Чёрное и белое

Ringleader — Public Memory

      Первая мысль, возникшая в голове Келли Браун, когда она проснулась, была:       «Блять, это был не сон».       Знаете, это тот тип мыслей, от которых хочется скулить, которые одной короткой фразой заполняют всю твою черепную коробку и давят, давят, давят. Кишки закручивает узлом, а к глотке подкатывает тошнота. А всё потому, что ты осознаешь, какую же херню натворил. Потому, что настало время пожинать плоды.       Браун отодвинула балдахин кровати и повалила голову на бок. Соседняя кровать пуста — Грейнджер не было.       «Ну, конечно».       Рука девушки безвольно повисла. Конечно, Гермиона ушла. Железобетонная уверенность в том, что теперь и другие двое друзей в курсе произошедшего, крошила кости, словно проезжаясь асфальтоукладочным катком. Ведь у Грейнджер была эта привычка — будить Браун, когда та порой настойчиво игнорировала общий подъём учеников. И в этот раз Гермиона не пошла на поводу своей привычки. Наверняка ей отныне больше не хотелось контактировать с Келли. По крайней мере, сейчас.       «Прекрасно тебя понимаю, Гермиона».       Гриффиндорка перевела тяжёлый взгляд на высокие напольные часы, стоящие у дальней стены. Время завтрака. Спальня пуста, все уже находились в Большом Зале.       В голове промелькнула шальная мысль — пропустить к чертям этот завтрак. Но тут же Браун осекла саму себя — а смысл? Ведь впереди целый день в окружение однокурсников, их встреча неизбежна. Может, ну его нахер этот Хогсмид? А дальше? Так и будешь безвылазно сидеть, спрятавшись под одеялом до конца своих дней?       Трусиха.       Отвращение к самой себе заставило наконец оторвать тело от постели. Нет, так не пойдёт. Раз заварила кашу, так будь добра — расхлёбывай. Давись, но расхлёбывай.       «Ты тоже сделала свой выбор. Но не забывай, что эта ноша будет тяжела».       «Знаю, Рон, знаю. Ты пиздец, как прав».       Всё было, как в тумане. Вот она умылась ледяной водой, подставляя лицо под тугую струю, согнувшись у раковины. Вернулась в спальню, натянула на себя тёплую чёрную водолазку и затянула ремень на светлых джинсах потуже. Хотя, честно признаться, хотелось затянуть его на глотке.       Ноги подвели её к зеркалу, висевшему над комодом. Негнущимися пальцами Келли заколола свои волосы металлическим под серебро крабиком. Несколько непослушных прядей выпали из подобия прически, обрамляя бледное лицо. Браун опустила голову, прикрывая глаза и зажмуриваясь. Пальцы стиснули деревянные резные края комода. Ладони словно онемели, разнося мелкие иголки под кожей. Казалось, что её тошнит от волнения и напряжения. Под плотно закрытыми веками плясали цветные пятна, а дышать вдруг стало в разы тяжелее, словно рёбра стянули кольцом.       Браун шумно, со свистом задышала сквозь стиснутые зубы.              Паника. Соберись.       Холодная ладонь вдруг с размаху ударила по щеке. Голова смачно откинулась в сторону. Взгляд на собственное отражение. Противна самой себе. Трусиха. Ещё один удар.       Соберись, ёб твою мать.       Порозовевшую кожу на лице жгло. Ну, как, стало легче?       Сбитое дыхание начало выравниваться. Кажется, да. Колотившиеся набатом сердце усмиряло свой темп.       Собравшись с духом, Келли покинула гостинную Гриффиндора. Голова гудела в лихорадке, подкидывая самые разнообразные версии того, как дальше будет складываться её общение с Золотым Трио. Идеальное золотое с одной тёмной червоточиной, уродливым изъяном. И это была она.       Простите её, о будьте милосердны, простите её! Ведь выбора у неё не было. Ради семьи Браун готова на всё, что угодно.       «Ты тоже сделала свой выбор. Но не забывай, что эта ноша будет тяжела».       Да, Рон Уизли, ты прав. Катастрофически прав. Ноша тяжела до сгорбленных плеч и мелкой дрожи от бившего холода изнутри.       И при всём этом, Келли ни разу не винила Рона, о нет. Она даже не держала обиды на парня, потому что сегодня утром на трезвую, но болевшую, — и вовсе не от алкоголя, — голову поняла и приняла точку зрения Уизли. Он не был в её шкуре, судил со своей колокольни, видел всю картину по-своему, ссылаясь на свой жизненный опыт. И он имел на это полное право. Браун же оставалось только молиться и надеяться, чтобы и Рон принял её мнение так же, как и она его.       Надеясь на лучшее, но готовясь к худшему, девушка вошла в Большой зал, плотнее запахивая утеплённую мантию.       Студенты гудели, переговариваясь, и привычный шум Зала резанул по барабанным перепонкам. Келли направилась к факультетскому столу, сил взглянуть на слизеринский по левую руку не хватило. Иначе бы она непременно столкнулась с проницательным взглядом серых глаз, который прочёл бы в её собственных всё, как по открытой книге.       Браун неуверенно подошла к друзьям, занятым свои завтраком. Так и замерла на месте, не зная, что сказать, готовая лишь к осуждающему молчаливому взгляду, и тогда бы она согласно кивнула головой и, развернувшись, ушла бы, занимая место подальше от троих, чтобы не очернять их золото.       — Ой, привет, — улыбнулась Гермиона, поднимая голову. — Ничего страшного, что я не стала тебя будить пораньше? Мне показалось, что тебе стоило выспаться.       Келли взглянула на Грейнджер, которая нисколько не переменилась, излучая всё то же тепло и дружелюбие.       — Садись, я уже подготовила твою порцию, — и гриффиндорка хлопнула ладошкой на свободное место рядом с собой.       Опустившись на скамью, Келли больше не ощущала своего сердцебиения, внимательно изучая взглядом троих.       — Спасибо, — прошептала она, делая глоток горячего чая.       — Доброе утро, — произнёс Гарри, уголок губ которого дрогнул в улыбке. — Как ты? — паршиво. — Голова не болит?       Браун пожала плечом, нарезая яичницу на мелкие кусочки.       «Значит, они не в крусе».       Всё так же. Никаких изменений и перемен. Рон не сказал.       Кусок в горло не лез, но Келли старалась создать хотя бы видимость нормальности происходящего, неохотно жуя порцию яичницы. Взглянула из подо лба на Уизли, который с ней ещё и словом не обмолвился.       Казалось, парень был полностью поглощен приёмом пищи, смачно жуя поджаренный тост. Со стороны можно было подумать, что юноша просто проголодался, но Браун видела во всех его жестах нервозность. Тот дёргано нарезал свой омлет, резко откусывал тост и со звоном ставил кружку на стол, стукая дном той. Уизли редко моргал, сверля прямым взглядом нечто перед собой.       Браун проследила за его взглядом. Слизерин. Туда ты смотришь, Рон, так ведь?       Завтрак прошёл странно. Лишь Гермиона и Гарри болтали о чём-то своём, пока двое других были полностью поглощены своими мыслями об одном и том же.       Туман никак не рассеивался, словно грёбаный Фумос застелил разум.       Келли и не заметила, как прошёл общий сбор учеников перед походом в Хогсмид.       Этой ночью выпал первый тонкий слой снега, который, впрочем, к средине дня уже должен был растаять. Браун что-то отвечала Гермионе, хотя за сутью разговора ей было сложно уследить.       — Не выспалась, — вздохнула Грейнджер, вынося вердикт, когда её подруга пропустила очередной вопрос мимо ушей.       Девушки оказались в книжной лавке. И Келли, оглядевшись по сторонам, будто бы наконец пришла в себя, очнувшись. Этот магазин был слишком похож на тот, в котором она встретила Малфоя последним летним днём. Боже, кажется, это было целую жизнь назад.       — Рон сегодня какой-то нервный, тебе так не кажется? — Гермиона задала этот вопрос, нахмурившись, перелистывая страницы какой-то книги в её руках.       — Похмелье, — повела плечом Браун.       — Похоже на то, — выдохнула гриффиндорка. — Стоило мне буквально один раз решить не…       — Читать ему нотации? — уголок губ девушки дрогнул в подобие ухмылки.       — А вот, видимо, стоило и прочитать, — книга в руках Грейнджер захлопнулась, и Келли едва поморщилась от этого звука, вспоминая как прошлым вечером с таким же звонким хлопком Рон поставил свой допитый бокал огневиски на стол. — Теперь ходит сам не свой, — продолжала та. — Он не знает меры в алкоголе, меня это беспокоит.       — Расслабься, Гермиона. Это его проблема, а не твоя. Это его глова гудит сейчас. Пусть делает выводы.       И Келли, кажется, говорила не о спиртном. Ей оставалось только гадать, какие именно мысли роятся в голове Уизли, и по какой причине он не стал ничего говорить друзьям.       — И когда ты стала таким циником? — Гермиона хмыкнула, сквозь лёгкую улыбку.       — Определённые обстоятельства заставляют людей порой меняться, Гермиона, — пожала плечом Браун.       Улыбка на лице Грейнджер растаяла, она внимательно оглядела свою подругу. Кажется, в её словах был смысл. Это навело гриффиндорку на определённые мысли, чувствуя, что речь сейчас шла не только о Келли или Роне.       Девушки вышли из лавки, когда Гермиона прикупила экземпляр по травологии, о котором говорила накануне вечером.       — Твоя мрачность, которая иногда проявляется сильнее обычного, тоже меня беспокоит, — вдруг выдохнула Грейнджер, произнеся это слишком тихо.       Келли услышала её, но отвечать не стала.       Двое двинулись в сторону паба, в котором их ожидали парни. Браун засунула руки в карманы мантии, задирая подбородок повыше да стискивая зубы покрепче. Студёный воздух и морозный ветер здорово освежали голову, и Келли с радостью бы осталась на улице, предпочитая холод удушливой и спёртой атмосфере паба, которая всегда царила в подобных заведениях. Раньше она воспринимала это как уютное тепло, обволакивающее плечи и дурманящее своим алкогольным ароматом.       По узкой улочке, среди однотипных домов с высокой треугольной крышей, которые сейчас покрылись снежным налётом, сновали студенты и жители деревни. Слышался смех и гвалт голосов. Где-то вдалеке, на центральной площади шумела воскресная ярмарка. Тут и там кипела жизнь, полная радости и веселья, пока её, Келли, собственная грязла в трясине.       Гриффиндорки подходили к пабу. Кучка студентов прошла мимо них, и за рассеивающейся толпой у двери заведения показался стоящий в ожидании Рон Уизли.       — Проходи, Гермиона, Гарри уже занял нам столик, — произнёс он, открывая дверь и приглашая.       Он обратился только к Грейнджер, даже не взглянув на Келли, что осталось для неё незамеченным. Полагаясь на предыдущий опыт, это означало только одно — Гермиона уходит, она, Браун, остаётся.       Келли замерла у входа, становясь рядом с юношей. Гермиона, которая, кажется начала подозревать неладное, оглядела двоих внимательно. Рон всё ещё придерживал для неё дверь, пока Браун так и не взглянула на подругу в ответ, вперев свой взгляд в глубь паба.       Там, неподалёку от входной двери, почти напротив, сидел за столиком Гарри. В этот момент к нему на стол отлевитировали четыре кружки сливочного пива. Он кивнул кому-то головой, благодаря за напитки. Словно почувствовав на себей чужой взгляд, он встретился глазами с Келли. Поттер хотел было привычно улыбнуться этой девушке, но не смог, потому что сейчас в её лице было что-то такое… Холодно-равнодушное. Тотально безразличное.       Келли могла бы что-то сказать Гермионе, но не стала, лишь смотря на Поттера застывшим взором.       Знаете, это чувство, когда тебе уже плевать, что о тебе подумают. И ты не хочешь ничего говорить, предоставляя другому человеку право рассуждать о тебе по-своему. Чувство, когда тебе абсолютно похуй.       И Гермиона заметила эту странность с особым прогорклым привкусом не только в Браун, но и в Роне. Кажется, этих двоих нужно было оставить наедине для их личного разговора. Повисшая пауза смутила только Грейнджер, и та, смирившись, шагнула внутрь заведения.       Взгляд Келли всё ещё стеклянный, зрачки не движутся. Гарри смотрел на неё в упор, прекрасно осознавая сущность происходящего, пока рука плотнее сжимала холодную кружку пива. Гермиона, наконец, зашла. Дверь за ней захлопнулась, и зрительный контакт был прерван.       Стоило двери на пружине хлопнуть, закрывшись, как Келли почувствовала: Уизли перехватил её за предплечье, отводя в сторону — подальше от широченных окон паба, похожих на витрину магазина.       — Значит так, Келли, — уверенно начал он, и девушка наконец встретилась с ним взглядом. Это первые его слова, адресованные ей за это утро.       — Почему ты не сказал им? — прервала она его своим вопросом, глядя ровно в светло-голубые глаза немигающее.       У Браун руки всё ещё в карманах мантии, плотно стискивали пальцы и оставляли следы от ногтей на ладонях. И это действие — единственный признак чего-то живого в её безэмоциональности.       — Потому что это не моё дело, — серьезно ответил Рон. — Я всю ночь об этом думал, Келли. То… что ты делаешь, мне трудно это понять…       — … Вот как…       — … Если ты сама ничего не рассказала первая, значит, ты решила, что это будет верным решением. И я приму это.       На этих словах Браун, кажется, впервые сделала глубокий вдох, глотая кислород. Сердце вновь забилось, подтверждая, что она живой человек, а не призрак.       — Ты сама должна обо всём рассказать, — продолжал Уизли. — Они имеют право знать. Вопрос только в том, дашь ли ты им это право?       — Ты сам знаешь, что я не могу, — выдохнула Келли, поведя головой.       — Чт-… Почему?       — Потому что это риск для них, для вас троих. Будь они в курсе, вы все тогда не оставите меня в покое, пойдёте следом, а я не могу этого допустить. Это моя ответственность, Рон, и я не выдержу… Богом клянусь, я не выдержу, если эта ответственность за ваши жизни ляжет на мои плечи. Если что-то произ-… Я не смогу себя простить. Это будет полностью моя вина.       — Мы сами распоряжаемся своей жизнью, Келли, — нахмурился Рон. — И нам решать, как поступать, а не тебе.       Келли прикрыла глаза, глубоко выдыхая. Почти до нервного смеха. Им решать, а не ей. Ага, круто сказано, только загвоздка в том, что их решение она знает наперёд. Знает, что трое, как настоящие друзья, как братья и соратники последуют за ней, стоит им узнать правду.       — Рон, — твёрдо произнесла Браун, поднимая тяжёлый взгляд на Уизли. Выход у Келли только один. — Мне не нужна ваша помощь. Я о ней не просила. Я не хочу этого.       Жестоко и колко. Выхода нет.       — Хочешь, говори Гарри и Гермионе всё, как есть. Но я не отступлюсь. Вы не нужны мне там.              Рон ошарашенно оглядел девушку, мельтеша по её лицу суженными зрачками.       — Не говори так…       — Всё, чего я хочу — это, чтобы вы жили свою жизнь. Спокойную, чёрт возьми, как того и заслуживаете. Ты правильно сказал, это не твоё дело. Поэтому не лезь в него, ради всего святого. Оставь меня, Рон.       — Я… Я не узнаю тебя, — пробормотал юноша, шокированный.       — Я тоже, — отчеканила Браун. Всё в её взгляде, в интонации голоса было таким… холодным, что с уверенностью можно было предположить, что снег сегодня опускался на землю с тяжёлых, серых облаков исключительно из-за её настроя.       — А что насчёт Малфоя? — задыхался в изумлении Уизли. — Что насчёт его жизни?       — Мне казалось, она тебя мало беспокоит, — парировала Келли, вскинув бровь.       — А тебя? Тебя она тоже мало беспокоит?       — Не обесценивай моё отношение к нему, Рон. С Драко всё иначе.       — Это почему же? — Рон действительно заинтересован.       — Потому что он в курсе слишком давно. Этот человек меня из-под земли достанет, если придётся. И остановить его не получится равно, как и меня. Он знает это, потому и идёт со мной.       Глаза Уизли прищурены. В этот момент юноша осознавал, что у этих двоих действительно имелась связь. Более того, их натуры были в чём-то схожи. Упрямые, целенаправленные, непреклонные, горящие огнём. И знаете, в ком ещё он видел эту дикую смесь? В Гарри, ёб твою мать, Поттере. Тот тоже порой ныл, что друзья на опасных вылазках ему не нужны, переживал он и волновался за их жизни, видите ли. Слова Браун по поводу ответственности прозвучали слишком знакомо, потому что Рон уже слышал нечто подобное не раз.       Грубость Браун, жестокость её слов — это лишь защита, при чём не её шкуры, а своих друзей. И Узли знал это, потому оскорбиться не вышло.       — Мерлин, Келли, — выдохнул он, и облако пара сорвалось с его губ.       Пальцы юноши зарылись в рыжие пряди, стягивая те на висках, пока глаза были плотно зажмурены. Он опустил безвольные руки, глядя на девушку напротив взглядом полным… Сожаления. Сожаления за всё то, что ей наговорил вчера, за всё то, что она переживает прямо сейчас, за её будущее.       Поддавшись порыву, он притянул Браун к себе, сгребая в охапке. Прошлой ночью она отшатнулась от него, словно перед ней стоял абсолютно чуждый ей человек. И Рон не мог допустить, чтобы она считала его таковым. Не смотря на то, что их взгляды на ситуацию абсолютно разные, не в том ли состоит мудрость в отношениях людей между собой — в принятии друг друга такими, какие они есть?       И Браун не отшатнулась, как прежде, крепко прижимаясь к дружественному плечу.       — Я прошу тебя только об одном, — горячо прошептал Рон. — Не пострадай. Ты нужна нам живой.       Келли прикрыла глаза, проникаясь теплом человека, обнимающего её, желающего отчаянно защить, но лишённого этого. Браун не смогла ответить, потому что давать обещание на то, в чём она сомневается, она не могла.

