя!       И в этот момент Алисия осознала, что всё потеряно. Внутри всё оборвалось. Похолодевшее сердце замерло в ужасе.       О’Нил бросился на неё, сжимая её правую пульсирующую руку. Он вновь схватил её за затылок, хватая за волосы и жёстко оттягивая те назад. Голова Алисии запрокинулась, пронизанная болью от треска вырванных прядей. Но всё это было ничем, когда зубы Спенсера яросто впились в её шею ближе к плечу.       Алисия взревела, сдирая глотку, ощутив горячий укус чужих зубов.       — Хватит! Прекрати! — орала она, пытаясь отпихнуть сущность, которая и близко не была похожа на человека.       Её тело билось в конвульсиях в его крепкой хватке, выпутаться из которой не представлялось возможным. И словно услышав её зов, О’Нил вдруг оторвал окровавленное лицо от её кожи.       — Ещё!              Чёрт тебя подери, Алисия! Ещё! Старайся лучше! Ты, блять, просто обязана!       Удерживать контроль было невозможно, Спенсер держался на последнем издыхании. Он уже получил предостаточно чужой магии, так что…       Господи, блять, останови меня!       А тело, не принадлежавшее ему, впечаталось губами в женский рот, упиваясь в смертельной жажде.       Алисия распахнула глаза, ощущая металлический вкус крови, заливший её горло.       Адреналин курсировал по венам.       Вкус Смерти. Поцелуй Тьмы.       Алисия Браун высвободила левую руку. Сжала ладонь. И тяжёлый, словно кувалда, кулак обрушился на висок О’Нила.       Его голова откинулась наотмашь, прерывая контакт.       На секунду он был дезориентирован. И миссис Браун воспользовалась этой секундой. Она откинулась назад, насколько это было возможно.       — ХВАТИТ!       Ноги её подтянулись к груди, и с бешеной силой она выбросила их вперёд, впечатываясь ступнями в грудь Спенсера.       Удар в солнечное сплетение был так силён, что О’Нил отшатнулся на несколько шагов назад. Он замер, глядя на миссис Браун стеклянным взглядом.       Контакт рука к руке был наконец прерван.       Мучительная пытка окончилась.       Ритуал был завершён.       Алисия тяжело, загнанно дышала, опасаясь, что Спенсер вновь кинется на неё, и тогда её сил уже точно не хватит.       Спенсер замер, так же сбито дыша. Рука его потянулась к лицу, смазывая кровь с губ. Он взглянул на свои дрожащие, перепачканные алые пальцы, придя, наконец, в себя.       Чёрные глаза медленно заскользили по телу миссис Браун, застывшей таким же изваянием, как и он.       Правая рука сплошь кровавое, мясное месиво. На шее разодранная, сочащаяся рана, заливающая бордовым ворот. Губы, как и его, перемазаны кровью.       Шатаясь, О’Нил сделал шаг по направлению к Алисии.       — Нет! — истерично взвизгнула та. — Не подходи ко мне! Не смей!       Спенсер поднял раскрытые, дрожащие ладони.       — Алисия, — негромко позвал он, и голос его уже не звучал по-звериному. Он был вполне человеческим. — Всё закончилось, — Спенсер сделал шаг на ватных ногах. — Ты справилась.       Шок не позволял миссис Браун осознать, что её тело находилось в крайне плачевном состоянии. Но О’Нил видел это. Несмотря на то, что ноги его подгибались, а сердце учащённо билось, он желал сейчас лишь одного.       — Алисия, успокойся, — по-прежнему мягко, но уверенно произнёс он. Женщина дрожала, мелко всхлипывая, страшась даже шевельнуться.       В следующий момент он шагнул к ней так стремительно, что миссис Браун вздрогнула, будто по мышцам пустили электрический разряд.       — Нет, нет, нет! — заистерила она, отползая на кушетке назад.       