Жажда.

      Глаза начинает щипать, словно яркий луч прожектора направили прямо в лицо - свет болезненно жжет сетчатку даже через прикрытые веки. Что это - побочный эффект наркотического дурмана или...?       С трудом открыв глаза, Джастин в первый момент не видит ничего, но постепенно зрение привыкает к яркому свету. Солнце стоит высоко и светит настолько ярко, что даже жалюзи, защищающие зону спальни, не могут предотвратить этого пиршества насыщенного солнечного света. Сотни маленьких лучиков, словно щупальцами, пытаются зацепиться за самые незащищенные участки тела, так неосмотрительно оголенные и подставленные для щекотки. Джастину хочется еще немного поваляться, и он натягивает простыню повыше, защищаясь от теплых и слишком ярких маленьких солнечных монстров, так неосмотрительно разбудивших его раньше звонка будильника. В голове какая-то странная тяжесть, как часто бывало с похмелья, только вот откуда...       Джастин подскакивает слишком резко на кровати, от чего голова начинает кружиться, а глаза снова перестают видеть четко. Он начинает глубоко дышать, чтобы успокоиться. Потому что... потому что образы против воли начинают всплывать в подсознании, накладываясь один на другой, подкидывая все новые картины недавних событий. Стон отчаяния разноситься по глухой тишине лофта, Джастина начинает мелко трясти, озноб пробирает до костей, и вязкий, тягучий страх сковывает сердце. Действие наркотика хоть и прошло, но последствия от него весьма неблагоприятные.       Солнечные лучи уже не согревают, картинки в голове мелькают все быстрее и быстрее, и состояние апатии накатывает все сильнее и сильнее: Джастину не помогает согреться ни одеяло, ни бурная интеллектуальная деятельность. Осталось только сбежать в душ, может хоть так можно будет избавиться от докучливого озноба.       Горячая вода помогает расслабиться, но мысли совершенно не желают складываться в осмысленные образы. Джастин точно помнит, как пришел на вечеринку к Сэпу. Помнит липкие и мерзкие взгляды, прикосновения потных рук и косяк, выкуренный на двоих с боссом, он тоже хорошо помнит. А вот дальше все как в тумане. Был ли это сон, или у Гэрри дома и правда была специальная комната с качелями для оргий? Отдельные картинки разной степени четкости урывками выплывают из подсознания, но цельной картины так и не складывается. Значит, это все просто отголоски наркотического дурмана, нафантазированные под действием той фигни, что Сэп подмешал ему в коктейль? Сюрреалистические образы похмельного подсознания - ведь подобного не могло произойти наяву... только не с ним... Осмелился бы Гэрри решиться на что-то подобное? Зачем заманивать, одурманивать и насиловать парня, который на тебя работает, у которого в партнерах сам Брайан Кинни? Нет, Сэп тот еще трус, он бы не стал так рисковать.       Джастин облегченно вздыхает, заканчивает мыться и выходит из душа. Солнце снова светит, в лофте непривычно тепло, и все внутренние переживания и сомнения постепенно улетучиваются, оставляя вместо себя твердую уверенность в нереальности сомнительных воспоминаний. Кофе придает сил и помогает окончательно проснуться и прийти в себя. Голова уже практически не болит, туман отступил, зрение вернулось, и мысли снова стали цельными. Джастин осматривается вокруг, пытаясь понять, куда он вчера положил свои часы, или хотя бы сотовый телефон, чтобы определить время и разработать план действий на остаток дня. Ему еще нужно доделать проект для института, а выходные, выделенные ради этого благого дела Сэпом, не резиновые. Но часы нигде не находятся, даже любимый будильник Брайана куда-то исчез.       Во время своих безрезультатных поисков он чуть было не пропускает возвращение Брайана, который непонятно как и когда материализуется в дверном проеме, стоит и молча смотрит на Джастина нечитаемым взглядом.       - Брайан? Привет... ты так рано? Или уже вечер? Сколько вообще времени? Почему ты меня не разбудил?       Но Брайан упорно продолжает молчать. Молчит он и когда закрывает за собой тяжелую дверь, и когда снимает свои изысканные ботинки. Молча проходит в зону спальни и молча переодевается в удобные домашние джинсы, словно не замечая опешившего любовника с открытым ртом наблюдающего за его незамысловатыми манипуляциями.       - Брайан...       - Я будил. Шесть раз. И водой поливал. Еще вопросы?       Джастин чувствует, что страх, отступивший было перед непреложной истиной казалось бы очевидных умозаключений, снова начинает протягивать к нему свои холодные склизкие щупальца. Что-то странное происходит, воздух в лофте словно электризуется, только уловить причину этого столь непонятного напряжения совершенно невозможно.       Джастин молчит, не зная, что сказать, а Брайан спокойно и внешне расслабленно идет к бару. Взяв початую бутылку Джим Бима, он наливает чуть меньше половины стакана, и только по тихому звону стекла, бьющегося краями, можно понять, каких усилий ему стоит себя сдерживать. Он одним большим глотком отпивает сразу больше половины. Руки от нервного напряжения мелко трясутся, внутри все кипит, но он не был бы Брайаном Кинни, если бы не умел обуздывать своих внутренних демонов. От Джастина не ускользают все эти мелкие нюансы, изо всех сил он пытается вспомнить, что же он сделал не так, что могло привести его партнера в это состояние еле контролируемого гнева, но ему не удается. Джастину самому надо успокоиться, собраться и хоть как-то унять свою внутреннюю дрожь, поэтому он тоже решает немного выпить. Светло-коричневая жидкость проникая в кровь, согревает, иллюзорно успокаивает и придает немного уверенности. Собравшись с духом, Джастин решает, что довольно уже играть в молчанку и надо расставить все точки над «i».       - Брайан, может, скажешь уже, что случилось? Я не понимаю, почему ты...       - Не понимаешь? - Брайан со всей силы опускает пустой стакан на барную стойку, от чего стекло отчаянно звенит, только чудом не раскалываясь на куски. - Не понимаешь? Ты знаешь, где я был сегодня ночью? В участке, мать твою! Всю ебаную ночь! И все, что мне было нужно, когда я смог все же добраться до лофта - это душ и сон! А знаешь, что я увидел, когда пришел домой, блядь?       - Что? - тихо, на выдохе спрашивает Джастин после довольно продолжительной паузы, когда понимает, что Брайан не собирается добровольно продолжать свой рассказ.       - Тебя, гребаный пизденыш, валяющегося на пороге в абсолютно невменяемом состоянии. Хорошо ночку провел? Вечеринка у босса удалась? Ну, что молчишь, поделись уже впечатлениями! - Брайан зло отворачивается, не в силах больше смотреть на белого, как мел любовника, и садится на диван, низко склоняя свою красивую голову.       Джастин чувствует себя так, что вот прямо сейчас и именно в том месте, где он стоит, разломится пол, разверзнутся метаморфические породы, и он свергнется куда-нибудь прямо в ад, в геенну огненную, а может и еще куда пострашнее. Образы снова начинают вертеться перед глазами, на этот раз еще быстрее и хаотичнее, духота лофта играет с ним злую шутку - Джастин чувствует, что начинает задыхаться. То ли страх разочаровать Брайана, то ли осознание истины всех тех кошмарных видений, мельтешащих в затуманенном разуме, тому виной, но к нему вдруг возвращается столь яркое и неизгладимое из памяти ощущение жажды, единственное, что четко запомнилось из всего хаоса воспоминаний прошедшей ночи. Выпитый только что алкоголь только усилил это жжение, во рту снова пересохло, язык еле ворочается, а ноги намертво прирастают к полу.       Неужели, все это было наяву? Вечеринка, Сэп, толпа полуобнаженных мужчин... наркотики, качели, руки... руки повсюду, и жажда...       Жажда была, это он запомнил отчетливо.       Значит...       В трепете от осознания произошедшего, от того, что с ним все это случилось в реальности, и что самое ужасное - отчетливо вспомнив, как ему все это понравилось, как он просил большего, как жаждал этих невероятных ощущений, как сильно хотел испытать максимально запредельные эмоции, Джастин обессилено вцепляется руками в свои волосы, сжимая их у корней с такой силой, словно пытается вырвать все эти кошмарные мысли из своей головы, забыть, изменить, вернуть все назад...       Темнота надвигается стремительно, унося его в спасительную бессознательную пустоту, даруя облегчение, а также, пусть и временное, но умиротворение. И только в самый последний момент Джастин замечает то, чего не видел во время своего непродолжительного бодрствования - глубокие бордовые рубцы на своих запястьях, оставленные на память жесткими кожаными ремнями...