***

      — Что между этими двоими произошло? — вопрос Гермионы прозвучал с ходу, стоило ей усесться на своё место за столиком.       — Понятие не имею, — пожал плечом Гарри, нахмурившись, отпивая глоток холодного сливочного. — Повздорили вчера.       — Что? — взвинтилась Грейнджер, оборачиваясь на входную дверь, в проёме которой так ещё никто и не появился. — Что случилось? — у неё шёпот взволнованный, брови сведены.       Пазл в её глове сложился. Рон нервный не из-за похмелья, Келли мрачная не потому, что не выспалась.       — Говорю же, понятия не имею, — Поттер тяжело откинулся на спинку стула, постукивая кончиками пальцев свободной руки по столешнице. — Надеюсь, сейчас они выясняют отношения и помирятся.       Гарри вздохнул, проведя пятернёй по волосам, взлохмачивая те пуще прежнего. Келли обещала, что они сделают это быстро. Дай Мерлин, чтобы так оно и было.       — Гермиона, — обратился он к девушке, нервно закусившей свою губу. — Только… Не говори им ничего по этому поводу. Сделай вид, что не знаешь, — в карих глазах застыл немой вопрос: «Почему?». — Ты же знаешь, Келли не любит, когда к ней лезут с расспросами, если она сама того не хочет.       А хочет она этого примерно никогда.       — Хорошо, — нервно выдохнула Грейнджер, усаживаясь поудобнее. — Но… тогда, откуда тебе это известно? То, что они поссорились.       — Случайно застал их вчера. Кажется, я появился невовремя, — хмыкнул юноша. — Или, наоборот. Чёрт знает…       Едва он закончил эту фразу, как входная дверь скрипнула, запуская в помещение холодный поток воздуха. Поттер тут же вскинул взгляд, Грейнджер рывком обернулась — двое вернулись.       По их лицам сложно было понять, чем же увенчалась их беседа. Келли шагала впереди Рона, скинула с себя мантию, повесив на рогатую вешалку по соседству, и уселась, наконец, за стол.       — Опять у тебя тут беспорядок, — Браун неожиданно мягко и даже ласково улыбнулась, взглянув на Гарри.       Сердце ёкнуло, когда девушка прохладной рукой прошлась по волосам Поттера, приглаживая, возвращая приличный вид тем. Её глаза, смотрящие на него, наполнились привычной нежностью и теплом, что не оставило парня равнодушным. Потому что бесцветный и холодный взгляд совсем никак не подходил её зелёным глазам. Казалось, линия плеч Келли стала расслабленнее, а жесты не такими скованными. Гарри понадеялся, что это признак того, что она и Рон примирились, ну или хотя бы нашли компромисс между собой.       Уизли тем времен плюхнулся на стул рядом с Гермионой.       — Ну, что? — обвёл он взглядом троих, хлопнув себя по коленям. — Выпьем за начало выходного? — и лицо Рона Уизли озарила умиротворённая улыбка, всё ещё сквозившая чем-то тревожным, но уже едва заметным.

***

Heir — Public Memory

      — Скажи-ка мне, Браун…       — … Это женский туалет…       — … Какого чёрта Уизел с самого утра вылизывает меня взглядом, как малолетняя девка?       — Его фамилия — Уизли.       Когда группа слизеринцев чинно вышагивала по улице Хогсмида, Малфой, идущий впереди, приметил за широким окном паба Избранную четвёрку.       Уизел, словно шестым чувством, мгновенно учуял Слизеринского Змея, оказавшегося поблизости. За этим платиновым выебонщиком всегда тянулся след высокомерной мрачности и раздутого самомнения, которые Рон чувствовал, будто охотничий пёс, за милю.       В рыжеволосой голове до сих пор не укладывалось — как? Браун и Малфой. Звучит, как абсурдный бред, что-то из фантастики и параллельного мира.       Взгляды парней пересеклись. Малфой хмыкнул, растягивая бледные губы, смотря из-под полуопущенных ресниц снисходительно. Его до одури забавлял этот буравящий, вылизывающий до костей уизелский взгляд. Ещё чуть-чуть и стекло окна прожжётся, обрушаясь на пол пылающей лавой.       Давненько малец на него так не глазел. А сегодня утром в Рональде будто всколыхнули всё прежнее призрение к Малфою, которое за последние полгода поутихло. Что ж, Драко ответит ему взаимностью, криво ухмыльнувшись.       Драко Малфой всегда вскользь следил за четвёркой, тонко подмечая любые перемены в их общении, такая уж сложилась у него нездоровая привычка за последние пару месяцев. И вот сегодня, что-то вновь переменилось. Уизли, словно оголодавший азкабанец, сжирал свой завтрак, высверливая дыры в черепной коробке слизеринца. Его вечно набитый жрачкой рот был заткнут в кои-то веке, что было для пацана явно не типично. Браун же сидела к Драко спиной, но и этого ему было достаточно, чтобы уловить токую перемену и в ней. Зашла в Зал, даже не взглянув. А взгляд девчонка отводила, когда не хотела, чтобы он, Драко, смог в её глазах прочесть нечто, мгновенно заполучив ответы, которые она желала утаить. Но и без всего этого Малфой быстро заметил неладное.       Собственно, именно по этой причине слизеринцы, по предложению Драко, решившему вдруг угостить всех за свой счёт, завалились в паб, где сейчас и отдыхали четверо гриффиндорцев.       Малфой подловил Браун, когда та отошла в уборную. Он двинулся за ней тенью, под шумок покинув столик, за котором выпивали его однокурсники, наслаждаясь аттракционом малфоевской щедрости.       — Да плевать, — устало произёс Драко.       Плевать, что женский туалет, плевать, что Уизли, а не Уизел. Ему нужно было знать конкретный ответ на конкретный вопрос. Малфой без этого не может.       Контроль — штука такая, он дарит распрямляющее плечи чувство уверенности. Только жаль, что это дело довольно хрупкое, и в любой момент всё может песком посыпаться сквозь пальцы. Только жаль, что это уже стало ещё одной нездоровой привычкой.       Келли, абсолютно не удивлённая появлением слизеринца в уборной, выключила воду в кране, тяжело вздыхая. Она обернулась к юноше, стоявшему у двери и привычно привалившемуся плечом к откосу.       — Рон в курсе, — наконец вымолвила Браун, разводя руки в стороны, отвечая на вопрос о взгляде «малолетней девки».       Серые глаза, хмурые, как и низкое небо над крышами деревушки, сузились, внимательно всматриваясь.       — И какого его мнение?       — Сложно сказать, — покачала головой девушка, закусив щеку изнутри. — Кажется, он меня ненавидит и вместе с тем принимает, — печально хмыкнула она.       — Остальные?       — Гарри и Гермиона не знают. Рон им не скажет.       — М-м-м, — протянул Малфой, стискивая плотнее, сложенные руки на груди. — И с чего же вдруг такой жест доброй воли? — от насмешливой иронии в голосе воздух гудел. — Какие условия Уизли тебе поставил?       Келли взглянула на слизеринца. Откуда… Он говорил так, будто слышал все их разговоры, будто изначально уже всё знал.       — Ты совершенно не похож на проницательного человека, Малфой, и тем не менее — это твоя одна из отличительных черт, кто бы мог подумать.       — Приму, как комплимент. Так, какие условия?       — Я должна сама всё рассказать, — закатила глаза Браун. — Рон не лезет не в своё дело, я — даю право знать.       Драко цокнул языком, выпрямляясь на месте и разминая плечи.       — И ты готова выполнить свою часть сделки? — вскинул он бровь, смотря на гриффиндорку. В смеющихся глазах плясали демоны.       — Нет.       Малфой беззвучно хмыкнул, качнув головой, предугадав ответ ещё заранее. Он слишком хорошо знал эту девушку. Юноша облизнул губы, вновь взглянув на Келли.       — И всё же твой галстук должен быть серебряно-изумрудным.       — И всё же на мне его любого нет.       Очередная ирония жизни, чёрт бы её побрал. Келли Браун уже с трудом себя причисляла только к грифам или к кому-либо ещё, она и сама не понимала, кто она есть сейчас на самом деле. Вся её натура и сущность в последнее время стремительно менялись, стирая прежнюю Браун, оставляя ту девушку лишь на колдографиях и в воспоминаниях друзей.       «Я тебя не узнаю», — сказал Рон Уизли, снова катастрофически правый.       Браун преодолела расстояние между ней и Малфоем, сокращая дистанцию.       — Будет не очень хорошо, если нас застанут вдвоём, выходящими из женской уборной, — понизив голос, проговорила она.       С высоты своего роста Малфой смотрел на неё, склонив голову. Кончик указательного пальца юноши лёг под подбородок девушки, надавливая, заставляя её вскинуть голову выше.       — Так говоришь, будто тебе на это не всё равно, — спокойно произёс он, наклоняясь ближе к Келли. От его дыхания тонкие, выпавшие из её причёски пряди волос колыхнулись, щекотя лицо.       — Возможно, ты меня не услышал, но я не хочу чтобы Гарри и Гермиона что-то знали, — серьёзно ответила гриффиндорка, стараясь всеми силами игнорировать прикосновение, обжигающее её кожу.       — А если и узнают, что с того, Браун? — Малфой прошептал это, горячо выдыхая в её рот, всё ещё не прерывая зрительного контакта. — Сложно представить, что тебя это остановит.       Ресницы Келли мелко задрожали, пока грудную клетку наполнял наркотический аромат Драко Малфоя.       — Я не хочу усложнять, — одними губами произнесла она, умоляя свой голос не выдавать волнительной дрожи.       Её рот онемел и вместе с тем буквально горел огнём, пока слюна обильно выделялась. Всё её тело кричало о том, что ей жизненно необходима близость с этим человеком, возвышающимся сейчас над ней.       — Ты не боишься сложностей, я знаю, — слова опаляли её губы, которых Драко едва касался, произнеся это.       Вдруг дверь в уборную распахнулась. Вернее, жалко попыталась это сделать, встречая препятствие в виде непоколебимого хребта Малфоя. Драко резко отвёл руку назад, пригвождая ладонью дверь обратно. Замок двери щёлкнул явно под воздействием Невербальной магии.       — Чт-… что ты делаешь? — пробормотала Келли, ощущая как собственное сердце переламывает на осколки рёбра.       — А на что это похоже? — бледные губы изогнулись в уголках, приковав к себе всё внимание девушки, сужая весь её кругозор лишь до угловатой челюсти юноши.       И едва острый кончик его языка прошёлся по губам, наспех облизнув, как Малфой впечатался в Браун, перехватывая тонкими пальцами её шею, где кожа пылала огнём. Притянул к себе, от чего мыски обуви девушки заскребли по полу, и горячим влажным языком проник в её рот.       От неожиданности Келли промычала что-то сквозь поцелуй, но получился лишь сладкий стон, вибрацией разошедшийся по грудине. Непослушные пальцы заскребли по чёрному пиджаку Драко, стараясь покрепче ухватиться под стремительным напором.       Юношеская ладонь скользнула к её волосам, выхватывая крабик из волос, чтобы те могли свободно рассыпаться по плечам девушки. Другая рука переместилась с шеи на затылок, стягивая русые пряди болезненно и неожиданно приятно. Голова Браун послушно откинулась, пока Малфой вылизывал местечко под её ухом.       — Ты чертовски привлекательна в своём отчаянье, — хрипло выдохнул он на порозовевшее ушко.       У Келли калейдоскоп перед закатывающимися глазами, мир вертится, уходя из-под подкашивающихся ног.       — Ты псих, — задыхалась она, сдавленно пролепетав сквозь сбитое дыхание.       — Знаю, — и даже не видя его лица, Браун поняла, что Малфой ухмыляется. — А ещё я знаю, — влажные губы втянули нежную кожу на шее, где слева билась жилка, — что тебе, — укус за уголок нижней челюсти, — это, — процарапал дорожку зубами до нижней губы, — нравится.       Его грудной голос звучал как раскат грома, заставляя всё её нутро дрожать. И Келли выгнулась навстречу всем телом, прижимаясь ближе, сходя с ума, когда Малфой укусил её нижнюю губу почти до крови, а затем зализал языком, жадно втягивая в себя.       И было что-то в этой грубости отчаянно нужное и спасительное. Низ живота тянуло болезненной истомой, заставляя Келли сжимать бёдра теснее.       Пожар в груди распалялся всё сильнее. И ласкающая ладонь Браун переместилась с юношеского плеча, ложась на его грудь, пылающую тем же огнём. Ладонь скользнула вверх-вниз, царапая кончиками ногтей сквозь ткань одежды. Неожиданный жёсткий толчок в грудь припечатал Малфоя к двери, ударяя лопатками о ту со стуком, прервав влажный и глубокий поцелуй. Этот внезапный толчок выбил воздух из его лёгких, и едва его губы растянулись в озорной усмешке, как их вновь накрыли настойчивые Браун, и он охотно ответил, вклиниваясь языком и сплетаясь с её собственным.       Тонкие пальцы крепко стянули его рубашку почти у самого ворота, натягивая нити пуговиц до треска.       — Ох… Б-блять, — хрипло выдохнул Драко, закатывая глаза, когда вторая рука Келли скользнула по его напряжённому животу всё ниже и ниже, останавливаясь на таком же напряжённом члене, натягивающем ткань брюк.       Что-то дикое было сегодня в Браун, в её жестких, настойчивых движениях и агрессивных поцелуях. Её зубы закусили молочную кожу у воротника рубашки, притягивая к себе. От укуса у Малфоя искры посыпались перед глазами, заставляя распахнуть губы, хватая воздух. На контрасте мягкий язычок прошёлся по месту, гася болезненные ощущения. И от этого капитально сносило башню. Малфою нравился этот напор и её крепкая хватка.       Браун опустила свой взгляд, следя за своей рукой, находившейся уже ниже ремня. Пальцы плотнее обхватили член, сейчас едва умещавшийся под тесными брюками. Драко пробила мелкая дрожь, когда её ладонь двинулась из стороны в сторону.       Честно признаться, это не совсем то, что она планировала сделать. Но тело Драко Малфоя обладало гипнотическим, дурманящим эффектом, плавящим разум. И оттого не прикоснуться хотя бы раз Келли не могла.       Драко ломало до боли в каждой мышце тела. Он обхватил лицо девушки двумя руками, притягивая к себе и вновь находя её губы, благодаря которым его сердце билось в лихорадке.       Браун привстала на носочки, наваливаясь на Малфоя и ощущая, как его жёстко стоящий член упирается в низ её живота. Её ладонь скользнула по юношескому бедру с внешней стороны, ловко ныряя в карман брюк. Там контакт был теснее и ткань натянута ещё плотнее, касание её ладони вызвало у слизеринца судорожный вздох.       — Тебе не кажется, что я подозрительно долго мою руки? — выдохнула девушка. — Да и тебя наверняка заждались твои друзья.       Малфой откинул голову назад, переводя дыхание, глядя на Келли.       — Если бы тебя это волновало, — прохрипел он, — твоя рука сейчас не гладила бы мой член, — с вызовом произнёс он, крайне довольный происходящим.       Браун беззвучно рассмеялась, закусив губу.       — Ошибаешься, — с улыбкой произнесла она.       Вообще-то в карман она полезла не за членом Малфоя. Ладонь скользнула чуть глубже, это позволяли сделать специально наложенные на одежду чары. В кармане без помех помещалась волшебная палочка, не принося неудобств владельцу. И именно её-то девичьи пальцы и обхватили.       — Алохомора, — едва слышно прошептала Браун, качнув кистью, глядя в потемневшие серые глаза, где зрачки были расширены, как от принятой дури. Замок двери вновь щёлкнул, открываясь. Её ладонь выскользнула из кармана, и двумя ладошками Келли прикоснулась к груди парня, разглаживая ткань рубашки на той. — Надеюсь, ты не ждал от меня минета в не самой чистой уборной пивного паба? — она пару раз моргнула, невинно хлопнув ресничками, впервые в жизни говоря с молодым человеком на подобную тему.       Драко замер на секунду, а потом издал смешок, проводя кончиком языка по верхним зубам.       — Какая похабщина, Браун, — притворно нахмурился парень, покачав головой.       — Но именно ей мы сейчас и занимались, разве не так? И мне казалось, тебе даже нравилось.       У Малфоя блуждающая улыбка на лице и прищуренные глаза.       — И от кого ты только этого понабралась?       — Как говорится, с кем поведёшься… Ну, а дальше ты сам знаешь, — пожала плечом Келли, приглаживая свои волосы, зарываясь в те пальцами. — Ты собой весь проход загораживаешь, — пробормотала она, деловито отодвигая слизеринца от двери в сторону.       Стоило той распахнуться, и Браун сделать шаг, как Малфой не удержался от ещё одного комментария:       — В таком случае, компания у тебя сомнительная.       Келли обернулась через плечо, лукаво улыбаясь и гордо произнося:       — Я знаю.       С тем она и ушла, покидая закоулок с проходами в уборные и служебные помещения. Снова шепнула заклинание, чтобы губы не были красными и припухшими, хотя нижнюю всё ещё болезненно потягивало от укуса. Но Браун отплатила той же монетой, оставив отметину на шеи Малфоя, так что один-один.       — Блин, там какая-то дамочка так надолго застряла, я уже хотела на помощь звать, — Келли плюхнулась на стул рядом с Грейнджер, произнеся это слегка раздражённым тоном.       Гермиона что-то хмыкнула, глянув на подругу, и вдруг задержалась взглядом на ней чуть дольше обычного.       Мгновение длилось секунду, но этого хватило, чтобы Браун суматошно начала анализировать свой вид, усомнившись в действие наложенного заклинания.       — А где твоя заколка? Красивая же была, — произнесла Грейнджер, которую заинтересовал лишь крабик для волос.       — А… это, — выдохнула Келли, проводя рукой по волосам и замечая пропажу. Стоп. А где он в самом деле? Но ни один мускул на лице Келли не дрогнул, и она абсолютно равнодушно произнесла: — Да знаешь… Волосы как-то больно стягивал.       Гермиона согласно кивнула головой, мол: ах вот оно что, ну теперь-то понятно.       Браун отпила глоток сливочного пива, ещё раз проходясь ладонью по волосам. Больно стягивал. Малфой.       Она тихонько хмыкнула, прикрыв глаза. Чёртов коллекционер-фетишист. Хотя она сама ему обещала второе украшение. Так что, можно сказать, это была просто уплата долга за вторую книгу.       Тем временем, глядя в зеркало, Малфой поправлял на себе одежду, проходясь руками по брюкам, плотно сидевших на бёдрах у самого паха. Ненавязчивое и банальное в своей простоте движение отдалось тянущей волной по низу живота. Чёрт, у него всё ещё стоял.       Нет-нет-нет. Стоп.       И тем не менее широкая ладонь вновь огладила выпуклость под тёмной тканью, крепко сжимая пальцы.       Стоп. Остановись.       Помутневший взгляд скользнул на вторую ладонь, которая из кармана достала крабик для волос. Бля, да у него походу реально проблемы с башкой, раз в штанах продолжает колом стоять от вида одной только заколки.       Шумный выдох сквозь губы, чтобы успокоить дыхание. Но рука всё ещё крепко сжимала член.       Малфою почти смешно. Он ощущал себя спермотоксикозной малолеткой. Но дрочка в женском туалете захудалого паба — это не то, о чём он мечтал. И тут же воспалённый мозг подкинул то, как Браун дразняще произнесла слова о минете.       Бляблябля. Это было зря. Лучше не вспоминать и не представлять, иначе он стопудово скинет с себя брюки и будет наяривать, как умалишенный.       Дверь позади скрипнула, и Малфой, стоящий с одной рукой на слишком заметно стоящем члене, а другой сжимающий заколку для волос, встретился взглядом через отражение в зеркале с какой-то дамочкой, возникшей у него за спиной. Дама замерла, не ожидая увидеть здесь молодого человека. Взгляд её застыл на его лице, а затем плавно опустился вниз к руке у брюк.       — Вы дверью ошиблись, — слишком уверенно произнёс Малфой, и не поверить его словам было невозможно.       — А… Да. Прошу прощения, — пролепетала дама и поспешно закрыла за собой дверь, сбегая.