Но О’Нил не позволил ей этого сделать. Он сгрёб Алисию в охапку, обхватывая её хрупкое, но вместе с тем такое сильное тельце. Одна рука его скользнула по исхудавшей талии, обнимая, а другая легла на голову, оглаживая ноющий затылок, где вновь были выдраны волосы.       — Т-ш-ш, — прошептал он ей в макушку, положив её голову себе на грудь. — Тише, милая, я знаю… Знаю.       Горячие слёзы лились бесконтрольным потоком. Наверное, это защитный механизм психики или, чёрт знает, ещё что, но на сей раз Алисия не отпрянула, устало рухнув на мужскую, горячую грудь.       Она просто плакала. Сильно. Много.       Она устала. Душевно и физически.       А чужая рука приласкала её. Чужой голос мягко шептал:       — Ты справилась, пташка. Ты такая сильная и храбрая. Моя умница.       Все эти слова доносились до неё словно сквозь вату, разум был абсолютно пуст и ничто не имело больше смысла.       Ладонь Спенсера аккуратно переместилась с её затылка на место укуса у шеи. Он прикрыл глаза, глубоко вдохнув и размеренно выдохнув. Одновременно с тем рана на коже залилась тёплым светом, принося за собой убаюкивающее тепло. Рваные края начали затягиваться, и, в конце концов, на месте укуса остались лишь едва заметные две красноватые дуги, повторяющие линию зубов О’Нила.       — Сейчас станет легче, — тихо произнёс он, но Алисии в этот момент, кажется, было совершенно плевать.       Спенсер слегка отпрянул, беря израненную руку миссис Браун в свои ладони. Одной он аккуратно удерживал её за кисть, а другой, одними лишь кончиками пальцев, невесомо прошёлся по вырезанным рунам и следу от очередного укуса. Картина здесь была гораздо хуже. Но О’Нил даже не напрягся, когда растерзанная плоть под влиянием его магии начала так же затягиваться.       Нежно он обхватил двумя пальцами подбородок Алисии, заставляя ту взглянуть на него. Глаза её были пусты и одновременно полны до краёв бесконечной болью.       — Я дам тебе зелья, — почти шептал он, успокаивающим тоном, впервые замечая, что её глаза были каре-зелёного цвета. — Прошу, выпей их. Это поможет тебе, я обещаю. А потом я тебя отправлю отдыхать.       — Д-Дилан…       — Я помню про него, пташка, помню. Только сделай то, о чём я прошу.       Минутами позже Спенсер даже позволил себе покинуть лабораторию, оставив Алисию без присмотра. Когда он вернулся, та по-прежнему сидела на своём месте, удерживая в руках флакон с выпитой четвёртой за сегодня порцией.       Он секунду смотрел на её сгорбленную, уставшую фигуру. Внутри что-то защемило, неприятно садня в грудине.       Вздохнув, О’Нил вновь подошёл к женщине.       — Иди сюда, — с жалостью произнёс он.       Его жилистые, крепкие руки скользнули по талии Алисии и под её коленями. Легко он подхватил её тело и направился в сторону обители своей пташки.       Зелья благоприятно подействовали на неё. Все её мышцы обмякли, а голова запрокинулась, затуманившийся разум готов был вот-вот провалиться в крепкий сон.       Ступив на порог темницы, О’Нил аккуратно уложил миссис Браун на матрас, который трансфигурировал из каких-то диванных подушек с верхнего этажа дома.       — Я навестил твоего Дилана. Он в порядке. А теперь поспи, тебе нужен отдых, — шепнул он напоследок, кончиками пальцев откидывая пряди волос с прикрытых глаз Алисии.       О’Нил выпрямился, направляясь к двери. Но он замер у той, оглянувшись на миссис Браун, которая окончательно забылась сном.       Пусть пташка отдохнёт и наберётся сил. Ей это необходимо.       Спенсеру тоже нужна передышка, ему это тоже необходимо.       Ведь им двоим нужно будет провести ритуал ещё раз. На сей раз с участием третьего лица.       Во второй и финальный раз Спенсер О’Нил окончательно выкачает всю магию из своей храброй любимицы.       Во второй и финальный раз она может не пережить содеянного с ней. Тут уж как повезёт.       Во второй и финальный раз Дилан Браун будет точно мёртв, пущенный на расходный материал.