***

Sacrilege — Yeah Yeah Yeahs

      Настал следующий день, и четверо гриффиндорцев шагали по школьному коридору, направляясь на занятие по трансфигурации.       Келли потёрла шею, проходясь по местечку слева, где утром с помощью заклинания стёрла багряный след от губ и зубов Малфоя. Никаких отметин и следов, остались только воспоминания. Меньше всего ей хотелось скрывать присутствие Драко на своей коже, ведь эти отметины прямо заявляли: «Я принадлежу ему». Но выбора у неё не было. Как же это, откровенно говоря, заебало. Постоянное отсутствие выбора. Только один путь, один единственный, и ты идёшь по нему, потому что иначе никак, нравится тебе это или нет. Потому что сам и сделал такой выбор.       Сегодня трансфигурация проходила в кабинете чар, очередные изменения в расписании, ничего нового.       Студенты шумно переговаривались, заходя в класс. По обе стороны кабинета тянулись парты, соединённые в единую столешницу, поднимаясь друг над другом на три уровня выше, подобно амфитеатру. Грифы справа, слизеринцы по левую руку.       Келли протиснулась между скамьёй и партой, усаживаясь за рабочее место. Так уж вышло, что место рядом с ней занял Рон. Браун и Уизли сели рядом, а по обе их стороны Гарри и Гермиона, соответственно.       Браун выкладывала свои вещи на стол, чувствуя, как рука немного подрагивает. Сложно сказать, что её разговор с Роном увенчался успехом, и теперь между ними нет напряжения. Они нашли компромисс, но назвать это наилучшим выходом из ситуации было сложно. Ощущение хрупкого баланса, словно шагаешь по тонкому льду. И чтобы придать хоть каплю уверенности в своём положении, Келли раскладывала предметы перед собой предельно точно. Поправила криво стоящую чернильницу, листы пергамента уложила ровно друг на друга, чтобы ни один край листочка не вылезал из-под верхнего, уложила перо параллельно с пергаментом. Хоть какой-то порядок в этом хаусе. Легче, конечно же, не стало.       В класс вошла профессор МакГонагалл, поприветствовав учеников. В след за ней шагала группа слизеринцев. Малфой тихо переговаривался с Забини, у которого на лице блуждала лёгкая усмешка. Браун взглянула на Драко, который сейчас боком точно так же протискивался между партой и скамьёй. Взгляд скользнул по точёному профилю, склонённой головы, и опустился чуть ниже к вороту его белоснежной рубашки. Гриффиндорка сглотнула, закусив губу: на молочной коже алело пятно, едва видневшееся из-под светлой ткани. Её отметина. Он не стал её убирать. Браун почувствовала, как к её лицу прилил жар, заставляя потупить свой взор.       — Так, все в сборе, — произнесла Минерва, оглядывая студентов, занявших свои места. — Попрошу тишины, — громче заявила она, заставляя окончательно умолкнуть гвалт голосов. — У меня для вас важная информация.       Директриса расположилась за рабочим столом, но всё ещё не присаживаясь на стул. Сухими тонкими пальцами она перебрала несколько листов, разложенных ей ранее.       — Итак, дорогие студенты, близится окончание первой половины учебного года, — оглядела она всех присутствующих, убедившись, что всё их внимание приковано сейчас к ней. — Скоро ваше обучение в Хогвартсе подойдёт к концу, это очень важный год для вас. Как вы знаете, наше Министерство магии плотно сотрудничает со школой. Обеими сторонами было принято решение ускорить вашу подготовку к выпуску. Таким образом, практика, назначенная на конец года, начнётся гораздо раньше. Курс будет более объёмным, чем предполагалось, чтобы вас, студентов и возможных будущих сотрудников, как следует подготовить.       По классу прошёлся заинтересованный шёпот. Келли замерла, затаив дыхание.       — Практика начнётся со следующего понедельника. Несколько дней в неделю вы будете проводить за пределами Хогвартса. Первая неделя будет ознакомительной. Далее, для каждого из вас будет выбрано особое направление, по которому вы будете обучаться более углублённо. Сейчас я вам раздам документы на практику, прошу ознакомьтесь с ними и заполните бумаги.       Со взмахом палочки листы пергамента ворохом разлетелись по классу, плавно опускаясь перед каждым учеником.       Келли вперила взгляд в документ, приземлившийся перед ней. Но зрачки её были недвижимы, игнорируя написанное на пергаменте. Её дыхание мелко участилось, пальцы стиснули перо до побелевших костяшек.       «Следующий понедельник», — единственные слова набатом орущие в её голове.       Вся фигура Браун была недвижима, лишь взгляд поднялся выше, безошибочно встречаясь с ртутными глазами, прямо глядевшими на неё.       Драко непроницаем. Свиду расслаблен и спокоен, сидел, откинувшись на стенку задней парты. И это было похоже на действие легилименции, потому что двое прочли в глазах друг друга одну и ту же мысль. Малфой моргнул и опустил голову, заполняя бумаги.       Возможность покинуть Хогвартс. Следующий понедельник. Сердце хлестало в груди, вышибая воздух из лёгких. Перо в похолодевших пальцах Келли скрипнуло, и давя на то, чтобы скрыть волнительную дрожь, она так же принялась заполнять документы.       Разрядом тока по телу отдалось движение Рона по правую руку от неё. Юноша лишь переменил своё положение, устраиваясь поудобнее. Парень откинулся назад, мазнув взглядом по профилю Келли. Лицо бесстрастно, и лишь покинувший его здоровый румянец, выдавал внутреннее напряжение в девушке.       Следующий понедельник. И Уизли тоже всё понял.       Он сделал свой выбор, и его ноша так же тяжела. Он принял решение ничего не говорить друзьям, и на душе от этого стало погано. Грязный секрет, известный лишь парочке человек. И как долго он сможет молчать, зависит лишь от силы его духа и совести. А последняя грызла неумолимо. Так вот, как ощущала себя Браун всё это время. Всё это пиздецки долгое время. И теперь это и его ноша тоже.       Келли выпрямилась на месте, опуская правую руку под парту. Ладонь прошлась по ткани школьных брюк, стискивая ту плотнее. Так и замерла в сжатом кулаке.       Рон буквально физически ощущал вибрации в воздухе. И сложно было понять, почему вокруг все такие… Невнимательные. Невидящие. Нечувствующие этого. Потому что напряжение озоном наполняло сгустившуюся атмосферу. А вокруг всем плевать. Ведь они освобождены от этого груза. Счастливчики.       Левая рука Уизли невзначай опустилась так же под парту. Бёдра двоих соприкасались, ладони разделяли жалкие дюймы. Пальцы скользнули в строну ближе к девушке.       Браун едва заметно вздрогнула, склонив голову к юноше, когда почувствовала, как его мизинец аккуратно ухватился за её палец, стискивая. Она обернулась, взглянув в светло-голубые глаза, сквозившие тревогой. Её губы дрогнули в слабой улыбке, когда уголки так и подрагивали, наровясь согнуться к низу.       Рон понял. И, кажется, не осуждал. И только сплетённые мизинцы под партой давали знать обоим, что гриффиндорец её поддерживает.       За сегодняшнее занятие, которое началось вскоре после заполнения студентами бумаг, Келли уяснила ровным счётом ничего. Она механически записывала весь материал, совершенно не уяснив его сути. Мысли были заняты абсолютно другим. У неё есть только одна неделя, чтобы основательно подготовиться. Только ещё бы знать, к чему именно. Ситуация такая, что действовать придётся по ходу, заранее ничего предугадать было невозможно.       Съедаемая бесконечным круговорот мыслей, Келли вновь вздрогнула, когда прозвенел колокол, оповещающей об окончании занятия.       Когда четверо вышли в общий коридор, их окутала толпа студентов, спешащих на следующее занятие. Пространство наполнял гвалт голосов, все обсуждали предстоящую практику. Солнечные лучи заполнили коридор, но совершенно не грели.       Келли смотрела на Гарри и Гермиону, обменивающихся мнением насчёт практики. Двое шагали впереди, бурно обсуждая, какой именно отдел в Министерстве их интересует больше всего. В документах был предоставлен перечень тех самых отделов, рядом с которыми ученики могли поставить отметку. Кажется, Браун машинально поставила галочку у одной единственной строки: Отдел магического правопорядка — Сектор изучения Древних рун.       Только всё это не имело смысла, ведь присутствовать на практике она не собиралась.       Браун задумчиво опустила взгляд в пол, сжимая лямку сумки. Рядом шагал Рон, поравнявшийся с ней. И неосознанно двое замедлили свой шаг, отдаляясь от друзей. Между четвёркой уже вклинились другие студенты, и макушки Грейнджер и Поттера маячили теперь где-то вдалеке.       Рон потёр затылок, взъерошив отросшие волосы, а затем спрятал обе ладони в карманах брюк, не зная, куда себя деть.       — Значит, следующий понедельник, — произнёс он негромко. — Такой срок ты себе установила?       Келли вскинула голову, встречаясь взглядом с Уизли. И по её молчанию парень понял: «Да».       — Надеюсь, Малфой действительно тебя хорошо обучает, — угрюмо произнёс он. — У тебя уже есть какие-нибудь мысли?       Мысли как улизнуть с этой самой практики, чтобы не переполошить всю школу неожиданным исчезновением.       — Кое-что имеется, — тихо ответила Браун.       Двое гриффиндорцев остановились одновременно, поглощённые толпой студентов, обтекающих их ручьём.       — Прости меня, — вдруг выдохнул Рон, не в силах взглянуть в изумрудные глаза. — В тот вечер, да и вообще… Я наговорил тебе всякого… Это было лишнее.       Рука вновь потянулась к шеи, нервно сжимая кожу.       У Келли сердце защемило при виде Уизли, полного смущения и вины. Она тоже ему наговорила лишнего, грубо заткнула его тогда, да и вчера была довольно резка и холодна в своих высказываниях.       — И ты прости меня.       Рональд замер, вперив взгляд в витражное окно, когда девичья фигура вдруг прижалась к нему, крепко обнимая, стискивая серый жилет на лопатках. Он обнял её за плечи, плотно зажмуриваясь. Это было душевно болезненно до скрежета по рёбрам.       Неделя. У неё, у них есть только эта неделя. А дальше — безызвестность.       Но пока эта девушка здесь. Живая, с колотящимся сердцем и тёплыми объятиями. Она здесь. И Рон постарался сполна насладиться этим моментом, умоляя Судьбу, чтобы та не переломала Браун окончательно. Юноша склонил голову, зарываясь носом в русые волосы. Умолял не только Судьбу, но и Малфоя, чтобы тот смог позаботиться о Келли Браун должным образом, чтобы тот смог сберечь её жизнь.       «И жизнь ему свою доверю», — эхом пронеслись слова девушки в голове. Её вера безусловна, непреклонна, и Уизли так же доверится, потому что он любит гриффиндорку чистым сердцем и желает ей только самого лучшего, как поистине хороший друг.       — Кончено, я буду с мракоборцами, Гермиона, тут и говорить нечего, — болтал Поттер. — А ты, Рон? Рон?..       Гарри обернулся, не обнаружив друга по соседству. Он заозирался по сторонам, как и Гермиона. Взгляд выцепил в нескольких метрах позади себя двоих, замерших посреди коридора. Гарри шумно выдохнул, чувствуя как губы растягивает тёплая улыбка.       — Ну, слава богу, — выдохнула Грейнджер с такой же улыбкой, заметив крепкие объятия друзей, — помирились. А то их нервозность уже и меня заразила.

***

We Have It All — Pim Stones

      Во второй половине дня небо затянуло плотным одеялом из тяжёлых туч. Кучерявые серые облака едва пропускали солнечный свет, и холодные лучи изредка просвечивали, почти не освещая окружения.       Келли Браун подняла взгляд на небо, следя за тем как очередная туча заслонила собой солнце, закрывая то в последний на сегодня раз. Вечер был холодным и ветреным, но от непогоды девушку укрывали согревающие чары Гермионы. Грейнджер сидела по правую руку от Браун, читая купленный недавно экземпляр научной литературы по травологии. Двое находились на трибунах квиддичного поля, пока команда Поттера металась в воздухе, тренируясь в новой тактике игры.       Келли поднялась со своего места под вопросительным взглядом Гермионы, который она, впрочем, вновь вернула к книге. Девушка перешагнула несколько лавок перед собой, спускаясь к ограждению трибун. Купол из согревающих чар не грел Браун и не унимал внутренний дрожи. Нескончаемая тревога стала её спутником за последнее время, и гриффиндорка на мгновение задумалась об успокаивающих зельях. Но те так просто не получишь у мадам Помфри, а отвечать на ненужные вопросы Браун не горела желанием. Остаётся только примириться со своим душевным состоянием да в привычной манере стискивать челюсти плотнее.       За пределами согревающих чар порывистый ветер развевал русые волнистые волосы, покалывая холодом кожу, и Келли подставила лицо под холодный поток, прикрывая глаза. Поттер, пролетавший круг над полем, приметил Келли, спустившуюся к ограждению. Он подлетел к ней, задирая на лоб защитные очки.       — Не замёрзла? — заботливо спросил он, зависнув в воздухе.       Даже на расстояние от Гарри ощущался жар разгорячённого тела, смешанный с запахом его ненавязчивого одеколона.       Келли отрицательно помотала головой, доставая из сумки термокружку с горячим чаем, и протянула ту Поттеру. Юноша охотно сделал несколько глотков, утоляя жажду.       — Тебе не обязательно здесь быть, холодно же всё-таки, — простодушно проговорил он, возвращая крепкий чёрный чай.       — Мне нравится смотреть, как ты играешь, — тихо произнесла Келли, опуская застенчивый взгляд.       Глаза Поттера заблестели, и широкая улыбка озарила его лицо.       — Мы уже заканчиваем, скоро пойдём, — его ладонь слегка сжала прохладные тонкие пальчики, удерживающие термокружку.       Келли взглянула на его руку, на которой была надета защитная перчатка. Та самая пара, которую она и Гермиона подарили парням на их первую победу в матче. Тёплое чувство разлилось по груди, унимая ненадолго внутреннюю дрожь и снимая напряжение. Девушка мягко улыбнулась и согласно кивнула головой.       Гарри вновь вернулся на поле, командуя о последнем заходе игры. Келли спрятала в сумку термос, и пальцы её наткнулись на письмо с министерской печатью, полученное ей несколько дней назад. Она читала его уже не раз, но отчего-то снова вынула его, разворачивая. Взгляд скользил по размашистому почерку мистера Беррингтона.       Представитель Министерства больше не посещал Хогвартс для личных встреч с Браун, ограничившись теперь лишь письмами. То было неутешительным признаком того, что расследование Министерства магии зашло в тупик, утратив надежду. Конечно, мистер Беррингтон не писал об этом напрямую, но Келли и так всё прекрасно понимала. Вестей об Охотнике не было, а в письме Беррингтон извещал Браун о встрече с дементорами. Прошло безуспешно, оно и неудивительно. Двое мракоборцев сильно пострадали, едва не лишившись своей души, остальные кое-как пережили атаку сущностей, которые после заточения больше не хотели идти на контакт с Министерством. Никакой информации, лишь двое новых пациентов в Мунго.       Порыв ветра, принёсший за собой мелко опадающий снег, трепал пергамент в руках Келли, пока она задумчиво смотрела вдаль. Перед глазами стояла предстоящая встреча с дементорами. Сущности были её единственной нитью, которая могла привести к зверю, отнявшему у неё семью. На удивление, контакт с тварями ни разу не пугал Браун. Преследующий её внутренний холод и дрожь давно стали её компаньонами, будто за спиной всегда находился личный дементор. И Келли уже привыкла к этому чувству. Человек создание такое — привыкает ко всему, адаптируется и надеется до последнего.       Браун знала одно — за полученную информацию всегда нужно платить. И она получит эту информацию любой ценой, даже если ценой будет её душа. Важно было лишь одно, чтобы сердце продолжало биться, качая ледяную кровь, мышцы слушались, а магия продолжала литься по жилам.       И когда Келли Браун ступит на след преследования, Охотницей станет она, а зверь её Жертвой, которого она загонит в угол. Место для жалости и прощения в её сердце не будет, и каков не будет исход всей этой истории, её рука не дрогнет, взывая к Убивающему заклятию. Она перешагнёт черту, возврата за которую не будет, и Браун будет плевать на свою судьбу, ведь вся её цель — это распорядиться чужой, упиваясь возмездием.       Хорошие люди не носят в своём сердце такие мысли. Хорошие люди знают, что месть — это не выход. Хорошие люди милосердны, справедливы, и они прощают.       Но кто сказал, что Келли Браун хороший человек?       Определённые обстоятельства порой меняют людей. И на сей раз они пробудили в одной надломленной человеческой душе нечто тёмное и пугающее в своей целенаправленности и гневе.

***

      Квиддичная команда Слизерина направлялась на поле. Грифы уже должны были заканчивать, освобождая поле для слизеринцев.       Блейз Забини шёл впереди рядом с Малфоем. Войдя на территорию, взгляд мулата мазнул по обстановке. Красно-золотые уже закруглялись, спускаясь на землю, а на трибунах сидело несколько человек, среди которых Забини заметил Браун и Грейнджер. Блейз пихнул локтём Драко, мотнув головой в сторону трибун, и последний сразу понял, на кого указывал мулат.       — Я сообщу ей, — едва слышно произнёс Забини, получив в ответ короткий кивок.       Находясь в раздевалке, слизеринцы переодевались в форму, пока Блейз, порывшись в сумке, оторвал клочок пергамента, что-то быстро царапая на том.       — Хэй, Блейзи, — бросил охотник из их сборной, — кому любовные записочки пишешь? — сипло рассмеялся парень под смех сокурсников.       — Твоей мамочке, — усмехнулся Блейз, закончив писать. Слизеринцы на ответную колкость заулюлюкали ещё больше. — Она ждёт нашей встречи с нетерпением, — подмигнул шутливо юноша.       Сегодня тренировка Слизерина будет более объёмной, а значит и времени займёт больше, почти до позднего вечера. Именно об этом и нацарапал Забини, перенося встречу их тайного, супер-секретного клуба на час позже обычного. Записку он намеревался передать Келли Браун.       Когда команда Слизерина закончила подготовку, выходя на поле, две сборные пересеклись на пути в раздевалку. В небольшом столпотворении, Блейз удачно проскользнул мимо студентов, врезаясь плечом в одного из красно-золотых.       — Хэй, piccola, осторожнее, — недовольно буркнул он, пока тёмно-карие глаза искрились, смеясь.       Браун встретилась с парнем взглядом, слегка оборачиваясь после едва заметного толчка. Девушка сразу поняла, что сделано это было намеренно. В ту секунду она ощутила, как рука Блейза скользнула по её, что-то вкладывая в ладонь. Сейчас же она сжала пальцы, пряча нечто похожее на клочок бумаги в кулаке.       Гарри тоже обернулся, окинув слизеринца хмурым взглядом. Но мулат лишь поднял ладонь в примирительном жесте, пока другой удерживал метлу. Губы растянула усмешка.       — Гарри, мы подождём вас, — прервала эту сцену Келли, мягко давя на плечо Поттера, заставляя вернуться к раздевалке.       Когда сборные разошлись, а на улице остались лишь Гермиона и Келли, первая вдруг хмыкнула, бормоча себе под нос:       — «Piccola», серьёзно? — вскинула она бровь скептично, но отчего-то ухмыляясь. И Браун сразу поняла, что перевод слова Гермионе известен. — Какая фамильярность, — покачала она головой.       — Не обращай внимания, — пробормотала Келли. — Для Блейза это норма, — и тут же осеклась на этих словах.       Внутренняя паранойя вдруг разыгралась, подсказывая, что говорить подобное, наверное, не стоило. Ведь тогда Браун можно было уличить в том, что она знает Блейза Забини чуть ближе, чем однокурсника с одного потока. Но, к счастью, то было действительно лишь паранойей, и Гермиона ничего подобного не заметила, ну, или, просто не подала виду.       Браун, присев на корточки, опустила свою сумку на землю, отворачиваясь от Грейнджер и делая вид, будто просто копошиться в той. Пальцы тем временем распрямили сжатый в кулаке предмет, который, как Келли и предполагала, оказался короткой запиской. Их встреча переносится на более позднее время, почти перед самым отбоем.       «Сегодня устроим мозговой штурм, приправив его бокалом вина. Мандарины тоже будут», — гласила концовка записки, и Келли усмехнулась, покачав головой.       Вот как забавно бывает в этой жизни. Однажды люди, к которым ты питал перманентную неприязнь, поддавшись стадному чувству, вдруг знают твои вкусы и предпочтения, назначая очередную встречу поздним вечером. Однажды, в какой-то неуловимый момент, эти люди становятся твоей опрой в решении непростой задачки, предлагая свою помощь.       И для Келли Браун компания двух слизеринцев стала такой же приятной, как и компания Избранного Трио, разливающая душевное тепло и заставляющая каждый вечер ждать с нетерпением.