***

Something In The Way — Geek Music

      Несколькими часами позже на заднем дворе дома мужская фигура сидела на деревянном, прогнившем крыльце. В тонких пальцах с выступающими красноватыми суставами и набухшими чёрными венами была зажата тлеющая сигарета. С тонких сухих губ срывались густые облака дыма. Горчащего на корне языка вкуса табака он не ощущал, но курил в дань привычке, которую позабыл уже очень давно.       Тяжёлые, низкие облака плыли по сумрачному небу, готовые с минуты на минуту окрасить небосвод в ночной иссиня-чёрный оттенок. Поднявшийся ветер гнул высокую, пожелтевшую траву к низу и колол холодом измождённое лицо.       Спенсер О’Нил расслабленно прикрыл глаза, делая неспешно глубокую затяжку.       Ему определённо стало легче. Уставшие мышцы вновь наполнила сила, дышать, казалось, стало свободнее да и плечи держать ровнее было проще.       Его умница-пташка подарила ему это.       Пусть Алисия отдохнёт, наберётся сил, и тогда О’Нил в скором времени проведёт ритуал повторно, но уже в полную мощь.       Тогда его тело, эта жалкая физическая оболочка наконец перестанет быть грёбаной клеткой.       И порывы ветра сладко шептали о скором даровании полной, чистой свободы, лаская его фигуру.       Спенсер О’Нил по-прежнему не открывал блаженно прикрытых глаз, когда порыв ледяного ветра затушил его сигарету.       Внутри что-то дёрнуло под рёбрами, когда мозг отчётливо осознал: то был холод не переменчивой погоды. Это был лёд совершенно иного характера — магического.       Мужчина распахнул глаза, замечая, как высушенная трава, вокруг крыльца, начала покрываться инеем. Воздух в мгновение стал морозным, опаляя лёгкие, и мёрзлые узоры, словно лоза, поползли по ступеням и поломанным перилам, подкрадываясь к ступням О’Нила. Положения он своего не переменил, очерчивая простор территории внимательным взглядом, и, тем не менее, расслабленные плечи напряглись, а спина выпрямилась.       С губ сорвались облака пара.       Он знал, что грядёт за этой мерзлотой.       Дементоры.       В далеке виднелась лесополоса, и из тьмы той начали появляться фигуры в тёмных одеяниях. О’Нил плавно обвёл взглядом пространство вокруг себя — с задней стороны дома на него так же надвигались сущности.       Какого чёрта им здесь нужно? Он их не звал. Те должны были появиться только тогда, когда это будет угодно ему. Сейчас слишком рано.       Лёгкие наполнил затхлый воздух с гниющими нотами, когда десятки сущностей облепили его со всех сторон, застилая собой вид на тяжёлые тучи.       Из парящей в воздухе толпы к нему явился дементор, проскользивший среди собратьев. Тот самый. Больше десяти футов высотой. Лидер. Вожак стаи.       — Чем обязан столь позднему визиту, друзья? — вальяжно произнёс О’Нил, по-прежнему восседая на крыльце, словно на троне.       «Нахуя они здесь?».       «Весть», — звучал ответ в его голове хриплым тоном.       Ах да, дементоры же общаются невербально. Неловко как-то вышло. Ну, уж извините.       И несмотря на то, что сущности могли читать мысли, Спенсер всё же продолжил вслух:       — Надеюсь, благая? — устало усмехнулся он, как человек, который мало заинтересован в диалоге. Тонкие пальцы прокручивали потухшую сигарету, играясь.       «За тобой идут».       — Да ну? — вскинул бровь О’Нил, показушно нехотя поднимаясь со своего места. — И кто же? — глумился он, спускаясь по скрипящим ступеням вниз и становясь напротив главного дементора, который с ним и говорил. — Кто-то пострашнее вас? — произнёс шёпотом Спенсер, сощурив глаза и вновь усмехаясь. — Навряд ли такое возможно, — цокнул он языком.       Страшнее дементоров может быть только он. Ужаснее. Сильнее. Больнее. Извращённее.       И от этой мысли Спенсер О’Нил растянул губы в надменной улыбке, склонив голову набок и пряча руки в карманах брюк.       И на подкорке своего сознания он почувствовал гудящее напряжение дементоров, над которыми откровенно надсмехался.       — Кто? — повторил ледяным тоном вопрос он, кривя рот. И всё же малая толика заинтересованности присутствовала в нём.       «Двое. Девушка и юноша».       Спенсер довольно искренне удивился.       — Надо же, — протянул он. — Понятия не имею, кто это может быть, — пожал плечом О’Нил. — Да и если честно… Поебать мне, — скучающе звучал его голос. — В любом случае, спасибо за новости, — дежурно и холодно улыбнулся он одними уголками губ. — Если на этом всё, бывайте, друзья. Меня ждут неотложные дела.       Этот лёгкий тон, сочащийся абсолютным неуважением и презрением выводил из себя.       Дементоры — сущности со сложным характером. Они мстительные. Гневливые. И не терпящие подобного отношения к себе.       Но Спенсеру О’Нилу было катастрофически, как он выразился, поебать на это. Какого хера они заявились к нему посреди ночи? Рассказать о какой-то девке и пацане? Да кто эти двое такие, чтобы он, — он! — должен был хоть маломальски беспокоиться об этом? Просто очередные, по-видимому, волшебники. Какие-то жалкие маги, которых О’Нил может стереть в пыль одним движением своей руки.       Раздражённый мужчина развернулся, собираясь уйти в дом. Но в миг, когда ледяной воздух, вылизывая позвонки, подкрался к нему так близко, что даже его кожа покрылась мурашками, дементор схватил его костлявой рукой за шею, словно игрушку.       О’Нила развернули на себя жёстким рывком, отрывая всё его тело за долю секунды от земли. Тело, удерживаемое лишь за шею, повисло в нескольких метрах над землёй, повёрнутое лицом к дементору.       — Убери свою гниль от меня, — прорычал в бешенстве Спенсер.       Спенсер О’Нил — сущность со сложным характером. Он мстительный. Гневливый. И не терпящий подобного отношения к себе.       «Наш договор», — шипел такой же неистовый сиплый голос в его голове.       Десятки дементоров рьяно закружили вокруг двоих, словно акулы, почуявшие свежую плоть.       — Что «договор»?! — выплюнул О’Нил, скребя руками по ледяным, покрытыми слизкими струпьями пальцам, обхватившим его за шею с такой силой, что сдави сильнее, и та хрустнет раз и навсегда.       «Слишком долго».       — И что, блять?! Я вас вызволил на свободу, так какого хуя вы не разгуливаете в своих лесах, а заявляетесь ко мне, когда вас нахер не звали?       Договор. О’Нил условился, что будет предоставлять дементорам пищу в виде душонок своих жертв. Но до сих пор этого так и не произошло. Уже месяц он не объявлялся.       Нет, дементоры не погибали от голода без своего, так называемого, освободителя. Но когда в их обитель заявились двое ребятишек, решительно настроенные найти Спенсера, сущности решили, что пора бы им найти его первыми. Их визит был актом доброй воли, за который стоило бы поблагодарить, преподнеся сладостное угощение, но этот заносчивый ублюдок, едва не плевал в их лица, закрытые капюшонами.       Человеческое отродье, пронизанное Тьмой до последней клетки тела, вдруг возомнило о себе, что оно является олицетворением превосходства над всем живым.       «Мелкая. Ничтожная. Тварь».       — Что ты спизданул сейчас? — процедил Спенсер, кипящий злобой.       Грудь его яростно вздымалась. Чёрные глаза налились гневом. Сосуды и вены у глаз прорезались тёмными нитями, вновь обрамляя его перекошенное лицо, словно маска.       — Повтори, — послышалось рычание, рокочущее из самой грудины.       О’Нил стиснул челюсти до скрипа, сочась смертельным ядом. Он вновь завёл свою правую ладонь за шею, где мёртвой хваткой держали ледяные, худосочные пальцы. Но хватка взбешённого Спенсера ещё жёстче. Он обхватил пальцами гнилостную плоть и сжал.       Давил. Крепче. И крепче.       Не его шея сегодня хрустнет раз и навсегда.       И послышался хруст. Хруст тонких длинных пальцев, покрытых струпьями.       Нечеловеческая, слепая тварь замерла, прозрев и кристально ясно осознав, что перед ним такое же нечеловеческое создание.       Сломать руку дементору. Да кто вообще на такое способен?       Голова дементора откинулась назад. Капюшон спал с его черепа. В мгновение гнилое лицо оказалось вплотную к лицу О’Нила.       Раздался вопль такой мощи, что у любого другого давно бы лопнули перепонки изнутри, сосуды в голове полопались, сердечную мышцу разорвало и кровь хлынула бы со всех щелей.       Но Спенсер О’Нил не любой другой.       Щель рта распахнулась у его лица, растягивая в той слизь и обнажая острые бесчисленные зубья.       О’Нил и бровью не повёл.       Гнилая сломанная рука разжалась, освобождая неведомого зверя, заключённого в человеческом теле.       Спенсер ловко приземлился на землю, медленно поднимаясь с колен.       — Тебе меня не напугать, — угрожающе тихо прошипел он, совершенно игнорируя других сущностей, витавших вокруг.       А те маялись, кружили и измученно стонали, ожидая, когда их вожак наконец даст команду растерзать выродка.       Наступила непроглядная ночь, тьма которой была пронизана чем-то древним, животным и глобально ужасным в своём гневе.       — У меня нет счастливых воспоминаний. И нет души, — продолжал цедить Спенсер, глядя на череп дементора с пустыми глазницами. — Тебе не насыться мной. И тебе не убить меня, — лился тихий, угрожающий шёпот. — Рискни, если нет и капли мозгов, и дай команду «фас» своим щенкам, и тогда я обращу вас в пепел одним движением своей руки! — взревел О’Нил. — Давай же! Ну же!       Сущность замерла, обводя слепым взором Спенсера.       В бешенстве. Все до единого.       Но их около двадцати, а О’Нил один.       Против дементоров можно выступить с Патронусом — это их уязвимое место. Но у него нет счастливых воспоминаний. И это уже его уязвимое место.       — Так я и думал, — усмехнулся безумец, видя как сущности не решаются. — Мелкие. Жалкие. Т в а р и, — презрительно прошептал Спенсер, плюясь желчью и вторя словам, сказанным о нём самом.       Пролилась последняя капля хрупкого терпения.       «Фас».       Десятки дементоров кинулись на свою добычу, оглушая невербальным воплем. Скелеты, обтянутые тонкой, лоснящейся серой кожей хлынули на О’Нила, протягивая костлявые конечности.       И стоя в эпицентре, Спенсер размашисто взмахнул левой рукой, в мгновение создавая вокруг себя полупрозрачный купол, светящийся голубоватым сиянием. Не Патронус. Но тоже, ахиреть какая, мощная штука.       Твари неистово бились о преграду, разнося резонирующие волны по той. Лицо О’Нила просияло ослепительной улыбкой, полной чувства собственного величия, когда он глядел на безуспешные попытки.       — Я думал, вы сильнее, — глумился зверь, почти смеясь. Он поднял обе руки, широко разводя те и вздёргивая подбородок. — Давайте повеселимся, друзья! Да начнётся шоу!       