***

DLZ — TV On The Radio

             С облегченным вздохом домашнее задание по астрономии было отложено в сторону. Келли подтянула колени к груди, обхватывая те руками. Вокруг девушки, сидевшей на глубоком подоконнике факультетской спальни, валялись листы пергамента, несколько учебников и различная канцелярская утварь.       Браун прислонилась лбом к прохладному стеклу, за которым мир накрыла чернильная ночная темнота. Небо было ясным, в далеке по правую сторону сияла полная жёлтая луна в окружении бесчисленных звёзд. Правая рука девушки опустилась к бедру и нащупала рядом лежащий металлический прохладный циркуль, которым Келли ранее выполняла один из чертежей. Пальцы сжали предмет в руке, пока туманный взгляд скользил по ночной тьме.       «Мамуля, смотришь ли ты сейчас на звёзды? Есть ли у тебя такая возможность? Отец, ты видишь эту луну, как я? Молю, смотрите, видьте их, будьте живы. Я молю. Умоляю вас. Я приду, обязательно приду. Будьте сильными и терпеливыми, как учили меня. Я приду и всё изменю. Обещаю. Умоляю вас».       Большой палец проехался по гладкому циркулю. Мысли в голове зациклено кружились, набавляя скорость. Вспомнилось, как отец приобрел телескоп. Кажется, Келли было что-то около восьми лет. Тогда, тёплой, ясной летней ночью на заднем дворе их дома папа показывал ей созвездия, рассказывая о названии каждого.       «А это Кассиопея, видишь? — ласково проговорил он, склонившись к согласно кивнувшей дочери, положив мозолистую ладонь от грубой работы на детское плечо. — В этом созвездии около девяноста звезд, но самые яркие эти шесть, которые образуют букву «W». Эти звезды — навигационные, некогда мореплаватели определяли по ним своё местоположение в море».       Келли прикрыла глаза, зажмурившись влажными ресницами. Она повела правым плечом, вспоминая прикосновение поглаживающей отцовской руки. Подушечка большого пальца скользнула дальше, натыкаясь на острие циркуля. Острая тонкая игла с нажимом воткнулась в мягкую кожу, протыкая ту. Колкая боль отдалась в грудине, в безутешной попытке заглушить другую боль — душевную.       В освещённой тёплым, приглушённым светом спальне было непозволительно уютно. Пахло чем-то сладким, потрескивал огонь в печке, девчонки щебетали, расслабленно валяясь на удобных мягких постелях. Царила атмосфера успокоения и домашнего уюта.       Так несправедливо, что она, Браун, здесь, в этом тепле и комфорте. А внутри резонансом расходится колкий холод ожесточённого человека. Кажется, Гермиона сказала, что мрачность Келли её то ли пугает, то ли напрягает, не суть, всё одно.       Гермиона, ты знаешь, что творится на душе? Там всё в ледяных шипах с ядом на концах, там бушует вихрь несправедливости, там горит пожар злобы, там всё на сквозь пропитано местью, чёрной и вязкой, клокочущей в гортани. Там кипит сила и жажда возмездия. Там неумолимое горе. Но ты, Гермиона, должна знать, каково это, должна предполагать, как человек, некогда собственной рукой растворивший память в разуме собственной семьи, произнеся роковое «Обливиэйт». Только ты, Гермиона, одержала победу в этой битве и вернула своих родителей. Вернула всё на свои места, как и положено.       Келли Браун надеялась, что и ей удастся одержать собственную победу, какой бы не была цена. В душе была стойкая уверенность, что она будет высока, что так просто Келли не возьмёт своих отца и мать за ручку и не отведёт в безопасное место. Наверное, это можно назвать нехорошим предчувствием. Но она готова.       Туманный взгляд зелёных глаз мазнул по напольным часам, стрелки которых приближались к началу девяти часов вечера. Ей пора.       Гриффиндорка сложила вещи в сумку, подготовившись к завтрашнему учебному дню, проклиная своё положение обычной ученицы, которой так просто не покинуть территорию школы. И если бы не назначенная практика, Келли в любом случае сбежала бы, нашла бы лазейку и свинтила, стоило бы Малфою обучить её Невербальной магии. Отныне Хогвартс не только стал ей вторым домом, но и клеткой.       Девушка молча покинула спальню и уже шла через гостинную, наполненную студентами. Она замерла в паре шагов от портрета Полной дамы, когда позади её окликнул знакомый голос:       — Хэй, Келли, куда путь держишь на ночь глядя? — невзначай поинтересовался Поттер просто ради приличия.       Браун обернулась через плечо, замечая Гарри и Рона за шахматной партией, расположившихся у камина.       — Да так, голову проветрить хочу, — равнодушно произнесла она, поведя плечом.       Её взгляд пересёкся с Уизли, сидящим на полу по-турецки и вдруг выпрямившимся на месте. Его подбородок едва качнулся в коротком кивке.       — Ну, ясно, — улыбнулся тепло Гарри. — Смотри, Филчу не попадись, — усмехнулся он.       — Ага, — кивнула Келли и покинула гостинную.       Да уж, было бы здорово, будь Филч её главным страхом.       Гарри проводил её взглядом, пока улыбка на губах таяла. Он обернулся к другу, произнося смущённо:       — Какая-то она… — равнодушная. Вновь.       — Устала, наверное, — пожал плечами Рон, натянув восковую улыбку.       — Да, наверное, — протянул Поттер, заставляя белого слона поменять положение на доске.       Нехорошее предчувствие. Наверное, так можно описать это тихо скребущее чувство под рёбрами. Только природу этого Гарри Поттер не мог понять до конца, теряясь в догадках. Конечно же, он прекрасно знал положение Браун и её семьи, но в последнее время к этому примешалось что-то ещё. Неясное и прогорклое. Будто было что-то ещё, чего он не знал. Но лезть под кожу с расспросами юноша не решался, зная наперёд, что должного ответа не получит и лишь испортит их отношения.       Рон как-то нервно поёрзал на месте, прокашлявшись в кулак, перед тем как переставить очередную шахматную фигурку.

***

      — Ты ведь в курсе, что записки можно передавать более незаметно? — сходу обратилась Браун к Блейзу, стоило ей войти в Выручай-комнату.       — Зачем? — уставился он на неё, вскинув брови. — Смысл как раз был в том, чтобы посмотреть на скривившееся лицо Поттера. О, ты бы видела! Какой грозный он был, у меня аж коленки затряслись! — на распев протянул слизеринец, смеясь.       — Это было рискованно, — настояла на своём Келли по-прежнему серьёзная, принимая бокал белого игристого из рук мулата. — Спасибо.       — Повторюсь, в этом и был смысл, — заговорщески понизил голос Забини, подмигнув.       — Тебе уже говорили, что ты невыносим?       — Так часто, piccola, что это уже даже стало довольно скучным комплиментом, — закатил глаза парень.       Дверь позади хлопнула, в Комнату вошёл Малфой. Чёрная рубашка с парой расстёгнутых пуговиц на груди плотно обтягивала его стройную фигуру. Закатанные по локоть рукава обнажали молочную кожу, под которой витиеватыми узорами расходился рисунок вен. Стоило признать, что для Драко этот невинный жест, — закатанные рукава, — был довольно личным. Ведь тогда была обнажена и его Метка, его клеймо, видеть которое было дозволено лишь самым близким людям.       — А вот и ты, дружище, — улыбнулся Забини, протягивая слизеринцу бокал с огневиски.       Драко залпом осушил содержимое, со стуком ставя бокал на стол. Обеими руками он опёрся на столешницу, склонившись так, что пара платиновых прядей упала ему на лоб.       Двое стояли обе стороны от Малфоя, молча наблюдая за ним. Наконец, парень выпрямился, проходясь пятернёй по светлым волосам и зачёсывая те назад.       — Значит так, — уверенно начал он. — В нашем распоряжении неделя. Если постараемся, то этого времени хватит, чтобы обучить тебя Невербальной, — взглянул он на Браун. — Осталось только решить, как вызволить нас из Министерства незаметно.       — А зачем сразу из Министерства? — подал голос Забини, губы которого растянула усмешка. — Бери выше, друг. Вокзал Кингс-Кросс.       — Кто-нибудь из преподавателей будет нас сопровождать? — поинтересовалась Келли.       — Не-а, — протянул Блейз, стряхивая с белоснежной ткани рубашки на груди невидимую глазу пылинку. Слизеринец так же, как эти двое психов-героев, — исключительно по его объективному, не иначе, взгляду, — задумался ещё днём о предстоящем плане побега, стоило ему услышать про практику. Собственно, поэтому кое-что Забини уже предпринял, о чём собирался поведать двоим: — Я поинтересовался у МакГонагалл и выяснил, что на вокзале нас встретят сразу представители Министерства. Преподы все будут заняты, так что сопровождать студентов будут, наверняка, какие-нибудь мелкие сошки, которым доверили лишь провести нас до пунка «Б».       — Значит, на вокзале у нас будет возможность трансгрессировать, — рассуждала вслух гриффиндорка, высказывая те мысли, что целый день роились в её голове. — Можно внаглую свалить прямо так, затерявшись в суматохе и толпе, но я предпочту немного другой вариант. Более безопасный, который даст нам фору.       — Просвяти, родная, — заинтересовался Забини, отпивая огневиски со льдом.       — Например, ты, Блейз, передашь министерским записку… Нет, полноценную справку, — поправила себя Браун, очищая мандарин от кожуры. — Справку, что двое студентов заболели, и которые, к превеликому сожалению, не смогут посетить практику в ближайшее время.       — И как же ты собираешься достать эту справку? — вскинул бровь Блейз.       — Подделать, — ровным голосом произнёс Малфой, обернувшийся и присевший на край стола с прищуром глядящий перед собой. Руки его были привычно спрятаны в карманах тёмных брюк. — Нужен почерк Помфри, МакГонагалл и директорская подпись с печатью.       — Мадам Помфри я возьму на себя. Наведаюсь к ней в ближайшее время, — заявила Браун, у которой уже имелась идея о поводе визита к целительнице.       — МакГонагалл на мне. Её записулек у меня предостаточно, — скривился Драко, вспоминая, как директриса ходатайствовала по его душу, чтобы слизеринского студента не упекли в Азкабан в след за отцом. Так себе времечко было. Грызня за шанс на нормальную жизнь — не самые лучшие воспоминания.       — Что ж, видимо не зря я всю школьную жизнь подделывал материнские записки, — гордо продекламировал Забини. — Пришло время сыграть крупнее. Достаньте мне образцы, и я сделаю для вас документ в лучшем виде так, что не прикопаешься. В этом я профи, — усмехнулся мулат. — Скрепим наше дело спиртным?       Трое чокнулись наполненными бокалами.       Пришло время сыграть крупнее.

***

Startafight — Joey Valence & Brae

      Урок шестой. Физическая подготовка.       Пронзающая боль между лопаток вышибает воздух из лёгких. Келли уставляется в пол перед глазами. Со свистящим выдохом сквозь зубы она поднимается с пола, отталкиваясь ладонями. Мышцы в ногах подрагивают от напряжения, и колени подгибаются. Но решимость переполняет девушку, а тонкие пальцы крепче сжимают волшебную палочку.       Выручай-комнату наполняет сизый дым от заклятий. Несколько зеркал на стенах разлетелись в дребезги под натиском магии. Даже защитные чары не устояли перед разгорячённой дуэлью. Осколки стекла хрустят под подошвами обуви и скрипят так же, как и стиснутые зубы Келли.       Слизеринцы гоняют её ожесточённо, испытывая выносливость Браун. Цель на сегодня — длительность поединка. Держись, как можно дольше, отражай, бей, беги и спотыкайся. Вскакивай с места, носись из одного укрытия в другое. Уворачивайся от каменной крошки и снова бей.       Двое намеренно злят её, выжимая все соки, не давая передышки и выстреливая «Бомбардой» исподтишка под самые ноги, чтобы девчонка скакала как подстреленный зверёк. Лёгкие горят огнём, глотка пересыхает, а лоб покрывает испарина. Мышцы дрожат в агонии, а по жилам льётся горячая магия.       И когда кажется, что сейчас её тело рухнет в очередной раз, сдавшись, умоляя закончить, открывается второе дыхание. Словно тумблер переключается. Мозг активно работает, палочка в пальцах вибрирует, и пьянящее чувство контроля разливается по венам.       Движения чёткие, предугадывающее нападение. Увороты даются легко, тело знает наперёд, как двигаться. Заклинания слетают с кончика орудия, едва стоит произнести первый слог. Воздух вокруг гудит, и Браун это чертовски нравится. Нравится чувствовать свою силу, разыгравшуюся не на шутку, переполняющую до боли в рёбрах.       У Забини рассечена нижняя губа. И стоит Келли замереть в испуге, что её хлыст потоком магии влетел прямо в лицо мулата, юноша утирает кровь с губы. Его рот растягивается в шальной улыбке, обнажая белые зубы перемазанные багровым. Останавливаться он не намерен. Тёмно-карие глаза лихо блестят, когда с резким взмахом палочки Браун ощущает подсечку под ногами, опрокидывающую её прямо на задницу. Магия верёвками обхватывает её лодыжки, вздёргивая вверх. И тело гриффиндорки вдруг переворачивается в воздухе. Кровь приливает к голове, когда Комната вокруг видится вверх ногами.       Её правая рука рассекает воздух и с кончика палочки срывается очередное случайное невербальное заклинание, которое удаётся совершить лишь под натиском бушующих эмоций.       Блейза отбрасывает назад, и действие его заклинание в миг обрывается. Браун с грохотом падает на пол, едва успевая подставить руки, чтобы не переломать шею к чертям. Стоит ей вскочить на ноги, как в глаза прилетает световая вспышка. Скачут цветные пятна, застилая всё вокруг режущей яркой пеленой. Она дезориентирована на секунду, но Малфою этого достаточно, чтобы подскочить к девушке сзади и заломить её правую руку за спину.       Чужую палочку перехватить ему не удаётся. Можно было бы, конечно, воспользоваться «Экспеллиармусом», но зачем упускать возможность стиснуть Браун в крепкой хватке? Келли, проморгавшись, резко выворачивается, крутанувшись на месте. И левой она хлёстко бьёт Драко по ладони, вышибая его оружие из пальцев. Древко со стуком падает на пол, когда гриффиндорка толкает Малфоя в грудь, заставляя лопатками влететь в колонну. Юноша дёргается от толчка, качнув головой. Его лоб влажный, светлые пряди прилипают к коже. Правая ладонь дёргается, чтобы притянуть в неё обронённую палочку. И едва ему это удаётся сделать, как его кисть перехватывают девичьи пальцы, сжимая до побелевших костяшек. Её палочка утыкается в горло под кадыком, заставляя подбородок задрать выше.       Зелёные глаза горят диким огнём. Перед ними не возлюбленный, а опытный противник. Взгляды двоих пересекаются, словно клинки, когда справа от них слышится шевеление. Это Блейз отошёл от брауновского неожиданно сильного «Остолбеней». Малфой и не замечает того секундного мгновения, когда его собственная рука под жёстким напором хватки Келли утыкается ему точно так же в глотку, утыкая кончик личного древка под челюсть. Браун же вскидывает свою руку и, не глядя на Забини, отражает его очередное заклятие мощным «Протего».       Молочную кожу Драко освещает голубая вспышка вибрирующего щита, удерживающего заклинание Забини. Голубоватое сияние отражается в расширенных зрачках девушки напротив.       Браун проявляет свои силы почти по-максимуму, не жалея двоих. Рассечённая губа одного из слизеринцев и синяки, которые проявятся на телах обоих чуть позже, тому подтверждение. Но это слизеринцы. А что будет, когда перед ней будет настоящий враг? Почти не будет, будет максимум. В Келли Браун потенциал, который Малфой с радостью раскрывает. И в этот момент он восхищён своей сильной девочкой.       Юноша наклоняется вперёд, впечатываясь в губы гриффиндорки. И в эту секунду ему плевать на происходящее вокруг, плевать, что здесь есть третий человек. Она восхитительна в своём упорстве и желанна как никогда.       Чёрт бы побрал тебя, Драко Малфой. Кому скажи, что тебя до одури возбудит девчонка, от которой ты схлопотал несколько жёстких и хлёстких ударов, то покрутят пальцем у виска.       — Нихера себе, — присвистывает Забини, когда «Протего» рассеивается в миг поцелуя. — А моя очередь когда?

***

I Wasn't Born To Behave

— Black Hydra X City Wolf X Easy McCoy

      Келли Браун, сколько себя помнила, всегда была заинтересованной в учёбе старательной ученицей, что вскоре окупилось для неё заслуженной многолетней репутацией хорошей девочки. Преподаватели порой давали ей поблажки на контрольных занятиях, доверяли важные поручения да и в целом не сомневались в гриффиндорке. Но Келли Браун и подумать не могла, что однажды эта самая репутация сыграет ей на руку именно таким образом.       О, что вы, профессор МакГонагалл, раз делом моей семьи занимается Министерство, так уж и быть. Я всецело им доверяю и буду сидеть тихо, не покидая стен школы.       О, Гарри, да, мне грустно, но ничего страшного! Давай сыграем партию в шахматы, и я буду в полном порядке, честно!       О, мадам Помфри, мне что-то нехорошо, напишите мне справку об отгулах от учёбы. Всего на пару дней и я буду в полном порядке!       О, Рональд… Тебя-то обмануть, в отличие от других, у меня не вышло. Прости.              Когда-то, много лет назад, Шляпа на мгновение засомневалась с выбором факультета. Секундное замешательство: «А, может, всё-таки Слизерин? О, нет, точно нет! Определённо… ГРИФФИНДОР!».       Келли Браун такая честная, послушная и прилежная девочка… Была когда-то таковой. Может, всё-таки Слизерин, а? Отличительные качества учеников этого факультета — хитрость и умение добиваться своей цели любым способом. Не этим ли ты сейчас и промышляешь, наш гриффиндорский львёнок?       Девушка вышла из Больничного крыла с самым искренним видом поникшего и печального человека. Притворяться ей практически не пришлось, нужно было лишь выпустить своё нутро наружу. Ослабить внутреннюю хватку и проявить истинные чувства. Так она и поступила.       И чем дальше Келли уходила от Больничного крыла, обители мадам Помфри, тем шире становилась её улыбка. Нервная, дрожащая улыбка с нотками истеричности переросла в беззвучный смех, скрытый за ладонью с мелко подрагивающими пальцами, приложенными к губам. Вот так авантюра! Ну, ты даёшь, львёнок!       Когда это ты обманывала преподавателей и администрацию школы? Хм, помнится примерно… никогда. Ну, ничего, всё бывает в первый раз!       А как легко это получилось! Стоило Браун состроить невинное грустное личико, как ей тут же, не задумываясь, поверили.       Келли ещё день-другой назад и не думала заявляться к Помфри с просьбой об успокаивающих зельях, но сейчас эта идея подошла как никогда в качестве повода посещения Больничного крыла.       — Кажется, мне нужен перерыв от учёбы, — понуро пробормотала Келли, опустив взгляд и заламывая пальцы на руках. — Концентрации никакой, я плохо усваиваю материал. Плохо сплю, и тревога постоянно мучает, — пожала она виновато плечами.       — О, солнышко, — протянула сочувственно мадам Помфри.       Целительница, осведомлённая о положении семьи Браун, охотно поверила ей, не сомневаясь ни на секунду в словах гриффиндорки. Осмотр диагностическими чарами подтвердил слова девушки, бледность её лица и грустные глаза говорили за себя. И мадам Помфри, конечно же, дала Келли пару склянок с зельем.       — Спасибо большое, — оживилась Браун. — А можно, пожалуйста, мне справку написать, чтобы предоставить её учителям? Конечно же, они меня и так поймут, но всё же лучше сделать всё по правилам. Мне так будет спокойнее, — её губы дрогнули в обманчивой в своей невинности улыбке.       — Конечно-конечно, — засуетилась Поппи, усаживаясь за свой рабочий стол, принимаясь царапать пером по пергаменту. — Поправляйся, девочка моя, и обязательно хорошо высыпайся!       И вот, долгожданный образец почерка мадам Помфри был получен. Несмотря на официальную отсрочку от учёбы на ближайшие пару дней, пользоваться Келли ей не собиралась. Хоть отныне она и не такая уж и хорошая, приличная девушка, а чувство ответственности у неё не отнимешь, поэтому занятия она будет посещать и дальше. Да и зелье действительно не помешало бы принять. Одни сплошные плюсы, наконец-то хоть что-то хорошее и удачное в этой жизни!       Этим же вечером справка была передана в руки ухмыляющегося Забини. Двое пересеклись в пустынном коридоре недалеко от библиотеки.       — Молодчина, — хлопнул он Браун по плечу, хитро улыбаясь. Образец от Малфоя мулат получил ещё раньше. — Теперь дело за мной.       — Как твоя губа? — свела брови Келли, осматривая лицо Блейза.       — Ты о царапине, которую я получил во время страстного поцелуя с одной девчонкой? Да нормально.       Браун хмыкнула, с улыбкой покачав головой. Ну, конечно. В этом был весь Блейз Забини.

***

Church — Fall Out Boy

      Урок седьмой. Невербальная магия.       — А мистер Любвеобильность сегодня не с нами? — вскинула брови Келли, примечая в Выручай-комнате лишь одного Малфоя.       Комната привычно восстановила свой внешний вид, и ни одного следа былой горячей дуэли не наблюдалось. Лишь одно из зеркал, пострадавшее больше других, отражало силуэты чуть кривее остальных.       — Нет, — коротко ответил Драко. — Сегодня у нас теория, так что надерёшь ему зад чуть позже. Дай пацану восстановиться.       — О, — нахмурилась Келли, неловко улыбаясь и вжимая голову в плечи. — А с виду он выглядит бодрячком.       — Этот засранец всегда бодрячком, даже если кишки ему выпустишь, — ухмыльнулся Малфой.       — Ну, — протянула Браун, — такой участи я его точно подвергать не стану. Так, чем мы сегодня займёмся?       — Невербальная магия. Ты же именно ей меня и просила тебя обучить. Теперь ты готова.       Зелёные глаза вспыхнули. Наконец-то! Вся фигура Браун выпрямилась в воодушевлении, а по коже пробежали мурашки волнительного ожидания.       Драко Малфой, облачённый, по обыкновению, во всё чёрное, склонил голову на бок, скользя взглядом по фигуре Браун. Он сделал несколько мягких и бесшумных шагов по направлению к ней. Одна рука привычно была спрятана в карман брюк, когда другой, свободной юноша невесомо прошёлся кончиками пальцев по красно-золотому галстуку девушки.       — В чём преимущество Невербальной магии? — спросил он, понизив голос.       Взгляд Браун замер на скользящих тонких пальцах, двигающихся вверх-вниз по её галстуку едва касающимися первыми фалангами. Келли сглотнула, ощущая, как теряет возможность нормально дышать.       — Противник не предупреждён о том, какое заклинание ты собираешься применить, что даёт преимущество в доли секунды, — тихо произнесла она, вспоминая слова из учебника по ЗОТИ.       — Хорошо, — мягко ответил Драко почти шёпотом. Пальцы обхватили кончик галстука. — А что является важной частью этого вида магии?       Келли замешкалась, соображать было физически трудно, когда Малфой находился так близко. Кажется, этот молодой человек определённо точно обладал ещё одним видом магии, потому что иначе описать его воздействие на себя Браун не могла. Она облизнула пересохшие губы, совершенно позабыв, что от неё ожидали ответа.       — Концентрация, — ответил за неё Малфой. Бледные пальцы вдруг стиснули галстук и дёрнули на себя, притягивая девушку ближе. Келли тут же вскинула голову, встречаясь взглядом расширенных глаз с потемневшими ртутными радужками, находящимися в паре сантиметров от неё. — Сконцентрируйся, Браун, — строго произнёс слизеринец, глядя сверху вниз.       О какой сосредоточенности может идти речь, когда он вот так… Когда он такой… Чёрт.       — Сложно, я знаю, — губы Малфоя растянулись в снисходительной улыбке, словно этот чёртов слизеринец читал её мысли. Наверняка он ещё и легилименцией владеет, засранец. Хотя она ему не нужна, когда в изумрудных глазах зрачки расширены так, словно в крови растворена наркота. Всё и так предельно ясно.       Браун перехватила ладонь Драко, сама не зная, что именно хочет сделать — отшвырнуть куда подальше или прижать к себе сильнее.       — Ну же, не злись, — сощурил Малфой смеющиеся глаза. — Где твоё хладнокровие, которому я тебя учил?       Определённо отшвырнуть.       Келли отдёрнула его руку, выпрямляясь на месте, заставляя себя отрезветь от наваждения, что вызвало у Драко одобрительную ухмылку.       «Вот так, девочка моя. Не ведись на провокации».       — Итак, свои возможности ты теперь знаешь и магию контролируешь куда лучше. А сейчас вспомни, что я тебе говорил на наших первых тренировках. Волшебство берёт своё начало здесь, — указательный мягко стукнул по виску Браун. — Сила зарождается вот тут, — кончик пальца проскользил по щеке, вдоль челюсти, опустился по горлу и, наконец, замер на груди слева. — Сердце качает кровь, в которой течёт твоя магия. Далее магия следует по венам, — указательный, за которым внимательно следила Келли, прошёлся по груди через правое плечо, опускаясь к предплечью, ведя непрерывную линию. — И дальше импульс передаётся твоему оружию, — подушечка пальца замерла на кисти девушке там, где бился пульс.       Малфой глянул на руку Келли, где рукав рубашки был закатан для удобства, и перехватил ту удобнее, нажимая большим на вены.       — У-у, как быстро бьётся. Нервничаешь что ли? — вскинул парень бровь, подтрунивая.       — Замолчи, — процедила Браун, отнимая свою ладонь и неосознанно пряча её за спиной.       Малфой хохотнул, покачав головой. Келли же в этот момент отчаянно захотела вернуть Блейза, при котором Драко не вёл себя так развязно, а значит, и она сама держала себя в руках гораздо лучше. Сейчас же сохранять самообладание казалось довольно затруднительной задачей.       — Во время дуэлей, — продолжил юноша как ни в чём не бывало, — ты уже применяла Невербальную. Неосознанно, бесконтрольно, под действием эмоций и адреналина. Скажи мне, как именно это происходило?       Браун вновь оказалась в замешательстве, нахмурившись.       — Ты же только что сказал, как. Всё так и было, — пожала она плечом.       — Ты меня не слушаешь. Я спросил: «как именно».       Малфой замолчал, давая время на раздумия, и Келли спустя секунду-другую поняла, чего хотел от неё слизеринец. Хотел, чтобы её голова закипела и заработала. Ну, хорошо.       — Окей. Ладно. Эм, это было похоже на… порыв, — пыталась подобрать слова Браун. — Эмоциональный подъём, когда голова… кипит, — усмехнулась она. — Мысли так быстро вертятся в голове, палочка вибрирует в руке, и ты едва подумать успеваешь, едва представить, как… всё получается. Как-то так. Не знаю даже…       — Наоборот, ты всё прекрасно знаешь, — удовлетворённый ответом произнёс Драко. И кажется, он гораздо лучше понимал логику происходящего в черепной коробке Браун, нежели она сама. Но сейчас он ей всё разъяснит, разложив по полочкам механику данного вида магии. Слизеринец обошёл девушку, становясь за её спиной. — Закрой глаза, — скомандовал он. — Браун. Закрой. Мне казалось, что ты мне доверяешь… Вот так. Умница, — обе ладони легли на девичьи напряжённые плечи. — Вспомни это чувство. Вспомни, каково это. Твои мысли ведь и сейчас быстро вертятся в кипящей голове, не так ли? — и сквозь закрытые глаза Келли уловила в интонации его голоса усмешку. — Это именно оно, — шепнул Малфой на ухо Браун, опаляя порозовевший хрящик и заставляя мурашки бежать по коже. — Прочувствуй. Осознай. Проконтролируй и сконцентрируйся.       Он же специально это делает, не иначе. Специально путает её, отвлекая своим этим горячим дыханием, специально говорит таким низким голосом. Специально ведёт себя так, когда говорит о серьёзных вещах. Да уж, облегчать задачу для Браун Малфой явно не намерен.       — М-м-м, что же нам выбрать? — пальцы слегка сжали плечи гриффиндорки, пока хриплый голос продолжал звучать ей на ухо. — «Остолбеней»? Нет, банально. Может, «Бомбарду»? Уже интереснее, но нет. Хм, а что насчёт Адского пламени?       — Чего? — поперхнулась Келли, оторопев. — С ума сошёл? — распахнула она глаза.       — Да шучу я, расслабься, — хмыкнул Малфой, растягивая губы в улыбке. — Или нет.       — Иди ты к чёрту!..       — … Блейз занят…             — … Никакого Адского пламени не будет!.. Блейз что? Боже, Драко…       Келли обернулась, взглянув на Малфоя, одними глазами говоря: «Ты сейчас серьёзно?». Но поделать она с собой ничего не могла, и лицо гриффиндорки озарила ответная улыбка.       Драко вновь её развернул спиной к себе.       — Глаза закрой, — напомнил он. — Так будет проще. Ладно, не хочешь Адского пламени, так уж и быть. Пойду у тебя на поводу в очередной раз. Начнём с «Опунньо». Только на меня птиц не натрави, Браун.       — Как в тот раз? — усмехнулась Келли, вновь закрывая глаза.       — Как в тот раз, — вздохнул Малфой.       Вот так просто вызвать невербально заклинание, которое сложнее почти уже бытового «Акцио» или «Люмоса», оказалось нелегко. В провальных попытках губы так и норовили на автомате сложиться, шепча слова.       — Может, кляп тебе в рот вставить, чтобы ты наконец замолчала? — нетерпеливо произнёс Драко, нахмурившись после нескольких неудачных проб гриффиндорки. И едва Браун хотела ощетиниться, огрызнувшись в ответ, как Малфой продолжил, не дав девушке перебить себя: — Имей в виду, Браун, я так и сделаю, если ты ещё раз попробуешь сказать вслух хоть одну букву, — предупредил он тоном, в котором Келли не сомневалась — он так и поступит.       Раздражение на саму себя волной начало подниматься в груди. Но Келли успокаивала себя тем, что многие из её тренировок начинались для неё с провала, и тем не менее, старательная ученица вновь просыпалась в ней, и тогда у девушки начинало всё получаться. Поединки сначала с одним Драко, а затем и с присоединившимся Блейзом становились всё сложнее, но Браун справлялась, стойко выдерживая дуэли. Значит, и сейчас она тоже справится. Нужно лишь потренироваться.       Чужая рука обхватила её кисть с сжатой в ней палочкой. Перехватила уверенно, стискивая пальцы крепче на древке.       — Давай, — скомандовал, шепча на ухо, Малфой, обхватывая второй рукой гриффиндорку за талию со спины.       Браун зажмурилась крепче, концентрируясь, как и просил слизеринец.       Прочувствуй магию внутри себя. Осознай, как она льётся горячим искрящимся потоком по твоим жилам и передай импульс.       Оппуньо.       Щебет птиц, раздавшийся сразу после вибрации в волшебной палочке, сначала воспринялся как слуховая галлюцинация. Но вот Келли распахнула глаза и уставилась на стаю птичек, не веря своим глазам. Серебренная стайка, в которой крылья птиц отдавали металлическим отблеском, порхала в метре от двоих. И не успели птички разлететься по Комнате, как их силуэты растворились в дымке, теряясь в окружении.       Девушка замерла в изумлении, а затем рывком обернулась к слизеринцу, стоявшему за её спиной.       — Ты видел? — ошарашенно улыбнулась Браун.       — Видел, — мягко произнёс Малфой, и в стальных радужках заискрилось тепло.       — Хочу ещё!       — Дерзай, — повёл юноша плечом, ухмыляясь шире.