Обе его ладони резко схлопнулись на вытянутом расстоянии. И с этим хлопком барьерный купол взорвался, оглушая. Мощная волна снесла сущностей, откидывая тех в стороны. Самым близким досталось больше всех — их костлявые тела развеялись дымом, обращаясь в туман, стелющийся по земле.       — Ну, как?! Весело вам, блять?! — кипел Спенсер, кривя губы. Никто не смеет заявляться в его дом без приглашения и вести себя как заносчивая сука. — Надо было быстро валить к херам собачьим, пока я был добрым! Но злюсь я ещё быстрее, — прошипел он, плотоядным взглядом обводя дементоров. — Ну же! Смелее! Чего замерли? Испугались?       Холодный, рокочущий смех прорезал его глотку.       Мерлин, да это просто охуенное чувство! Алисия Браун подарила ему просто восхитительный подарок на грядущее Рождество, ай да пташка, ну, что за умница! Но то ли ещё будет, когда он заберёт её магию окончательно! Башню от восторга снёсет капитально.       Его разрывал истерический гогот, хоть вались на землю, перекатываясь, и держись за колющие бока.       А в это время дементоры кидались на него со всех сторон, силясь прорвать защитный купол.       Одним взмахом рук, словно профессиональный дирижер, О’Нил всадил двух сущностей друг в друга, врезая их тела, которые тут же обратились в прах, опадая туманом.       Другие разразились диким воплем, когда их кости выламывало изнутри, пока Спенсер на расстоянии от них раздвигал ладони с напряжёнными пальцами, будто собственноручно разрывая плоть. Грудные клетки сущностей прорвало осколками рёбер, оголяя гнилостные внутренности, мало похожие на человеческие. И разинутая щель их пасти осталась таковой, замерев в последнем, смертельном вопле. Их тела так же обратились в туман.       Оставшиеся дементоры обезумели, жаждя отмщения.       Лицо Спенсера было забрызгано прогнившими жидкостями, брызжущими из тел сущностей. Он провёл рукой по всему своему лицу, стирая ту, а затем широким языком влажно облизал свою ладонь и пальцы, смакуя трупную гниль с упоением.       Он выше. Он — превосходство.       Его вновь накрыла фатальная волна безумного веселья.       Но смех мгновенно прекратился так же, как и начался. Судорожный выдох сорвался с его губ, и чёрные глаза обвели выживших.       Взгляд из подо лба. Вновь хищный оскал.       О’Нил запрокинул голову, закатывая глаза. Ладони вытянутых рук распахнулись. Грудная клетка натянулась под глубоким вдохом. И Спенсер оторвался от земли, взмывая в воздух под действием магии, словно его потянули за грудину наверх.       Он распахнул разъярённые глаза, выцепляя из толпы первого попавшегося дементора. Спенсер протянул к нему ладонь, и того, словно магнитом, стало тянуть к нему. Сущности бросались на них, желая убить и защитить, но непробиваемый полупрозрачный барьер, не позволял тем и близко подобраться.       Это был театр одного актёра. И главную роль исполнял О’Нил. А дементоры… Да что эти дементоры? Жалкие куклы в его руках, которых переломать не составит и труда.       Переломать. О да.       И тварь, которая была крупнее и выше Спенсера на две головы, словно бумажная фигурка оказалась в его мёртвой хватке. О’Нил обхватил дементора ладонями за лицо, вглядываясь в пустые глазницы, и тот и пальцем не мог пошевелить в ответ, находясь под мощным магическим воздействием.       Мужские пальцы стиснули чужой череп до дрожи рук, и короткие ногти впились в слизкую плоть, продираясь сквозь ту. Его руки тянули голову наверх с животной силой.       Тянули. Тянули. Тянули.       Тонкая серая кожа под челюстью опасно натянулась. Послышался хруст позвонков. Кожа на глотке растянулась и…       — Упс, — невинно моргнул О’Нил.       