***

Arsonist's Lullabye — Hozier

      День сменялся днём. И Келли Браун, глядящая на сжатую в пальцах пробирку с желтоватым зельем внутри, осознала, что не зря заходила в Больничное крыло. Справка, с которой был взят образец почерка мадам Помфри, это, конечно, замечательно, но полученный набор зелий от целительницы… Вот, что оказалось сейчас поистине нужным и необходимым.       У зелья был цитрусовый привкус, что делало его приём ещё приятнее. Кончики пальцев дрожали всё чаще, стоило остаться со своими мыслями наедине, уперев ночью пустой взгляд в балдахин кровати. И тогда спасительная пробирка оказывалась под рукой. Дрожь проходила, лёгкие вновь наполнял кислород, и голова, стиснутая тугим кольцом мигрени, прояснялась. Тогда приходил и сон, уже не такой беспокойный как раньше.       Мир вокруг, казалось, жил своей жизнью, отделённый от Келли Браун стеклянной завесой. Там — насыщенные краски и звуки, тепло домашнего очага, звонкий смех и личные переживания, там всё кипит и живёт. А по другую, принадлежащую ей сторону — звенящая тишина и черно-белые оттенки с густыми тенями, ползущими под ноги. И здесь тоже кипит своеобразная жизнь.       Но стоит сделать шаг назад, отдалившись от барьера, в глубь тьмы, спиной уткнёшься в крепкую горячую грудь. И тогда руки с фарфоровой кожей обнимут за талию, прижимая к себе крепче, и ты зажмуришь глаза, откидывая голову, чтобы успокоиться на чужом и одновременно родном плече. Мягкими губами коснутся виска, зарываясь кончиком носа в твои волосы, а под плотно зажмуренными веками начнут скакать цветные пятна. Тогда-то и твой мир наполнится красками, определённых оттенков, звуками равномерного дыхания другого человека, и лёгкие заполнит дурманящий аромат одеколона с нотками шоколада. И крепкие объятия помогут стоять увереннее на ногах, поддерживая и даруя часть своей силы тебе.       Отныне мир Келли Браун другой, он мрачнее и гуще, но не лишён прекрасного. В этом мире есть надежда, вера и цель. Почти так же нормально как и там, за стеклом. Просто немного по-другому.       День сменялся днём, воспринимаясь словно сквозь ватную пелену. И спадала она, стоило ступить за порог Выручай-комнаты. За порог, где её встречал юноша в чёрной рубашке и тёмных брюках. Юноша с платиновыми волосами, пряди которых спадали на лоб. Юноша, у которого была Метка на руке, и которого девушка встречала с отчаянным и страстным желанием оставить уже свои метки на его молочной коже.       И когда губы горели огнём, дыхание сбивалось, а руки теснее прижимали к себе за шею и плечи, страх отступал, и Келли Браун жила.       С того дня, как гриффиндорка освоила Невербальную магию, Малфой заставил её бороться на дуэлях только так, не проронив ни слова заклинаний вслух. Это было пиздецки тяжело для неё, но Драко знал, что Браун это по силам, потому и заставил. Он верил в неё, и с каждым часом и днём, проведённых в Комнате, навыки девушки становились всё лучше.       Вне тренировок Келли приняла для себя решение так же использовать только Невербальную. Поначалу даже некоторые банальные заклинания уровня бытовых давались ей с трудом, получаясь не с первого раза. Но с каждой попыткой становилось всё лучше. Это было похоже на то, будто Браун вновь оказалась на первом курсе, впервые держа волшебную палочку в руках. Но тогда для практики впереди были целых семь лет учёбы, а сейчас только семь дней. Благо сейчас на помощь пришёл не только Малфой со своим опытом, но и библиотечные книги по владению этой магической техникой, которыми Келли зачитывалась порой до раннего утра.       В один из этих дней, возможно то была среда или четверг, Большой Зал привычно бурлил своей обыденной жизнью. За высокими окнами в пол уже стемнело, сотни свеч парили под звёздным, зачарованным сводчатым потолком, освещая Зал тёплым уютным светом. И пока собравшиеся студенты уплетали свои горячие блюда, Келли была сосредоточена на другом.       Демонята плясали в её зелёных искрящихся глазах, а уголок губ тянулся в хитрой ухмылке. Так готовилась маленькая месть для Блейза Забини, возомнившего ранее занимательно подшутить над гриффиндоркой.       Тогда Браун, ещё днём, заглянула в уборную и, уже собираясь уходить, мыла руки в раковине. Взгляд скользнул по отражению в зеркале, чтобы банально привести волосы в порядок. И глаза не сразу уловили перемену, а когда заметили, то расширились в изумлении.       Пресвятой Салазар! Чёрт, то есть Годрик! Вот чёрт!       Её галстук был серебристо-зелёного цвета.       Сколько времени она так проходила? Почему ей никто не сказал?! Так вот, в чём была причина странных взглядов искоса гриффиндорских сокурсников на неё, которых Келли повстречала по пути в уборную. И когда этот засранец Блейз успел это провернуть? И даже без лишних выяснений, Келли поняла определённо точно — это рук Забини, не иначе.       И вот сейчас, несколько часов спустя, на ужине Блейза Забини ожидала справедливая месть. Такая же мелкая и детская, как и его выходка.       Гриффиндорка попивала чай, скрывая коварную улыбку за глотками горячего зелёного со вкусом персика. Левая рука покоилась под столом, скрытая ото всех. Указательный и средний двигались в унисон волнообразными движениями, когда взгляд был прикован к такой же кружке, стоящей рядом с порцией ужина мулата. Глаза Браун прищурились, сосредотачиваясь на посудине. И вот кружка двинулась со своего места. Всего на дюйм, незаметно для остальных, но она это сделала.       Без палочки было трудновато, но… Вообще-то Келли просто тренировалась в Невербальной, ничего такого. Просто ещё одно упражнение и всего-то.       С ещё одним движением пальцев, кружка дёрнулась чуть резче, расплескав часть содержимого. Браун с усилием подавила смешок, когда Забини дёрнулся на месте, с подозрением глядя на посуду.       «Что за нах-…», — едва заметно пробормотал он, что гриффиндорка прочла по его губам.       Рука слизеринца потянулась к кружке, но последняя вновь дёрнулась в сторону, уворачиваясь от хватки пальцев мулата. В этот момент Келли подпёрла голову ладонью, скрывая в той широченную улыбку. Указательный и средний вновь повторили своё движение, когда к Блейзу приковали своё внимание однокурсники, сидевшие рядом. Драко с интересом наблюдал за представлением, склонив голову на бок и вскинув бровь.       Ох, бедняжка Блейз, уже три раза попытался поймать взбунтовавшуюся кружку, и всё безуспешно! Ой-ой, осторожнее, кажется, она вот-вот упадёт с края стола!       — Упс, — тихонько прыснула Браун в кулак и вновь двинула своими пальцами.       Неуловимая посудина метнулась, скользнув по столешнице, и резко опрокинулась на брюки Забини, расплескав по тем содержимое.       «Ух, Блейзи, надеюсь, ты не обжёгся. Аккуратнее же нужно быть!».       Мулат подорвался с места, выругавшись и пытаясь оттряхнуть жидкость, насквозь пропитавшую ткань его дорогих брюк. И пока слизеринцы тянули удивлённое «м-да» сквозь смешки, Забини выпрямился во весь рост, смотря прямо на Браун через факультетские столы, разделявшие их, мрачным взглядом прищуренных карих глаз. Блейз повёл головой, поджимая губы, которые так и норовили растянуться в усмешке. Он тоже сразу вычислил того, кто устроил ему эту подлянку. Ладно-ладно, он заслужил, один-один.       Келли пересеклась с мулатом взглядом лишь на секунду и, не удержавшись, уронила голову на ладонь, пока плечи подрагивали от тихого смеха.       — Эй, — пихнул её локтём под рёбра Рон, сидевший по левую от неё руку. — Что тебя так развеселило? Поделись.       — М? — протянула Браун, поднимая голову, где лицо озаряла искрящаяся улыбка. — Да так… Один недотёпа, — отмахнулась девушка.       Рон пожал плечом, глядя на подругу, которую уже давно не видел такой откровенно веселящейся. Пусть будет так — без конкретного ответа, но главное, что улыбка сейчас украшала её лицо, а на душе у Уизли становилось чуть спокойнее.       Среди этих странных дней, состоящих из томительного ожидания и горячих поединков по вечерам, было ещё одно воспоминание. Должно быть, это тот тип воспоминаний, которые ты воспроизводишь в голове, когда тебе так необходим Патронус или просто душевное успокоение.       Это был конец недели, и в голове уже тикал таймер, отсчитывая часы и минуты до важного момента.       Келли Браун сидела на лавочке неподалёку от берега Чёрного озера. Её ноги были свободно вытянуты, руки позади опирались на край каменной скамьи, а голова была запрокинута. Русые волосы свободно развевались на лёгком ветерке, ласкающем кожу на лице, подставленное серому небу.       Зеркальная гладь озера мелко рябила, отражая в воде искрами редкие солнечные лучи, едва пробивающиеся сквозь плотные густые облака. Кустарники и пожелтевшая трава тихо шелестели, где-то в озере плеснулась рыба, а, может, то было какое-нибудь волшебное существо, кто знает. Воздух наполнял свежий водянистый аромат, пропитанный ещё и запахом влажной земли у берега. Природа жила, успокаиваясь перед предстоящей зимой, и девушка наслаждалась этой своеобразной тишиной, ощущая как и в её голове становится тихо.       Минуты одиночества наедине лишь с территорией Хогвартса. Как они были приятны тоскующему сердцу. Как желанны, чтобы однажды вновь так повторились.       Девушка сделала очередной глубокий вдох, наслаждаясь моментом, как перед смеженными веками заплясали мелкие тени. Не успела она и глаз распахнуть, как в волосы, лицо и шею что-то налетело. Мелкое, лёгкое и невесомое, щекочущее своими прикосновениями. Келли проморгалась, машинально начиная отмахиваться руками и озираясь по сторонам, как вдруг её губы распахнулись в немом изумлении: вокруг её фигуры порхала довольно необычная стая птичек. Они словно были сложены из бумаги в технике оригами, но вместе с тем их силуэты переливались металлическим серебряным отблеском.       Браун протянула руку, подставляя ладонь, и в неё тут же приземлилась одна из птичек. Гриффиндорка закусила губу сквозь улыбку, рассматривая с интересом магический образ. Сердце подсказало взглянуть на небо, и Келли послушно подняла взор.       В стороне квиддичного поля, высоко в облаках замерла фигура, седлающая метлу, и даже на таком большом расстоянии девушка рассмотрела силуэт изумрудной ткани квиддичной формы, свободно развевающейся под порывом ветра. Едва заметно было короткое движение рукой, и стая птиц вслед за ним вспорхнула вновь, ласково проскользив своими крыльями по щекам и шеи Браун. Девушка вжала голову в плечи, прячась от щекотки и смущённо смеясь, когда птички растворились в воздухе, оставляя за собой переливающийся серебристый дымок.       Её взгляд, направленный в высь неба, где фигура ловца Слизерина уже пропала, был наполнен лаской и нежностью, такими же, как и прикосновения волшебных птиц из оригами.       Как желанны были эти минуты и приятны сердцу и душе.