Плоть и кости, не выдержавшие натиска лопнули. Обезглавленное тело рухнуло наземь, растворяясь в почве. А слизкий череп с пустыми глазницами остался в сжатых ладонях.       Спенсер откинул от себя голову, кидая её под прочих дементоров, словно стряхивая грязь с рук.       — Не знаю, как вы, но я ещё не наигрался, друзья! — воодушевлённо воскликнул О’Нил, зависнув в воздухе и вновь раскинув руки. — Давайте продолжим! Раз-два-три-четыре-пять, кто не спрятался… Я. Иду. Искать! — озорно рассмеялся он. Взгляд его переместился на ближайших к нему сущностей, которые неистово, но безуспешно бились о его неприкасаемый барьер. — О, нашёл! Плохо вы прятались, ребятки, я не виноват, — почти по-змеиному прошипел он с явной угрозой.       Эта ночь была окутана Тьмой. Смердящий воздух пропитан влагой гниющих тел. А стихия ветра подчинилась безумному хищнику, ластясь к тому, развевая плащ владыки и лаская его улыбающееся лицо.       Спенсер О’Нил поднял пустые ладони, держа те перед собой. Двое выбранных дементоров хотели было закружить вокруг него, окружая, но его магия слишком сильна, и тварей приволокло назад, чтобы они были перед его глазами.       Он переводил взгляд с одного на другого, пока пальцы начали мучительно медленно сжиматься в кулаки. И с такой же силой начали сдавливаться головы сущностей, на которые давили руки, даже не касающиеся их.       Треск костей и возгласы дементоров, словно из преисподней, беспрерывно орущих всё это время, влияли на О’Нила, как раздражающий звук от жужжащей мухи над ухом.       Тем временем ладони окончательно сжались в кулаки, и в тот же момент черепа дементоров лопнули, крошась. Вновь слизкие брызги. Вновь тела падают. Вновь клубы тумана, застелившего всю округу.       И вновь.       И вновь.       Тела падают. Падают. Падают…       Так уж вышло, О’Нил в азарте даже и сам не заметил как, что в живых остались только двое — вожак и следующий по старшинству дементор.       Младший носился кругами вокруг Спенсера, разевая пасть и беснуясь, но не в силах нанести хоть малейшие увечья. Но взгляд чёрных глаз, игнорируя, был прикован лишь к лидеру, который так же замер напротив О’Нила.       — Как тебе шоу? — с ухмылкой произнёс Спенсер. — Что, даже оваций не будет? — тварь молчала. — Понимаю… Но давай повторим на бис, а?       И вторая бесноватая сущность в мгновение замерла, хотя О’Нил её и взглядом не удостоил. Безвольное тело потянуло к нему.       — Смотри внимательно, — интригующе прошептал зверь. — Мерлин, ты же слепой, я и забыл! Как неловко получилось. Ну, тогда прочувствуй этот момент сполна, ведь сейчас будет фокус!       Дементора, который был целиком и полностью в его власти, опрокинуло на спину прямо перед Спенсером. Он приблизился, плавно плывя по воздуху, к сущности и аккуратно положил свои ладони поверх тела того.       — Парень, ты прям кожа да кости, — съязвил О’Нил, склонившись к древнему существу, над которым откровенно надсмехался.       Ладони О’Нила легли на чёрные тканевые лохмотья поперёк туловища, чуть ниже выступающих рёбер. Ткань начала буквально растворяться под кончиками пальцев, и те погрузились вовнутрь, туда, где было тело скелета.       Конечно же, всё произошло под воздействием магии, но Спенсер не мог не касаться напрямую своей жертвы. Такой фокус, как тут не поучаствовать самостоятельно?       Тело дементора словно тянули в две разные стороны, разрывая пополам. Буквально разрывая. Треск рвущейся плоти не сравним ни с чем, и О’Нил, заходившейся в потери своего рассудка, был полностью погружён в момент. Погружён так же, как и его пальцы во внутренности твари, орущей так, что даже у бездушного человека защемило бы в груди.       