***

Way Down We Go — KALEO

      Ни зачарованного будильника, ни толчков Гермионы не потребовалось, чтобы Келли распахнула свои глаза ранним утром. Её тело мелко вздрогнуло, а сердце сделало кульбит, словно после резкого пробуждения от кошмарного сна. Но этой ночью ей ничего не снилось. Обычно туманный и сонный взгляд спросонья в этот раз был кристально ясным, будто мозг и не погружался в бессознательное состояние.        Накануне поздним вечером уснуть долго не удавалось, и даже порция успокаивающего зелья не помогла. Кажется, за один раз не стоит принимать более одного флакончика, так сказала мадам Помфри, но… Лучше рискнуть, чем на следующий день быть бледной тенью, готовой свалиться с ног. И вот, вторая порция была залита в горло, горча на языке цитрусовым привкусом.       Прошло несколько минут. Келли полусидя откинулась на подушки, уставившись отрешённым взором в бордовый полог кровати. Второй приём зелья оказал странное влияние на неё, но определённо действующее. В голове Браун вдруг стало так пусто, почти вакуум, и вместе с тем на задворках сознания мелькали беззвучные картинки, бессвязно перемешанные между собой, как в полубреду. Руки, сложенные в замок на животе, оказались такими расслабленными, что упали по обе стороны тела безвольными нитями, оборачиваясь ладонями вверх. Мышцы на лице едва заметно задрожали, словно в черепной коробке что-то мелко закоротило. И тогда глаза под такими же дрожащими веками закатились. Мозг наконец отключился. Это было похоже на секундную отключку, но, когда Браун очнулась, она обнаружила, что за окном уже было раннее утро.       Неделя прошла. Наступил понедельник.       Сегодня у студентов седьмого курса было только два занятия с утра, затем обед и запланированная отправка со станции Хогсмида прямиком в Лондон, в британское Министерство магии.       Когда второе занятие по трансфигурации подошло к концу, профессор МакГонагалл дала ещё несколько наставлений для студентов, полных волнительного предвкушения от предстоящей практики. Грифы сдавали свои домашние задания на стол профессора, постепенно покидая кабинет. В числе последних оказалась Келли Браун.       Она шагнула к профессорскому столу, кладя на тот несколько скреплённых листов пергамента.       — Видела, ты выбрала сектор изучения Древних рун, — как бы невзначай произнесла Минерва, беря в руки выполненное задание Браун. Голос её прозвучал негромко, так, чтобы оставшиеся парочка студентов их не услышали.       — Очевидный выбор, не находите? — ровно ответила Келли, слабо улыбнувшись.       МакГонагалл, пальцы которой перебирали листы пергамента, замерла, поднимая взгляд на ученицу. Внимательный цепкий взгляд из-под очков, сползших на кончик носа, прошёлся по лицу Келли, словно пытаясь прочесть в том нечто скрытое. Но то было непроницаемо.       — Почему ты продолжаешь посещаешь занятия, если мадам Помфри дала тебе несколько дней на отдых? — о, так директриса уже в курсе.       — Зелья хорошо помогают, — пожала плечом гриффиндорка. — Учёба мне по силам.       — Работа до изнеможения не всегда приносит должного успеха, — произнесла Минерва и тут же добавила, понизив голос: — Оценивай свои силы объективно и не переусердствуй, — и, кажется, в эти слова был заложен более глубокий смысл.       Браун застыла на мгновение, анализируя услышанное. Это было сказано с подтекстом? Это был намёк? Или у неё уже крыша отъезжает, с развивающейся паранойей?       — Хорошо, профессор, — согласно кивнула Келли, стараясь не пересекаться взглядом с МакГонагалл.       Девушка поспешила покинуть кабинет, за пределами которого её уже ждали друзья, чтобы всем вместе пройти на обед в Большой зал.       Спустя час учеников поторапливали, собирая в группы на железнодорожной станции Хогсмида.       Погода по-прежнему была сырой и облачной. Тонкий слой снега покрыл окрестности деревни, и мелкие облачка пара срывались с губ галдящих бесконца студентов.       — Келли, — вдруг негромко произнесла Гермиона, стоявшая рядом, — многие из студентов останутся дома на ближайшие дни…       — Угу, — промычала в ответ Браун, скользя взглядом по столпившемся студентам. Недосказанный вопрос Грейнджер она поняла и сразу дала ответ: — Я останусь у своей тётушки, не беспокойся.       Большинство учеников действительно решили остаться дома, чтобы перемещаться из тех по каминной сети прямо в Министерство. Лишь некоторые отказались от такой возможности по личным причинам, предпочитая оставаться на ночёвки в стенах школы, и для этих студентов было предоставлено специальное разрешение на каминную связь Хогвартс — Министерство магии. Видимо, Грейнджер решила, что Келли будет одной из таких учениц.       Гермиона недолго помолчала, обдумывая ответ и с волнением добавила:       — Но ты можешь вместе с нами отправиться в Нору, места там всем хватит. Молли и Артур будут рады с тобой познакомиться ближе и…       — Мне будет спокойнее у тётушки в родном доме. Спасибо, Гермиона, — Келли мягко улыбнулась, беря руку Грейнджер в свою и слегка сжимая её пальцы. — Но, возможно, я нагряну к вам с визитом, — Браун подмигнула подруге, и настрой Грейнджер, наконец, поднялся, вызвав ответную улыбку на её лице.       — Ловлю тебя на слове, — добавил Гарри, который невольно услышал их разговор. — Ты обязана попробовать мясной пирог миссис Уизли.       — Конечно.       Тётушка… Ха, забавная ложь, учитывая, что Келли видела её только однажды в раннем детстве, ведь та жила у чёрта на куличках. Жизнь их семей разошлась по слишком далёким дорожкам. Наверное, та даже не была в курсе произошедшего.       К группе гриффиндорцев подходила слизеринская свита. Проходя мимо них, Блейз Забини довольно громко произнёс:       — Не дрейфь, я ничего не забыл, — с виду слова были адресованы Малфою, а, может, и Тео Нотту, но взгляд карих глаз мазнул по Келли, и девушка, встретившись с ним, поняла, что сказано это было для неё.       Значит, Забини уже подготовил фальшивый документ. Это хорошо… Но не переживать слабо удавалось, несмотря на внешнее спокойствие.       Слизеринцы прошли дальше к началу перона, ожидая поезд, который должен был прибыть с минуты на минуту. Гарри и Гермиона увлечённо болтали о чём-то своем, и лишь Келли и Рон были молчаливы, повязанные общей тайной.       «Я бы поделилась с тобой успокаивающем, Рон. Тебе же нужно, я вижу. Только жаль, что последнюю порцию я сегодня допила».       Светло-голубые глаза смотрели вдаль железнодорожных путей в томительном ожидании. Наконец, послышался гул приближающегося поезда, видневшегося вдалеке чёрной точкой, с парящими густыми завитками дыма над ним.       Рубеус Хагрид, сопровождавший учеников, громко скомандовал всем отойти подальше от края платформы. Студенты послушно потеснились, отходя на несколько шагов назад. Рональд притиснулся ближе к Браун, чувствуя как сердце в его груди то замедляется, то ускоряется. Пустой взгляд плавно переместился от рельс, к каменной кладке перона, где таял снег, а затем поднялся к лицу Келли, стоявшей по его левую руку.       И почувствовав взгляд Уизли, гриффиндорка обернулась к нему, замечая бледность юношеского лица, где веснушки выделялись теперь ещё ярче.       — Всё в порядке, — одними губами произнесла она.       Рон глубоко втянул воздух и отвернулся, вновь глядя ровно перед собой. Девушка опустила понуро голову, и прохладная рука её вдруг потянулась к ладони Уизли. Мизинцы двоих переплелись, крепко сжимая друг друга, прямо как тогда, неделю назад на всё том же занятие по трансфигурации в кабинете чар. Рон сглотнул, стискивая их пальцы крепче, и медленно моргнул, почти зажмуриваясь.       Прошло несколько минут. Ученики заняли свои места, расположившись в вагонах подъехавшего поезда. Заскрипели тормоза, и поезд покачнулся, а затем начал плавно набирать свой ход, отдаляясь от территории Хогвартса и Хогсмида.       В окнах мелькнул навесной пешеходный мост, за опустевшей платформой виднелись сменяющиеся силуэты деревенских домиков, которые становились всё реже.       «Я приложу все силы, чтобы вернуться», — подумалось Келли. Но обещать этого, даже самой себе, она не могла. Золотое правило жизни: не обещай, если не уверен.       Ученики скинули свои утёпленные мантии и начали расхаживать по вагонам, покупая по пути сладости с торговой тележки. Келли стянула с себя серый школьный жилет, ощущая как её щёки начинают розоветь в прогретом чарами сухом воздухе поезда. Вслед за снятой жилеткой руки потянулись к красно-золотому галстуку, чтобы ослабить тугую хватку того. Но оттянутый и расслабленный он, казалось, всё ещё душил, перетягивая горло. Тогда девушка решила и вовсе избавиться от него, сложив предмет гардероба в учебную сумку. Понадобится ли галстук ей в будущем ещё, вот в чём вопрос.       Браун глубоко вздохнула, откидывая голову назад, сидя в купе. Её тело мерно покачивалось в такт движущемуся поезду, а потяжелевшие веки прикрылись. И изнурённое душевными муками тело под действием успокаивающего зелья легко поддалось дремоте.       Келли очнулась от смутного сна, суть которого тут же улетучилась из головы, когда поезд качнулся сильнее обычного, тормозя и замедляя свой ход.       — Приехали? — пробормотала она, разлепляя веки, потирая те тыльной стороной ладоней.       — Ага, — ответил Гарри. — Ты так крепко заснула, что всю дорогу мы решили тебя не беспокоить.       — Угу, — сквозь губы протянула Браун, — спасибо.       Девушка встала, пропуская воздух со свистом через зубы, пока разминала затёкшее тело. Она сделала несколько глотков прохладной воды из протянутой Поттером бутылки и, наконец, окончательно пришла в себя.       Сон прошёл, а вслед за ним в низу живота начал заворачиваться тугой узел волнения. Пришло осознание. Пара минут и всё решится.       Келли накинула на себя чёрную мантию, проигнорировав жилет и галстук факультетской расцветки. Всё равно сейчас ей эти отличительные знаки школьной формы не пригодятся.       Поезд замер, остановившись на платформе 9¾. Студенты начали покидать свои купе, собравшись в тесную очередь в узком коридорчике. Браун заозиралась по сторонам, выискивая взглядом определённую фигуру. И, наконец, нашла.       Драко Малфой стоял в дальнем конце вагона, собираясь выйти с другой стороны. Его фигура чётко выделялась на фоне остальных. Среди мелькавших макушек учеников, взгляд юноши встретился с зелёными глазами. Малфой коротко кивнул и, отвернувшись, спустился на платформу.       Медлить было нельзя. Сердце набатом стучало под рёбрами, вышибая те. Спеша, девушка протиснулась через сокурсников, расталкивая тех. Спрыгнув из вагона на платформу, она была готова мчаться к своему слизеринцу, но покинуть друзей вот так просто Келли не могла. Нужно что-то сказать. Но что?       — Вот и ты, — протянул Гарри ей руку, вытаскивая из толпы учеников. — Пойдём, нам туда. Министерские уже ждут нас.       Расширенные глаза Браун как-то по-особенному взглянули на него, почти не моргая. Келли переняла его ладонь и резко дёрнула Поттера на себя, заключая в объятия. Глухие удары сердца перебивали весь шум вокзала, перед глазами скакали пятна, а взгляд затуманился. Руки обвили шею Гарри, сжимая пальцы на его коже. Юноша замер под неожиданным порывом, склонённый к плечу девушки.       — Мне… Мне нужно отлучиться на минутку, — выдавила она из себя дрожащим голосом куда-то в висок Поттера.       — К-куда? — попытался отстраниться Гарри, чувствующий что-то неладное и желающий заглянуть в лицо Келли.       Но крепкая хватка той не дала ему и шевельнуться. Эти объятия не были похожи ни на одни, чтобы были в их жизни между ними. Они были горячие, отчаянные и похожие на… прощание. Только последнего гриффиндорец до конца не понял.       — Передай это Гермионе и Рону, — прошептала Келли, пока зрачки мельтешили по окружающим их людям, странно косившемся на них. Но Браун было плевать.       В эту самую секунду она ненавидела себя за своё малодушие, ведь сил проститься с Грейнджер и Уизли у неё определённо не было.       — Передай… пожалуйста, — Келли вдруг резко отпрянула.       Белки её глаз покраснели так же, как и коловший кончик носа.       — Мне нужно идти, — прошептала она едва слышно, проходясь быстро ладонями по бледным щекам. В горле комом застряло невысказанное «Прощай».       Келли в последний раз взглянула на ошарашенного Гарри и тут же поспешила уйти прочь, расталкивая учеников, направляющихся в противоположную сторону.       — Старшекурсники Хогвартса, прошу, пройдите сюда, — зазвучал где-то вдалеке голос. — Нужно проверить списки присутствующих.       — Келли! Келли, постой!..       Но рука Поттера не успела перехватить пальцы Браун, растворившейся в толпе.       — Пока не начали, разрешите передать вам справку. Двоих студентов не будет в связи с болезнью. Вот официальный больничный, заверенный директрисой и школьным целителем.       — Что ж, благодарю. Очень жаль. Скорейшего им выздоровления.       Голоса слизеринца и представителя Министерства терялись на общем фоне. Последний начал перечислять имена учеников, проверяя присутствие, пока те послушно откликались.       — Ты не знаешь, куда нужно было отлучиться Келли? — поинтересовался Гарри, подойдя к Грейнджер и ощущая как волнение начинает разливаться по плечам. Что-то ему подсказывало, что через «минутку» Браун может не вернуться.       — А… что? Келли отошла? — обратила своё внимание на парня Гермиона. — Не знаю, — пожала она плечом. — Может, в поезде что-нибудь забыла, — предположила девушка.       — Мистер Поттер, помогите, пожалуйста, со списком студентов, — обратился к нему второй работник Министерства.       И нехотя, полный сомнений, Гарри всё же согласился, вынужденно отвлекаясь, но всё ещё рыская взглядом по толпе. Пока все были заняты суетой проверки, Рональд Уизли сделал незаметный шаг назад. Затем ещё один. И ещё.       В висках пульсировало, грудь почти не вздымалась под замершим дыханием. Губы пересохли, а голова налилась свинцом. Он один в курсе. Он один знает. И вот так просто отпустить своего близкого человека в неизвестность Рон не мог.       Юноша развернулся, аккуратно протискиваясь сквозь толпу студентов, с каждым шагом ускоряя движение в нетерпение. Возможно, она уже ушла. Возможно, он уже опоздал. Возможно… А негнущиеся ноги несли его дальше и дальше.       Сокурсники сменились простыми волшебниками, снующими туда-сюда по платформе. Рон задышал резче и шумнее, опасаясь, что действительно опоздал. Он начал крутиться на месте, выискивая зорким взглядом русоволосую макушку. Но…       Вместо неё взгляд безошибочно определил платиновые волосы. Высокая фигура в чёрном удалялась в глубь вокзала, в один из коридоров всё дальше. Наконец, толпа магов поредела, и Уизли приметил идущую следом Браун.       Рональд сорвался с места, грубо расталкивая в плечи волшебников, шипевших на него за неосторожность. Но ему было тотально всё равно.       — Келли! — донеслось до неё со спины. Девушка замерла, узнавая голос Рона.       «О, нет, Рон, зря ты это… Зря. Не нужно».       — Келли, — хватка чуть выше кисти руки резко обернула её на себя.       — Эй, поаккуратнее, Уизли, — предостерёг его нахмурившийся Малфой, подступивший на шаг ближе.       Но Уизли тотально похуй. Так, что даже взгляда не поднял на слизеринца, полностью игнорируя.       Рон лишь прямо глядел на Келли, совершенно не зная, что же именно хотел ей сказать.       — Рон, зря ты пришёл, тебя же сейчас хватятся, — начала Браун, волнуясь за друга и сводя брови.       — Да плевать, — отрезал он. — Ты не передумала? — с надеждой спросил он, умоляя одним своим взглядом.       Келли отрицательно помотала головой, ощущая, как в глазах собирается влага.       — Ты же уже отпустил меня, — напомнив, тихо произнесла она, заглядывая в лицо Уизли, подходя ближе. — Ты отпустил и доверился мне, — Келли положила кончик указательного под подбородок юноши, заставляя того поднять потупившейся печальный взор.       Рональд зажмурился, перехватывая ладонь Браун и прикладывая её к своей щеке. Нахмуренные брови и сжатые губы вдруг расслабились с глубоким выдохом.       — Будь… пожалуйста… в порядке, — слова, произнесённые надломленным голосом, дались с трудом.       Рон опустил руку девушки и отступил назад, вздёргивая подбородок, глядя лишь на свою подругу.       — Я буду стараться изо всех сил, — ласковая улыбка озарила её лицо, пока взгляд сквозил той же печалью, что и рвала сейчас на куски Уизли.       Келли Браун так же отступила, сделав шаг.       Друзья прощались.       Рука Малфоя, стоявшего позади, перехватила Келли через плечи, обхватывая те. Браун ухватилась за его кисть своими пальцами и улыбнулась для Рона так искренне и тепло, как могла. И в этот момент Рональд Уизли старался запомнить её лицо до мельчайших деталей.       В ту же секунду в менее людном коридоре, где находились трое, раздался хлопок, затерявшийся на фоне общего шума вокзала Кингс-Кросс, кипевшего своей жизнью. По воздуху прошла лёгкая вибрация, и в мгновение силуэты двоих растворились.       Келли Браун и Драко Малфой трансгрессировали.       Рональд Уизли остался один.       Он завёл обе ладони в отросшие пряди волос, стягивая те на затылке и сжимая локти вокруг лица.       — Блять… Пиздец просто, — прошипел он сквозь зубы, отнимая руки от рыжих волос, взъерошив.       Вернувшись к однокурсникам, которые действительно его уже потеряли, Рон с невидящим взором и глухим голосом сообщил Гермионе и Гарри, что Келли понадобилось срочно отлучиться. Вызвали в школу. Семейное дело. Нет, подробностей он не знает. Нет, он не знает, когда она вернётся. Она спешила, бóльшего ему не удалось узнать. Да, она сказала, что всё в порядке.       Келли Браун лгала своим друзьям, и Рон Уизли продолжит делать то же самое, покрывая свою подругу. Продолжит до тех пор, пока не свихнётся под натиском душевных мук. А однажды это обязательно произойдёт, и тогда настанет ещё бóльший пиздец. Например, адский пиздец в виде разъярённого Гарри Поттера. Что ж, посмотрим, как быстро настанет этот момент и что за ним последует. Наверное, настоящий конец света, ведь Гарри, мать его, Поттера лучше не злить.       Настанет тот момент, когда они все получат по заслугам. Получат то, что заслужили за свой обман. А пока…       Мы идём ко дну.       И эти мысли вызвали у Рона нервную усмешку, когда он плыл по течению среди учеников, направляющихся к переправке в Министерство магии.       Так началась новая глава жизни. Новая глава для всех.       Предстоят нелёгкие времена, полные тяжёлых моментов и моральных угрызений. Тучи над Лондоном сгущаются так же, как и Тьма подкрадывается сзади, жадно облизываясь, но терпеливо выжидающая момента для броска. Насколько силён человеческий, полный отчаянья дух, который Она постарается сломить? Время покажет. А пока…       Мы идём ко дну.