Ах да, бездушный человек перед вами. И в груди у него не щемит. Что ж, бывает и такое.       Телесные жидкости вновь брызнули на Спенсера, пропитанного этой гнилью уже насквозь, но это не идёт ни в какое сравнение с той зудящей гнилью, что обитала у него под кожей.       Разорванное на двое тело дементора замерло, сочась и заливая траву внизу, которая уже давно перестала сухо шелестеть, вся промокшая и застеленная туманом. И это тело так же растаяло.       «Теперь мой черёд», — слова, принадлежащие вожаку, прозвучали в голове Спенсера удивительно спокойно.       И он бился сегодня. И он сражался. Но ощущая бесполезность всех своих терзаний, ощущая ничтожность всех своих попыток, дементор замер. Вся его стая уничтожена. И нет ему смысла существовать без неё.       Всем волшебникам известен факт, что дементоры — бессмертные существа. Они появляются из тумана, растут, как грибы, там, где есть гниение. А в обители О’Нила её было предостаточно.       Но так уж вышло, что Спенсер О’Нил стал первым существом, которое смогло убить древних, потусторонних тварей, обращая их в вечное ничто.       — Твой черёд? — повторил Спенсер. — О, нет, дружище, я не собираюсь убивать тебя! Я не настолько жесток. Я лишь хотел преподать тебе урок, пойми. И надеюсь, ты его уяснил. Нужно было изначально послушать меня, ведь пустыми угрозами я не разбрасываюсь. Теперь-то ты уж будешь это знать.       Спенсер О’Нил пребывал в восторге от мысли, что сущности, которые являются для всех олицетворением мерзости, страха, безнадёги и мрака пали перед ним, как жалкие, смятые в кулаках фигурки из папье-маше.       «Она придёт за тобой».       — Что?       «Твоя погибель».       — Да знаю я, уже слышал. Только тут уже очередь собралась, так что пусть подождёт, — легкомысленно произнёс Спенсер.       «Тебя выдали, Спенсер О’Нил, — впервые обратился к нему по имени дементор, и интонация его голоса заставила О’Нила вдруг вслушаться в его слова. — Скоро она найдёт тебя. Конец твоей жизни близок».       — Кто «она»?       Молчание в ответ.       — Кто, блять?!       Дементор отдалился, спускаясь к земле.       — Назови ёбаное имя!       Полы тёмного балахона коснулись травы и начали растворятся в той, превращаясь в белёсый туман.       — ИМЯ!       От вожака стаи осталось лишь туманное облако. Он передал ту информацию, которую считал нужной. Смысла существовать ему больше не было.       Но все мы знаем, что туман всегда собирается вновь. И тогда в этот мир явятся новые дементоры. Такие же озлобленные и мстительные.       Спенсер О’Нил приземлился, стоя посреди молочной завесы. Внутри что-то недобро ныло и скребло.       Кто, тот человек, что придёт за ним? Она… Кто бы то не был, она раскрыла его личность, замысел? Как она найдёт его? Как… Как… Откуда ей знать?       «Откуда? Дементоры, О’Нил. Тебе же сказали, что тебя выдали. Это сделали они».       Блядство.       Но эти выродки просто так не будут делиться информацией.       Цена. Всему есть цена.       А у дементоров одна валюта — душа.       Блядство.       Значит, кто-то, по всей видимости, полный ярости и решимости идёт по его следу, раз за помощью обратился даже к гнилостным тварям.       «А этот кто-то, а вернее — она, крайне целеустремлённый человек».       О’Нил, присмотрись к деталям. Бездушный. Злой. Человек, упёрто идущий к своей цели. Контактирующий с дементорами для своей выгоды, а значит ещё и бесстрашный. Никого не напоминает?       Какая ирония.       Его ждёт встреча с самим собой лицом к лицу.       Что ж, тем даже интереснее.